Глава 5. Неделя 1. В деревне Гадюкино опять идут дожди

Первую ночь на острове Свечи провели весьма… познавательно. Сначала им стало известно, что желудочно-кишечный тракт русского человека не приспособлен к приёму кокосов в больших количествах. Газовая атака началась ровно через двадцать минут после того, как племя улеглось спать. С точки зрения физики, нагретый воздух должен был устремляться наверх, а в низину, где спали — пытались спать — экстрасенсы, соответственно, поступать холодный, но природа острова с физикой оказалась незнакома. Смрад, стоявший в лагере, увы, не имел ничего общего с кокосами.   Если кто и не проснулся после первых залпов, того разбудил мощный, рокочущий и с присвистами храп Никиты Турчина. Вообще такой храп по комплекции и звучанию голоса больше подходил мощному и крепкому Константину Гецати или чуть менее мощному и крепкому Олегу Шепсу, а никак не смазливому Турчину. Поэтому вторым уроком для Свеч стало то, что внешность может быть обманчива. В качестве дополнительного подтверждения часть экстрасенсов видела во сне матерящуюся Ольгу Якубович, которая бегала по пляжу и просила забрать её с острова. Ну, это они так считали, что видели во сне. На самом деле Ольга в ту ночь где только не пробегала.   Третьим открытием явилось то, что синоптик из Олега Шепса ещё более хреновый, чем медиум, а четвёртым — что дождь при отсутствии ветра идёт строго вертикально. Ливень стеной накрыл лагерь Свечей где-то после полуночи, когда проснулись уже все, кроме Турчина. Если бы в состав Свечей входила Марьяна Романова, она бы уже не один раз высказалась, что Турчин чувствует себя в вони как дома, потому что сам из такого же вещества состоит, но Марьяна Романова в это время крутилась на полу хижины Порч и мысленно проклинала всех недогадливых мужиков племени на хронический простатит до восьмого колена.   Несмотря на то, что январь в Панаме — ещё не сезон дождей, ливень был хороший, сильный. Низину, в которой находился лагерь, затопило быстрее, чем очумевшие Свечи сумели похватать свои вещи и укрыться под пальмами… которых вокруг оказалось недостаточно, чтобы там укрылось семь человек с сумками, рюкзаками и чемоданами.   — Не будет дождя, говоришь? — растянулся в кривом оскале Артём Краснов, обращаясь к Олегу Шепсу.   Промокшие за пару минут насквозь Свечи попытались выпихнуть под дождь Олега Шепса, но тот оказался для них слишком увесистым, так что под ливень отправился Руденко. Он же первым о дожде заикнулся, значит, накликал.   — А тот малшик-то где? — опомнилась Керро, не досчитавшись журналиста, который обещал посвятить её воспоминаниям об Александре Шепсе целый выпуск своего журнала.   — @$&^$@& на этого говнюка! — экспрессивно высказалась Лина. — Запасы наши где?   Переглянувшиеся между собой экстрасенсы тоскливо уставились на небольшое озерцо, образовавшееся на том месте, где совсем недавно был их лагерь. Тут уж отвертеться Олегу не удалось, и он, мрачный, как на финале «Битвы сильнейших», когда приходилось отдавать Владу «руку», побрёл выуживать их еду из воды. Увы, но первой его добычей стал Никита Турчин (Олег не хотел, честно).   Когда закончился дождь, никто из Свеч не знал. Ещё стояла непроглядная чернота. Они громко стучали зубами и пытались согреться, но все их вещи вымокли вместе с владельцами. Равно как и макароны, рис ну и до кучи костёр.   — А что это вы здесь делаете, а? — вернувшийся Дима Матвеев (он успел написать три песни и ещё пять глав новой книги) недоумённо смотрел на мокрых и отчаянно замерзающих коллег.   Экстрасенсы в ответ злобно и с ненавистью смотрели на Диму Матвеева. На сухого Диму Матвеева. На абсолютно сухого Диму Матвеева.   — Как первый конкурс просрём, выкидываем Шепса, — почти шёпотом процедила Лиза Петрова.   В племени Свеч зрела первая коалиция.   ***   В Порчах первой проснулась Марьяна Романова. Нет, её не разбудил дождь — эту часть острова осадки вообще не затронули. Её разбудили отсутствие душевной теплоты и добра в коллегах. Даже Влад, который прежде всегда относился к Марьяне хорошо, не стал приобнимать её этой ночью. А ведь Марьяне было так холодно, так грустно и тяжело, она пребывала в такой душевной дыре!..   Вдоволь отведя душу и понасылав проклятий мужикам, Марьяна поняла, что больше спать ей не хочется. Значит, пора начинать практики. Романова единственной в Порчах не рискнула бросить работу над своим даром. Она даже коврик для йоги специально взяла с собой! И не простила Райдос и Шевченко, что те экспроприировали его в качестве обеденного стола.   Так что без пятнадцати шесть утра (вот что значит — правильно настроенный внутренний будильник!) по панамскому времени Марьяна встала и переоделась. Без десяти шесть она выбралась наружу (хорошенько при этом наступив Гецати на нос). Без пяти шесть она перетащила свой коврик на самую кромку моря. Без одной минуты шесть Марьяна приняла нужную осанну: согнувшись пополам, засунув голову между ног и скрестив щиколотки, — и набрала воздуха в грудь.   Ровно в шесть утра по местному времени она издала истошный крик, разбудивший не только её племя, но и Турчина (наконец-то!), и ночевавшую на другом острове редакцию.   Племя Порч, спросонья решившее, что их атакуют лярвы, бесы, демоны, подселенцы (нужное подчеркнуть), подорвалось с места в горизонтальном прыжке. Вооружившись чем попало, не привыкшие отступать экстрасенсы вывалились наружу и понеслись на источник звука.   — Эк её скрутило, — почесала затылок своей палкой Шевченко, когда Порчи окружили погрузившуюся в транс из-за медитации Марьяну.   Отобрав у Надежды Эдуардовны палку, Влад Череватый несмело приблизился и несмело потыкал в Романову. Тычок пришёлся шаманке в пятую точку, от чего мужская часть племени испуганно охнула.   — Спокойно, спокойно! — скомандовал Влад, но неуверенно, словно и самого себя пытался переубедить.   — Ну что? — неожиданно дрожащим голоском выдал Гецати. — Живая?   — Да как будто нет...   Порчи испуганно-радостно вздохнули и опустили оружие.   — Ну да, была бы живая, уже бы на Влада накинулась, — пробормотал Котов.   — Как Чужой, — произнёс замогильным голосом Александр. Никто из Порч не понял, серьёзно он или шутит, но на всякий случай все поёжились.   — Товарищи, надо же что-то делать, — сказала Райдос, глядя на, по всей видимости, труп.   — Искусственное дыхание?   — Ну, собой-то зачем жертвовать? — тут же сдала назад Виктория после предложения Ангелины. — В редакцию сообщить, например.   — Похоронить! — выдал Влад, и все Порчи согласно закивали. — Только это яму копать надо.   Племя пригорюнилось.   — >&№$@* ей, а не яма, — озвучил причину всеобщей печали Котов. — Камнями обложим, и хватит.   Порчи разом повеселели.   — Да ну, $+{%&, это шо, нам из лагеря каждый день на могилу пялиться? — не согласился Череватый.   — Считай, что это зиккурат, — пожал плечами Шепс под раздражённое шипение Райдос «Не ругайся!».   — Не нравится — у тебя в руках палка, копай, — прокомментировала Ангелина. — Авось к концу шоу и закончишь. Лопату-то нам не дали.   Представив себе эту перспективу, Влад в ужасе помотал головой и, отбросив палку, пошёл за первым камнем. Собственно, когда он его водрузил, Марьяна из медитации и вышла.   — Оно живое! — тонким истеричным голоском завопил Константин Гецати, когда Романова расплела скрещённые щиколотки и разогнулась.   Увидев «ожившего мертвеца», Порчи машинально пришли в движение. Влад с матюками неожиданно гимнастическим кульбитом ушёл в сторону и перекатился за спины соплеменников. Виктория вскинула над головой кастрюлю с остатками макарон, которой собиралась огреть противника. Константин отскочил подальше и спрятался за пальмой. Александр вышагнул вперёд и загородил собой, разминая кулаки, Райдос (правда, из-за разницы в комплекции половина Виктории всё равно торчала слева и справа от него). Юлий Котов взмахнул выигранным топориком и приготовился издать боевой клич индейцев племени матукауа. Слегка успокоившаяся за ночь от безысходности Ольга растопырила пальцы с ногтями-стилетами. Надежда Эдуардовна грозно нахмурилась и упёрла руки в бока.   Марьяна распахнула глаза. Затем выпучила их. Её волосы, резко объявив о своей независимости, встали дыбом. В принципе, Марьяну можно было понять. После медитации она вернулась в наш бренный мир чистой и невинной, а тут перед ней предстало... это. Юлий Котов с голым торсом и в полосатых семейниках от пупа до колена размахивал топориком. Тощий Александр Шепс в майке с губами и шортах стоял в бойцовской стойке, держа перед собой кулаки, а из-за него торчала половина Виктории с кастрюлей в боевом хвате. Но эти люди хотя бы были узнаваемы! Рядом с ними возвышалась какая-то нечёсаная мегера с когтями сразу из ладоней! А возле стояло ещё более страшное чудовище, какой-то свирепый кудрявый минотавр, уперевший руки в бока! И он смотрел на Марьяну так злобно, безжалостно и свирепо!..   Хрупкое сознание невинной после медитации Марьяны, узнав в минотавре Шевченко в бигуди, радостно помахало ей ручкой и уплыло в неизвестном направлении.   Марьяна истошно завизжала. На этот раз — уже вне практики.   Свистнула пущенная меткой рукой Виктории кастрюля.   ***   Свечи тяжело переживали потерю еды и промокшие до нитки вещи. Если бы кто-то сторонний заглянул в их лагерь, то увидел бы разложенные на песочке футболки и шорты, платья и спортивные костюмы, от которых на солнце исходил водяной пар. Ходили все женщины в купальниках, а мужчины — в плавках. На более-менее высохших вещах были разложены поштучно макароны (та часть, что не превратилась в кашу из-за пребывания в воде) и несколько горстей риса. Объём уцелевших продуктов оказался сокрушительно несопоставим с тем, что получили Свечи за первое испытание (а если бы они его выиграли, то вообще сошли бы с ума от размера утраты).   Негласно-единогласно признав несостоятельность Олега Шепса как лидера, Свечи так же негласно-единогласно его сместили. Бразды правления, точнее, тяжкую участь отстроить на совершенно неподходящем для этого месте лагерь на десять человек, а заодно обеспечить их едой приняла на себя Лиза Петрова. Ну как приняла? Принимая во внимание жизненный опыт, хотели предложить Левину, но его попросту не смогли найти. Руководить очень рвалась Лина, однако ей доверить побоялись, помня о том, что весь вчерашний день она меняла своё мнение о разных местах для лагеря. Самовыдвижение Руденко Свечи не заметили, Мэрилин традиционно было не до каких-то реальных дел, Соня пыталась высушить дополнительно взятый с собой справочник съедобной флоры и фауны Карибского моря (составленный для неё в единственном экземпляре), а Турчина никто не рассматривал. Дима Матвеев сразу же объявил, что он чернокнижник и работать днём не может, и от него отстали. Так круг возможных претендентов на расстрельную должность руководителя стройки сузился всего до двух — Артёма Краснова и, собственно, Лизы. Определять, кто главнее, решили по нужности и полезности взятой с собой вещи, и быть бы победителем Артёму с его швейцарским ножиком, но Лиза достала из своего чемодана мачете.   Вопросы у Свечей резко отпали.   Под руководством Лизы Петровой (и мачете) Олег Шепс и Артём Краснов, вынужденные забыть о своей проектной вражде, вместе рубили пальмы и ветки и вместе строили хижину. В отличие от Порч — ровную и прямоугольную, потому что Руденко с его замудрёно-архитектурными советами послали сразу... костёр разводить. А нечего было утверждать, что всё в порядке, и костёр у них имеется. После получасовых препирательств выяснилось, что костёр Руденко привиделся в другой реальности, но Лиза Петрова (и мачете) уже возложила на него почётную обязанность вернуть племени огонь. Тимофей убил на это двадцать пять камней, две руки и собственную шляпу, но искру таки высек. К вечеру. После этого Соня и Лина попытались приготовить хоть что-то путное из остатков макарон и риса. Но поскольку для готовки — какая неожиданность — по-прежнему требовалась пресная вода, они попытались попросить Диму Матвеева её поискать. Дима ответил, что он чернокнижник и работать днём не может, но Лиза Петрова (и мачете) всё-таки добавила ему трудового энтузиазма. К сожалению, по итогу выяснилось, что таким количеством еды досыта и Саманту было бы не накормить, находись она на острове, и Лиза Петрова (и мачете) отправила женщин, а с ними и Руденко добывать бананы. Только бананы! После печального ночного опыта кокосов было решено избегать как можно дольше. Впрочем, все понимали, что на одних бананах далеко не уедешь. Надо было заниматься охотой или рыбалкой.   Тут взгляд Лизы Петровой упал на несчастного Никиту Турчина. Несчастного — потому что бедолага уже просушил свой диктофон и намеревался взять первое подробное интервью у Мэрилин Керро (чтобы в этот раз точно информация сохранилась, ведь вечерние записи смыл дождь), но когда он попросил Керро рассказать об её ссоре с Александром Шепсом, то услышал:   — А мы не ссорились, я просто ушла.   Вид у Турчина был такой, что ему не то что бы никто не стал отрывать ноги, ему бы дополнительные пришили из жалости. Именно в этот момент Никиту и настигло поручение Лизы Петровой (и мачете) попробовать поймать рыбу, но поскольку инстинкт самосохранения не был знаком с юным журналистом, Турчин от охото-рыбалки гордо отказался и попросил его не отвлекать от нужных дел.   Бежать в джунглях ему пришлось столько, что не просто лагерь перестал быть виден, но и шум моря исчез. Вероятно, каким-то экстрасенсорными силами Никита Турчин всё-таки обладал, иначе как можно было объяснить то, что он умудрился прямым маршрутом из лагеря Свечей добраться до пещеры откровений их племени, о существовании которой он и не подозревал? Но силы эти, видимо, были всё-таки на минимуме, потому что, осмотрев всю пещеру, камеру, которой предполагалось изливать душу, Турчин не увидел и не почувствовал, а меловой доской, которой тоже предполагалось изливать душу, решил распорядиться по-своему.   Первый выпуск стенгазеты «Экстра-остров» больше походил на комикс, но, тем не менее, охватывал такие животрепещущие темы, как: «Нарукавники в обмен на голос — как Александр Шепс подкупил своих соплеменников», «Парфюмер — чем на самом деле пахнет Артём Краснов» и «Сохранит ли верность Ромео-Левин своей Джульетте-Ангелине?». Газету решено было выпускать ежедневно.   День за хлопотами пролетел для Свечей довольно-таки незаметно. Настолько незаметно, что когда они хватились, выяснилось, что не посвящённая в планы Лизы по готовке Мэри бухнула весь спасённый рис и макароны в сковородку вместе с бананами и готовила на ужин то ли кашу, то ли пюре.   — Не пере`ивайте, — улыбалась она, размешивая непонятно пахнущее варево. — Будет о`ень вкусно! Са`е нравилось! Так бы и макнула его лицом в тарелку! Гад последний, трус, импотент! Ничего общего с ним иметь не хочу, видеть даже не желаю!   Не поверив Керро (Шепса она по-прежнему не любила, а вот насчёт кулинарного таланта Мэри пока не определилась), Лиза всё-таки рискнула снять пробу со странного блюда. И убежала в кусты. Изрядно проголодавшиеся Свечи, не вняв этому знаку вселенной, повторили за ней и тоже убежали в кусты. На спонтанном совете племени, состоявшемся в тех же кустах, решено было сделать на этом месте общий туалет, и даже определено было, кто его будет копать. Олег Шепс думал вступиться за Мэри, помня, как она была добра к нему прежде, да и союзник ему требовался, чтобы вернуть утраченные позиции, но всё же не стал рисковать. Помогать ей в нелёгком деле выкапывания туалета ему совсем не улыбалось.   По возвращении выяснилось, что пока Свечей тошнило, непонятно откуда вернулся Левин и съел всё то, что осталось от готовки Мэри. Экстрасенсы напряжённо следили, когда же и он побежит в кусты (особенно напряжённо следила Мэри), однако тот никуда не торопился, а просто широко улыбался во все свои двадцать шесть.   — Ажурная баланда! — заявил Максим, облизав пальцы. — Баландёр, ну ты вообще чустный! Если б мне в тюрьме такую подавали, век бы воли не видал!   Мэрилин засияла от счастья, что её мастерство оценили наконец по заслугам, и посмотрела на Левина уже другим (присматривающимся) взглядом. Однако это не отменяло того факта, что девятерым экстрасенсам по-прежнему нечего было есть.   — Добавки не будет? — поинтересовался Левин.   Поправка: десятерым экстрасенсам.   Вечер стремительно наступал и так же стремительно превращался в соревнование, у кого громче от голода урчит живот. Ну, хоть где-то Олег Шепс безоговорочно побеждал.   Наверное, не минуты даже, а секунды отделяли Свеч от того, чтобы начать разносить Олега за загубленную еду (одежда, слава Богу, у всех высохла), когда из джунглей внезапно появился Александр Шепс с кастрюлей в руках. Из посудины божественно пахло...   — Это что, борщ? — округлила глаза Соня Егорова.   — Но нам же ничего для борща не дали! — вторила ей Лина.   — Я просто почувствовал, что Олег голодный, — пожал плечами старший Шепс и, предусмотрительно не дойдя нескольких метров до костра, вокруг которого сидели экстрасенсы (и, соответственно, Мэрилин), поставил посудину на песок. — Вы только кастрюльку к утру верните. Она Викина.   Керро, со злобным прищуром смотревшая на бывшего возлюбленного, но не дождавшаяся от него за два дня пребывания на острове ни падения на колени с воплями о пощаде, ни предложения руки и сердца, опять не выдержала:   — Подлец и хам! Извращенец! Ворюга! Импотент! Ты меня слышишь или нет?   Она вскочила со своего места и ласточкой нырнула вперёд, Александру на шею — наверное, хотела повалить и запинать. Шепс-старший выскользнул из её рук, как три победы в «Битве экстрасенсов», и удалился, а безобразные маты упавшей ничком Мэрилин заглушил песок.   Экстрасенсы молча посмотрели на кастрюлю с горячим борщом и перевели взгляд на джунгли, в которых только что исчез Александр Шепс.   — Фокусник и мошенник, — выразил общее мнение племени Никита Турчин.   Согласно покивав, Свечи придвинулись к кастрюле.