…..

Вечернее солнце едва освещало каменные стены замка, когда Отто наконец-то вернулся в свой кабинет. Черный день. Истинное проклятье. Он тяжело упал в расшитое бархатом кресло. Силы выветрились, он истратил их напрочь ещё среди септы, ещё подле заколоченного наглухо гроба, который никто так и не посмел открывать. А Отто посмел. Её белые, тонкие кости, темные, обгоревшие лоскутки — до сих пор стоят у него перед взором. Бедная девочка… это она, а не он, должна бы его пережить, и его, и своего дряхлого мужа, и правление Эйгона. Может было просто не суждено? Нет… Отто как старый лис чуял правду отточенным нюхом. — Как Эймонд? — Он не говорит ни с кем. Ни единого слова. — Тихо ответил Эйгон. — Хелейна, Дейрон? — В своих покоях, с ними няньки, но они… — Они не заменят им мать. — устало закончил Отто и Эйгон наконец-то поднял свои глаза. Он рыдал. Слезы катились с глаз не ручьем, беспрерывным градом. Мальчик сломался… непозволительно для будущего короля. — сир Отто… — Встань. — Отчеканил он голосом резким и беспристрастным. — Встань и отправляйся к сестре и братьям. Упаси боги им увидеть тебя рыдающим, будто девка на выданье. Утри сопли, не позорь память собственной матери. Мальчишка медленно и неверно последовал прочь. Отто проводил его изучающим взглядом, будто бы проверяя, насколько Эйгон размок, сколько вина он может решиться выхлебать завтра, а сколько сегодня. Десница застыл у окна и опять развернул письмо, медленно, с поразительным спокойствием, и, прочитав строки в сотый, если не тысячный раз за последние дни — его лицо вовсе не изменилось. Только глаза — глаза зашевелились, вспыхнули, но лишь на короткий миг. Это было уже не боль. Это был холодный и ядовитый гнев гремучего змея. Алисента… его нежный цветок, его послушная девочка. Так долго он её воспитывал, так тщательно следил за каждым шагом, готовя её к этой роли, и вот, теперь её нет. Он в сотый раз вернул письмо на письменный стол. Ещё не мог поверить. Её не стало. Убита. Не внезапно, конечно, и не по злой случайности. Отто знал, чуял это кожей, костями. Рейнира. Эту мысль он не мог прогнать из своей седой головы — она прокралась в разум, как язва в старое тело. Рейнира. Отто знал, что кровь его дочери не будет пролита зря. Нет. Он не мог позволить себе этого. Он был слишком силён, слишком умён, чтобы забыть. Чтобы отпустить просто так. Рейнира. Но сначала надо бы найти след этой подлой сучки, где бы та не была. Слишком много страшных случайностей произошло в последнее время. Его мысли крутились и вились, путались клубом змей, о королевстве, о престолонаследии, о детях его Алисенты. Печальные дети, младшему ещё не сравнялось пяти, а вокруг ловушки, преграды и пропасти. Но это всё не имело значения. Пока он был Десницей—сумеет их защитить. А смерть, смерть — это единственное, что должно было двигать его сейчас. Месть. «Король…» — одна мысль о нём вызвала у Отто давящее презрение. Слабый, ущербный червь, который даже не смог проявить должной скорби на похоронах своей королевы. А за первой женой плакал, будто грудное дитя. Пусть теперь его трон, его королевство — всё рушится. Отто терпел его лишь ради своей Алисенты… А теперь Алисента ушла… и с этим уходом от Визериса останется дым и пепел. Принцесса Рейнира должна заплатить за смерть. Заплатить своей плотью и кровью. Он тихо подошел к окну, смотря в тёмное небо, где не было ни звезды, ни света луны сквозь грузную тьму облаков. Ночь, медленно охватывающая дворец, казалась ему бесконечной. И, возможно, она и была таковой — ночным предвестником того, что скоро начнётся. Принцесса или не принцесса, он не собирался позволить ей просто уйти. Он будет спускать с неё кожу и мышцы кусками. Рейнира была как та мышь, которая прячется в тени, выжидая, зная, что наступит момент, когда её вот-вот поймают. Отто вновь обернулся к окну и взглянул на растущий мрак за ним. В его глазах пылал огонь и решимость. Он не мог позволить себе потерять всё, что он строил годами, кирпич за кирпичиком. Рейнира будет следующей. Она заплатит. Тишина в комнате стала ещё глубже. Он почти мог услышать, как её шаги — шаги принцессы — приближаются где-то сзади. Но они были всего лишь эхом в его воспаленном разуме. Рейнира была уже мертва для всех много лет… Только не для него. И он будет гнаться за ней до окончания её дней.