Вторая часть.

– Что? – обессиленно шепчу, не осознавая ещё, кому. Себе? Лёшке? Или девушке, что сидит на краю моей кровати? читается Она обеспокоенно смотрит на меня, но в этом взгляде читается и некое недовольство и даже презрение. Это Вивьен. Никогда и никому я не доверял так сильно, как ей. Себе перестал доверять ещё давно, когда сделал первый укол со словами "я не подсяду, обещаю". И с каждой новой иглой внутри истерзанной вены доверие иссякало до тех пор, пока последнее "я не на игле", сказанное мною, кажется, тем самым летом пресловутого восемнадцатого года, окончательно не убило его. И меня. А Еве я доверяю безоговорочно. И может ли быть иначе? За эти два года она ни разу не подводила и не заставляла усомниться в моём выборе человека. Многие думают, что мы трахаемся, ха-ха. Экий бред. Мы выше этого. По крайней мере, Ева... И я рад. Да, я рад этому, чёрт возьми! Раньше пытался что-то поменять... Но зачем менять, если итак всё работает? Я тянусь рукой к её длинным, отливающим золотом волосам. Проклятье! – Что за трубка? – хриплю, даже не надеясь быть услышанным и получить ответ. Рука падает, бутыль со странной жидкостью, которая перетекает по тонкому прозрачному шлангу, угрожающе шатается на штативе. – Капельница – тихо отвечает подруга, пытаясь улыбнуться, но у неё не получается. Как я её довёл до такого? Долгим взглядом она задерживается на моём лице. Даже не хочу представлять, какое же жалкое зрелище оно из себя сейчас представляет. Тяжёлый вздох, и она вновь говорит. – Ты вообще помнишь, что случилось? – видимо, по моему лицу итак было понятно, что ничерта я не помню, потому что не успел я открыть рта, как она продолжила – Ты...вколол всё. Передозировка. Санитары. И вот, сейчас мы здесь. Понимаешь? – ещё один долгий тяжёлый взгляд, вздох – Да, я плохо объясняю... Но постарайся понять. Прошу. И я понял. Это случилось... Чёрт! Почему же она не ушла? Я безнадёжен. А она нянчится... И тут меня поразило странное ощущение. – Ева... Я... – тошнит от своего голоса, он звучит как крайнее проявление слабости, но продолжаю говорить – Я... Я хочу жить... – из ниоткуда появляется какой-то сгусток сил, и я трачу его на то, чтобы громко сказать дрожащим голосом – Я. ХОЧУ. ЖИТЬ. Её глаза кажутся крайне испуганными. И начинают блестеть. Но не так, как блестели раньше, нет... Они влажно блестят. Никогда не видел, чтобы Ева плакала... Молчу. Лишь прикусываю нижнюю губу, чувствую солоноватый привкус. Кусаю губу сильнее, зажимая рот сухой костистой рукой, чтобы не взвыть. – Норт... Всё будет хорошо. Обещаю. Ты выйдешь отсюда. Выйдешь! Клянусь... Ты веришь мне? Ты же мне веришь? Слышу её голос будто из-под слоя воды, но медленно киваю. Вновь тяну руку к её волосам. На этот раз уже правую. Какие же они мягкие... И пахнут зелёным чаем. Сжимаю их до хруста пальцев в страхе потерять. А она даже не морщится от боли... Хотя должна бы... Жалеет. Но я нехотя отпускаю. – Прости... – шепчу, заламывая руки. А Ева...улыбается. Вымученно, нелепо, но улыбается. Так хочется вытереть мокрые дорожки слёз с её щёк... Но это выше моих сил. ***