Опасный кошмар

Меня зовут Магомед… Просто Магомед. Моему разуму двадцать три года, а телу пять лет. Пять лет… Ровно столько времени прошло с того самого рокового дня. И честно говоря я и представить не мог, что доживу до такого возраста в этом новом мире. Он же существует, правда? Или же мне всё это снится? Как бы то ни было — я по-прежнему не получил ничего хорошего от этого существования. Я — никому не нужный сирота, одинокий и молчащий, с годами всё дальше удаляющийся от людей. У меня нет ни друзей, ни тех, кто стал бы опорой. С каждым днём я разочаровываюсь всё больше, глубже, как будто тону в этой пустоте без дна. Это сильно… удручает. Даже слишком, вплоть до того, что мне хочется всё-таки пролить парочку капель слёз и начать издовать всхлипы. Но ничего из этого не выходило наружу из меня. Ни разу, ни единожды, несмотря на боль и разочарование, которые раз за разом выжигают из меня всё человеческое — ни одной слезы. Поначалу меня это никак не волновало. Но однажды услышал, как воспитательницы тихо обсуждали между собой этот факт: – Ребёнок, переживший столько… почему он не плачет? – У него ведь должна быть внутри буря... Вроде бы маленький ребёнок, которого этот мир нехило так помучал и до сих пор мучает на протяжении всего моего существования, должен был уже пролить не одно море слёз, но ничего такого не произошло. Дело дошло до того, что меня даже обследовали, точнее мои глаза и слёзные железы. Неприятная процедура честно говоря, кому понравится яркий свет упёрший в глаза? Что дали эти обследования? Практически ничего. Полностью здоров – вот мой диагноз, но это только если говорить о физическом состоянии. А если включить сюда психологическое, то я боюсь оно у меня совсем поехало крышей. В какой-то момент я словил из кучу мыслей одну конкретную: а вдруг я просто не хочу этого делать? Что если все мои чувства и эмоции на самом деле были сильно притуплены и это отразилось внешне? Я, конечно, не философ. Ненавижу этих выдумщиков, жующих смыслы из воздуха. Но, чёрт возьми, я буду лжецом, если совру о том, что меня никогда не интересовала такая вещь как психология человека. Психология сама по себе вещь очень сложная и непонятная, её трудно понять и объяснить, а иногда сложнее всего принять тот факт, что психика человека играет одну из ключевых ролей в механизме под названием «душа». А ведь по сути психология может стать настоящим оружием в руках опытного владельца. Ведь если хирург знает как и куда резать ножом для быстрейшего убийства человека, то знающий психологию человек может не дрогнуть ни единым мускулом и всё равно морально уничтожить другого человека. И всё же сегодняшняя речь идёт вовсе не про всё это. Конечно, здесь важную важную роль всё ещё играет психология, но я хочу вам рассказать вам не про то, насколько она увлекательна, а про то насколько она неустойчива. Глупо отрицать тот факт, что все события в нашей жиз… Чтоб тебя. В нашем существовании все события, даже самые мельчайшие и незаметные влияют на то, как дальше мы развиваемся как личность. К примеру у меня за своё прошлое существование было немало трагичных событий, что полностью перестроили моё сердце, мою душу, моё всё. И к сожалению большую часть из них я прекрасно помню. А в этом мире они слово утроились за столь малый период. Если раньше я мог улыбаться во всё лицо, и огонь в моём сердце кое-как ещё горел, то определённая череда событий начала понемногу стирать остатки прежнего меня и превращать в абсолютное «ничто». У всего есть предел. У боли. У времени. У человеческой души — особенно. Люди сами по себе слабы. Их тела не вечны, слишком много всего что может навредить им или прикончить их. А душа – это ничто иное как последняя линия обороны, но иногда именно она разрушается и гниёт пока с телом всё в порядке. И я… я давно принял, что моя роль — ничто. Но иногда, иногда мне всё ещё хотелось быть кем-то. Да кем угодно. Тем, кого хоть кто-то заметит. Не героем. Не избранным. А просто... живым. Как второстепенный персонаж, который неожиданно стал важен, интересен… нужен. Так было до тех пор, пока я впервые не оказался втянутым в бесконечный цикл ужаса и кошмара, где главным и единственным номером всего шоу был показ моего страдания прямиком из настоящего заледеневшего ада со своими монстрами из преисподней. Шоу боли. Один актёр. Один зритель.

***

В один из пасмурных дней в всё том же лишённом цветов детдоме я ненароком оказался в кладовке. Было ли это чистой случайностью? Возможно нет, так как я частенько заходил в всеразличные комнаты и помещения по всему детдома в поисках новых уголков уюта, где я мог бы быть один в тишине и спокойствии. И видать новое похождение принесло мне необычный результат: передо мною стояли старые шкафы. Они были частично сломаны и сильно грязились в пыли, но свою работу выполняли хорошо – содержать на своих деревянных полках старые поломанные игрушки и кучу мятой канцелярии которую никто не использовал но и почему-то не хотел от неё избавляться полностью. – Здесь кто-то уже был до меня, – взявшись за подбородок левой рукой я как детектив из английского романа на основе дедукции сделал неожиданный вывод. Как я до такого дошёл? Всё просто: стопки макулатуры и прочие вещи были отодвинуты в стороны для импровизированного прохода. Проход вёл за правым шкафом, мне честно было не очень-то интересно что там такого, но любопытство всё же взяло своё и аккуратно втиснувшись между двумя стопками старых пыльных книг я прошёлся до нужного шкафа и загнул за его угол. Увиденное заставило меня вопросительно поднять бровь. – Всерьёз? И всё ради этого? Там, на стене находилась чистая фольга. Она была приколота к стене кнопкой и видимо служила импровизированным зеркалом для других детей, которые строят перед ней не смешные (по крайней мере для меня) рожы и смеются во весь голос. Привилегия, которой у меня больше нет. Магомед молча подходит ближе к стене, рукой он медленно дотрагивается до фольги. Его взгляд остановился на его хоть и немного искажённом, но всё же различимым отражение. Белая как бумага кожа, можно даже сказать бледная. Волосы чёрные, короткие, напоминает причёску Брюса Ли. Ростом не выше обычного стула, телосложение хрупкое как и должно быть у пятилетнего ребёнка. Но больше всего меня зацепили мои глаза. Они и в прошлом существовании были тёмными, но сейчас они стали вообще чёрными как смоль и смотря на них отражение я вижу… пустоту. Никакой яркой и заметной эмоции, никакого яркого намерения, просто две чёрные точки. Магомед смотрел на своё отражение молча, даже не двигался и не сводил взгляда с фольги. В черепе особо застряли вопросы касающиеся самого себя. – Это… я? – вопрос был то ли риторическим, то ли философским. В нём слышалась нотка недоверия и отстранённости. – Или только то, во что меня превратили? Чёрные круги вместо глаз, бледное лицо из бумаги, ни одной настоящей черты. Просто контур. Силуэт. Я провожу рукой по щеке, потом по бумажной фольге. Та от прикосновения немного шурша, а отредание едва вздрагивает. – Я правда существую… или мне это только снится? По неизвестной ему причине он срывает фольгу со стены и небрежно засовывает её в карман. Такая простецкая вещь в его ситуации была абсолютно бесполезная, но в ней он видел единственное отражение, которое не ушло от него и не отвело взгляд. Магомед осторожно вновь прошёлся между пыльными кучами макулатуры и юрко вышел из комнаты не оставив после себя никаких следов своего присутствия. И ему всё равно что дети могут заметить пропажу. Раз смогли один раз достать фольгу, то и во второй раз смогут это провернуть. Да и за кражу такого предмета их точно не накажут в отличии от Магомеда. Для него уже одно присутствие здесь приносит немало проблем. День быстро пролетает, я даже не успел уловить тот момент, когда я уже лежу на своей маленькой кровати вместе с остальными сиротами и жду пока тело не заснёт. – Интересно, каким будет завтрашний день? – пронеслась у меня давняя знакомая мысль. – Хоть что-нибудь изменится в этом существовании? Я не питал особых надежд к своим мечтам. Тем более что их у меня вообще не было. Острое желание покинуть этот детдом больше походит на инстинкт самосохранения оказаться подальше от опасного места чем на мечту. А любящая семья? Вряд ли меня кто-то примет и полюбит такого какой я есть. А какой я есть? Что я за человек такой? Сказать что обычный было бы ложью, мне же по разуму двадцать три года, я взрослый человек застрявший в теле ребёнка. Я совершенно необычный человек, но и неудивительный. Скорее всего я похож на… эгоиста. Эгоист, которому сама концепция собственного существования отвратительна до глубины души и не желает чтобы он существовал и дальше ради ничего. Эгоист, что счёл свои свои собственные чувства и эмоции не желанным продуктом естественных потребностей и теперь неосознанно давит их вглубь разума лишь бы не мешались на и так нелёгком пути. Человек, что хочет поскорее скинуть с себя это ужасное бремя существования, но не может сделать это своими руками. – Ладно, ладно, что-то я опять призадумался, – Магомед делает глубокий вдох, мысли из головы хоть и не улетучиваются полностью, но теперь стали менее тягостными. – Завтра ведь новый день. Кто знает как он начнётся на этот раз? – выдавливает улыбку похожую на ту, что бывает у людей во время инсульта – кривая и безобразная. Мальчишка закрыл глаза и глубоко вздохнув остановил любое движение своего тела во воздержания от отвлекающих факторов. На хороший он не надеялся, ему сны вообще почти не снились. Бывало лишь что-то очень и очень странное и непонятное на очень непродолжительное время что запомнить что либо оттуда практически невозможно, либо же ему снилось абсолютно ничего. Опять пустота. Для него почти любой сон делится на две части – заснуть и проснуться, а что было между ними уже не важно, ему ничего не снится и поэтому проснувшись он не получает должного отдыха для своего рассудка в отличии от тела. Проблема, пришедшая со мной с моего прошлого существования. Я не заметил когда именно меня потянуло в царство Морфея, помню лишь цепкие руки уставшего сознания, которого увели куда-то подальше вниз. Было трудно лежать не двигаясь, кровать ощущалась совсем по-другому, слишком мягкая и рыхлая. А воздух был очень холоден и ветер дул не жалея сил. Решив что надо мной решили опять пошутить пока я сплю я резко открыл глаза ожидая увидеть перед собой эти наглые детские рожи, но ничего из этого не было. Вместо этого я увидел побелевшее от облаков снежное небо, а с ними ещё ветки высоких деревьев, чьи листья были покрыты снегом. – Что это за херня? – спрашиваю я и быстро оглядываюсь по сторонам вертя головой. Обнаружив себя на куче снега мой разум окончательно прояснился, а холод в спине дошёл до моих позвонков. – Холодно! С криком я подпрыгиваю с земли, руками очищаю спину от холодного снега вместе с ногами и всем остальным телом. После я хватаюсь руками за плечи, тело дрожит от холода, ветер страшно завывает в этом месте. А где я собственно нахожусь? – Так, так-так-так, – быстро осмотревшись по сторонам я увидел много деревьев и много снега. – Итак, я в каком-то заснеженном лесу где очень холодно. Это осознанный сон? Никогда ещё в моей памяти со мной такое не происходило. Я напряг свою голову и очень сильно представлял в уме тёплую одежду, как раз для моего бедного положения. Это же сон, тем более осознанный, значит он мне должен быть подвластен, так ведь? – Чёрт возьми, почему ничего не получается? – попытка сотворить себе тёплую одежду не увенчалась успехом. А холод всё сильнее и сильнее губил моё маленькое тело, тем более что я хожу по снегу босиком. – Надо двигаться вперёд. Я так и сделал. Выбрал самое непримечательное направление и двинулся вперёд. Моё тело дрожало сильнее, попытки согреть себя трением рук о плечи не приносили никаких признаков успеха. А ноги я уже перестал чувствовать нормально уже как три минуты назад. – Ничего не понимаю. Это же просто-напросто мой ультрареалистичный сон на тему заснеженного леса. Так почему же чувства здесь такие реальные? Я шёл вдоль деревьев, у меня не было никакого ориентира в этом месте. Небо было всё окутано белоснежными облаками до такой степени, что казалось будто вместо неба просто гигантский лист бумаги и солнца не было видно. А землю под снегом не было видно и я очень опасался того, что могу ненароком упасть в какую-то яму или что-то ещё хуже. – Надеюсь я не встречу здесь никаких агрессивных диких животных, – поднимаюсь на небольшой камушек и собираюсь спрыгнуть вниз. – А то в таком теле я как ягнёнок для волков. Настоящий делика… – Хруст! – неприятный тошнотворный звук раздался когда я приземлился на что-то. Моё тело замерло, взгляд напряжён. Медленно опускаю голову вниз и отодвигаю левую ногу от того на что я наступил. Это была кость. Простая обыкновенная кость, ничего страшного… сказал бы я такие слова, но здесь есть одно маленькое «но»… Это… чёртов череп… человека. Я ему оторвал… нижнюю челюсть… своей ногой. Магомед быстро попятился назад, спина упёрлась в большое дерево, руки слово пытаются подвинуть преграду в сторону и дать мальчику уйти. – Какого хрена в моём сне завалялся чей-то труп?! – крикнул я вполголоса больше от недоумения чем от страха. В этот момент моя рука нащупала на дереве позади меня что-то мягкое и мокрое. Не решаясь обернуться сразу я понемногу ощупываю этот предмет и пытаюсь понять что это. – На ощущение как… мясо? – вопросительно поднял правую бровь. – Кап! – на голову упала капля чего-то. – Кап-кап-кап! – за первой каплей ещё одна, и ещё, и ещё, и ещё. Таинственная жидкость тихонько покатилась с головы по лбу, а потом, немного щекоча мне нос, упала вниз на снег. Я осторожно провёл рукой по лицу, размазывая по нему эту жидкость и с шоком смотрю на давно невиданный кровавый цвет. – Это… это…, – я не договорил, а сразу поднял голову вверх и увидел то, чего лучше бы не видел. Надо мною на острых ветках дерева висел труп человека предположительно подросткового возраста. Картина была мерзкой: части тела грубо отделены друг от друга и буквально воткнуты в ветки. Где-то кишки спокойно висят из разорванного живота и развеваются на ветру, рядом находятся оторванные руки и ноги, немного костлявые, их мясо немного отгрызли. Вишенкой на торте стала голова, левый глаз выпал из глазницы и кое-как висит, правый вообще отсутствует и глазница слишком большая. Рот и выражение всего лица застыли в позе чистого ужаса, боли и сожаления о том, что они вообще здесь оказались. – Хе-хе… хе…, – я нервно посмеялся глядя на истерзанный труп. – Понятно теперь откуда течёт кровь. Но теперь стоит другой вопрос: я же не встречусь с тем, кто это сделал в своём собственном сне? Мне было очень интересно знать почему мой сон вообще принял на себя вид заснеженного леса, где на дереве раскинут чей-то труп? Разве кровь не должна иметь в этом мире чёрный цвет как у чернил? И почему ощущения происходящего здесь так похожие на реальные и что со мной будет происходить дальше? Ответ на самый последний вопрос не заставил себя долго ждать. Внезапно меня сковало чувство непреодолимого страха. Да такого, что я не зная где и в каком форме находится опасность я всё равно не мог нормально пошевелить даже пальцем. Тело непроизвольно дрожало как осиновый лист посреди чертовски мощного урагана, холод теперь казался таким проникающим, что аж в груди я почувствовал, как замерзается сердце. Сзади слышится чье-то шаги и это только усугубило моё состояние. И без того холодный пот начал быстрее скатываться со лба вниз вместе с уже засохшей кровью трупа. А с каждым новым шагом незнакомца за спиной я начал паниковать сильнее. «Не шевелись, не шевелись, не шевелись!» – кричал я в мыслях, кто знает, может это и вправду мне поможет. После долгой минуты ожидания в животном оцепенении шаги позади меня стихли, но это означало лишь одно: этот кто-то уже за моей спиной, я даже слышу и чувствую на своём затылке это громкое тёплое дыхание. Магомед не видел незнакомца краем своего глаза, хотя по правде говоря он не был сильно заинтересован тем как выглядит этот неизвестный человек. А был ли он вообще человеком? А тем временем человек или животное, неважно что за существо с небольшим интересом смотрело на дрожащего от испуга мальчика. Его голова наклонилась набок, в глазах читались вопросы: кто этот мальчик? Что он делает здесь в этом лесу в такое время и в такой одежде? И почему от него так странно пахнет чем-то кроме кровью его недавней жертвы? Неизвестность манила за собой её, но голод и азарт были сильнее. Существо в предвкушении начало широко открывать рот, во рту виднелись ряды острейших зубов. Магомед в один момент просто всё также стоял и дрожал от страха перед неизвестностью. Ему и в голову не приходила идея бежать оттуда. Но когда тёплое дыхание в затылок усилилось, а винсте с ним послышалось глухое рычание, что-то в глубине сознания мгновенно проснулось и это дало ему одну единственную мысль. «Надо… поскорее… оттуда… БЕЖАТЬ!» Магомед резко стартовал с места, ноги словно выпрыгнули из снега и понесли хрупкое тело на максимальной возможной для них скорости куда-то в лес. Туда, где нет риска пострадать или даже умереть. Существо молча наблюдали за тем, как его маленькая жертва бежит на всех парах вглубь леса не подозревая об этом. Пару секунд на лице не было абсолютно ничего, а потом вылезла жуткая зубастая улыбка. Ей пришло в голову поиграться со своей жертвой. – Надо проснуться! Да, точно! Это же всего лишь сон! Ничто из этого нереально! – продолжал я себя убеждать пробегая уже не одно дерево в попытке спастись от этого чудища. Я не имел ни единого понятия куда я бегу. Важнее была первостепенная задача: скрыться от преследователя. Бежать по снегу было очень непросто. Ноги словно утопали в снегу, лёгкие горели от чрезмерных нагрузок на столь малое тело, холод не только сковал соки моё тело, но и лишил меня почти всех сил. Чёрные точки бегали перед глазами, в ушах я отчётливо слышал своё собственное сбивчивое дыхание. Боль в боку была непосильной для меня. Горло болело от того, как много я вдыхал холодного воздуха. Но я не переставал бежать так быстро как только мог. Страх перед неизвестным существом был слишком силён, но я был слишком слаб для него. И как в доказательство моей мысли мимо меня пробежала то самое существо. Это было так быстро, так незаметно, что я даже сначала не заметил его движение пока одна из его когтистых рук не ударила меня по спине с такой силой, что меня как тряпичную куклу швырнуло в сторону. – А боль как настоящая! – крикнул я со смесью боли и крови изо рта. Чёрная жидкость вылилась из уголков губ, протяжный стон сорвался. Приземлился я на мелкие камушки, которые из-за моего веса покатились вниз по склону, а моё тело вместе с ними. Я ловил на себе кучу острых камушек, они разрывали мою тонкую плоть оставляя ссадины и небольшие раны. В конце своего небольшого «увлекательного» путешествия вниз в итоге я приземлился на толстый лёд заледеневшего озера или реки, я точно не знаю. – Ой, блядь, – матерился я, кости болели особенно в спине, а всё тело ломило. – Да что тут происходит?! Медленно я встал на колени, руки упёрлись в холодный лёд. Мне было очень холодно, я даже стал чувствовать тепло от холода, что было совсем не хорошим знаком. Я сплюнул накопившуюся во рту кровь, она как чернила потекла вниз на лёд и ещё немного стекала с губ. Неприятный вкус во рту заставил меня мысленно закатить глаза. Для меня кровь во рту такая же привычная вещь как питьё воды. – Кажется, я всё же смог на какое-то оторваться от… Да хрен его знает от кого я бежал. Быстро мотаю головой по сторонам и не найдя никого поблизости вздохнул с облегчением. Я сунул руку в карман и достал оттуда сложенную фольгу. – Удивлён что она здесь тоже есть, – я начал всерьёз думать что я попал, в пожалуй, самый реалистичный сон за оба существования которые у меня только были. Разворачиваю фольгу и смотрю на своё искажённое отражение. Про себя делаю оценку: лицо в ссадинах и губы в крови, на груди небольшая рана, а майка порвана. – Да уж, видок у меня конечно не такой уж красивый, – ирония на самого себя. – А ноги хоть целы? Или тоже… И вот оно, снова то самое чувство страха. Мои руки безудержно дрожат, дыхание ускорилось, а мысли словно переплетаются между собой в один большой клубок тревоги. Оно пришло за мной, и сейчас стоит за моей спиной. Как и в прошлый раз я не осмелился повернуть голову назад, но в этот раз мне пришла одна идея: крепче взяв фольгу за края я медленно поворачиваю её в нужную сторону и немного отодвигаю её влево. Там в кривом отражении я вижу тонкие чёрные ноги, которые были уж слишком длинными как для человека. Рядом же с ногами висят длиннющие чёрные руки с большими острыми пальцами которыми можно было схватить запросто мою маленькую голову и раздавить как арбуз. Дальше я ничего не видел и не мог увидеть через фольгу. Отпустив уже бесполезную вещицу я медленно поворачиваю голова назад, взгляд мой при этом строго опущен вниз чтоб раньше времени не встретиться с неизвестным взглядом. Магомед громко сглотнул нематериальный ком в горле, голову он поднимает с такой тяжестью словно шея вся заела в шестерёнках. Пар изо рта мешает хорошо разглядеть фигуру в первые секунды, но когда же мальчик полностью поднял голову то сразу же перестал дышать. Перед ним стояло человекоподобное существо. Его гигантский рост в десять футов – первое что бросилось ему в глаза. По сравнению с ним он просто жалкий муравей и это даже почти не метафора. Далее он заприметил очень длинные прямые волосы, но вот что его удивило, так это их цвет – оранжевый. Так ещё и кожа не белая и не чёрная, а чёрт возьми светлая, как у людей из его прошлого существования. Это сильно сбивало его с толку. Неужели в этом мире всё же существуют цветные существа или это просто сон решил над ним поиздеваться? Следом он оценил то, во что одето это нечто: в чёрную футболку и в синие джинсы, которые обведены на половину её начальных суставов ног, а на суставы обмотаны по три бинты. И последним пунктом его анализа стало лицо существа. Оно было наполовину скрыто чёлкой, такая же история с правым глазом. А вот левый глаз который так как у ранее мне знакомых людей из моего мира чёрного цвета смотрело на меня не моргая. Не знаю, что именно заставило меня тогда сделать эту глупую вещь, но я это сделал. – Эмм… привет? – с натянутой улыбкой поздоровался я с незнакомцем и даже кое-как помахал правой рукой, хоть даже если от холода она у меня онемела и почти не ощущалась. – Как вас… зовут… мист… Я хотел сказать «мистер», но в последний момент, когда я немного опускал взгляд с лица незнакомца я тут же увидел то, что упустил из виду: грудь у существа была выпуклой, я бы даже сказал нормально так, интересно какова она размера? «Ёб твою ж дивизию, Магомед!» – накричал я на себя в мыслях и хотел дать себе крепкого леща. – «Твоему телу только пять лет, до пубертата ещё далеко! Или это из-за моего взрослого разума я думаю о таком в разгар разговора?!» – Кхе-кхе… мисс или миссис. Как вас… зовут? – с натяжкой спросил я. – Меня вот зовут… Магомед, – с неуверенностью говорю я ей своё имя. Женщина склонила голову на бок и продолжала сверлить череп мальчика нечитаемым взглядом. И она всё ещё не проронила ни слова. В голове у неё самой крутилось множество вопросов. Кто этот мальчик? Откуда он? Что он здесь делает? Зачем ему моё имя? И почему его собственное имя такое странное? И самый главный вопрос: почему от него манит чем-то необычным для человека, отчего его присутствие так тянет её к нему? Она не собиралась с ним разговаривать ни при каких обстоятельствах, а про ответ на заданный им вопрос про её имя ему даже не стоит и думать, он для неё не больше чем очередная жертва, хоть и с небольшой привлекательностью по сравнению с некоторыми. Магомед видя как женщина склонила голову набок и всё ещё молча смотрит про себя ругнулся на самого себя. «Идиот. Это же просто воображаемая сущность созданная твоим психованным сном! О каком имени может идти речь?! И что треплюсь с ней?!» Но по какой-то причине я не мог позволить себе ей нагрубить или сделать что-то плохое, так как был не уверен в том как мой сон заставит её отреагировать на моё поведение. Хех, а я считал это всего-то обычным сном. – Слушай, я конечно не хочу прерывать наш столь «объёмный» разговор, – начал Магомед найдя в себе силы. – Но не знаешь ли ты когда кончится этот сон? Женщина в ответ выпрямила голову и посмотрела куда-то наверх. Магомед её жест не понял и начал мельком смотреть тоже туда, но там не было никакого смысла. На самом деле так она просто повнимательнее проанализировала сказанные им слова в уме и немного забавлялась с этого. Этот маленький мальчик и вправду считал всё происходящее сном? Он точно в своём уме? Нет, он не был в своём уже долгие годы. Возможно с ним что-то произошло до момента их встречи и это событие повлекло за собой такую странную надежду в его вопросе. Женщина просто не знала что думать на этот счёт. Но вдруг ей в голову пришла весьма изощрённая идея. Она была предельна проста как и сам будущий процесс её воплощения в жизнь. Если он считает всё происходящее простым сном, то почему бы ей не превратить его в последний кошмар для него? «Думаю, я неправильно понял её»,– подумал Магомед спустя полминуты разглядывая небо над собой. – «А что насчёт просто-напросто уйти отсюда?» – Не хотелось бы вас огорчать… эмм, мис-с-с…, – он не знал какое слово выбрать из двух вариантов. – миледи. Но боюсь мне… пора идти… пока. Магомед попытался встать на ноги, но тут незнакомка положила ему на левое плечо свою правую руку. Мальчишка посмотрел на огромную конечность с страхом и волнением, его взгляд поднимался с пальцев руки по всей конечности вверх пока не достиг её лица. Он заметил как на ее лице расплывается широкая улыбка, а с ней и видны ряды острейших зубов с которых капала та же красная кровь, а не чёрная. Я запаниковал и попытался встать, но когти вонзились мне в плечо и дальше произошло то, чего я никогда не забуду. – Хрясь! – одним быстрым движением женщина отрывает от моего тела целую руку, кровь хлещет из раны как из фонтана, мгновенно подо мной образовывается чернильная лужа, а колоссальная боль словно электричество прошлась по всему моему телу и поразила каждый его миллиметр. – А-А-А-А! – я закричал так сильно как никогда раньше. Я упал на правый бок, оставшаяся правая рука тут же метнулась к огромной ране и прижалась к ней чтобы остановить кровотечение. «БОЛЬНО! БОЛЬНО! ПОЧЕМУ ТАК БОЛЬНО?!» – кричал я в мыслях потому что в реальности я всё так же продолжала издавать истошный крик который не мог заглушить чувство боли на месте отсутствующей руки. Говоря о моей левой руке, то её сейчас грызёт эта женщина. Её острые как бритва зубы умело грызёт с неё всё мясо, хрупкие маленькие кости ей не помеха, она вообще их ломает своей челюстью и выплёвывает на снег. Всё это время, пока она ела мою руку та широко улыбалась не отводя взгляда от меня. Каждый укус, каждый оторванный кусок, каждая сломанная кость, словно она делала это в первую чтоб показать мне, а потом уж убить и набить брюхо. – Ты… ты…, – кое-как я смог выдавить из себя эти слова, Кровотечение лишь чуть-чуть замедлилось, но вот сознание моё начало сильно плыть – Монстр. А что до женщины, то для неё это был настоящий пир, а не просто очередной приём пищи. Несмотря на то, что мясца у мальчика критически мало что характерно для ребёнка и само мясо такое жилистое и легко рвётся, сам вкуса его плоти просто несравним с остальными её жертвами. Этот вкус, чем бы он не был вызван заставлял её вкусовые рецепторы кричать от наслаждения. Он был просто опьяняющим, таким возбуждающим. Магомед тяжёло и громко дышал, он уже не мог отличить сон от реальности или реальность ото сна. Все казалось слишком реальным, слишком настоящим, но здравый смысл и обычная логика твёрдо говорят ему, что всё это не взаправду. Но что здесь тогда происходит? Почему он вдруг оказался в этом холодном кошмаре с монстром пожирающий его тело? Кстати о монстре. Тот уже успел за это время сожрать всё мясо с руки и небрежно выбросить оставшиеся кости куда-то в сторонку. Взгляд теперь тоже изменился, зрачок женщины сильно сузился как у кошки и та словно дикое животное набросилось на него. – Нет-нет-нет-нет! – кричал Магомед, но это не помогло. В правую ногу вцепились эти самые зубы, они легко достигли до кости и начали сжиматься вокруг неё разрывая при этом все мышечные волокна и сосуды из которых течёт очередная река из чернил. Жертва закричала с новой силой, никаких слов, никаких предисловий, просто крик разрывающий голосовые связки к чертям собачьим из-за чего где-то на половине мальчик охрип и начал плеваться собственной кровью на лёд. Хищник тем временем сомкнул покрепче челюсти вокруг ноги и сжал их с такой силой что бедренная кость была сломана почти сразу, а артерия в ней разорвалась на куски. Вот одним движением головы в сторону нога отрывается от мальчика, кровь хлещет ещё сильнее, но тот не кричит. Он больше не может кричать, голосовые связки больше не работают, остался лишь хриплый кашель да реки крови изо рта. «За что мне всё это?!» – спрашивал себя Магомед, но размышления были прерваны новой порцией боли. Он уже был на грани потери сознания. Женщина выбросила остатки ноги в сторону, на её лице расплылась широкая улыбка. Лицо всё измазано в крови чёрного цвета, зубы все от неё почернели, но ей было на это всё равно. Главное – отличный вкус мясца её жертвы, она уже давно не пробовала такую вкуснятину. Ей хотелось большего, того, что сокрыто глубоко внутри этого хрупкого тела. С твёрдым намерением заполучить это она двумя руками схватила обезображенного мальчика – одной рукой за оставшуюся ногу, другой за шею. – Отпусти! Пусти меня! – Магомед начал брыкаться в её руках, бесполезная попытка лишь отсрочить свою погибель. Женщина на мгновение остановилась, в её глазу читалось недоумение. Как с такими жуткими травмами и с большой потерей крови этот человек остаётся не то чтобы в сознании, а вообще быть в состоянии жить и пытаться давать отпор? – Хрясь! – размышления длились недолго, она тут же вонзила свои зубы в грудь маленького мальчика и силой оторвалась рёбра и часть груди. Ненужный мусор она тут же выплюнула, её взор зацепился за то чего она так желала заполучить. «Неужто… это… конец?» – последняя мысль проскользнула у меня в голове в тот самый момент, когда этот монстр вырвал из моей груди моё сердце. Жизнь окончательно покинула это тело и уж на этот раз точно. В руке она держала всё ещё бьющееся сердце. Его глухой стук сердцебиения очень сильно привлекал её и по какой-то причине даже успокаивал. Чего она конечно не ожидала увидеть, так это красного пятнышка в самом центре органа посреди чёрно-белого месива. Она удивлённо похлопала глазами и помотала головой и вновь взглянула туда. На том месте красного пятнышка больше нет словно его никогда не существовало. Фен, а именно так звали это существо решила не морочить себе голову всеми вопросами что за столь короткий промежуток времени скопилось целая куча. Лёгким броском вверх сердце летит вверх, а потом ловко приземляется в пасть женщины где она с превеликим удовольствием жуёт эту чудесную плоть. Напоследок она смотрит на истерзанный ею труп и всматривается на посмертное выражение лица. На нём вместо ужаса и страха абсолютно ничего, словно с жизнью ушли и все эмоции и чувства которые могли бы отразиться на его лице. Фен медленно разворачивается, как бы ей не хотелось полакомиться ещё раз таким чудесным мясом его всё равно больше нет и вряд ли в скором времени она ещё раз попробует нечто подобное. Она будет немного скучать по этому человеку с странным именем. Но долой все мысли, ей нужно перевестись в другую часть леса если она не хочет случайно встретиться с блохастой сукой и с сукой в шапке-ушанке с винтовкой. Эти трое терпеть не могут простого присутствия друг друга.

***

Пробуждение было похоже на выстрел в голову – так же внезапно и болезненно. Магомед резко приподнялся с кровати, дыхание громкое, с лица капает холодный пот. Мальчишка хватается за лицо, ощупывает свои руки и ноги, а в конце-концов приложил руку к груди и замер. Знакомое сердце в груди свидетельствовало о том, что он всё ещё здесь, существует. – Какой же ужасный приснился мне… сон, – с запинкой говорю я и поворачиваю голову влево на часы и календарь. Время сейчас пять утра, а сегодняшнее число – 22 апреля. Вчера было 21 апреля, день его рождения. «И снова всё самое худшее происходит именно в этот день», – с горечью подумал обхватывая себя руками за плечи. Это был сон, просто сон, но всё произошедшее там выглядело и ощущалось там так реально, что моё сердце громко стучало от страха и пережитого ужаса. Я же не вернусь туда, правда ведь? «Треск!», – ещё одна трещина в сознании мальчика, которая осталась без внимания. Магомед приподнимается с кровати, его ноги ватные словно наполнены свинцом, горло болит от сухости, а спину по какой-то причине ломит. – Надеюсь я не вернусь в то место. Он даже не подозревал о том, что это только начало его пути…