Том 4. Глава 13

      Вспышка, свет, затемнение. Повторить.       У всех нас, вне зависимости от пола и возраста, при встрече с новым индивидуумом мимоходом образуется первое впечатление. Оно мимолётно и не всегда соответствует характеру или требованиям человека. Для примера подберём Нилрема Грейрата, человека с неоспоримо строгими критериями во вкусе. Не в его сути, с интересом осматривать простую девицу, даже если та будет «принцессой» или «королевой». В первую очередь Грейрат ценил силу, потом верность и уже после, мог получше разглядеть внешность. Уж кому как не лучшему в мире целителю знать, какие гнилые комки характера иногда прячутся за миловидной внешностью.       Однако, по отношению к Анне-Роуз, все его предустановки словно смело водой, унесло ураганом. Стать, рельеф лица, молодые черты и естественно, бездонные синие глаза. Чем-то её фигура вверху напоминала его самого, возможно поэтому глаза так бессовестно притягивались к ней. Грейрат моргнул, словно сделал фотографию на память (и кто-то даже мог услышать щелчок затвора), высекая Анну-Роуз на монументе разума.              Её приподнятые в улыбке уста, её плавные и простые движения, её взгляды и взмахи рукой, все это пыталось привлечь его внимание и оно, чёрт возьми, его привлекало. При любых других обстоятельствах, с любой иной барышней Грейрат никогда бы не позволил себе так рьяно строить положительное впечатление. Это должно быть немыслимым.       «Что-то с ней определенно не так». Рядом с такой девушкой Грейрат был готов показать себя больше, чем того заслуживает только что встреченная незнакомка.                     Беря на рассмотрение противоположность — Анну-Роуз Бладлайн — при детальном осмотре можно было заметить как её зрачки быстро расширились. Все случилось ещё быстрее. Она и заметить не успела, как уже оказалась плененной его взглядом, голосом, характером. Уже в начале разговора с Нилремом, кусочек за кусочком раскрывалась её суть, обнажалась истинная натура. Сие Роуз осознавала как никогда, потому внутренне вся сжималась от нарастающего страха.       «Сколько ещё он сумеет вытащить из меня правды, прежде чем я адаптируюсь?» Её сердце одолевал как страх, так и восхищение. «Да что это за человечишка такой?!» Содрогаясь внутри, внешне, Роуз походила на фарфоровую куклу, никак физиологически не выдавая свое подвешенное состояние.              Пока Грейрат и Мари поднимались на второй этаж библиотеки, Анна-Роуз проплыла к столику, за которым недавно млела от приключенческих романов. Мать её часто заседала в этой библиотеке и вчитывалась в разного рода заумные книги, бестиарии, вот девушка и нашла себе занятие поприятнее. Надув щёки, Роуз была огорчена, что так и не дочитает конец главы, который предвещал массу эмоций. Быстро кинув в книгу закладку (а поскольку гости уже топтались у порога, то действовала она наспех), принцесса скинула книгу на стул и тут же на неё села.              Вышедшие на второй этаж с читальными столиками гости, заметили только одиноко пьющую свой чай девушку с аристократически приподнятым мизинцем. Анна-Роуз кинула взгляд на своих гостей и вновь участился её пульс, а по телу пролетела незаметная дрожь.              Простой разговор на тему погоды, что состоялся в аккурат начала диалога, с лёгкость мог вызвать пожар в её сердце. Будь Грейрат более напорист и она не сумела бы ему противиться, ни одному из его движений.       Это в некоторой степени напомнило ей прошлое, где она такой же беззащитной куколкой, была обращена Карсом.       Опосля погоды, скрестив ноги, и виляя своим правым носком, Роуз ответила на вопрос о более насущном.       «Что ты здесь делаешь?» В контексте разговора, вопрос не вызывал раздражения своей прямотой, а задавшая его Мари явно не питала негатива. Только-только начав ощущать себя более… некомфортно.       Меж тем, Роуз вкратце рассказала о своей матушке, и её странной тяге к книгам, которое ранее никогда не замечалось. Нилрем не смел плохо высказываться о той, кто подобно ему ищет истину в бумаге.       И тогда, сыграв свою роль на отлично, слово взял Грейрат.              В это же время, внутренняя натура Бладлайн раз за разом пыталась взять вверх. Она слышала его расчудесный низкий тембр, она видела его глубокие и умные глаза, а еще, её словно током жалило, когда ей удалось «случайно» коснуться его руки своей.              Можно сказать, с первой встречи между ними пролетела искра.              Находящаяся рядом Мари, будто третья мировая сила, очень непонятливо рассматривала своих знакомых. Она не могла не заметить эти неловкие ужимки. Ей как бы и хотелось их познакомить, но ведь не с подобным взрывоопасным эффектом она желала столкнуться. Повторилась полуторагодовая встреча с Аишей, но только хуже. Младшая сестра Нилрема, по мнению Мари, ещё очень не скоро сможет составлять «адекватную конкуренцию», и потому шуточные стычки оставались на прежнем уровне, раздражая собой только голову Грейрата. Сие полу-романтическое переглядывание между Анной-Роуз и Нилремом, острой булавкой тыкало ей прямо в сердце.       Хуже исхода и придумать сложно. Весь задор молодки тут же спал и будь у неё право голоса (которое на тот момент узурпировал Нилрем), она без промедления бы, увела Панацею от темы с убийцей, а ещё лучше, убрала бы Анну-Роуз с его глаз.       Впервые Мари ощутила непонятную эмоцию так сильно и чётко. Ревность голодным зверем, тявкала на свою же хозяйку: «Зачем ты их познакомила?!» Но было уже поздно.              Разговор о важном начался с короткой предыстории, где Анне-Роуз предоставила доклад о убийце невинных. Действовал он осторожно, на окраинах города, и по первой местные считали это проделками злых духов или диких забредших Магзверей. Послали туда стражу, но ни один не вернулся. А инциденты, как появлялись, так и продолжают появляться. Крайней точкой, где люди начали говорить о Маньяке, стало появление очевидца. Пьянчуга, что от шума посреди ночи поднялся из хлева, и в диком перегаре заметил, как убийца кусал свою жертву — беззащитную девицу — за шею. С того времени, свидетелей становилось все больше, а вот маньяк стал действовать все менее осторожно. Видимо ощутив безнаказанность и слабость местных жителей, он взял за привычку, каждую неделю забирать себе жертвенную овечку. Что хуже, область его охотничьих угодий все ближе подбиралась к городу.              Основной целью маньяка, всегда были молодые девушки, реже, матери с ребёнком.              Принцесса подчеркнула, что власти не особо намерены создавать панику, и высылают регулярный патруль в успокоение граждан, однако мало чем тот на самом деле полезен. А меж тем, за маньяком забронировалось прозвище — Джек Потрошитель.              Закончив с общей информацией, Анна-Роуз перевела разговор в русло иного толка.       «Я прямо заявляю — желаю известности и почестей». Причиной для такой знатной дамы, взяться за дело и самолично его закрыть, служило именно это стремление. Вернее, таковым оно было на поверхности. В деле более глубоком, как Кандидат в Короли Крови, Анна-Роуз не может просто так позволять низшему порочить и втаптывать в грязь её расу. Если кто прознает, что Дети Ночи промышляют подобным, то будущие слухи о ней и того гляди враз станут с отрицательным окрасом.       «В таком случае и мне стоит выразить свой интерес». Необязательным дополнением, Грейрат решил поставить все точки над ё. «Этот серийный убийца, по словам очевидцев, использовал особый вид убиения. Собственно, моя область интересов лежит именно там».       Принцесса ещё несколько раз переспрашивала на счёт этого интереса, однако ничего внятного рот Грейрата для её ума не доводил.              На этом закончилась основная часть описания, и началась заключительная. Кто, что и как делает.              Со своей стороны Нилрем предоставлял убойную силу кроля воды, Анна-Роуз брала своей информационной сетью, ну а Мари… Мари в общем…              ***              — Апчхи! — хорошенько чихнула, кидая тревожные взгляды по сторонам. Вокруг темнота, безлунная ночь словно была создана для такого рода преступлений, и Мари, прогуливалась вдоль обезлюженных домов не от скуки, понятное дело. — Предатели, — и тихо добавила. — Ох и дурное тут ощущение, ещё как дурное.              Её попросили выйти в роли приманки и среди просящих находился её вечный благодетель, отказать которому она не решалась. Никогда не решалась, однако моментами могла проявить свою собственную натуру.              Кинув взгляд сперва на ночное небо, в котором без устали преобладала радуга звездных цветов, а потом в обратном — на ближайший пустующий домик, где как за ширмой, прячутся её условные наниматели, Мари тяжело втянула воздух, и так же страдальчески его из себя выдохнула. Всем и каждому показывая, как же сильно она недовольна сложившимся устоем.              Следящий пошагово за барышней Грейрат, устало ущипнул себя за переносицу и на секунду отвлекся от бесцельно бродящей по округе Мари. Её одинокая фигура зазывала к себе на огонёк убийцу половинку часа, а тот, то ли слепой, то ли по мальчикам. Созерцая на практике исполнение умно звучащего плана, Нилрему он больше не казался таким уж адекватным. Детским — да, хоть сколь безопасным — нет.              Деактивировав глаз магической силы, Нилрем скользнул взглядом по ближайшей фигуре, по личику Анны-Роуз (из примечательного, Грейрат подметил, сколь часто она то подвигает себя ближе к нему, то отдаляется на целых два шага, будто застыла в нерешительности), и точно так же быстро, Нилрем вернул себе самообладание, обращаясь носом к Мари. Задавать интересующие его вопросы он мог, и не глядя на собеседницу.       — Ты уверена, что это сработает?       — В каком смысле? — Роуз меж тем, вовсе не забылась в мечтаниях, пялясь на одну светлую шевелюру, вовсе нет, она просто не следила за Мари как договаривались, и вместо этого пристально следила за объектом куда более интересным и загадочным.       — Сама подумай, если убийца не дурак, то он вряд ли попадется в столь явную ловушку, — в целом это было верное суждение. Уж если человек будет бродить там, где по многочисленным слухам, последние полгода обитает маньяк, то правильно предположить, что этот человек или не дружит с головой, или что-то задумал. А зачем ему, собственно, ещё идти в безлюдное место, если не на встречу с убийцей?       — Не беспокойся, он точно появится, — в отличии от большинства, Анна-Роуз не скрывала, своего анатомического знания. Будто принцесса лично отдала приказ своему человеку нагонять страх на крестьян, а сейчас решила чужими руками его прибить, чтобы не буянил сильно. Подобные мысли мелькали в голове Нилрема, накладываясь как на её образ, так и на слухи о манипуляторной стерве. — Рано или поздно.              Перед Грейратом Анне-Роуз оказалось сложнее прятать ложь. Заметила девушка это, как водится в жизни, слишком поздно, и уже успела выболтать слишком много правды и личных интересов. Она понимала, какая картина складывается в чужой голове, однако и заявлять перед ним, что она высший чин представителя иной расы, где вся иерархия строится в зависимости от ранга было бы большой ошибкой. К чему смертному знать, что происходит на самом деле? Роуз приберегла этот козырь только на случай, если ситуация станет совершенно неконтролируемой. А ещё, она по глупости забыла подтянуть с собой близняшек или хотя бы шестёрку, так заболталась, что, позабыв о статусе, сама направилась на поиски убийцы.       «Однако же, что именно он хочет изучить?»              Пристальное разглядывание великого мага привносило мало плодов в том направлении. Заместо этого, главную мысль — Изучить и понять Нилрема Грейрата — постепенно царапали иные наплывающие мыслишки не совсем нормального характера. Она этого не замечала.       Её дыхание учащается, её температура поднимается, ротовая полость в купе с обильной слюной начинала подтачиваться проступающими клычками. Алые глаза заострились, только бы ещё больше убрать всю тьму с его профиля, только бы чётче узреть его беззащитную шею, его пульсирующую вену, пока ноготки, непослушными белочками, начинают выдвигаться.       Чем дольше и пристальнее Анна-Роуз погружалась в омут Нилрема, в его запах, в его вид, в его эстетику, тем сложнее было оттуда выбраться.       Внутри девушки словно вспыхивали огоньки пожара, начиная с точки ниже пупка, заканчиваясь разливающимся по всему телу жару. Аномальную тягу к Грейрату невозможно было назвать случайностью, это походило на какую-то закономерность. Знать бы Роуз ещё какую, ведь бросаться на него всем телом, желая выпить досуха, вылизать, откусить кусочек, словно он и есть божественная амброзия, суть живого, начало и конец, это определенно ненормальные чувства. И сейчас Анна-Роуз активно борется с самой своей первородной сутью, лишь бы не случилось так, чтобы помощь понадобилась не Мари с поимкой убийцы, а Нилрему с усмирением её самой.              В некотором смысле, подобное желание было даже унизительным. Бладлайн так терпко облизывается на виднеющуюся за белым мехом пальто шею, что чувствовала себя низко. Это как понимать свою слабость, но все равно ею упиваться. Как знать, что вредно есть этот кусок пирога, однако он так гипнотизирует глаза, так манит к себе, что совершенно ничего больше не важно.       Без мысли, без проблем, просто возьми, протяни руку…       — Роуз, ты меня слышишь? Анна-Роуз?       — А?! Д-да, точно, — принцесса очнулась от подавляющего воздействия, и тут же ужаснулась. Она уже протягивала к нему руку, уже обнажала когти и клыки, и только ночь и глаза Нилрема, которые решили не смещаться с Мари, спасли одну девушку от раскрытия. — Можешь повторить? Мне плохо слышалось.       К тому моменту, как Грейрат скептически бросил взгляд на Анну-Роуз, она уже была такой как и прежде. Сдержанной, холодной, беспристрастной.       — О чем ты на днях говорила с мелкой шайкой?       — Не понимаю…       — Тома Ульберт, парень с темным ёжиком на голове, мой новый подчинённый, с которым мы встретились в аккурат его… проблем. На тот момент его окружила группа из шести или семи людей, и все за ним следовали по пятам из самой академии, где на него их натравила именно ты, просив привести Тому к себе.              Недоумевающе склонив голову, Роуз ещё не вспомнила о том, что случилось пару дней назад. Незначительность столь легкой манипуляции, словно руки помыть перед завтраком — ничего не стоит. Только спустя секунду, её губы округлился в форму бублика, и она сама припомнила.       «Те ничтожества, что откуда-то прознали о нашем секрете и возжелали вечной юности?» Ответ на вопрос Нилрема будет ложным.       — Ах, припоминаю, припоминаю, — сказанное смылось в тот тон, при котором выражают некую досаду. — Произошло явное недопонимание, как с моей стороны, так и со стороны этого… Томы. Я ведь до сегодняшнего дня даже не знала его имени, с чего мне приказывать кому-то его схватить? — на самом деле, на тот момент Анна-Роуз была в игривом настроении, и хотела просто поиздеваться над несчастным.       — Понятно, однако ты так и не ответила на мой вопрос, — подметив очевидное, Роуз осталось только пожать плечами, хрупко взяв в ладонь лицо.       — Да бродяжки это были. Я ведь как никак принцесса, естественно, что ко мне тянется всякая челядь с надеждой пойти ко мне на службу. Эти студенты просто хотели устроится в жизни.       — Так вот в чем дело, — услышав во втором ответе больше искренности, Нилрем утолил любопытство и перестал говорить.              «Если он закончил, мне тоже следует о чем-то его спросить» Анна-Роуз видела в их уединении возможность узнать получше человека от одного запаха которого её мысли начинали влетать в туман.       После первой же встречи Бладлайн чётко и ясно осознала, что никаких контактов этому Нилрему с её свитой лучше не устраивать. Не знала Роуз, какой «крышесносный» эффект ощутят те, кто ниже её по иерархии, однако знать этого она и не хотела, просто ограничит их контакт с ним до минимума, прикажет тут же уходить, если в ореол их обаяния или поле зрения попадет Нилрем Грейрат.              Возвращаясь к насущным делам, вопросов которые Роуз хотела задать было столь много, что вот так сразу выбрать первый важный не было возможности.       «Сперва спросить, не виделись ли мы ранее, уж очень мне знакомо твое имя» Анна-Роуз совершенно позабыла прошлое, а свита, что напомнит о потерянном воспоминании, увы, отсутствовала. Время не то, да и не знала девушка, ответит ли этот парень на её расспросы, и в-третьих, крик немного мешал думать.              — Крик? — Роуз бросила внимание в противоположную сторону от спины Грейрата. В совершенно другой стороне от Мари, тишину, пронзительным девичьим криком, озарила мольба о помощи.       — Вот он! — в раз загорелся Грейрат, и мигом бросился в сторону звука, позабыв о спутницах.       — Подожди секунду, — слова Роуз, которая неуклюже приподняла подол платья (барышня приоделась не по погоде) и побежала за Нилремом, прошли куда угодно, но не в голову юноши. Сама принцесса крови, на низких каблуках, спешила как остановить Нилрема запутав того словами, руками или в худшем случае уже магией, так и увидеть предателя. Хотя бы на пару секунд быстрее юноши, тем самым, достать его быстрее остальных, ведь если этот предатель во всеуслышание обратиться к ней с почтением и назовёт своей госпожой, выкрутиться будет затруднительно. Однако и она и Нилрем совершенно не ожидали увидеть пролетающую мимо них Мари.              Кому приглашения на вечеринку выписывать вредно, так это сей обиженной моське, что на зло всём, пользуясь магией запустила себя прямой наводкой на крик. Жаль только, она плохо слушала своего учителя, и ещё совершенно не разбирается в баллистике, иначе бы догадалась, что между ней и криком ещё несколько плотных застроек, в одну из которых она и влетела на полном ходу пробивая стены и поднимая немало пыли.       — Я в порядке, — мигом запротестовала Мари. Только Роуз с приоткрытым ртом просела на две секунды, Нилрем и не подумал обращать на это внимание. Он быстро перепрыгнул через забор, и за один прыжок забрался на трехэтажное здание.              Сверху вид всегда был лучше. Как на ладони, маг недовольно бросал взгляд на каждую тайную тропу смертников и воров. Не смотря на опасность данного района, в нем все ещё проживали семьи, которым просто некуда и не на что переехать в иное место поспокойнее.       «Уже наверное привыкли слышать каждый день крики» внезапно пришла в голову мысль Нилрема. Сидящие как в клетке куры, все ждут, ждут и молятся на то, что смерть гарантирована соседу, а не им, совсем позабыв о том, что лис однажды переступит дом соседа и перейдёт порог их хлипкого деревянного убежища.       Приставив руку к уху, тем самым слегка увеличивая диаметр внешнего уха Грейрат прислушался к поникшей атмосфере. Острый крик, как прозвучал, так и потух в воздушном эхо. После него весь мир притих.              Где-то вдали звонко стукнулось что-то металлическое, звучащее подобило дверному замку, и скорее отсылало к его закрытию, чем к убийце. Серийный маньяк где-то пожирает свою жертву, вопрос где же?       — Придётся ориентироваться по нюху, — стоило Нилрему разочарованно сместить акценты своего чутья, как перед ним едва не распахнулась карта. Метафорическая карта запахов и смрада. Миазмы нечестивого и грязного сопровождали города во все их времена, и все же, здесь Грейрат и отыскал металл. Запах крови вёл к тому, кто без права пользуется его открытием — магией крови.       Весь его энтузиазм направился в одном направлении. Грейрат вновь подпрыгнул, однако на этот раз, долго он не летел, вмиг исчезнув из чужого поля зрения.              Роуз недовольно цокнула языком, когда юноша исчез. Как она могла его упустить, ещё не думалось, думалось как бы правдоподобнее объяснить свое прибытие, ведь её нюх и общее чувство направление, теперь прекрасно указывали ей путь к младшему сородичу.       — Нужно поторопиться, — решив оставить на потом сцену с диалогом, Бладлайн ускорила ходьбу в спринтерский бег, минуя здания и виртуозно дрейфуя меж углами.              Понадобилось всего лишь несколько минут, как первый финишировавший участник пересек финишную черту.              Находилась сия прелесть в неприятном месте. Здесь было ещё тучнее и темнее. Сюда свет заходил в гости, но не возвращался.       «Вечно они выбирают самые темные и мокрые места» Анна-Роуз, поправила платиновую прядь волос, убирая её с лица. Барышня спешила, и оставаться в красоте при подобных скачках на время очень непросто.       — Однако я первая, — её голос полнился довольством, а цокающие по каменной брусчатке сапожки пританцовывали воздушным танцем. — Ах, может он и сильный маг, но до меня ещё далеко.              Бладлайн мало знала каким великим человеком есть Нилрем Грейрат по прозвищу Панацея, и как страшится его простой народ, в своем двойственном суждении, то восхваляя как целителя, то понося по чем свет знает, как странного мага. Конечно, крохи знаний припадали и о Кровавой Ведьме Мари, в частности, о её великой силе. Анна-Роуз придерживалась принципа «Знать надо всех, а тех что держишь близко, знать досконально суждено». Что Нилрем, что Мари — все пришли совсем недавно и то, что Бладлайн знает их прозвища уже немало.              — Ну что ж, младший, покажись на свет, быстренько, — плеснув в ладони, Анна-Роуз затребовала. Спустя секунду она затребовала громче, притопнув ногой. — Вылезай.              Гортанная угроза стала последним средством, что понадобилось для исполнения приказа. На её глаза, во тьме, под тьмой и в тьме, приполз горбатый мужичок. Рот его обмазан кровью, волосы на голове вздыблены и торчали в разные стороны. Один его вид вызывал позыв брезгливости, а стоило ему дрожащими губами молвить слово, как Роуз скрипнула зубами.       — П-п-прошу п-проще-ения, моя Госпожа. Я не смею ослушаться ваших слов.       — Только барон? — тонкие брови взметнулись вверх, когда Бладлайн определила ранг младшего. — Ты зачем шумишь под моим крылом? Этот город и его окрестности моя территория.       — М-моя Г-ос-спожа, но м-мне сказали, что это ваш приказ. Что в-вы желаете с-смерти зде-ешних.       Что-то не сходилось.       «Не могло этого быть. Как я могла подобное приказывать? Не дура же…» так и думала Бладлайн. Она прекрасно понимала, что именно случится при подобных приказах. Даже в порыве злости это были недопустимые мысли, что уж говорить о словах. Подобная наглая ложь значила только одно, кто-то смел говорить от ее имени, кто-то, кто наделён властью больше барона.       — Кто тебе это сказал?              Нетерпение переполнило чашу, и та громыхнулась вниз, со своего постамента, расплескав содержимое.       Одновременно со словами Роуз, совершился приказ от кого-то иного. Кого-то, кто ещё таился в тенях и просто выжидал удобного момента.       — Пей.              Повинуясь чужой воле, младший тут же выпил пузырь чего-то неизвестного, а Роуз совершенно не заметила подвоха.       — Ты чем занимаешься? Выполняй приказ, — отдай она именно приказ быстрее, и этого возможно было бы предотвратить, ведь её приказ перекрыл бы иной. Мужчина уронил опустошенную колбу и обнял себя. Он заскулил, задрожал ещё пуще прежнего, а спустя секунду зарычал будто раненный. Зрачки его налились красным, из ногтей полезли дикие когти, которые рвали в клочья его же тело. Изо рта начали выпирать верхние клыки. Вокруг сходящего с ума мужчины успела образоваться лужа крови, в то время как Роуз прикрывшись ладонью, отошла на несколько шагов.       Энергично воскликнув свое противное:              — Ты что сотворил?! — Бладлайн так и не поняла что произошло. Не так, не понимала, как это произошло? Голосовые приказы, отказывали исполнятся, складывалось впечатление, что ревущий от боли мужчина вот-вот взорвется на тысячу мелких кусочков.       Бросив короткий взгляд на пустующую колбу у земли, Анна-Роуз медленно вернула глаза назад, отходя ещё на шаг.       «Это вещество вызывало подобное… бешенство?»       — Если ты более не мой слуга, тогда умри.              Приняв боевую модель поведения, она более не собиралась как-то разбрасываться вопросами.              Тем временем, крик мужчины поутихли, оставив по себе жалкий скулёж, и прихрюкивания. Роуз взмахнула рукой как плёткой, и из пальца тут же пролилась багровая кровь. Темная, венозная кровь собиралась в парящий шар на привязи, где вместо поводка была та самая дорожка крови к ладони Роуз. Она же и подпитывала шар, увеличивая его в размерах. За секунду застоя, момент, когда ещё никто не нападал, а звуки и вовсе прекратились, у принцессы крови образовалось копьё. Парящее над её ладонью копье, чье острие, мгновение спустя, торчало из туши страдальца.       Естественно, простого попадание копьём крови было недостаточно. Анна-Роуз не понаслышке знает о феноменальной живучести их вида, и потому внутри тела, из древка копья начали расползаться отростки. Тонкие корни расходились по всему копью, пронзая как воздух, так и плоть. Боль от подобной казни не описать простыми словами.       — Тебе моя милость, — холодно бросила Анна-Роуз, вбирая назад всю потраченную кровь. С исчезновением копья, мужчина пал на землю мешком. Меж тем, барышня навела на труп руку и начала шепотом зачитывать заклинание огня. Средний уровень магии огня всего за год занятий вызывали у её однокурсников одни лишь вздохи восхищения и зависти.       Руководствуясь здравой мыслью спрятать протыканный труп в геенне огненной, дабы никто не понял как именно умер её бывший слуга, Анна-Роуз в один из моментов, была грубо прервана. Плечо её до боли сжали, опосля полуразвернули и отодвинули за широкую спину.       — Беги.              На сцену явился позабытый юноша, с которым у принцессы крови особые, «платонические» отношения. Однако даже эта незримая благая нить, не могла удержать волну её суровых тонких бровей, которыми она собиралась возмущаться.       — С чего бы это? Я, знаешь ли, отличный маг и уже со всеми справилась сама, — ударение на слове: «Сама», как бы говорило само за себя.       — Вижу, он ещё жив, — не в бровь а в глаз подметил Нилрем.       — В смысле жив? Не может он… — сдавленный хрип с кашлем послужили преградой через которую дальнейшие слова Бладлайн не смогли перебраться.       «Он же простой барон, с чего такая живучесть?» Понимая что этот параметр определялся в первую очередь рангом иерархии, Анна-Роуз выходила из того знания, что пережить подобные ранение он не сможет.       Впрочем, так ли важно может он сделать это теоретически или не может, если у неё на глазах раны мужчины стремительно затягивались, а сам он неестественно поднимался на четвереньки, изрыгая из пасти гневный звериный рык и бешеную пену.       — Упырь, — подходящее словечко для этого индивида нашлось в словаре Грейрата. — Уходи отсюда, Роуз.       — Я…       «…могу его с лёгкостью уничтожить».              Хотелось ей так сказать, однако все одеяло на себя перетянул неумолимый Панацея и его нехарактерная забота о ближнем (так ситуацию воспринимала Анна-Роуз). Бладлайн смотрела в спину мага и видела в ней нерушимую скалу, которой слов не нужно, она и так все понимает.              Когда же фокус переключился на Нилрема, тому, с облегчением удалось явить недостойному упырю свою улыбку. Надвигаясь на опасность, Грейрат знал смех и радость, ведь он познал своего врага, узрел его магию и осознал насколько же она примитивна. Магия крови и целебная магия держалась на сущих инстинктах, рефлексах или, если объясняться теориями самого великого мага — Всемогуществе. О разумном распределении магии и речи идти не могло. Никакой изящности, никаких манер.              Ещё бы Нилрем Грейрат не улыбался, его заклятый враг оказался жалким и немощным аматёром. Простаком, в ком нет и доли смысла, который движется без знания, без дела смел использовать Его творение.       «Да как он вообще получил эту силу?» То, что казалось немыслимым, предстало перед глазами.       — Покажи мне свою магию крови, — поставив неразумное пред фактом, Грейрат не особо удивился приближающимся к себе острым акульим зубам. Упырь рывком накинулся на мага, и точно так же рывком от него отлетел. Нилрем звонко шлёпнул того по щеке, откидывая к близстоящей стене.       «Его зубы и когти… это эффект частичного метаморфизма?» Что-то зазвенело на грани сознания, однако неуловимую ниточку не поймать так просто. Для Грейрата, драка с монстром голыми руками, постепенно смещалась в несущественную, и неинтересную зону. Привычка влезать в собственные мысли посреди важных событий сыграла свою роль, и на какое-то время, юноша ушёл в глухую оборону, перестав двигаться.              Упырь вновь и вновь сближался со своей добычей, а та, как на зло, все отрицала данную ей роль, и отмахивалась от его выпадов, как от надоедливого дитя. Наблюдавшая за всем этим Роуз кардинально по другому выстраивала мысли. Шок от увиденного ласково подарил ей топливо, и казавшийся завершённый образ Панацеи — целителя, который по слухам иногда мог наколдовать дождь, дополнился невероятно острым чутьем, стойкостью, силой и ловкостью.              Тем желаннее становился этот кусочек плоти. И тем опаснее в её глазах вздымались тени.       «Что, если он ещё сильнее? Каким образом мне его подчинить своей воле?»              — Покажи магию крови, — в определённом смысле, это стало идеей фикс. Увидеть не просто регенерацию или метаморфизм, а настоящую манипуляцию кровью. И каждое последующее повторение одной и той же фразы становилось более не уютным, неприятным и жестоким.       Ломались руки, давились ноги, вырывались ногти, выдавливались глаза и прижигались телеса.              Следящая за избиением своего экс-слуги Роуз, с новой порцией звонких ударов и шлепков сама дрогнула. Она ухватилась за ладонь, откуда совсем недавно проливалась кровь.       Увиденное насилие наводило её на мысль: «Что бы случилось, увидь Грейрат мои возможности? Узнай он мою тайну?» И не сказать, что колющее ощущение в области груди от этого ответа было неприятно.       «Это неправильно» Анна-Роуз услышала свои мысли, но вот притягательности в действиях Грейрата меньше не становилось. Его руки безмолвно испускали магию, а сам молодой маг, подобно повару-мастеру, который месит тесто голыми руками, легко и безмятежно готовил блюдо. Жаль, у «повара» не получалось то, чего он хочет.       Пять минут спустя, не выудив нужную деталь из упыря, Грейрату довелось смириться с тем, что он не всемогущ, пускай и стремился к этому.              Финальный щелчок пальцами окатил подворотню последней вспышкой яркого огня. Обездвиженного упыря съел пламенный водоворот глубокого синего цвета. Он выжигал все до последней молекулы ДНК, обнажая не слишком пылкие кости. Этот же огонь послужил маяком для Мари, и напоминанием для Анны-Роуз, наконец прийти в себя от созерцания чего-то столь низкого, но в то же время приятного. Свет гнал от себя тьму, и в самом дальнем углу этой тупиковой подворотни показался труп жертвы. Обезображенное месиво, которому раскроили череп, а из чрева выдернуты внутренности, будто упырь являлся неотесанным малышом, что пытался вытянуть игрушки из коробки. Уже даже не совсем понятно, какого пола жертва, да и заострять на ней свое внимание присутствующим показалось грубым хамством.       Вопрос, что Роуз не спешила адресовать сильнейшему магу, которого она когда-либо видела так и застрял в горле. Ей нужно было время дабы переварить свои чувства и новые ощущения.              — К чему… к чему такая жестокость? — упырь, ближе к середине пыток уже даже не сопротивлялся, а вот Нилрем только-только разогревался. Увлёк его противник что не может умереть, или, который умирал очень медленно.       — Он не показал мне то, что должен, — слова, которым пристало вырываться из уст капризного мальчишки, который обиделся на подаренного пуделя за то, что тот не понимал его: «Сидеть!» Грейрат проплыл мимо Анны-Роуз, едва не задевая её своим плечом. — А ведь я был добр.              «В каком это месте?» Тонкие брови принцессы крови опустились.       — И вправду, — думала она одно, а говорила совсем иное. — Это чудище совершенно не понимало с кем связалось. Итог был закономерен.       — Мне нравится твой ход мыслей, — хмыкнул парень.              — О! Ну наконец-то! — левый конец улицы, на которую они вышли взорвался возмущенными и вымученными словами. — Роуз, ты как вообще умудрилась так быстро сюда попасть?       — Мне просто повезло, — невинно пожав плечами, Бладлайн взяла себе лёгкую улыбку.       — Повезло ей, конечно, — Грейрат слабо фыркнул. Не знал и не ведал он о том, какое множество событий пропускали его глаза, однако чуйка говорила о потайном секрете.       — М, получается, вы уже закончили? — Мари собиралась быстренько заглянуть внутрь закоулка, однако остановивший её Грейрат, настойчиво предложил оставить ничтожных убийц земле, и не осквернять свой взор горелыми червями.       На вопрос с нотками обиды: «Разве не имею я, как приманка, права увидеть того, кто мог на меня напасть?       Ответом ей красноречиво послужило твёрдое: «Нет».              На этом, маленький эпизод из жертвы и её убийцы подошёл к концу… или нет?       Тот самый человек, который первым приказал упырю выпить его кровь сверх лимита, что и вызвало его безумие, оставшись полностью наедине, спустя минуты, как ушли свидетели его позорного провала, припал к стене спиной, а как осел, задней частью головы с силой приложился к опоре (то есть, стене) по которой тут же прошлась паутина трещин.       — Сука, — было первым его словом. — Суки, — вторым.       Поскольку вуаль тьмы давно откинулась назад, нет смысла более скрывать лицо, и незнакомец скинул капюшон, вниз стягивая темную бандану.       Безлунная ночь не могла подчеркнуть его острые скулы, однако лицо его узнавалось легко. Как же не узнать знаменитого бабника академии — Лена Фростбая? Второе его имя Шестёрка, а третье — Джек Потрошитель.       Парень для надёжности вновь бросил взгляд в сторону ушедших людей, как бы им не вздумалось вернуться и проверить труп упыря.       Подставной человек был потрачен и тяжёлое будущее, где Лен не сумеет больше так открыто заниматься любимым делом, отныне ему гарантировано. Накатывающая злость вновь заставила его треснуть по чему-то твёрдому, этим чем-то оказалась опорная стена, что в следующий миг, окончательно пошла трещинами, обваливаясь, как те планы Норсбая. Шестёрка отскочил назад, тряхнул кулаком и хмуро прислушался к ночи. Пока что, никто больше не двигается в его сторону.       — Анна-Роуз, сучка мелкая, вот чего ей своей жирной жопой не сиделось, да чаи с тортами не жралось?! — в патовой ситуации, он привык винить других в своем провале. — Агхр! Теперь из-за неё и этого сучего Грейрата придется пересесть на диету и не высовываться, по крайней мере, пока я не отпрошусь к господину Алу Карду. Вот о ком о ком, а об этом субъекте, Шестерка говорил с почтением, на этот раз встав на колени, сложив руки в молитвенном жесте и протянув их к небу.       — О Господин! Благословите меня и мои деяния, дайте знак, что укажет на мою правоту!       Небо немо, однако, злость, что глубоко засела в его чреве, четко и ясно пометила Анну-Роуз Бладлайн и Нилрема Грейрата как самых страшных и заклятых недругов. Это они! Они заставили его умолкнуть, они связали ему руки! И все же, кое-какая мысль ему всё-таки пришла. Уверенные в собственной победе, они ушли, что значит, прямо здесь и прямо сейчас, он как в последний раз способен сцапать несколько людей, что по инерции спишутся на счёт мертвого упыря.       — Ну разве я не молодец? Ну разве я не заслуживаю большего? — поднявшись, Лен распахнул руки в очень широком жесте. Его лицо обезобразила гримаса жутенькой улыбки, улыбки наркомана, алкоголика и маньяка, который осознал, что прямо здесь и сейчас он может ещё раз «занюхнуть», выпить или… Или принести в очередной дом смерть.