Том 4. Глава 16

      Наступило долгожданное событие! Самое представительное, удивительное и волнительное празднество во всём Ранноа за последние годы! Размах события обещал охватить всех своим великолепием, а подогретые терпкой сладостью сердца ожидали исполнения мечты.              Встречать почётных гостей с дороги выехала делегация из мэра города, ректора, его зама и ещё нескольких важных чинуш. В академии же, по не озвученной команде, свою веселую музыку играли барды, а студенты всех факультетов и годов бродили рядом с улыбками до ушей. Их занятия отменили или перенесли на послезавтра — сегодня пир, сегодня отдыхаем.       Несказанно рады оказалось сразу несколько групп обитателей академгородка. Те, что поменьше — по-простому, ещё дети, которым дай только праздники и выходные, и студенты, для которых бал являлся важным событием, где должны и будут решаться судьбы многих. Юные дамы и кавалеры сливались страстью, и бал, словно, зазывал их к себе в ловушку, дабы там, на танцах и веселье взорваться гормональной бомбой.              Всеобщий азарт взвинтили к потолку, а жадные пальчики студентов перебирали фишки-надежды, решаясь выкинуть их все на сей день, нет, на этот вечер! А ведь только мизерное меньшинство окажется в выигрыше, остальное, отойдет в казино, ведь как известно: «Казино всегда в выигрыше».              Афиши сегодняшнего дня не знал только ленивый, ну или тот, у кого слишком мало времени. Состояла она из отдельных пунктов: «Общее представление», которое, собственно, и началось. С утра до обеда, студенты были вольны делать что хотели. Бродить по магазинам и ресторанам, или же, кто тугодум, искать пассию и приличненький костюм. Следом, после обеда, должна состояться официальная встреча властей с Ариэль, её заселение и передача подарков от почитателей. Закончить планировалось ближе к вечеру. За это время на открытой площади обустроят все удобства, установив столы с закусками, напитками и блюдами. Бал обещал зачать свои подвижки в час грядущего и страстного вечера, когда совсем уж мелкие детишки подустанут и разойдутся. Ночным миром правят взрослые. С первыми лучами золотистого заката и взрослой музыки именитых оркестровых групп, обязательно начнутся гулянки!       Но то все в планах, ещё не наступившего будущего, а сейчас же…              — У-у, ну почему снова я? — по коридору с подавленным настроением двигался грустный гигант. Катор являлся старостой своего класса и выбирали его за порядочность, пунктуальность и безотказность. «Ответственный юноша» твердили учителя, ставя амбала в пример остальным студентам. Двумя словами: «примерный студент», который в силу собственного характера просто не способен отказать в просьбе вышестоящему. Окажись Катор в мире цифровых технологий то без особых преображений в менталитете стал бы эталонным белым воротничком.              И пускай ответственности юноше не занимать, желанием он оказался обделён. Одно дело помочь заполнить документы, слэш, анкету, или же подсобить силушкой, отнести книги назад в библиотеку, а вот совсем другое дело, слоняться по всей академии Ранноа бледным призраком, выискивая одних из важнейших студентов страны. Это как бы высокий уровень! Высокий уровень стресса, который свалился на Катора.              «Мне нужно, чтобы ты срочно созвал всех особых студентов до прибытия уважаемой принцессы Ариэль Анемой Асура! Таким образом, мы проявим максимальное уважение её королевскому величию.» Заменителем бодрящего кофе по утрам, для амбала стала новость о причастности к важному организационному событию.              Перед отъездом, в тихом уголке директорского кабинета, Джинас (зам директора) огорчил Катора тихим словом. Парень давно в бессильной злобе проклинал свою безотказность и трусость сказать твердое «нет» начальству, однако не принять задание он не мог.              Собрать особых студентов было задачкой не из лёгких. Выполнимой, но… трудной. В первую очередь, потому что особые студенты пребывали черти где! И ладно здоровяку относительно быстро повезло наткнуться на двух особых студентов, Клифа Гриримуара — книжного червя в библиотеке, и Занобу Широнского — через его рыцаря Джинджер, которая переносила мраморную статую в логово господина.              В обед всем особым ученикам надо было собраться у директора в кабинете, там должно пройти небольшое чаепитие вместе с принцессой, где они и должны были познакомиться, оставив после себя первое впечатление.              Утро прошло, стрелки часов сдвинулись к полудню, а количество встреченных особ так и не прибавилось.              Ещё год назад Катор бы посчитал самой сложной частью, уломать принцесс лесного племени Риннию и Пурсену, однако на сегодняшний день существовала более обширная проблема, которой не получится угрожать силой. Главным боссом в глазах амбала был никто иной, как Нилрем Грейрат.       Апогей всех слухов. Юноша, который являлся центром сплетен и которого никто не видел уже как три месяца!       «Где мне его искать-то?!»       Катор обязан был справиться до обеда, на кону стояла его гордость как отличника. Хорошенько обдумав вопрос, куда мог деться самый видный человек в академии, неожиданно для самого себя, амбал пришел к занятному ответу.       «Он где-то среди нас». Впрочем, искать то, что не скрыто, однако не замечаемо, можно хоть до послезавтра. Нужно не ребусы решать, а человека искать. Единственной ниточкой, ведущей как к Грейрату так и к оставшимся особым студентам, оставалась она. Мари.              Мысли сменили курс с великого мага, на его извечную капризную спутницу. Прославилась красавица в академии и за её пределами до той критической меры, чтобы Катор начал обходить её десятой дорогой. Её имя не стихало, сколько бы не пришло недель, а это о чем-то да говорит.              Последняя выходка этой барышни привела к тому, что студенты по всему городу с придыханием ожидали не только прибытие принцессы, но и разрешение конфликта Анны-Роуз и Мари — не последних барышень в городе, считайте целые фракции. Кому же достанется сердце «благородного» Нилрема? Не смели утихать и споры о том, какое из событий более значимое и важное в глазах простого зрителя.              Трое из пяти особых студентов находились в непосредственной близости от Мари!              И вот мы вплотную приблизились к причине главной грусти и печали славного гиганта! Вздыхал он не только по причине сложности найти искомое, но и потому что надобно идти на поклон к Мари, что вздыхает своей грудью. Катору неприятна компания Мари. Не так уж давно, она поиздевалась над ним несчастным, а после выкинула в мусорную яму словно отработанный платок. Понятное дело, парню не нравился такой расклад. Дорога к хорошему человеку кажется одним шажком, а вот к неприятному — целыми веками.       «Хорошо, что Анна-Роуз не из особых», а ведь она могла, но по какой-то причине не стала претендовать на эту роль. С другой стороны, Катор слышал будто родной класс Анны-Роуз медленно превращается в склеп.              Прошлое так просто не забывается. Если проигрыш Грейрату на вступительных сейчас уже никто не назовёт «позорным» — Нилрема считают одним из сильнейших магов страны, то вот словесные пощёчины от Анны-Роуз и Мари, на их совместной экскурсии (Мари и Катора) так просто не смоются. Катор старался не выдавать внешне, как же сильно его это задело. По прошествии трёх месяцев остались небольшие, тлеющие угольки злости, но и они грели его сердце не хуже огонька. Именно поэтому дорога к Мари казалась самой долгой и запоминающейся из всех. В серых тонах выделялась каждая падающая снежинка с неба, а лица прохожих студентов сменялись безразличными масками.              Впрочем, довольно грусти и жалости! Сверкнув глазами, Катор бодряще хлопнул. Он плеснул себя ладонями по щекам и выдвинулся далее, стойко игнорируя пространные взгляды прохожих на порозовевшие щеки. Таковой была плата, ради концентрации внимания. Надо было составить оптимально-оперативную схему проведения диалога с Мари, которую он собирается встретить. По сути своей, амбал сейчас раз за разом моделировал их будущий разговор. Беда же заключалась в том, что диалог, будучи воображаемым и тот не клеился.              — Ого, какой большой, а совсем не следишь за тем, куда идёшь, — Катор громко чертыхнулся всеми знаемыми и незнаемыми словами которые входят в перечень пониженной лексики, и сделал это он тихо, в мыслях.       Студент уже добрался до заветной цели, открой дверку и вот она, Мари, стоит и палкой машет, ведь кроме волшебства в академии преподавали и фехтование, но нет же… в самый последний момент, Катору посчастливилось наткнуться на лжеца!              Обольстительный и скользкий тип. Одно его присутствие вносило тонну ядовито-зеленых красок в окружающую среду. Его звонкий голос полнился самодовольством. Весь прилизанный, а по змеиной манере поведения, на ум приходил только один человек.       — Лен, — единственный юноша в свите принцессы Анны-Роуз. В отличие от «верной свиты», которая ни на шаг не отстаёт от своей хозяйки за редким исключением, Лен был волен передвигаться на свое усмотрение. — Прости, не заметил.              Здоровяк извиняющее кивнул, однако ответного кивка не получил поскольку его собеседник враз захотел сыграть в давнюю игру. «Доведи ближнего своего до бешенства», в общем-то играть Лен собирался ни как иначе, чем струнами нервишек Катора.       — Тебе следует быть осторожнее. Я тебя прощаю, но поверь, другие такими добрыми не будут, — Лен полуулыбкой на губах обозначал игривый момент жизни. Желание пакостить отпечатано у него на сетчатке глаза. — Куда это мы так торопливо глазами гуляем?              «Мои страдания — его хлеб».              — Я иду к Мари, это личное дело и тебе в нём не место, — решив все же рискнуть, и выдать свою точку назначения, Катор, таким образом пытался припугнуть Лена.       — Понятно, — но вот наверняка сказать, что парня это хоть как-то припугнуло вот так сразу было сложно. Катор не сумел заметить запинку слов и смену тона вниз. Лен на самом деле трухнул, от одного имени той, кто ему спокойно сломала руку.              Случай был нестандартным в том смысле, что сам Лен и в жизнь не пошёл бы на такую барышню как Мари зная какой человек стоит за её плечом, слишком уж осторожным он был.       Причиной столь неразумного поступка как попытка флирта с Мари, был приказ, выданный начальницей сверху. Месяц назад, Лена внезапно призвала к себе Анна-Роуз и с нажимом не просила, но уговаривала юношу соблазнить Мари. Исходила Анна-Роуз из чистой логики наблюдения. Вокруг её приспешника постоянно крутились студентки всех возрастов и мотивов, почему бы ему в таком случае не совратить ещё одну девку? Не одну неделю он приставал с цветами и подарками разной степени ценности и красоты, однако…              «Эта «ещё одна девка», мне боком вышла», от заискивающего внимания ухажёра Мари отбилась радикально, ударив кулаком в грудь! Лен успел среагировать, но вот кость его познала хруст.       За сим короткая история закончилась, Лену приказали отступать и более не принимать в её сторону никаких движений.              Выплывая из озера воспоминаний, Лен не заметил, как случился новый казус. Катор собирался договорить с Леном, свернув на том, что диалог этот приватный, и тем самым, ему в смысле Лену его желательно покинуть, как вдруг открылась дверка, кто-то изнутри её толкнул.              Из тренировочного зала показалась Мари в боевой одёжке, которая не мешала двигаться. В её нежной руке покоился потрепанного вида полноправный деревянный полуторник.       — Лен, — почему-то первым под прицел глаз девушки попал смазливый красавец. И, естественно, это было не спроста. Оба неуловимо дёрнулись, Мари для нападения, Лен для быстрого отскока. Жестокая улыбка тронула Мари, и она кивнула в сторону тренировочного полигона. — Не желаешь ли составить мне пару, как того хотел ранее?              Совершенно не ожидавший такого поворота юноша опешил, не в силах подобрать и первых слов. Он собирался позабавится с нервами Катора, а не бодаться с той нечеловеческой силой, которая заключена в хрупком тельце. Впрочем, ощутив боевое напряжение от «хрупкой розы» желание пакостить куда-то убежало, а сам парень не прочь был убежать за ним следом.              Лен считал, что сейчас у него совершенно не выгодная позиция. И хоть желание поставить на свое место Мари грело его изнутри, запреты старшей просто так нарушать нельзя. Ещё не отошли простые люди от инцидента с Джеком Потрошителем, и плавное раскрытие своей сути, которое Анна-Роуз планировала на этот период пришлось отложить. А справиться с Мари играя в поддавки Лен не мог.              — Ну что ты, дорогая моя, — натянутое: «Ха-ха» выдавало всю напряженность Лена. — Я здесь вообще пролётом, уже ухожу. Было приятно увидеться!              Подняв руки как имитацию белого флага, Лен оперативно скрылся за углом и поспешил ретироваться с поля боя.              — Трус, — недовольно резюмировала барышня, ткнув деревяшкой о пол, после чего раздражённо перевела внимание на второго. — А ты, Огр, зачем пришёл?       — Я не Огр, а Катор, — тихо промямлил парень, после чего заговорил громче. — Я здесь на правах посыльного. Мне попросили передать, вот, — протянутые Мари три билета-приглашения на званый обед в компании директора и принцессы назначались особым студентам. Они служили опознавательными знаками.       — И что это? — приглашения прятались за конвертом, а тот в свою очередь запечатан сургучом.       «Это печать академии?» Мари припоминала нечто подобное, когда подписывала бумаги на вступление.       Осматривающая выданное добро Мари повела себя очень невнимательно. Катор брезгал её компанией, и потому вместо внятного объяснения, как это было у Занобы и Клифа, ей он просто отдал приглашения, а сам испарился в ту же секунду.       Вот девушка стояла напротив двухметрового гиганта, а вот уже слушает свист ветра по пустым коридорам академии.       — Быстрый, — резюмировала барышня, вновь возвращая глаза на пропуски.              Не долго те оставались в целости, их вскрыли без расследования и зазрений совести. Внутри и вправду оказались оговоренные пропуски, такие длинные твёрдые бумажки, где на белом полотне, чистыми черными чернилами описано мероприятие, которое включало в себя не только обед с принцессой, но и дальнейшее продолжение. Мари не знала, что на балу будут ставить пьесу, видимо этот факт собирались преподнести студентам как сюрприз. Одним словом, обладатель этого билета и вправду становился «избранным».       «Как жаль, что он не собирается никуда идти», как самая близкая к Нилрему персона, девушка знала о его намерениях. Нет, конечно, сам юноша ей этого не говорил, не говорил, что не пойдет на бал. Не говорил, но делал все, чтобы не пойти.              Количество книг на его столе уже превышало все мыслимые нормы. Стопки книг складывались в маленькие и не очень башенки, самая высокая из которых была ростом с Мари. Не только прибавка работы послужила причиной подозрения. Нилрем так же совершенно не был готов выходить на столь обширный праздник. У него отсутствовали необходимые одежды. Статус Нилрема обязывал его одеваться не абы как!              — А впрочем… — неожиданная улыбка озарила лицо юной леди. — В руках у меня приглашение на обед в компании принцессы его родного королевства, это не приглашение на бал, пускай он и подразумевается в дальнейшем.              Мари мыслила верно. Бал являлся неотъемлемой частью всего праздника.       «Если я правильно все преподнесу…» Если сможет. А сможет ли?       Вопрос, повисший в вакууме, собирался разрешиться с секунды на секунду.       Девичьи глаза ещё раз решили перечитать приглашение, после чего сомкнулись.       — Смогу.              Она считала себя той, кто достаточно точно разбирается в Нилреме, чтобы суметь склонить его чашу весов в свою пользу.       Таким образом, Мари собиралась убить сразу несколько зайцев. Показаться в паре с Нилремом на балу, тем самым заявив на него свои права во всеуслышание; утереть нос Анне-Роуз и её свите; и конечно же похвастаться перед любимым человеком новым платьем, как же без этого.              Мысли о предстоящем вечере грели её щеки.              — Наставница? — из приоткрытой двери в тренировочную выглянула замысловатая макушка любопытных глаз.       — Да, Касами, что-то не так?       — Ну, вы просто стоите в пустом коридоре и с улыбкой смотрите на эти бумажки в вашей руке, — Касами полностью вышла в коридор, показав себя всю. А одета она была в то же, что и Мари, и в руке держала меч. Девушка неловко почесала щеку, после чего продолжила. — Старшие уже пришли в себя и готовы продолжить дуэль.       — Ясно. Дай мне ещё минуту, мне нужно кое куда заскочить. Касами, можешь пока продолжить гонять Тому, а Пурсена пускай потренируется с Риннией.       — Хорошо!              ***              — За сим, я желаю вам всем хорошо провести вечер! В конце хотелось бы сказать, что я очень рад нашему пополнению! Поднимите же бокалы в честь приветственного бала! — на доброжелательном лице ректора академии Ранноа отражались озорство и веселье. Его переполнял видимый простому глазу душевный подъем, и причина этого подъёма сейчас с улыбкой на лице стояла в первых рядах и подавала иным студентам пример, возвышала бокал вина. Ариэль Анемой Асура, как уже ни раз упоминалось, являла собой необыкновенной красоты юную деву. Золотые длинные локоны, что расплавленная река золота, а ясные голубые глаза сияли ярче всяких драгоценностей.              Позади её высочества стояли двое верных слуг. Парни одевались в одну и ту же форму стражи, однако их телосложение разительно отличалось. Люка Нотоса Грейрата узнали многие из собравшихся здесь аристократов. Писанный красавец мог бы с лёгкостью пленить любую юную простушку одним взглядом и улыбкой.       Второй телохранитель принцессы для окружающих оставался неизвестным. Белые, словно посидевшие волосы, эльфийские уши и красные глаза, спрятанные за неформатными очками. Но то все было мелочью по сравнением с тем, как удивлённо на этого Фиттса смотрели парни и девушки. Все понимали, он определенно не из благородных кровей, а значит получил такую высокую должность не за просто так.              От пристальных взглядов у хрупкого на вид парня, понемногу кружилась голова, и пока всеобщее веселье набирало оборот, а желающих лично поприветствовать принцессу прибавлялось, Люк внезапно выдал коллеге тычок в бок со словами: «Иди отдохни, я сам разберусь». Возражения, которые Фиттс хотел выдать и слушать не желали. На смену одному эльфу пришло два других стража.              Таким образом, Фиттс оттеснился от общей массы, оказавшись в относительно безлюдном месте у стены. Одно оставалось неизменным. Его уши и глаза все так же пристально следили за окружающими.       «Передохну не больше десяти минут, ничего же за это время не случится?» Тяжело выдохнув, усталый юноша схватился за небольшую тарелку, на которой лежали закуски. Стыдно было говорить, но юный организм особо ничего не ел с тех самых пор, как они своей делегацией приехали в академию.              Путь от Асуры до Ранноа был отнюдь не лёгким. Пятнадцать элитных воинов, не включая личную охрану принцессы Ариэль (а это Люк и Фиттс) не раз и не два были подвергнуты нападению, диверсии и шпионажу. По итогу осталось только два человека из пятнадцати — Элмор Блювульф и Клин Элронд.              На приветственный обед пойти смогли только Ариэль да Люк (Фиттс сам отказался, ссылаясь на то, что не сумеет выдержать обстановку вельмож). Организму нужны были силы, а голове крепкий сон. Первое обеспечить ещё можно, но вот второе получить сложнее.       «И все же, какие они сильные» восхищение Фиттса осталось незамеченным, однако он как никто понимал, Ариэль сейчас переносила ещё большие нагрузки. Её улыбка скрывала усталость, а пудра прикрывала нездоровый недосып.              А бал все шёл, и шелестели его сени и в раз у порога оказался некто, приковавший всеобщее внимание к себе. Двустворчатые ворота торжественно открылись, страж зачитал имена из свитков, а во всеобщий зал вошло четверо людей. Волной от них пустились шепотки, где кто посмеивался, а где и всхлипнул, одно оставалось точно всем известно, на сцену заявилась знаменитость.              — Анна-Роуз Бладлайн, — у правого плеча Фиттса раздался знакомый голос. То был Люк, усердно то сужая, то раскрывая глаза. — Будь внимательнее.       — Что? — не совсем понял юноша, но с левой стороны прозвучал голос Ариэль.       — Она принцесса, как я, только из спорных земель, — все студенты так активно приковались к персоне Анны-Роуз, что совершенно перестали донимать Ариэль. — Ха, никогда не думала, что буду ощущать себя вот так…       «Подавленно.» Закончив мысль за принцессой, Фиттс оценил свиту «темненькой принцессы». Из представленных, никто не был слабаком. Ни близняшки, одетые будто в траурный наряд, ни мужчина, подхалимски закинувший руки по карманам. Опасность тяготила и в то же время привлекала взгляд.       — Но разве… — слегка сбившись словами, Фиттс поправил воротник, так, словно он мешал ему дышать. — Разве спорные земли не потому спорные, что там нет королевств? И почему все так шепчутся…       — Ты ошибаешься, в спорных землях нередко появляются очаги стабильности, на десяток лет или же год, — смурно ответив, Ариэль подалась к столу. — Не расслабляйся, Люк за мной, мне нужна поддержка.       — Конечно, моя принцесса, — парень с готовностью пошел следом, взглядом останавливая Фиттса. Слишком уж неопытен он был на службе. В важных переговорах смыслил разве что чуть больше, чем крестьянин, и его поддержка с расстояния показалась Ариэль много полезнее.              Под минутным тихим взглядом окружающих людей, аристократы с высокой буквы «А», достали воображаемые карты с фразами и начали игру.              Поклон, знакомство и, пожалуй, лёгкий смех на тему утренней погоды. Этого оказалось достаточно, дабы внешние глаза отклеились от двух воркующих принцесс, и зал восстановил свое привычное равновесие.       Фиттс так же неожиданно вздохнул, понимая как натянулась его внутренняя струна. Анна-Роуз сейчас спокойно общалась с Ариэль, а её свита молча смотрела в сторону закусок. Можно было сказать, приветствие прошло более чем хорошо.              «Прискорбно, но на мой второй вопрос никто так толком и не ответил».       Ведь эта всеобщая взволнованность студентов очень грубо бросалась в глаза.       — Можете передать мне эти канапе?       — А? Да, конечно, — справа на лево к Фиттсу тянулись девичьи руки. Ушедший в свои мысли эльф не сразу заметил как саму незнакомку, так и её неестественную красоту. Ночным водопадом стекали её волосы и из-под этой тьмы виднелись алые глаза. — Вот.       — Благодарю, — девушка махнула головой и по всей видимости вернулась к тому, с чего начала, а именно, есть.       По залу бродили редкие официанты с бокалами вина, чая, лимонада и прочего, однако вот таких столиков, где расставили закуски не так и много. Большинство еды сосредоточено в дальнем буфете.       «Может не хочет пропустить шоу?» Как-никак, а даже такой далёкий от здешних сплетен Фиттс ощущал, сколь велика жажда зрелищ у сегодняшних студентов.              Эльф заерзал на месте. Скрыть свое любопытство к сплетням трудно, а тут ещё и удачный кадр под боком стоит и безмятежно ест закуски. Ну как тут было не спросить на перебор со смущением?       — Вы случаем не знаете, почему студенты так отреагировали на появление принцессы Анны-Роуз?       Разговор затеяли с одной единственной целью, и ответчик решил далее не лезть. Начиная с длинной: «Хм» и заканчивая короткой: «Знаю».       — Уже довольно давно по академии ходил один слух…              — Встречайте уважаемого третьего принца Широна, Занобу Широн!              Привратник, как всегда, был голословным в отношении важных персон, из-за чего после его криков вечно образовывалась трехсекундная неловкая тишина.       — Так вот, — решила вернуться к прежнему руслу незнакомка. — Слух этот касался не только её высочества, но также и ещё не менее занятых детей. В первую очередь известного целителя Панацею, знаете такого?       — Эм… да? — неуверенный ответ Фиттса происходил скорее от невежества, чем от реального положения дел. Замкнутый, в чем-то даже нелюдимый эльф из-за специфических проблем оказался отгорожен от внешней информации. К примеру, его госпожа — Ариэль прекрасно ведала о Панацее и могла спокойно пересказать несколько его заслуг.       — А ещё была его спутница, Мари, так же известная как Алая Ведьма. Мари с Роуз… так сказать, столкнулись взглядами, — девушка уклончиво мотнула головой, будто говорила нехотя. — И в результате, вся академия узнала о их противостоянии.              «И в чем же оно заключалось?» Немым вопросом и легким сближением, Фиттс подстрекал незнакомку наконец выдать все свои козыри.       — Если коротко, — брюнетка приставила палец к пухлым губам. — Кто заявится на бал с Панацеей под рукой, тот и победил.       — Оу… — тут же понял Фиттс, и с сожалением посмотрел на Анну-Роуз. — Получается она проиграла.       — Об этом и речь, — пожав печами ответила брюнетка. — Кто знает, может проиграла, а может и нет, — девушка бросила взгляд на Бладлайн, и Фиттс мог клятвенно заверить, в сей краткий миг, он точно там, в глубинах ее глаз подметил скорбь, вот только эта потаенная глубина печалилась не из-за проигрыша Анны-Роуз. Здесь было что-то ближе к беспокойному страху. — Следует дождаться второй претендентки и уже тогда говорить точно.       «И то верно. Если с этой Мари не будет Панацеи, проигравших не будет, впрочем, как и победителей».       Страж зачитал имя нового гостя, им оказался сам ректор в паре со своим замом. Они оба, немедля ни секунды поспешили в буфет.              Фиттс так и продолжал оставаться молчаливым стражником принцессы. К нему, за общее время в двадцать минут, успело подобраться немало барышень в нарядных платьях, чей зоркий глаз приметил в одиноком, приятном эльфе израненную душу коей надобно развлечься. Фиттс отказывал всём и каждому, кто бы не звал его на танец или в простой разговор. Ему было достаточно узнать о самой актуальной сплетни, дабы закрыть гештальт и двинуться дальше в пофигизме.              Глаза прикованы к принцессе, а вот острые уши к стражу на другом конце зала.       Тот успел объявить по меньшей мере десять человек, и прошлой тишины, после его крика более не образовывалось. Привыкли люди.              В общем и целом, как заметил Фиттс, студенты, какой бы перемешанной массой они не казались, в общем, сошлись по группам. Кое-где сразу видно, одногруппники, кое-где сходились по половому признаку, а где-то по увлечениям, из последних были любители танцев, чьи тела заполняли широкий центральный простор.       На каждый угол зала приставлено по два отважных стража, и таких одиночек, как Фиттс было меньшинство.       Важной группой студентов, конечно же являлись аристократы. К ним относился и самый важный объект защиты — Ариэль. Она сейчас находилась в окружении себе подобных. Особые студенты, преподаватели, ректор и принцессы других стран. Вот у них царила особая атмосфера, и простому смертному туда вход воспрещён.              Ближе к семи часам вечера со стороны порога послышались взволнованные охи и ахи. Не в первый раз, посмел заметить Фиттс, переводя в ту сторону свои глаза. Что поставило в заминку эльфа в этот раз, так это долгое прелюдие. Страж у порога не спешил горланить, то ли ожидая пока студентский гвалт утихнет, то ли и вовсе не собираясь объявлять прибывшую персону.              «Неужели не знатная?» Фиттс не мог в это поверить. Если человек привлекает столько внимания, заурядным он не может быть!       А внимание к себе барышня приковала не столько образом (однако и его стоило похвалить), сколько выходкой на грани фола. В то время, как позади неё стояли две принцессы звериного народа, а ещё чуть позади них, была улыбчивая, даже слегка надутая, очевидно от гордости, девушка с контрастирующим унылым парнем, красноволосая леди, вопреки ожиданиям, свое появление озвучила собственным голосом.       «Смелая девушка» Фиттс и не догадывался, что дело совсем в другом. Мари просто не могла с точностью сказать, было ли её имя в списке. Она ни аристократка, ни принцесса, ни даже особый студент. Просто ученица великого мага, и будут ли её такую провозглашать? Вопрос. Решился он буквально на глазах, что не могло не позабавить Анну-Роуз.              Рядом с Мари отсутствовала пара.              «А это значит…» Синхронизированная мысль толпы глаголила истинной. Взгляды многих прыгали от Мари до Анны-Роуз и обратно, пока обе девушки сближались.       Столь желанного юноши здесь не было, так что же это значило?       И Ариэль и ректор, и даже Фиттс (борясь с огромным любопытством, он перекидывал взгляд то на звезд местных сплетен, то на объект защиты), все обратились к ним с вопросом: «Что же будет дальше?»       Как и полагается хорошему перфомансу, он прокатил людей на эмоциональных горках, и там, где должен быть накал, вдруг прозвучал смешок.              «Э-э, они засмеялись?» Фиттс округлил глаза в легком недоверии, сбитыми с толку оказались множество зрителей. Их фантазии разрушили в дребезги, ведь посреди напряжённой перестрелки взглядами, что очаровательная Анна-Роуз, что прекрасная Мари прикрыли рты ладошкой и захихикали. Сначала тихо, потом все громче, пока их несуразный хохот не перерос в гомерический смех!              Помещение заполнил множественный смех, как от сатиры, или крепкого и верного словца, которое так хорошо пробивало на смешинку. Смеялись люди из причин разных. Одни заразились смехом благородных дам, вторые сами себе придумали несуразную причину по которой Панацея не явился ни с одной из красавиц и взяв ее за истину рассмеялись от души.              Когда устали скулы напрягаться, и стерлась радости слеза, Мари смахнула локон недоверия, и окончательно расставила все «і» над точками. Проигнорировав бушующий народ, что задыхался в собственных вопросах, она не прошла, а словно пролетела, к элите местной иерархии.              Окончательно от алой девы отстали её поклонники только когда та решилась на беседу с Ариэль (и упускаем тот момент, где глупых обожателей, под дых били её лесные стражи).       «Ничего не понимаю» читалось на лице у Фиттса, впрочем, подобное читалось у большинства. Они ждали едких слов и кислых лиц, вероятно, собирались создавать тотализатор. Многие шептались, мол драки тут не избежать, однако, вместо сломанных ногтей и вырванных клочков волос, барышни просто посмеялись над ситуацией как лучшие подруги и пошли праздновать приезд Ариэль.       Неожиданно. Совершенно неожиданно! Прямо как лежащая ладонь на голове задуманного Фиттса, и смутно знакомый голос, что с ностальгией отчеканил:       — Так вот где ты все это время была, Сильфи.              «А?!» Фиттс тут же боязливо отскочил, направив ладонь на незнакомца в белом.              Тот был высок, выше эльфа на две головы, широкоплеч, красив, а также очень по-хитрому улыбчив.       — А знаешь, я догадывался о твоих пристрастиях ещё с нашей первой встречи. Роулз мне как-то признавался, что ты податлива как глина, а он себе хотел наследника, а не девочку. Впрочем, осознанно он тебя в мужчину не переодевал, всё-таки была в нем отцовская любовь и забота о тебе, — поводив пальцем у лица, незнакомец взялся за шпажку, на которую была нанизана закуска.       — Откуда ты знаешь моего отца? И кто ты такой? — Фиттс, или правдивее будет говорить, Сильфиетта, говорила тихо, почти шипением, дабы не привлекать ненужного внимания. Между ней и парнем было добрых метра три, однако тот её прекрасно услышал.              Услышал и проигнорировал, утратив лицевую улыбку, и подзывая рукой снующего поблизости официанта. Когда же, в руках юноши оказался бокал вина, и был проделан первый глоток, настроение парня обратилось вспять. Он пробормотал что-то о паршивых закусках, и полностью вернулся к знакомой.       — Ах да, как я мог забыть об этом. Сильфи, это же я, Нилрем.       — Не шути со мной, — прижатая к груди ладонь задала форму заклинанию земли. Сильфиетта полуоборотом скрывала от большинства студентов свою невербальную магию. Оказавшись в такой позиции, чтобы можно было и угрожать самозванцу, и не вызывать лишней паники. — Твоя ложь слишком очевидна. Нилрему сейчас должно быть не больше двенадцати лет, он мой ровесник       — Совсем скоро мне исполнится двенадцать, — искренней интонацией заверил её парень, которому на вид слегка больше, чем Люку, а тот, на секунду, уже давно перешагнул отметку в пятнадцать лет.       — Ага, — недобрым прищуром ответила Сильфиетта. — Так я и поверил тебе.              Ранее созданный кристалл камня, начал свое вращение, предрекая закончить диалог досрочно.       Сильфи оказалась на взводе. То ли из-за общей усталости, то ли из-за манеры поведения лже-Нилрема, но девушка, готовилась атаковать. Минуту назад она была полностью сосредоточена, держала ситуацию под контролем, как и подобает стражу, а через один миг, некто раскрывает её тайны, называет имена родственников, друзей, а ещё представляется старым знакомым, но совершенно ему не соответствует.       «Может ли…» Шальная мысль подобно мухе прожужжала на счёт его последнего заявления, однако быстро была отброшена как несущественна. Нилрем определенно выбрал не то время и место, для своего появления. Это была его ошибка, да только признавать её он не собирался.              От руки Грейрата, незаметная струна крови, помчалась прямиком вниз к алому ковру, откуда перекинулась на Сильфа и уже собиралась помешать сбору маны в заклинание просто стукнув камешек, тем самым дестабилизировав его.       — Сильф, не нервируй меня, потом я все объясню, опусти руку, — Нилрем великодушно протянул к Фиттсу свою ладонь, а тот в свою очередь отодвинулся ещё дальше, взвинчивая магическую силу. Как если бы пистолет сняли с предохранителя и уже положили палец на спусковой крючок. Одно движение как с одной стороны, так и с другой, могло закончится громкими последствиями.       Задуманное почти свершилось, если бы не мешающая «моль» под глазами.       — Прошу прощения, не могли бы вы поубавить свою напористость? — между двумя старыми знакомыми очутилась нежная принцесса. Ариэль всегда была внимательной барышней. Стоило ей заметить, как в стороне подруги очутился этот некто, так ещё и заставил подругу так сильно занервничать, как она тут же распрощалась с окружающей её элитой, да упорхнула в сторону проблем. — Сегодня праздник, так почему нам нужно его омрачать?              Сопровождал принцессу Люк, в столь щепетильной ситуации как эта, положил руку на рукоять меча.              — Твоя подружка? — Нилрем быстро оборвал задуманную магию, как впрочем и Сильфи, робко обратившись взглядом к Ариэль.       «Прости меня» жалобно мурлыкнули её глаза, ведь это Сильфи должна оберегать принцессу, а никак не наоборот.       «Все хорошо» ответив беззаботной улыбкой, златовласка полностью обернулась к юноше.              — Ариэль Анемой Асура, — реверанса от самой принцессы удостаивались немногие из тех, кого она считала достаточно достойными, или опасными. — А это моя небольшая свита, Люк Нотос Грейрат, — когда леди указала на него ладонью, он слегка кивнул. — И Фиттс, мой «любимый» страж.              Выделенное интонацией слово, в данной ситуации, могло значит лишь одно: «Не смей пугать моего любимчика».       — Понятно, фаворитка значит, очень хорошо, — помяв губу, Грейрат и не думал подыгрывать ни Сильфиетте, ни Ариэль, ни тем более Люку. Пока все остальные обращались к Сильфиетте в мужском роде, Нилрем упрямо продолжал гнуть свою линию. — Ты хорошо разыграла выпавшие тебе карты, кто бы знал, что, попав в покои Ариэль тебя уберегут, а не посадят за проникновение. Знавал я другую историю с королевской семьей и все там закончилось печальнее.              Последними строками парень припоминал Широн и то, как Лили с Аишей попали к Паксу в клетку, однако речь вовсе не об этом. Буквально с каждым новым словом Нилрем вызывал у Ариэль все больше и больше вопросов. Отнюдь не светлых и добрых мотивов.       «Зачем?» Спрашивала себя принцесса. «Зачем он все это проговаривает вслух?» Ведь эти слова, которые не могли являться ложью, своими формулировками дискредитировали не только его, но и Сильфиетту! Люк, вопреки своему знатному воспитанию, с открытым ртом слушал то, о чем не положено знать ни одной живой душе. Они ведь так старались укрыть Сильфиетту, придумав ей не только новый образ и легенду, но и манеру поведения, при которой девушка бы не выдала своей принадлежности.       — Ты уверена, что никто в дворце не прознал о подлинной сущности Сильфи? — к Ариэль обратились фамильярно, однако очень настойчиво.       — Н-нет, — мотнув головой, уставшая девушка спиной приблизилась к Люку, тем самым отступив назад. У неё начиналась головная боль. — Кто вы такой и откуда знаете Фиттса? Нет, что важнее, откуда вы знаете, что он оказался в королевском дворце?              Ответ мог бы прозвучать и быть причиной каскада новых расспросов, но как заметит самый внимательный, формулировка: «мог бы» говорит о несбыточном будущем, которое рассыпается тысячью осколков, если вспомнить, где сейчас находятся участники разговора.              Большущий зал, где одному индивиду подслушать всех невозможно, однако просмотреть уже реально. Ариэль — фигурка заметная — как бы кто не говорил, а её внезапный уход от всей элиты академии, к своему человеку не остался без внимания.              Покидая знакомых в свой звёздный час, Ариэль не учла самую малость. По инерции, некоторые заинтересованные стороны продолжат следить за ней хвостиком. Вон та же Анна-Роуз, безучастно болтая в руке бокал вина изрядно удивилась, заметив знакомую фигуру.       — Мари, а там, случаем, не он стоит? — одной рукой, Роуз взяла недоумевающую Мари за предплечье, отрывая от диалога с зам директора Джинасом, а второй ткнула пальчиком в Грейрата, стоящего в непосредственной близости к Фиттсу.       — Определенно он, — без малейшей запинки кивнула девушка. — Все-таки пришел, — уголки девичьих губ медленно поползли вверх.       — Молодежь в наше время совсем совесть потеряла, — Джинас злобным притворством осудил Анну-Роуз, а та, подхватив настроение, ему кокетливо подмигнула. — Что ж, Мари, вижу у тебя появились срочные дела. В таком случае, перенесем наш разговор на завтра, согласна?       — Ум, — обрадованная дева взялась смелости кивнуть и даже больше — остановить официанта, от которого получила два разных напитка, вино и сок. — Будете у себя в кабинете?       — Естественно, — подтвердив место встречи, Джинасу протянули напиток и тот его благодарно принял.       — Надеюсь его хватит, чтобы вы простили своевольные выходки моей подруги, — прозрачные намеки сходились на единой особе.       — Что ж, мы пошли, — не дождавшись ответа от Джинаса, Анна-Роуз потянула за локоть Мари в одну конкретную сторону.       — Погоди ты так, — в отличие от настойчивой подруги, Мари пусть и была рада появлению Нилрема, однако не собиралась лететь к нему сломя голову.       — Возьми да выпей уже это, — Роуз насильственно влила в Мари жидкость, что по мнению последней должна быть соком. На деле же, она им не являлась. Видимо из спешки, девушка отдала Джинасу свое, а его, взяла себе.       «Это что-то покрепче вина…» Мари запротестовала, однако это только больше заставило Анну-Роуз закатить глаза в раздражении. В конце концов, спиртное было выпито, пустой бокал отправился прислуге, а хмурые глаза Мари — подруге.       — В чём дело? — озадаченно вопросила принцесса далёкой страны. Зенки её сузились, а улыбка кривила чужие лица. — Если не поспешить, его заберут, если не ты, то этим «некто» может оказаться… — притихшая мольба: «…моя персона», с разбегу выбила Роуз все «пробки» и «предохранители», отчего та по-девичьи отвела глаза в сторону, завершая свою речь. — Ариэль.       «Что я только что себе придумала?»       — Это преувеличение, — Мари с трудом отмахнулась от колючих слов и развернулась в диалоге на девяносто градусов, обратив внимание на подругу. С её стороны перфоманс обещал разгореться ещё больше и напористее, однако погас, как задутая свеча. Быстро и нехарактерно для Анны-Роуз. — Роуз, с тобой все в порядке?              — Ой, — Бладлайн в свою очередь, осознала, каким нешуточным воздействиям подвергается её разум. Ей пришлось даже прикрыть ротик от Мари. В нем уже кишмя кишат желание испить чью-то кровь. Барышня три долгих месяца избегала встречи с Грейратом и сейчас был дан ответ истинный, мол делала она это не зря. Вот посмотрела девушка на него сейчас, и кабы мгновение длилось пять секунд, то дальше только в путь. Накинуться на Нилрема перед толпой ей совершенно не хотелось.       «Это… Снова его воздействие!» Серебренная блондинка внутренне ахнула, осознав свою позорную роль в этом спектакле.              Если Мари у своего сердца лелеяла пушистые, теплые и мягкие ростки любви к фигуре Грейрата, то вот драгоценные ручки Анны-Роуз не могли похвастаться подобной нежностью. Нечто изнутри шептало ей приказы, подбивало к близости, а истоком близости служила не любовь, но страсть от мира яростных зверей. Дивная и сильная страсть которой суждено перекричать любое Эго, любую мысль в голове. Девушке не к лицу обнажать клыки на светском балу и сейчас она всеми силами пыталась противостоять коварному чувству.              Словно соткана из призрачной вуали, Анна-Роуз подобила одинокому мотыльку средь зимней ночной метели. Вокруг так холодно, но вот у дальнего костра тепло, что хотелось бы не просто кружится рядом, согреваясь, а налететь на языки страшного огня и будь что будет.       — Так, я кое-что вспомнила, — прикрывая рот, принцесса отпустила Мари и шагнула к выходу. — Дальше сама иди, а мне… мне как-то слабо стало. Мне не помешает подкрепиться. — спиной затараторив как на скачках, Роуз бежала и словами и ногами, дабы Мари ненароком не успела высказать и слова. Нельзя сказать, что у неё не получилось.              К моменту как Мари переварила сказанное, Бладлайн уже стояла у арки выхода и тревожно осматривалась, намечая путь.              — Босс мы вам подсобим!       — Ты должна вспомнить наши советы, ну те, на тренировках, нано.              «Ох, и эти дуры…» Мари оставалось только вздохнуть, да ущипнуть своих протеже за бока, сбавляя их накал бурных эмоций.       — Значит так, вы остаетесь здесь, — помотав пальцем у пары недовольных мордочек, аловласая не забывала указывать тем на свое место. Слишком уж ветреные на данный момент две зверолюдки, и авторитет воспринимают только если этот самый авторитета будет о себе часто напоминать. — И ещё, — обжигающий взгляд упал на Пурсену, ушки которой вмиг прижались к голове. — Как я, по-твоему, буду изображать течку?       — Да как-то… — неуверенный ответ вел к шаткой позиции, а это в свою очередь, вело к созиданию хрупкого фундамента.       — Очень даже просто у вас, зверей, — Мари фыркнула, поправив хвостик, закинув его за спину. — Началась течка, значит можно и мужика себе искать. Только вот я человек, у нас такого нет.       — У-у… — жалобно промычав, Пурсена и вовсе сместилась в сторону, как девочка, которую обругали родители и заставили встать в угол, обдумывать свое поведение.       — Тогда возьмём в пример, мой совет! — стукнув себя кулаком по груди, Ринния, меж тем, лучилась полной уверенностью. — Подарок для любимого это естественное дело.              Выходить на негатив от подобных советов, Мари не стала. Вполне разумно предположить, что подарок от неё, может не только привлечь его (а говоря конкретнее— Грейрата) внимание, но и поднять тому настроение, что повышает шансы на успех.              Не успела Мари похвалить свою неопытную свиту, как та начала словесно накидывать варианты подарков.       — Мы прямо сейчас можем быстренько побежать за кабанчиком, или ягод пособирать, — сжав ладонь в кулак, кошкодевушка была настроена серьёзно.       Щелбан от своей хозяйки зверочеловек определенно не ждал.       — Да что не так-то?! — обижено зыркнув на своего «босса» Ринния закрыла повреждённый лоб ладонью.       — Ничего, — Ответила Мари и обратилась к свите спиной. — У тебя там комарик сидел.       — Что, серьёзно?       — Да нет, же дура, нано. — Пурсена относительно быстро пришла в себя, продолжив вставлять неуместные комментарии.       — Ты чего обзываешься?       — Помолчите, обе.              Мари молвила молчать, и обученные горьким да болезненным опытом зверолюди, мигом замолчали.       Осмотрев зал, ясные фонари барышни были в поисках одного юноши, имя которого начиналось на букву «Т».       — Нашла, — довольно ухмыльнувшись, со скоростью света, Мари не хуже тех самых монстров из ужастиков, приблизилась к Томе. Парень в тот момент беспечно уплетал за обе щёки бесплатную еду, и горя не знал и смуты не видел. И вот, будто опавшая листва, нежная рука Мари отозвалась страшной силой в сердечке бедного студента. Он буквально подпрыгнул, едва не подавившись собственной едой. Когда же глаза Томы узрели того, кто пришёл по его душу, из уст хотелось вырваться одно знакомое словцо.       — Том, присмотри за моей свитой, отвечаешь головой, считай, твое слово, это мое слово, — и всё, полномочия выданы, можно и разойтись.       Мари утопала к Нилрему, а Тома в прострации ещё пять секунд немигающим взглядом смотрел в одну точку. Его успели окружить те дикие бестии, и вопрошать, нет требовать слов. «Что она тебе сказала?» «Что-то про нас, да? Да?» — подобным докучанием зверолюди добились ровно одного. Тома как следует прожевал пищу, глотнул, и с полным горя видом пролепетал:       — Невезуха.              ***              Слишком многое поставлено на этот вечер. И красной нитью здесь плелась судьба всех будущих событий. Анна-Роуз и Мари, Нилрем и Ариэль, Тома и свита Мари. Множество штрихов и форм сплетались и накладывались друг на друга. И прежде, чем мы вернёмся к разгоряченному юному сердечку аловолосой барышни, следует как можно лучше осмотреть все полотно.       Одним из таких событий был уход Анны-Роуз со сцены.              Вылетевшая во двор принцесса забытого королевства не была похожа на саму себя. Заурядный облик испарился, оставив нам неприкрытое нечто из трех «С»: «страх», «стыд» и «страсть». И если первые две возможно объяснить, то вот третья словно пыталась пойти наперекор всем остальным, проживая собственную жизнь.              Обычно, Детям Ночи нужно совсем немного человеческой крови, впрочем, подойдет и зверь. Это не обязательный атрибут, аля, нужна для магии или единственное, что утолит голод. Совершенно нет. Все обращенные, без исключений, могут спокойно питаться человеческое едой, как и до своего превращения, за несколькими небольшими исключениями. Чужая кровь отныне нужна в мизерном количестве, а также, она обретает свой уникальный вкус. Для каждого он разный, однако в общей своей массе, дети ночи ощущают сладость на кончике языка. От человека к человеку это ощущение меняется, одни слаще, другие тусклее в этом деле, и мы не будем закапываться в мир кровавых сомелье и их пристрастий. Пускай эта черная страница останется там, где ей и место.       Нам важно другое. Пускай кровь и не является основной рациона, та же Анна-Роуз безучастно болтаясь перед книжкой, могла с лёгкой руки выпить до целого литра «сладкого» и даже его не заметить. Алу Кард бы назвал это «зависимостью». Сравнимая с алкогольной, она вызывает привыкание, и распробовав разок, другого больше не захочешь.       Так вот, второй небольшой момент, состоит в том, что низшие Дети Ночи, уровнем Графа и ниже, изредка (кто-то чаще, кто-то реже) могут словить так называемую «Сухость». Характеризуется она, не смотря на название, активным слюноотделением, частой отдышкой, покраснением и лёгким помутнением рассудка. Пораженные описывали состояние крайне неуютным, во рту словно вечно нарастающий песок, то ощущения не сбросить ни простой едой, ни водой.              В лучшем случае, Дитя Ночи, под «Сухостью» побесится часок-другой, и перестанет, в худшем, пойдет добывать себе кровь, дабы затопить ею свое состояние.       Ещё неизученную болезнь связывают с чрезмерным употреблением крови.       Анна-Роуз Бладлайн лишь одним мигом назад поняла к чему прикоснулся её разум.       «Н-неужели?! У меня же не должно её быть!» Благо сейчас на свежем воздухе гуляло исключительно мало студентов.       — Моя Госпожа — подобравшись к своей принцессе, Лен, истерзанный поддельным беспокойством, хотел помочь и выяснить в чем дело, однако одна еле заметная вспышка, и его парадный наряд впитывает хлынувшую кровь. — Что… Случилось?       Голос тут же надломился. Рваная рана от левого плеча и до правого бедра которая наотмашь «плюнула» Анна-Роуз левой рукой повергла его в шок. Обычно, от подобного можно отбросить коньки, однако, юноша успел взять хлынувшую наружу кровь под контроль, и как бы запихнуть её обратно. На мраморную плитку не упало и капли.       — Прикрой меня, — тихо прошептала Анна-Роуз как ни в чем ни бывало.              Лен тут же закрыл своей спиной принцессу от тех немногочисленных студентов что блуждали здесь, а не на балу. Худшего удалось избежать. Они не заметили ничего странного.       Лен тут же себя приободрил, притянув к лицу привычную полуулыбку, прежде чем посмотреть на Анну-Роуз. Дабы тут же сломать её. Ведь дорогая принцесса, сейчас как ненормальная грызла свои ногти, грозясь с минуты на минуту начать жрать саму себя.       — У вас определенно Сухость, моя Госпожа. — жажда крови, впредь неведома Роуз оказалась страшной пыткой.       «И как же вы смогли её заработать?» Спрашивать Лен не стал, ограничившись напряженными желваками. Смотреть, как принцесса беспардонно жуёт свои ногти, было не так и легко. Он понимал, что все это могло быть его. Используя эту плоть, он мог даже возвыситься!       — Позови мою мать, — Анна-Роуз, меж тем, судорожно пыталась не то скрыть, не то, облегчить свою ломку. Она помнила, как красочно об этом состоянии ей рассказывала мать, поэтому её образ в голове оказался само-собой разумеющимся.       — Я уже здесь, доченька, — к израненному птенцу подлетела его мать. — Вот, возьми, выпей.              Только протянутый бурдюк с кровью оказался на лунном свете, Анна-Роуз с особой жестокостью выдрала его у собственной матери.       — Ух, — сдержав крик, Белла опасливо отдернула руку к себе, дергано кидаясь взглядом на Лена. — Ты знаешь, что с ней происходит? — блеснув сталью в голосе, женщина, что до сего дня активно открещивалась от чада, видимо вспомнила кто она на самом деле. Лен был этим удивлён.       — Да откуда ж, — пожав плечами, он указал на общую проблему. — Я нашёл её уже в таком состоянии, если не заметила, — медленно проведя тыльной стороной ладони по собственном торсе, Норсбай указывал на объявившуюся проблему. Рана может и затянулась, но вот одежда, и кровь, которую она впитала — нет.       — Мы заметили что-то странное…       — И решили подойти.              Близнецы были тут как тут.       — По всей видимости, — заключила самая старшая женщина, обводя всех взглядом. — У моей дочери признаки первой Сухости.       После недолгой паузы, близнецы неожиданно отошли на пол шага.       — Но это же…       — Невозможно.              Их опасения были понятны. Если Граф впадет в жажду крови, остановить его сумеет только насыщение, ну или кто-то иной, повыше силой. И если над графом ещё находились три иерархические ступени (это Маркиз, это Виконт и Кандидат а Короли Крови), то над Анной-Роуз никого с такой же властью и быть не могло. Оставаться с Анной-Роуз наедине прямо сейчас, все равно что запереться в одной клетке с диким и голодным львом, при себе имея разве что сломанные ноги. Смешная ситуация не такая уж и смешная, если она происходит с тобой.       — Но ведь, никто выше Графа не впадает в кровавое безумие… — бесстрастным лицам двух сестер пришёл логический конец. Мыслили они схожим образом, а потому и могли заканчивать предложения одна за другой.       — …Таков закон, — нет ничего удивительного в том, чтобы глаза близнецов наливались опаской, а голос осторожничал в каждом слове.       — Как видите, — Марта тяжело выдохнула. Сердце колотилось, однако среди остальных она была самой спокойной, самой стойкой. Уж не потому ли, что готовилась к похожим инцидентам? Тот же Лен не раз и не два, как бы оборачивался проверить нет ли вокруг никого подозрительного, а на деле искал лучший из возможных вариантов побега.              Если Анна-Роуз не сможет полностью себя контролировать, её опасность может угрожать всем на этом празднестве.       — Мне мало, — меж тем, Анна-Роуз закончила с мелкой затычкой. В общей сложности бурдюк вмещал «ноль семь» литра. — Ещё, хочу ещё.       — Воу-воу…              Подобна распаляющемуся огню, от Анны-Роуз немедленно отпрянули все собравшиеся.       — Доченька, держи себя в руках, помнишь, я тебе рассказывала, как с этим бороться? — Белла взяла Бладлайн за руки и пыталась спокойно припомнить ей те разговоры, поскольку и самой не помешало бы вспомнить о них.       — Я… — Роуз отстранилась, назад, к перилам, схватившись когтистой рукой за голову. — Плохо помню… сейчас…              И тут принцесса, под всеобщее обозрение вонзила в свой висок сначала два пальца (они прошли словно нож в масло), а после в её голову вошла вся кисть. Словно барышня захотела почесать себе мозги, было отчетливо заметно, как рука напрягалась, двигалась то сюда, то туда. Своим ходуном пошёл даже левый глаз принцессы, поскольку именно с этой стороны происходило проникновение.       Судорожный вдох неверия послышался от всех четырёх человек. Белла прикрыла рот, закрыла и глаза, взлетевшие вверх брови медленно спадали вниз.       — Эй-эй, это вообще нормально?! — Лен был шокирован. Ему впервые предстала столь ужасающая техника. Если это был не способ изящного самоубийства, то точно что-то из книги изощрённых пыток бессмертных.       — Прости сестра, я не могу… — одна из близняшек, та, что справа, оказалась более ранимой, оттого, она прикрыла рот ладонью, и отвернулась.       — …Мне противно, однако я могу на это смотреть, — та, что слева, выразила довольно-таки нездоровый интерес к подобному неприглядному зрелищу.              Много крови! Наверняка кровь должна была литрами вытекать из подобной раны, однако вы забываетесь.       — Это контролируемый процесс, — мать принцессы, опять оставалась единственной, кто знала об этой способности. — С-сомневаюсь, что любой из вас сумеет повторить то же, не умерев в процессе.       Дело не только в том, как филигранно Анна-Роуз понимала свой организм, но и в том, что между ними существовала колоссальных размеров пропасть в регенеративных способностях, а так же в контроле крови. Если Лен допустил, чтобы его кровь впиталась в одежду, то Анна-Роуз не допускала, дабы вырывающаяся из головы алая жидкость оставалась вне тела дольше чем на одну сотую секунды.       — Вспомнила, — её рука тут же дернулась наружу, а рана моментально зажила. Подробный трюк не совсем безопасный, вернее, крайне небезопасный. Любая промашка и прощай здоровая голова. Но, как заметно из состояния принцессы, сейчас она не совсем в своем уме. — Вспомнила, однако ничего это не изменит. Мне нужна кровь и как можно больше.              Требовательные глазки аристократии уставились на Лена, который обречённо глянул на близнецов.       — Ох, если это ваш приказ… — «противиться ему я не в силах» вот как он хотел закончить речь.       — Мы сделаем всё необходимое…       — …Нас двоих должно хватить.       — С чего такая смелость? Секунду назад вы в ужасе боялись Госпожу, — говорившего попытались заткнуть народным методом — кулаком в рожу, однако хитрый змей сподобился природе и извернулся.       — Мы проявляли осторожность…       — …Не больше твоего.       — Нам страшно, однако мы не позволим, чтобы твоя поганая кровь…       — …Текла по жилам Госпожи.              «Какая прелесть», закончив с ними разговор (или лучше называть его «диалогом»), Лена призвали действовать на другом фронте. Пока близнецы будут служить временными «бурдюками с кровью», а Белла будет за всем присматривать, скользкому юноше выпала честь разруливать отношения с остальным миром. Надо было за короткий срок придумать отменную отмазку для его принцессы, по которой та преждевременно улетела к себе в комнату.       «Заболел живот?» Пока Лен думал и гадал, с какой стороны ему обкашлять предстоящий вопрос, ноги юноши плавно перетекли в бальный зал, где отчего-то было тише чем у мелкого ручейка… зимой.       — А? — только опустив взгляд пониже, перестав так активно витать в облаках, Лен заметил всеобщий интерес к чему-то, что было по правую руку.       Обернувшись туда всем телом, и ещё немного позаглядывав за людские головы, вставая на цыпочки, Лен наконец заметил тот кусочек интереса, которому с радостью придались все гости.              На свой профессиональный взгляд (ведь если вспомнить, Лен тот ещё казанова), поцелуй строгой Мари и неуловимого Нилрема получился на шестёрку. Все портила невинность и буквальная беззубость этого порыва страсти. Но вот, секунда за секундой, а время не спешило, словно фигуры этих двоих голубков не живые люди, а запечатлённые статуи.       — Эй, сколько они уже тут? — тюкнув стоящего близ паренька, Лен с удивлением услышал «больше минуты» и тут же поднял оценку на бал выше, за длительность и всеобщее внимание.              Глазами скользкий тип нащупал и стоящую недалеко от них Ариэль Анемой Асура, что с приоткрытым ртом, кажется, пыталась заглянуть парочке в рот, если не присоединиться к веселью. За её спиной стоял краснеющий тихий Фиттс, а ещё чуть дальше, блаженный Люк, сложивший руки в твердый замок на груди и отвернувший в сторону лицо.              Довольные лица Ринии и Пурсены, что хором подпевали: «Так его! До конца!» Лен не успел застать, их потащил с собой от греха подальше Тома, с охреневшими глазами. За ним же, мышкой кинулась Касами, и кажется, её взгляд выражал не только полное смущение, но и лёгкую степень зависти.              — Что ж, видимо моей работы здесь и не надо, — пожав плечами, Лен быстренько нашёл себе достойную пассию, и тут же взял её в свой оборот.