1

Линетт еле передвигала ногами. Она совершенно не хотела возвращаться домой. Пойти в караоке или компьютерный клуб, как это делали остальные, она не могла — не было денег. В библиотеку её не пускали из-за неподобающего внешнего вида. На улице тоже было небезопасно, могли пристать одноклассники или знакомые отца. Да и мать злилась сильнее обычного, когда девушка возвращалась домой только вечером. Вот и оставалось лишь идти муравьиным шагом, оттягивая приход домой. Оживлённая улица сменилась парком, а потом спальным районом. Старые многоэтажки давили. Серые стены покрылись трещинами и поросли мхом, многие окна были выбиты, на чьих-то балконах даже начали расти молодые деревца, непонятно откуда там взявшиеся. Любой бы подумал, что это место заброшено и скоро его снесут и непременно ошибся бы. Здесь жило немало людей, хотя общество считало их скорее крысами или тараканами. Отбросы, одним словом. Алкоголики, наркоманы и заядлые игроки. Им некуда было податься, родственники отказались от большинства из них, а потому они шли сюда и занимали пустующие квартиры. Семья Линетт жила в этом районе с самого её рождения. Вначале, она могла поклясться, всё было хорошо. Счастливая семья, никаких особых проблем. Ровно до поступления в школу Линетт была по-настоящему счастливым ребёнком. А потом всё пошло по наклонной… Отца девочки, Вернона, сократили, ему пришлось искать новую работу. Он нашёл, но заработка не хватало — мать сидела дома из-за проблем со здоровьем и получала пособие, которого уходило на счета. Ребёнок рос, нужна была новая одежда, да и тетрадки с учебниками требовались. Еда, лекарства, непредвиденные расходы… Они едва сводили концы с концами. Отчаявшись, Вернон начал брать в долг у друзей, число которых медленно, но верно уменьшалось. И вот, в один из дней его познакомили с поистине ужасным человеком — Джейкобой Уэлчем. Тот владел игорным предприятием и дал Вернону денег на первый раз, назвав это благотворительностью. Мужчина обрадовался, сыграл несколько партеек в карты и принёс домой стопку хрустящих купюр. Лорейн была счастлива, увидев деньги, и тут же пустила их на дело, не особо спрашивая, откуда они. Это стало роковой ошибкой. Вернона затянула игра. Сначала он ходил в игорный дом раз в месяц, сразу после зарплаты, чтобы приумножить прибыль. Затем раз в пару недель, каждые выходные и вот всё дошло до ежедневных посещений этого злачного места. Вернона уволили с работы, но он не отчаивался, был же источник дохода. Он играл и играл, то выигрывая, то спуская всё. Он не знал меры, постепенно начал выносить из дома ценные вещи, сдавая их в ломбард, чтобы было с чем идти в любимое местечко. Лорейн охватил ужас. Они начали голодать, Линетт ходила в школу в старой одежде матери, явно поношенной и местами зашитой неумелой рукой. Девочка не могла нормально учиться, потому что денег на тетради, ручки и, тем более, учебники не хватало. Всё стало ещё хуже, чем было до этого. Лорейн ругалась с мужем каждый раз, когда он возвращался домой. Она трясла его за грудки, читала нотации, пыталась заставить найти нормальную работу и бросить это гиблое дело с картами, но тот её совершенно не слушал. Он забирал, что мог, и пропадал на несколько дней, а потом история повторялась. Из цветущей женщины Лорейн превратилась в нервную сварливую домохозяйку, которая ненавидела весь мир. Она не справлялась со всем, что навалилось, ей так безумно хотелось вернуться в прошлое и остановить катастрофу до её начала. В самые тёмные дни она желала вовсе никогда не выходить за Вернона. Она не могла смотреть на мужа и дочь. Ей было противно находиться в собственной квартире, где всё кричало о беде. Лорейн была на грани нервного срыва. Желая хоть немного отдохнуть от гнетущей реальности, она наскребла мелочи на коробку дешёвого вина и выпила её за вечер. Это было началом второго горя. Лорейн перестала покупать лекарства, не оплачивала воду и электричество, из-за чего их вскоре отключили. Она спускала пособие на выпивку, немного оставляла на еду. Линетт пыталась остановить маму, она была мала, но понимала, что что-то идёт не так. В борьбе за алкоголь Лорейн впервые ударила дочь. Она замерла, как вкопанная, увидев краснеющую щеку малышки. Но ужас содеянного быстро заменило намного более приятное чувство — спокойствие. Ей стал так спокойно на душе, когда она ударила это дитя. Его ребёнка. Погрузившись в воспоминания, Линетт не заметила, как оказалась у порога квартиры. Она набрала в лёгкие побольше воздуха, затем глубоко выдохнула и, стараясь не шуметь лишний раз, открыла ржавую дверь. Девушку встретили голые стены и мёртвая тишина. Она медленно прошла к своей комнате и взялась за ручку. Дверь нещадно скрипела, приходилось сильно осторожничать, чтобы девушку не застукали. — Сейчас ты похожа на крысу даже сильнее обычного, — просипела Лорейн, подкравшись к дочери со спины. — Думала пройти незаметно мимо меня? Совсем мать уважать перестала, мерзавка?! Женщина схватила Линетт за волосы и потянула вниз, заставляя её вскрикнуть. Она ударила девушку головой об ту самую дверь и, широко улыбаясь, швырнула её внутрь комнаты. Линетт чудом успела выставить руки, чтобы не разбить нос об пол. — Прости, мама, — шёпотом произнесла девушка, стараясь отползти от Лорейн подальше. Та, казалось, стала лишь злее. Она подошла к девушке и колотила её ногами, пока были силы. Запыхавшись, ушла, заперев за собой дверь. Линетт потеряла сознание, чему была несказанно рада. Она не видела снов, лишь чёрную тёплую слизь, что обволакивала её с головы до ног, защищая от этого жестокого мира. Девушка пролежала на полу до глубокой ночи и проснулась от протяжного скрипа. С трудом открыв глаза, она увидела высокий худой силуэт, что подошёл к ней вплотную. Мужчина склонился над Линетт и аккуратно снял с неё кулон — последнее, что осталось от бабушки. — Я заработаю деньжат и куплю тебе что-нибудь получше, — ехидно улыбаясь, прошептал Вернон. У Линетт не было сил, чтобы сопротивляться. Она просто вновь заснула и не просыпалась следующие два дня.