Часть 8. Черные воды.

Пристань встретила, мягко говоря, неприветливо. Почти черное в сгущающихся сумерках озеро накатывало на берег, словно грозя поглотить целиком, и медленно, нехотя отступало назад. По небу еще носились белыми росчерками чайки, отчаянно крича друг на друга и пытаясь разглядеть добычу в темной воде, а карминно-красный диск солнца уже присел за горизонт, словно пряча яркую макушку. Редкие облака, сейчас больше похожие на тучи, неторопливо плыли куда-то вдаль, постепенно исчезая от глаз. Резкий порыв холодного ветра раздул подол ханьфу, заставил облака вздрогнуть, а чаек - сменить курс, торопливо размахивая крыльями. Ифэй придержал свои бесконечные рукава, отступая на шаг назад, почти снесенный дыханием природы, и прищурился. Они опоздали. Вечерний прилив уже прошел, точно так же, как закончили ловлю даже самые поздние рыбаки, что там разглядишь в воде в таких сумерках. Большие сети, кое-где порванные и спутанные, немое доказательство его правоты, лежали у кромки воды, словно выброшенное на берег фантастическое чудовище, распустившееся щупальца. Печальное зрелище. Инь Чэн потрогал ногой одну из сетей и огляделся, пряча шею в воротник ханьфу под очередным порывом ветра. Никого. Пристань радовала пустотой и постепенно опускающейся темнотой, только одинокий красный фонарик горел над невысоким крыльцом в дальнем конце. Бордель. — Нам туда? - Ифэй, в отличие от темного, времени не терял и стоял на глубоко вдающемся в озеро языке пирса, вглядываясь в темный, черный лес на том берегу. Инь Чэн не мог разобрать по белому профилю, о чем думает мертвец, и снова посмотрел на небо, где погасли уже даже отголоски заката. Ночь вступала в свои права, и молодая луна, совсем маленькая и узкая, робко высовывалась из-за редких облаков, почти не давая света. — Видимо туда, - темный прошел по доскам пирса, чувствуя, как они пружинят под ногами, тоже всмотрелся вдаль. Ничего, только бесконечное черное озеро, постепенно перерастающее в такой же черный лес. Резко, поддавшись порыву ветра и побежавшим по глади воды волнам, толкнулась в пирс лодка у самых ног Ифэя, заставив мертвеца отпрыгнуть назад, ругаясь, и шумно выдохнуть. Инь Чэн протянул было руку, чтобы похлопать по плечу, но опустил ее обратно, заметив янтарный взгляд. Ифэй встряхнулся, отпихивая носком сапога лодку обратно, на всю длину веревки, и преувеличенно бодро огляделся: — Мы попытаемся поискать случайного рыбака или попробуем переправиться сами? Скажу сразу - я не умею грести. Темный, внимательно изучавший темноту леса на той стороне, перевел на него удивленный взгляд и покачал головой: — Боюсь, все местные рыбаки давно в доме удовольствий и ничего нам не расскажут, - он махнул рукой на красный фонарь, кажущийся таким далеким, и едва не рассмеялся, видя, как вытянулось лицо у мертвеца: — Поэтому не будем терять время и переправимся так. Ночь уже. Ифэй со вздохом кивнул, все еще косясь на бордель вдалеке, и присел на колено, принимаясь отвязывать от столбика одну из лодок и шипя на непокорные узлы. — Ифэй! - темный пронаблюдал за этим занятием не меньше минуты, прежде чем окликнуть громче, чем стоило в окружающей тишине, и вынул из ножен саблю. Оружие грозно блеснуло в рассеянном, слабом свете, и мертвец поежился, отходя на шаг от начавшей бушевать темной энергии. Инь Чэн пожал плечами и прикрыл глаза, настраиваясь. Невысказанные переживания мертвеца он в чем-то понимал, но рисковать, плывя на утлой лодочке через неизвестные воды, тоже не хотел. Сабля надежнее, да и быстрее, потому что грести заклинатель тоже не умел - негде было учиться, не в горах же Цинхэ. На кромке пирса казалось, что они стоят посреди озера, настолько терялись в темноте оба его берега, и только взлетев Ифэй осознал, насколько же оно огромное. Он отчаянно крутил головой, ненадолго забыв и про расследование, и про возможную опасность в приближающемся лесу, рассматривая бесконечную черноту воды под ногами и подставляя лицо порывам свежего ветра. Инь Чэн управлял своей саблей точно и четко, смотря только вперед, на одному ему известную цель, и мертвец задумался, косясь на суровый профиль, а боится вообще хоть чего-нибудь его напарник? — Интересно, к какой фазе луны привязан наш зверь? - пробормотал он, вспоминая данный монахом свиток, но слова потонули в порывах ветра, когда сабля начала снижаться. Ифэй крепче вцепился в крепкие плечи, сжимая коленями талию и приникая к спине, и вздохнул. Ответ он знал и так. Ребенок был украден на молодую луну, а значит именно на эту фазу зверь регулярно обращался. Ему показалось, или ехидный тоненький полумесяц сверху подмигнул? Инь Чэн сошел с сабли на каменистый берег и придержал мертвеца за руку, помогая плавно соскользнуть со своей спины. Под ногами захрустели мелкие камешки, лес словно навис над головой, скрывая небо, и Ифэй вздохнул, встряхивая рукавами и позволяя кинжалу соскользнуть в руку. Здесь им обоим следует быть готовыми ко всему.