Глава 33. С годами осознаёшь, что романтики нет в оружии

Солнечный, теплый день. Я закрыла книгу про необычайный, загадочный мир, и ринулась на террасу. Слабый ветерок обдувал лицо, совсем не холодный, значит, лето уже не за горами. Перепрыгнула балкон и побежала за оранжерею, оттуда доносились звонкие удары мечей. Спрятавшись так, чтобы меня не было видно, я начала наблюдать за Тристаном и мальчиком постарше нас. На вид ему было около двадцати. Фрай замахнулся своим любимым мечом на парня, но тот с легкостью отбил его удар. От злости Тристан кинул меч на только недавно проросшую траву и поднял голову к небу. Длинные белые волосы прилили к его лицу. Где он потерял сиреневую ленту? — Давайте на сегодня закончим? — незнакомец присел на траву и тоже посмотрел на небо. Да что там интересного? Я тоже взглянула, и кроме голубого небосклона и облаков, ничего не увидела. — Мистер Фрай, вы явно устали, — он опустил взгляд снова на меч, взял точильный камень, то ли из песчаника, то ли из сланца, и начал монотонно водить им по лезвию, издавая противный скрежет. — Еще раз, — Тристан достал из кармана белых брюк сиреневую ленту и завязал привычный для него низкий хвост. — Или ты решил свалить свою усталость на меня? — Никак нет, мистер Фрай, — парень отбросил камень ближе к оранжерее, подальше от себя, и ненароком заметил меня. Все-таки не получилось долго оставаться незамеченной. Я улыбнулась и помахала ему ладонью. Он же слегка опустил голову в знак уважения. Скрываться уже не было смысла, поэтому я вышла из своего укрытия, побежала и запрыгнула на спину Тристана. От неожиданности он дернулся, но все же ухватил мои ноги, чтобы мне было удобнее сидеть на его спине. — И долго смотрела за мной? — я сильнее обняла его шею, и прикоснулась щекой к его макушке, изображая скучающий вид. — Ты помешала моей тренировке. — Смысл тебе тренироваться, если ты всегда меня побеждаешь, — я попыталась заглянуть ему в глаза, но он слегка подпрыгнул, отчего мне пришлось ухватиться еще крепче за него. — Тем более мне больше нравится разговаривать с тобой перед боем. Тристан проигнорировал мой вопрос, присел, чтобы поставить меня на землю. — Тетушка Лора будет недовольна, что ты пропускаешь уроки искусства, — я надула губы, отходя от него на несколько шагов. Тристану никогда не нравилось, когда его в чем-то упрекают, это сразу же отражалось на его лице. И неважно, кто ему это доказывал, я или его матушка. Фрай подошел ближе к своему наставнику, забирая его меч. Тот же совсем не ожидал, что оружие, которое он со всей любовью натачивал, так легко ускользнет из его рук. — Обычная тренировка, Викки, — он протянул мне его меч. Сразу же ощутилась тяжесть металла. Мой был меньше по размеру и в разы легче, выкованный специально для меня. Я удивленно уставилась на Тристана. — Года еще не прошло, — я воткнула меч в землю. — Я не буду с тобой сражаться. — Это намного веселее, нежели нажимать на определенные ноты на рояле или смешивать идеальный оттенок зеленого для одного и того же пейзажа, — он начинал злится. Это пугало. — Прекрати и направь его на меня. Или ты сегодня играешь за черных пешек? — Видимо, у тебя хватает мозгов только для того, чтобы мечом размахивать направо и налево. Займись чем-то более нетравмоопасным, например, теми же шахматами. Тристан замахнулся, ожидая от меня обычную защиту. Я опоздала. Не вытащила меч из земли. Не успокоила Тристана, а лишь надавила на его чувство злости. Я бы могла умереть в один миг. Испариться и исчезнуть из этого мира. Но не испарилась. А тот парень оттолкнул и принял удар на себя, измазав кровью, украшенный камнями, меч Тристана и мое светло-зеленое платье. — Это идеальный оттенок красного?! Мотнула головой и посмотрела на руки. Идеально чистые. Правая держит кисть со смешанной бордовой краской. Ничего не изменилось. Призраки прошлого ходят по нашим пятам, что у Тристана, что у меня. Мы похожи, но и слишком далеки друг от друга. Взглянула в окно, уже давно время перевалило за полночь. Поместье погрузилось в умиротворяющий сон после нескольких недель постоянных приемов и встреч. Весь мир уже знал о вернувшейся законной королеве Хистории, о ее подвиге, который она совершила. Мило, достойно и слишком долго. Надоело ждать другого, целовать своего друга, видя мимолетные взгляды чужих мне людей, в которых читалась зависть. Я бы все отдала, чтобы снова стать невидимкой для остальных, как это было в детстве, в Военной полиции и Разведкорпусе. Тристан не хотел большего. Смотрел с грустью в мои глаза после каждого поцелуя, молчал несколько секунд, и снова становился обычным. На приемах держался также, как и по приезду в Разведкорпус, а уходя ото всех становился собой. Его матушка навещала нас, видела изменения, ее сын немного приоткрыл ей свою завесу, а в свой адрес от нее я слышала уйму положительных слов. Мне была приятна их компания, но с каждым приемом становилось сложнее сдерживать себя. И сложность заключалась не в том, чтобы улыбаться гостям и военнослужащим, а в том, чтобы ночью, когда мысли бегают по кругу и не могут успокоиться — не сойти с ума. Сиэль видел, повторял из раза в раз, что я так похожа на свою же покойную мать, что становилось тошно от знания, что я так ничего и не узнала. Я начала срываться. На обычных, ничем не повинных людей. Она срывалась также. Мысли кружили, но каждый день сворачивался в одни и те же слова, что стало девизом: «Притворись, подчинись, подохни». И каждую ночь я сгорала, а днем Тристан лечил. Исцелял раны, что я наносила себе, своей улыбкой, приглашал попить с ним чай в свободное от работы время и убалтывал на развлечения. Мы оба понимаем, что это время, которое мы проводим вместе не навсегда. Я снова уйду, а он останется один. Только что будет дальше? Положив кисть на засохшую палитру, я переоделась из рубашки Ривая, которую прихватила из его шкафа, в свою повседневную и вышла из комнаты. Спокойная тишина окутывала, было совсем не страшно передвигаться по этому поместью одной. Проходя по коридорам, вспоминались лишь радостные моменты, приглушая остаток воспоминания, который всплыл совсем недавно. Подходя к большому залу, в котором проходили приемы, да и обычный завтрак с ужином, сначала я услышала хруст горевшей древесины, а вскоре и нескольких солдат, стоявших вдали комнаты. Двое из них были с накидками, на которых изображались крылья свободы. Эрвин выполнил часть сделки и прислал солдат. Они явно выдохнули, когда узнали, что вылазку совершать им не придется. — Не спится? — Тристан придвинул диван ближе к камину, в руках он держал книгу. Читает в такую темень? Я кивнула на его вопрос и села на холодный пол прямо перед маленькими прутьями, которые отгораживали меня и пламя. Поднесла ладони и почувствовала тепло. Жгучее тепло. — Пришло письмо, — я оторвалась от завораживающих языков пламени и перевела взгляд на друга. — От командора, — он протянул мне конверт. Печать не взломала, значит, не прочитано. Развернув конверт, я начала быстро бегать глазами по строчкам, чтобы уловить всю суть, но кроме информации, о том, что через несколько дней коронация и того, что все живы, ничего не было. Слишком сухо. Хотя рассказы очивидцев говорили об обратном. Разведкорпус снова на высоте в глазах народа. Я перевернула листок, в надежде, что хоть там что-то будет, но пустота. Все живы. Коронация через несколько дней. И все? Нет. Я смогу уйти? Или нет? — Что ты там такого увидела, отчего так сильно расстроилась, лисичка? — меня внутри передернуло. Тристан разлегся на диване и положил открытую книгу себе на лицо. — Мне он тоже прислал письмо. Нас приглашают в поместье Грейс в вечер перед коронацией, — он поднял книгу и посмотрел на меня. — Я думаю, это будет самый адекватный прием из всех, — я облокотилась спиной о диван, где лежал Тристан. — Там мы сможем быть сами собой, не притворяясь для чужих глаз. — У меня получится охмурить королеву? — он встал и сел ко мне на пол, говоря это намного тише. Какого находится у себя в доме и не чувствовать себя в своей тарелке? Мы оба сейчас в таком положении. Это наша судьба по праву рождения, только Тристан отгородил себя больше остальных, помешавшись на охране и наследии, которое оставили ему родители. — Думаю, что нет, — я положила голову ему на плечо. Уютно, но не тепло, даже камин перестал греть. А Ривай бы согрел. — А тебя? — я чувствовала его ледяной взгляд на себе. Но молчала и думала. Я живу идеей того, что мне снова нужно бежать. Бежать к Риваю, сломя голову, не оборачиваясь на других, забывая Тристана и теряя свою фамилию, наследство. Каждый день я вспоминала о том, что мама не смогла от этого всего отказаться и получила один из самых печальных итогов, который самолично уготовила для себя. Выбирая Тристана, судьба может сыграть со мной ту же шутку. Он ждал ответа, но вспыльчивость и импульсивность взяли над ним вверх. Его чувства всегда брали победное место, поэтому он отличался от него. Ривай, сам того не замечая, ставил меня выше себя самого. Откладывал дела, лишь бы провести на минуту больше, а после жертвовал своим сном и здоровьем, пока сам же приказным тоном выпроваживал меня в свою же комнату. Мне хватало лишь одного этого факта, чтобы забыть остальных и не обращать внимания на весь мужской пол. Тристан продвинулся ближе, заглядывая в глаза. Искал ответ, но поиски и не нужны. Он улыбнулся, продвинулся еще ближе к моей шее и слегка прикусил нежную кожу. Отстранился и улыбнулся. Не стал расспрашивать о причинах, но и грусти в его голубых омутах я не увидела. Знал, догадывался? Или скрывает свои эмоции так искусно, что даже я не могу разобрать их? Терпи. До коронации осталось совсем не так много времени. Все закончится сразу же, как Хистория сядет за престол. — Бессмысленно, я вскоре уйду, — сказала вслух. Даже эти слова сорвались с большой тяжестью. Я любила Тристана за многие качества, скучала по его безумным выходкам, но простить тот животный страх не смогу. Титаны не внушали столько жути, как разъяренный друг, который смог сорваться с цепи, на которую мы сами себя посадили. — Я пытаюсь все забыть, — он притянул меня еще ближе к себе, обнимая. Теплело. Но жалеть стоило не меня, а его. Я протянула руки, обвивая его шею и притягивая к себе. Может, если бы я сделала это в тот миг, то ничего бы не случилось. — Так странно, что с тобой я забываюсь, хотя должен наоборот вспоминать, — я распустила сиреневую ленту и намотала ее себе на руку. — Нужно идти дальше, — я отстранилась и взяла его лицо ладонями. — И у каждого своя дорога, слышишь? — Останься со мной чуть больше положенного срока, — он умолял. Ломались, но восстанавливали друг друга своими методами, которые были известны только нам. Я кивнула и улыбнулась, хотя на душе скребли черные кошки, а в памяти вспылили серые грозовые тучи. Если я ему не помогу, то возможно лишусь единственного друга из прошлой жизни. — Ре-бемоль мажор! Ты невыносима, — крикнул Тристан. Последнее, что я ожидала от приезда в свое же поместье, так это уроки скрипки, которые Фрай решил все-таки провести вместо стрельбы из лука. — Здесь было чистое звучание, если тебе конь на ухо наступил, то это уже не мои проблемы, — я отложила смычок на крышку своего же рояля. Стрельба из лука уже не кажется такой страшной затеей. — Музыка явно не ее отличительная черта, — Вилсон поднял бокал с виски, издеваясь надо мной. Братьям видимо доставляло удовольствие наблюдать за спектаклем, который устроил Тристан. Селена же решила избежать этой участи, откланявшись гостю, сбежала присматривать за Алексом, который сейчас занимался у себя в комнате. — Попроси ее сыграть партию на рояле тебе в аккомпанемент, она тогда прям сейчас запрыгнет на лошадь и ускачет, куда глаза глядят, — я взглянула на реакцию Фрая. Он сделал задумчивое лицо. — Не смей даже думать об этом! — он взглянул на меня, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Я с ножом ночью к тебе приду, и, не задумываясь, перережу тебе глотку, — поправив смычок, захлопнула открытую крышку клавиш рояля, заканчивая эти мучения. — С их приездом шум не заканчивается, — подал голос Митчелл, отворачиваясь от нас и попивая вместе с Вилсоном. — Я уже успел забыть, какие они оглушительные. И как Лора справлялась с ними двумя? — Поэтому она и свалила подальше. — Рот оба закройте! — крикнула я братьям. — А ты! — повернувшись всем корпусом к Тристану, я ткнула указательным пальцем ему в грудь. — Дай пятьдесят золотых, чтобы их же кинуть тебе в лицо! — Года еще не прошло, лисичка, — Тристан сложил скрипку со смычком, забирая и мою с рояля, и начал аккуратно складывать их в кофры. За моей спиной разразился оглушительных смех двух идиотов, которые явно не ожидали, что Фрай так меня назовет. Я повернулась к ним и увидела, как Митчелл уже бился в истерике в полусогнутом состоянии, где-то между тарелкой и вилкой. Вилсон же был более сдержан, но полностью красное лицо выдавало его. Я закатила глаза. — Скачки, — я хлопнула по плечу улыбающегося Тристана. Его лицо сразу же изменилось. Он удивился. — Прямо сейчас. В саду как раз упала яблоня от вчерашней грозы, вот и препятствие, — подойдя к витражному окну, я посмотрела на сад, который стелился до конюшни. — Я поражен, — Тристан убрал одну руку за спину и слегка поклонился. Я наблюдала за его отражением. — Как такая прекрасная девушка, так еще и девственно чистая, будет верхом на лошади перепрыгивать через поваленную яблоню, — я развернулась, быстро сняла туфлю, чтобы кинуть ее в его голову, но Фрай среагировал проворнее и уже скрылся за дверью, ведущую в сад. — Так ты не спала с Риваем? — Митчелл мгновенно успокоился и серьезно посмотрел на меня. Недоумение явно сочилось из него. Благо этого вопроса не слышал Тристан. Я смотрела на брата с распахнутыми глазами, не понимая, что мне нужно ответить. А вообще нормально, что они меня об этом спрашивают? Я никогда не лезла к ним с расспросами о личной жизни, зато они сейчас определенно ждали от меня ответа, который я совершенно не хотела им давать. Благо меня спасла Селена, которая пришла чуть раньше моего провала и хлопнула закрытым веером по голове Митчелла. — Вы в курсе, что оба лезете под юбку вашей младшей сестры? — она села за стол рядом с Митчеллом. — Самим не стыдно? Она не переставала их отчитывать, и под эту прекрасную тираду, я решила свалить от греха подальше. Переодевшись в белые штаны и рубашку, я выбежала в сад, где уже меня ждал Тристан с экипированными лошадьми. Находился он в замешательстве, и причина была мне не известна. Он протянул мне поводья, но я их сразу же отпустила. Юки в загоне было совсем тесно, он привык к свободе, а не к тому, чтобы большую часть времени находиться в тесном, по меркам Разведкорпуса здании. — Ты справишься? — Тристан подошел ближе, закуривая сигарету. — А ты сомневаешься? — я отобрала у него сигарету после первой же его затяжки. — Не хотел бы, чтобы ты свернула шею перед коронацией, — он снова забрал свою сигарету, на этот раз держал ее в пальцах, опустив руку, но не забывал стряхивать пепел. Думал, но о чем? Неужели ему так важно, чтобы я оставалась рядом? И как только я хотела его спросить об этом, Фрай улыбнулся. — Ты же должна быть со мной, когда я начну охмурять королеву, — он лжет, прикрывая все улыбкой. Я обещала Лоре, что сделаю многое, чтобы он начал забывать весь ужас. Прогресс есть, но мы регрессируем каждый раз, когда на нас смотрят множество взглядов. Я подошла ближе к нему, аккуратно прикладывая голову к его груди. Сердце билось ритмичнее, значит, переживает, но оно есть, его слышно, можно ощутить и прикоснутся, чтобы почувствовать вибрацию, а многие считают, что там оглушающая пустота. — Что ты делаешь? — Тристан не отходил, был рядом, как и все мое детство. — Пытаюсь запомнить ритм, чтобы рассказать об этом королеве, а то поверит в слухи, что вместо сердца — льдины, и отлучит тебя от работы, — я улыбнулась и отстранилась. Но Тристан даже не дал на себя посмотреть, развернул меня к себе спиной и легонько толкнул вперед. Застеснялся? Я начала смеяться и, не оборачиваясь, побежала вперед, подзывая к себе Юки. Только на скаку я могла почувствовать прелесть жизни внутри стен. Воспоминания всплывали: поле, овраг, смеющаяся Сентра, ветер, бьющий в лицо, слезы и Ривай. Обычный, простой, врезающийся под кожу и в память, резкий парфюм, чай с сахаром и небо, серое, глаза в цвет внезапной грозы среди мая. Я пыталась отречься от него хоть на минуту рядом с Тристаном, но каждая мелочь напоминала о нем. Внезапный прыжок Юки через поваленную яблоню привел меня в чувство. Оглянувшись назад, увидела Тристана, который отставал на значительное расстояние. Мне весело, приятна его компания, и нет чувства, что я совершаю ошибку. С настоящим Тристаном я забывалась на время, но возвращалась к истоку, к Риваю. Вспоминая тренировку, которую проводил для меня Эрвин, я уже без страха начала повторять его рекомендации. В перерыве, я снова взглянула на Тристана, он уже слезал с лошади и стоял по середине нашего импровизированного круга. Он поднял руку, и я быстро подскакала к нему. — Взгляни на окна, — не успела я слезть с лошади, запыхавшись проговорил он. Фрай был весь мокрый и растрепанный, не думаю, что от моих убранных волос осталось что-то похожее на прическу. Благо Сиэль не сильно заморачивался над ней сегодня. Я перевела взгляд на нижний этаж поместья, не понимая, что там такого увидел Тристан. Но разглядев зеленые накидки с крыльями свободы, сразу же устремилась к ним. Они должны были приехать завтра, я даже подумать не могла, что мы встретимся раньше. Юки качнул головой, но я выжимала из него последние соки, еще больше пригибаясь к нему. Слезла на скаку, давая ему отдохнуть, ворвалась в свой же дом, ища глазами Ривая. Где он? Мельтешила от всей команды разведчиков, но его не видела. И Эрвина не было. Ханджи хотела что-то сказать, поздороваться, Армин тоже хотел вставить несколько золотых монет в разговор, но открывающая дверь с входящими Эрвином и Риваем заткнула всех. Я ринулась к нему, запрыгивая на его бедра и обнимая шею. Ривай сразу же обнял меня за талию, прижимая еще ближе к себе. — Я так скучала, — тихо прошептала ему на ухо, чтобы никто не слышал. Он не ответил, а лишь кивнул головой. Снова эта сладкая тишина, которая окутывала все пространство вокруг, включая меня. Я готова раствориться в этом молчании. Но вспомнив, что Тристан с минуты на минуты залетит в главный зал, я встала на ноги и посмотрела на Ривая. Новых шрамов и ссадин на лице не увидела, уже неплохо, но останавливаться я не хотела и не желала. — Ни одного письма от тебя! — я хотела продолжить свою тираду, но увидев, что он достает из внутреннего кармана стопку писем. Я приподняла бровь. — Ровно десять, — Ривай протянул их мне. — Не было времени отправить, — я быстро схватила их и засунула под пояс рубашки. — И еще лента красная, ту, ты, как дура, потеряла, — уже аккуратно забрала ленточку и завязала ее на запястье. — Прощен. — Поздороваться не хочешь? — подал голос Эрвин. Взглянула на него. — Не горю желанием, сухоотправитель, — я протянула ему руку, и он с радостью пожал ее. — Даже не предупредил, что приедете раньше назначенного времени. Меня кто-то обнял за шею, притягивая ближе к себе, но как только Ханджи начала тереться об мою щеку своей, я расслабилась. Взглянув на братьев, я улыбнулась им, они никогда не видели, как я взаимодействую с разведчиками, и возможно даже не представляли, что тепло, которое от них исходит, греет не только сердца, но и все помещение вокруг. Сиэль уже во всю разговаривал с Эреном и Армином, рассказывая историю поместья, они слушали, как завороженные, Вилсон, Митчелл и Селена приветствовали Эрвина и Ривая, а Ханджи не отставала от меня. — До нас дошел слушок, что вас называли «Серебряным дуэтом», это правда? — она сказала это тише, чтобы никто не услышал. На этот вопрос я лишь кивнула головой, подтвердив ее догадку. — Мне жаль, что мы тебя так отпустили в лапы злодея. Злодея. Вот как выглядит Тристан для них. Они не видят чуткого, ранимого, маленького мальчика, что любит играть на скрипке, а верят лишь слухам, ведь знают о произошедшей правде лишь малый круг лиц, мне даже братьям запрещено было рассказывать о его поступке. Они догадывались, знали, что он замешан в черных делах с кровью. Но чем отличаюсь я от главного исследователя? А причина одна — я просто верила, что буду с Риваем, и так оно и получилось. — Я целенаправленно встану на защиту Тристана, — я наконец взглянула на Ханджи, ее глаза расширились от моего заявления. — Могу оправдать его в суде, также как и любого из вас, — главный исследователь удивилась, но через время улыбнулась. Только улыбка была не самая счастливая. — Ты такая милая, когда говоришь серьезные вещи, — она убрала руку с моего плеча. Я видела, как она на секунду замялась, но сразу же перевела тему. — Кстати, прочитай сразу последнее по дате письмо от Ривая, — теперь пришло мое время удивляться. — Он так много думал о том, что там написать, что достал меня и Эрвина, — Ханджи тихо посмеялась. — Никогда не думала, что буду убегать к солдатам от замученного Ривая, жаль он не дал нам прочитать их, — но как только моя рука потянулась к поясу брюк, я услышала открывающуюся дверь из сада. Картина маслом. Фрай, держащий дверную ручку, с полностью распущенными волосами, в грязной и мокрой рубашке и в черных штанах с разводами от сырой травы. Я пыталась сдерживать свой смех, но его ошарашенные глаза бегали по присутствующим людям, остановившись на мне. И как ни странно, я единственная взрывалась от смеха. — Твой белоснежный конь явно не хотел идти в конюшню, — Тристан отошел, выпустив несчастную дверную ручку, и подошел к командору, чтобы пожать ему руку. Разговора я не слышала, так как была на грани истерики. Образ белоснежного принца ломается так легко в моих глазах, что я не устану от этого спектакля. Он подошел ко мне. От него уже исходило превосходство, которое чувствовалось в Разведкорпусе или на любом из приемов, но я не могла поддержать его роль. Гвоздик выпал из механизма. — Ты можешь замолчать хоть на секунду, я сейчас сгорю со стыда, — Тристан проговорил это сквозь зубы, я еле расслышала, что он вообще сказал. Поняв, что мне абсолютно все равно, Фрай перешел к тяжелой артиллерии. — Я тут вспомнил, что ты рисовала лет так в шестнадцать, — и? Я много рисовала пейзажей или натюрмортов. Это заставило меня немного успокоится. — Помнишь, тренировку под дождем? Ты еще тогда пила чай с чабрецом и уплетала сахарное печенье, — смех, как рукой сняло. — Забудь! — теперь Тристан улыбнулся, только уже с хитростью. — Мистер Фрай, — я сделала шутливый реверанс. — Гостевая душевая в вашем распоряжении, прошу, не перепутайте любые доступные для вас покои с моей жалкой комнатой. — Так бы сразу, лисичка, — он потрепал меня по макушке и, увидев снова мое недовольное лицо, улыбнулся. Краем глаза я заметила, как Ривай подошел к открытой двери и свистнул. Юки сразу же побежал в сторону конюшни. Вроде и лошадь умная, но и как капрал додумался до того, чтобы обучить его. Всегда буду удивляться этой находчивости. — Как ты это сделал? — Тристан очень удивился, убирая руку с моей головы. — Этот конь неуправляемый, как и она, — он показал на меня. Я хотела вставить хоть толику протеста, но Ривай меня опередил. — Главное обучить, — капрал достал белоснежный платок из кармана и, не смотря на нас, начал протирать руку. Интересно, он вытирает ее после рукопожатия с Тристаном? — А вскоре даже конь будет податлив. «Даже», «даже», в смысле «даже»? Или он все-таки про Юки? Податливая я только… с ним. Да и не всегда. Например, когда мы делали отчеты, то мне было абсолютно все равно на то, что он каждый раз вторил мне, что лежа на диване, мне будет неудобно, но я его не слушала и делала, как мне нравится. Единственное, где я и была податлива это… Я вспыхнула, как спичка, и благо Тристан стоял спиной ко мне. Зато это совсем не ускользнуло от взора Ривая, на чьем лице сияла дерзкая ухмылка. Что за день? Я потратила лимит эмоций на сегодня. Шум и гам не исчезал из главного зала. Тристан сразу же ушел в гостевую комнату, чтобы не выглядеть, как простолюдин за работой, братья и Селена говорили за столом с верхушкой Разведкорпуса, а Сиэль проводил основных солдат в комнаты. Неужели, мое гостевое крыло наполнится людьми? Я решила присоединится к братьям, забывая о том, что душ мне тоже необходим, как и Тристану. Сев за стол подальше от чужих глаз, я достала стопку писем и развернула последнее по дате. Посмотрев на Ривая, я увидела, что он тоже наблюдает за мной, но меня больше поразили его руки, которые лежали на столе. Он не прекращал трогать разбитые костяшки на правой руке, прикрывал, чтобы я не увидела? Спрошу его об этом позже. Главное не забыть. Погрузилась в чтение. Так было снова приятно видеть этот знакомый почерк, отчего я ненароком улыбнулась. Письмо было небольшое, всего несколько абзацев с короткими предложениями и сухими фактами о вылазке, но романтической тирады я и не ожидала увидеть. А в конце стоял лишь один вопрос. Предложение, которое выделялось из всей колеи письма. «Мы сможем убежать ото всех на сутки?» — Да, — четко, достаточно смело с моей стороны, ответила на вопрос. Я не слушала абсолютно их разговор, погрузившись в тему письма. Присутствующие на меня недоуменно посмотрели, но только не он. Ривай поднес к своему лицу два пальца, изображая маску на лице, которую я носила в городе, чтобы не привлекать лишнее внимание. Сейчас в целях безопасности, а может быть и для того, чтобы меня не застали с ним, будет правильным решением надеть ее. Я кивнула. Но взглянув на Митчелла, я поняла, что у меня образовалось две проблемы: одна из них смотрит на меня, вторая моется под горячим душем. — У нас назначен же на завтра прием? — я не отрывала глаз от брата, погружаясь в черные от злости омуты. Они больше не пугали. — Верно, — сквозь зубы, прошипел, будто змея. — Но это не значит, что ты можешь… — Могу, — я его перебила. — Увы, я многое могу и умею. Тебе положить список на стол в твоем кабинете? Или ты поверишь мне на слово? — капрал издал смешок, чему я удивилась. Я ожидала от него совсем другой реакции на этот диалог, но он встал и молча вышел из-за стола, приглашая меня кивком головы за собой. Живо догнав Ривая, я машинально потянулась к его руке, но поняв, что на нас все еще смотрят, отдернула ее, будто обожглась об язычок пламени. Он не заметил и продолжал проходить знакомый ему путь вверх по лестнице в мою комнату. Когда-нибудь я смогу свободно взять его за руку? Капрал не посмотрит на меня, как на бестолковую? Мое крыло наполнилось жизнью. Из комнат доносился громкий смех знакомых мне людей. Женские и мужские разговоры грозились раскромсать убивающую тишину. Впервые, я была рада, что в поместье так много военных, не верхушка власти, а обычных людей. Ривай отворил мою дверь и зашел первый, будто к себе домой. Только своего дома у него не было, а для меня он стал пристанищем. Рядом с ним я ощущала себя в своей тарелке. Капрал заметил, что я призадумалась и, взяв за запястье, затащил в собственную комнату, не забыв закрыть дверь на щеколду. Из меня выбился глухой стон, когда он прижал меня к стене, обхватив одной рукой мою талию, а ладонью второй касался шеи. Приблизился ближе, я чувствовала его дыхание где-то около щеки. В глазах уже плыло от одних только касаний. — Эрвин сказал, — Ривай оторвался от моей шеи и убрал прядку из выбивающейся прически. — Было около десяти приемов, — он шептал каждое слово отдельно. И я не понимала он злится или возбужден. Скорее всего все вместе. Капрал согнул колено, медленно поднимал его все выше по стене между моих ног. — И на скольких вам пришлось изображать пару? — На всех десяти, — туман рассеялся, и я трезво взглянула на него. Серые радужки снова заманивали. Сколько раз я сделала им больно? И сколько сделаю еще? — И на всех десяти он целовал меня, — сердце укатили куда-то в пятки. Ривай, наверняка, видел страх, который сочился из меня в эту секунду. Но я ожидала увидеть хоть горсть его злобы, той, которую я наблюдала так часто в Разведкорпусе, но ее не было. Не было и оглушающей пустоты, он никак не изменился. — Ожидаемо, — у меня хватило времени в поместье Тристана придумать миллионы оправданий, но капрал не дал мне их озвучить. — Видимо, с языком у него такие же проблемы, как и с дрессировкой лошадей. Ривай прижал меня своим телом к стене, убирая колено, резко впился губами в мои. Каждое его движение языка, рук, блуждающих по моему телу, он будто вторил: «Таешь ты только подо мной». И был абсолютно прав. Никакой другой мужчина не мог овладеть мной, как он. Капрал опустил руку к пуговицам на моих брюках и по-хозяйски расстегнул их. Ему хватило секунды, чтобы из моего рта выбился глухой стон, а над ухом я слышала часто повторяющиеся шепот: «Тише… тише…». Но тихо не получалось. Я умоляюще взглянула на него. — Я хочу больше, — прозвучало так, будто я уличная собака, вымаливающая крошку хлеба. Ривай снова увидел зеленый флаг. Ему почти всегда нужно было мое разрешения для продолжения. Звук от его пряжки ремня отрезвлял и дурманил одновременно. Ручка двери дернулась. Стука не было. Не похоже ни на Сиэля, ни на братьев. Кто-то ошибся дверью? Я наспех застегнула свои пуговицы на штанах, а Ривай выпустил меня из лазы своих рук. Мы тихо поменялись местами. Теперь капрал стоял около стены и благо, что дверь открывается в его сторону. Даже если кто-то зайдет, он успеет выскользнуть. Только выходить он будет тяжело дыша и раскрытой пряжкой ремня. Только идиот не догадается, чем мы здесь занимались, явно не играли в салочки. Ривай кивнул головой, а я выдохнула и натянула выученную улыбку. Тяжело улыбаться, когда лишили такого удовольствия. Я открыла дверь. И правда. Только один человек мог не постучаться. Тристан. Я держала рукой дверь сбоку, чтобы в случае чего закрыть ее перед его носом. — С каких пор ты запираться стала? — запах мыла и свежей одежды ударил в нос. — У меня нет никакого желания сегодня сидеть и улыбаться разведчикам, ты останешься сегодня здесь или составишь мне компанию в распитие виноградного нектара под гамму ре бемоль мажор на скрипке? Если тебе надоела скрипка, то так уж и быть сяду за рояль, но обещаю, что тогда твои уши явно свернутся в трубочку. — План охмурить королеву уже не входит в твой список дел на сегодня? — он оглядел меня с головы до пят. Что-то заметил. Но что? — Ты сам понимаешь, что мне нужно остаться. Я очень соскучилась по Ханджи, — клюнет? У него нет выбора. Но сейчас меня напрягал больше не Тристан на пороге моей комнаты, а чертов капрал. — И я не хочу слушать гаммы, придумал бы что-то поинтересней. Ривай слегка отпрял от стены и разжал несколько моих пальцев от двери, приблизился и хитро взглянул на меня. Сейчас в нем явно пылали дьявольские огоньки. И как мне прикажите реагировать на это? Я прослушала абсолютно все, что мне говорил Тристан про королеву и про сегодняшний вечер, отвечая на мой же вопрос, пока капрал взял в рот мои пальцы, слегка прикусив фалангу безымянного. Спокойно. Нужно не обращать внимание. Нет! Он решил всем похвастаться, что трахает аристократку? Ривай и не намеревался заканчивать. Поэтому нужно скорее прекратить это все мне. Мне что-то попало в нос. Наверное, мое достоинство решило покинуть меня окончательно, и я чихнула, прикрывая свободной рукой лицо. Не лишать же удовольствия капрала. Тристан закончил свой монолог, и между нами повисла тишина. Ривай в эту же секунду остановился и снова прижался к стене, о чем-то призадумавшись. — Странно, — Фрай был явно обеспокоен больше всех. — До цветения липы еще долго. Отдыхай сегодня, но приходи завтра пораньше, — он улыбнулся. — Я очень хочу увидеть, как твои уши сворачиваются в трубочку. Тристан сразу же покинул мое поле зрения, но дверь я не закрывала, зато теперь я могу злостно смотреть на капрала, который явно не чувствовал своей вины. Захлопнув дверь, мы оставались на своих местах. — Мы могли попасться ему, — мне надоело играть эти роли, но ведь это план Эрвина, а мы оба не можем его подвести. — Наверное, могли, — Ривай отошел от стены и подошел к окну. Открыл его через занавеску и достал из кармана помятую пачку сигарет, не забывая протянуть вторую мне. Я приняла ее и встала спиной перед ним, загораживая ему весь обзор, но он лишь снова положил на мое плечо голову, как это часто происходило в его кабинете после долгого рабочего дня. — О чем думаешь? — мне было интересно, всегда задавалась этим вопросом. — О том, что когда зацветет липа, меня не будет рядом с тобой. Пришла моя очередь сохранять молчание. Ведь он был прав. Ривай будет на очередной вылазке, а я останусь в Митре. Мне никто не позволит вернутся на службу, а Разведкорпус не сможет потерять лучшего бойца. И мысль о том, что своя собственная смерть звучит не так страшно, как смерть Ривая, выбивает из меня все живое, также как это делает липовый мед. Докуривая сигарету, я выкинула остатки в окно и открыла на проветривание комнату. Ривай спокойно сел на мою кровать, будто делал это каждый четверг, и, взяв книгу с тумбочки, открыл ее на середине, упираясь взглядом в строчки. Это вообще нормально? Может, у меня и правда галлюцинации. Он поняв, что я не отвожу от него глаз, взглянул исподлобья. — Собирайся, мне долго ждать? — забираю свои слова обратно. Это точно капрал, и никто его не подменял. Все тот же приказной тон. Как только остатки формы были вытащены из шкафа, собраны в сумку и надеты на меня, то Ривай протянул мне черную маску для лица. Я взяла ее в руки и немного смяла. — Когда это все уже закончится? Я смогу хоть в коим-то веке спокойно гулять с тобой по городу? — столько обиды было в этих словах, но теперь я могла без тревоги говорить с ним на эти темы. Уже было не страшно произносить вслух свои сломленные мысли. — Боюсь, что не в ближайшем будущем, — а вот и правда, что колит сердце. Ривай закинул мою небольшую сумку на плечо, оставляя меня налегке, и двинулся к выходу. И мне ничего не оставалось сделать, как молча надеть маску и проследовать за ним, попутно собирая волосы в обычный хвост. Мы спустились по лестнице и вышли в главный зал. Он был наполнен семьей и друзьями. Многие болтали, уже подали обед, поэтому дел было невпроворот. Но только трое светились ярче остальных: Ханджи, Сиэль и Вилсон, увидев, что мы все-таки решили посетить их на несколько секунд. Я сразу же пробежалась взглядом, чтобы удостоверится, что Тристана здесь нет, как вдруг меня окрикнуло яркое эхо, которое заглушило все голоса. Многие даже переглянулись, явно не ожидая, что единственный, кто мог указывать всей семье Грейс сейчас бежит от своей матери, чтобы обнять на прощания меня. — Викки! — Алекс бежал с листком в руке. Селена появилась в дверях, давая фору своему сыну. — Я думал, что ты сегодня останешься, — он надул губы и обнял мою ногу. У Ривая явно появился соперник похлеще, чем Тристан. Я улыбнулась ему и потрепала по золотистым кудрявым волосам. Присев на корточки, я взяла его рисунок, обнаружив на нем всю нашу семью, но улыбка сползла на несколько секунд с лица, ведь рядом со мной стоял человек с длинными белыми волосами, но не подав вида я вернула рисунок юному художнику. — А вы кто? — Алекс заглянул мне через плечо, осторожно высматривая Ривая. Я не хотела поворачиваться к капралу и снова видеть отрешенное выражение, которое было и у меня. Повернутся к нему — это означало посмотреть в зеркало. Но почувствовав на плече его родную теплую мозолистую руку, я снова пришла в себя. Не отвечая на вопрос ребенка, я встала. Улыбаться уже не было сил, но я не могла винить ни в чем неповинного маленького человека в том, в чем сама ничего не понимала. Благо Селена отвлекла Александра, и мы сразу же покинули мой дом. Мы оба знали наш путь, прогуливаясь по улочкам Митры. Обходили людные места, чтобы не привлекать внимания. Не разговаривали, думали о своем, но сейчас это душило. Я прокручивала с голове только один вопрос: «А вы кто?». И ответа на него у меня не поступало. Друг? Враг? Любовник? Парень? Муж? Нет, просто капрал Ривай, от чьего взора стынет кровь в жилах у всех солдат. Я не заметила, как мы оказались на месте. Передо мной стоял мой же небольшой домик, с немного выцветшей крышей. Обогнав Ривая, я вынула ключи и открыла дверь, ожидая увидеть гору паутины, но была удивлена, дом был идеально чистый, даже в вазе на кухонном столе стояли свежие полевые цветы, уже характерные для марта: ветреницы, весенники и сциллы. — Одно письмо все-таки дошло быстро, — Ривай аккуратно положил две сумки рядом с дверью. — И Сиэль видимо его получил и выполнил все, как я и сказал, — капрал посмотрел и снял с меня маску. — Так-то лучше. — Ты мог отправить заодно и мои письма, — обида накапливалась, но я попыталась ее скрыть. — Уж лучше я их передам тебе лично, чем буду переживать, что они могут быть вскрыты, — Ривай снял накидку и прошел вглубь дома. Он помнил, как здесь все устроено и усадил меня на диван в гостиную, но сам стоял сзади. Почувствовав щекочущий шепот около уха, хотелось снова распустить волосы и скрыть порозовевшие щеки. — Достань письма и читай их медленно, — он живо отстранился. — Я в душ. Ты следующая, а то от тебя разит светской жизнью, — я ухмыльнулась и достала первое по дате письмо, погружаясь в мир разведчиков. Голова шла кругом, когда я постепенно читала о происшествиях, которые происходили с ними, а горечь наполняла горло, ведь почти под каждым из последних писем я видела снизу обычную приписку: «Безумно скучаю, Ривай». Капрал вышел из душа, я обернулась и сразу же вспыхнула, как спичка. Мокрые волосы прилипли к его лицу, а капли стекали все ниже и ниже к обвязанному на бедрах полотенцу. — Слишком отросли, — он провел рукой по волосам, приглаживая их, чтобы не лезли к глазам. — Сможешь их отстричь? — Я могу заплести тебе косу сбоку перед неудачной стрижкой? — Нет, — отказался наотрез. — Значит, пойду ванную, — я встала с дивана, кладя раскрытые письма на стол. — И откромсаю себе тоже сантиметров так пятнадцать. — Сделаешь это, и мы сразу же расстанемся. — А мы встречаемся? — Вали в ванную, бестолковая, — он кинул в меня своей чистой рубашкой, и я поймала ее налету. А вот и одежда, чтобы выйти из душа. Выходя из ванны, я распустила мокрые волосы. Так было приятно снова становится самой собой, надевая рубашку Ривая, не заботится о прическе и не выбирать минут по двадцать заколки, которые так и намеревались сдавить голову. Капрал сидел на кухне, полностью одетый в гражданскую серую рубашку и черные брюки, за обеденным столом, проглядывая небольшую стопку бумаг. Мимолетно заглянув, я узнала его почерк и подсчеты. «Работа не требует отлагательств!» — главное правило Ривая, если, конечно, это не перерыв, чтобы затащить меня в постель. Он быстро заметил мое недовольное лицо и отодвинул их подальше от себя. — Я позже доделаю, — странно было слышать эти слова от него, но, видимо, он не хотел тратить и так мизерное количество времени, которое нам удалось выкрасть. Встав сзади него, я слегка наклонила его голову вбок, чтобы мне было удобнее плести маленькую косичку. Мне не нужно было разрешение, но его бурчание под нос немного выводило из себя, но я готова была его терпеть, ради вплетающейся красной ленты в его черные волосы. И правда, как я и ожидала, этот контраст смотрелся лучше на нем, чем на мне. Закончив, я отрезала длинные концы ленты и поцеловала его в макушку, как утешительный приз за терпение к моим выходкам. Взяв настольное зеркало, я протянула его, чтобы он обругал и сразу же снял ленточку, но Ривай долго всматривался, заставляя меня улыбнуться. — Если я прохожу так один вечер, то ты сможешь пообещать, что никогда не притронешься к своим волосам ножницами? — он взглянул на меня, ставя на стол зеркало. — Не думаю, что они вырастут еще длиннее, но думаю, что смогу реже укорачивать их на несколько сантиметров. Это считается? — я села на стол, отчего рубашка стянулась выше. Капрал кивнул и положил руку мне на ногу, медленно поднимаясь к краю. Он тщательно следил за тем, как слегка приподнималась его же рубашка с голого бедра, уходя левее к пуговицам, Ривай начал их расстегивать снизу вверх. От него всегда перехватывало дыхание, я успела соскучиться по каждому его вздоху и касанию. Он встал, устроившись между моих ног, чтобы расстегнуть последние несколько пуговиц и стянул рубашку с плеч, оставляя меня полностью оголенной на обеденном столе. Я смотрела прямо в его серые глаза и видела в них только ласку и заботу, приправленную строгостью и дисциплиной, от которой хотелось растаять. Потянулась к его губам, ответ не заставил себя долго ждать, он напирал с каждой секундой, вжимал меня в этот несчастный стол, блуждал руками по моему телу, сжимая все, что приходилось ему под руку. Это все перерастало в отвратительную похоть, в здравом уме люди явно только едят за столом, но мы разве похожи на здоровых людей? Ривай спускался ниже поцелуями к моей шее, прикусывал, не стесняясь последствий, а я не могла его остановить, не могла сказать, что укусы будут видны на открытых участках, которые не прикрываются тканями платьев, не могла лишить и себя удовольствия быть только его на весь оставшийся день и ночь. Я попыталась дотронутся до его рубашки, чтобы освободить от ненужной ткани, но он перехватил мою руку и нежно поцеловал тыльную сторону ладони. Я смотрела на его косу, которую заплела всего мгновение назад и не могла сдержать себя от улыбки, мне нравилось наблюдать за ним, я бы молилась не за благополучие стен, а на него. Это переходило все наши границы, они стерлись давно, в его кабинете, когда он впервые прижал меня к стене. Капрал отстранился, переводя дыхание, но сразу же прижал меня к себе, подхватывая на руки так, чтобы я обхватила его бедра ногами. Я протянула руки, обвивая его шею, и прижалась ближе настолько насколько это возможно. Моя теория о том, что он несет меня наверх в комнату провалилась почти сразу же, как он остановился около лестницы, отодвинул пустой горшок из-под цветка, который стоял здесь очень много лет назад, и посадил меня на тумбочку. — Мне снова нельзя произносить ни звука? — запыхавшись, начала я. — В прошлый раз ты остановился, как только услышал мой стон, — Ривай приложил руку к моему рту, дав понять, что сейчас я должна не думать, а слушать и подчиняться. — В этот раз кричи громче, — он приблизился еще ближе, вжимаясь в меня так, что я чувствовал каждую частичку его тела. — Мы наконец-то не в Разведкорпусе или постоялом дворе, — капрал расстегнул пряжку ремня, и уже второй раз за сегодня я хотела большего. Он медлил, издевался, мучил не только меня, но и себя. Не давал мне взять инициативу, целовал, требовал… — Ты думал, я тебя здесь не достану?! — голос Ханджи озарил пространство, да так, что поджилки затряслись. — Значит, тебе можно забрать Викки, а нам довольствоваться только завтрашним вечером?! Я знаю, что ты меня слышишь! Открой эту чертову дверь, иначе я расскажу ей, как ты напился и пропустил неделю тренировок, ах да, еще не забуду рассказать о том, как Эрвин тебя вызывал на ковер и грозился уволить к чертям собачьим! — Блять… — Ривай не выпускал меня из рук, приложился лбом о холодную стену. — Главный исследователь Ханджи, — голос Армина звучал тише, но все же был отчетлив. — Вы явно ошиблись адресом, давайте вернемся к главнокомандующему Эрвину? — Поднимайся наверх, я принесу тебе вещи, — Ривай отпрянул головой от стены и прикоснулся лбом к моему лбу. — Я постараюсь их выпроводить, но обещать ничего не могу, ты знаешь эту очкастую. Сил хватило лишь для того, чтобы кивнуть и выбраться из его объятий. Я протянула руку к красной ленте и распустила наш маленький секрет, который я бы не хотела никому показывать. Нежный и мягкий, с красной лентой в волосах он может быть только со мной, и этому ужасному качеству — собственничество — я овладела именно от капрала. Быстро спрыгнув с тумбочки, я побежала наверх, чувствуя на спине острый взгляд серых глаз. Переодевшись в свою белую рубашку и бордовые брюки, я быстро спустилась на первый этаж. Я ожидала услышать вопли раскаяния, либо боли, если Ривай начнет кого-то пытать, но мертвая тишина глушила все пространство вокруг. Насколько радикально разная она бывает, и почему-то окружает только одного человека. Заглянув в гостиную, я увидела, как Ханджи, Армин, Хистория, Эрен и Микаса пытались уместиться на маленьком диванчике, а на против них сидели Сентра и Льюис. Интересное сочетание разведчиков и военной полиции в таком маленьком пространстве. Между солдатами не чувствовалось напряжение, разные фракции, но выглядели, как единый механизм, а вот страх был присущ всем. Неужели даже Ханджи решила умолкнуть? — Что ты им сказал?.. — меня прервал стук в дверь. Кто еще? Благо я стояла рядом и мне хватило лишь дернуть ручкой, чтобы в комнату ввалились еще трое. Я удивленно уставилась на них. Отряд Ривая в полном составе. — Жан, Конни и Саша, — начал Ривай. — Живо взяли по стулу и сели к остальным, — он потер переносицу от усталости. Ребята поняв, что если скажут лишнее, то им прилетит еще несколько приказов или даже наказаний. Выдраивать чужой дом вряд ли кто-то хочет, учитывая, что они сейчас находились в маленьком отпуске. Капрал повернулся к Ханджи. — Рассказывай, какого черта вы тут забыли?.. — снова стук в дверь. Это уже совсем не смешно. Вновь мне пришлось открыть дверь, но если прошлым гостям я не удивилась, то сейчас ноги подкосились. Хиро Лаберт. Он хотел произнести приветствие, но ручка из моих рук выскользнула, а удар закрытой двери о косяк немного пошатнул дом. Сильнейший решил, что на сегодня гостей достаточно. Ривай прислонился к входной двери лбом, это его новой способ придти в себя? — Принеси мне две сигареты и поставь чай. Дверь я ему открою ровно через три секунды. Правила ты знаешь, — он искоса взглянул на меня. Мне оставалось лишь кивнуть и удалиться на кухню, но дверь я решила не закрывать, чтобы хоть немного услышать разговор. Поставив чайник на плиту, я начала рыться в сумке Ривая, чтобы найти пачку сигарет. Какое было мое удивление, что их там оказалось пять. Не перебор ли? Послышался открывающийся звук двери, я поставила сумку на место и подошла к чайнику, прислушиваясь к голосам. — Виктория… — у Хиро был очень радостный голос, но он спал на нет. Видимо, Ривай посмотрел на него не слишком дружелюбно. — Не Виктория, — я слышала этот тембр. Он часто добавлял сарказм к своим ответам, но очень редко говорил через улыбку. — О, — послышался возглас Сентры. По звукам она встала и подошла к ним. — Это наш, вы его не трогайте, а то нас и так мало, нечестно получается, — она хихикнула. — Я его забираю и обещаю присматривать. — Ханджи, — Ривай замялся, он всегда знал, что нужно говорить, мало, четко и по делу, но сейчас было непонимание, что у него, что у меня. — Как ты пришла к выводу, что тебе именно сейчас понадобилась эта бестолковая? — я хмыкнула себе под нос. — Эрвин… — Достаточно, — он ее оборвал на самом корню. — Сентра, удиви. — Мы с Льюисом были на страже, нас отправил мистер Грейс. Мы же должны сохранять безопасность его сестренки, хотя зачем, если тут есть вы, — мне не понадобилось даже уточнение, что речь шла о Митчелле. Вилсон, наверняка, был даже не в курсе этого. — Меня больше интересует, что здесь забыл Хиро? — Фрай отправил. Сказал, что двоих мало. Чайник засвистел, прерывая мои попытки подслушать разговор. Нужно отвлечься. В мыслях крутилась лишь одна фраза, которую Эрвин повторял мне не раз: «Больше вам не будет дано». Мне кажется, Ривай думал об этом же. Я налила в чашку крепкого чая и добавила несколько ложек сахара. Он любит сладкое, но есть его слишком редко. Капрал тихо зашел на кухню, в этот раз он не подкрадывался, хотел, чтобы я знала, закрыл за собой дверь. — Как мне решить эту проблему? — он взял две сигареты со стола, которые я ему подготовила. — Я впервые не знаю, что мне делать. Если тебе все это надоело, то прикажи мне уйти, и я постараюсь, больше никогда не попадаться тебе на глаза. — Решил сдаться? — я повернулась к нему и протянула чашку. Он взял ее своим любимым образом, который для меня уже стал роднее, чем любые стены. — Если так хочешь уйти, то можешь прям сейчас забрать свою сумку и выйти отсюда, вместе со всеми разом. А мне не останется выбора, как переночевать здесь одной и утром уйти к Тристану. Я взглянула строго на него и совершила ошибку. Ему больно слышать и говорить, тяжело где-то там внутри на подкорках, но он скрывает это и будет скрывать дальше, решая один наши проблемы. Помощи не попросит ни у кого, даже у Ханджи и тем более меня. А я просто не знаю, как ему помочь, потому что даже не вижу выхода из этого ада. Ривай молча поставил чашку на стол, взял две сигареты, которые я ему подготовила, открыл кухонную дверь, а вскоре и входную, вышел из дома, не забыв со злости сильно хлопнуть дверью. Я взяла чайник и несколько чашек, направляясь в гостиную. — Чай? — натянула улыбку, будто все хорошо, но на душе было одно лишь волнение. Он ушел навсегда или вышел покурить? — Викки, он перебесится и успокоится, — начала Ханджи вставая и забирая у меня чайник. — Ты его знаешь, а нам думаю, стоит уйти. «Забирай их всех разом». — Нет, вы останетесь, — я должна удержать его любым способом, хоть и дала ему зеленый свет. — Останьтесь до вечера. — Не обращай внимание на него, вы столько лет вместе ходили бок о бок, что у тебя уже должен выработаться иммунитет к нему, — главный исследователь налила чай и протянула кружку мне, а вскоре и налила другим. — Лет?! — в один голос пропищали разведчики с удивленными лицами. — Я думал, что это все длиться пару месяцев, — задумавшись, проговорил Эрен. — В смысле пару месяцев? — Хистория была еще больше возмущена. — С чего такие выводы? Или ты что-то знал и не рассказал нам? Эрен, поняв, что сказал лишнее, отвернулся от маленькой королевы. — Так она все пять лет страдала в военной полиции по нему, — Сентра решила втиснутся в разговор, поблагодарив Ханджи кивком головы за чашку чая. — А мы все думали, кто обидел нашу Росс. Но избегала ты искусно разведчиков, как за пять лет не попасться никому… — Вы оба, — Льюис отказался от чая, но показал указательными пальцами на Сентру и Хиро. — Полные идиоты, я говорил вам правдивые факты, что Викки явно не из обычной семьи, — он взглянул на меня. — Но не думал, что настолько богатой, но факт остается фактом, и ведь догадывался, что она не просто так не контактирует с верхушкой Разведкорпуса, но решил, что вы меня совсем за придурка будете принимать. — Так сколько вы были вместе до военной полиции? — Хиро пропустил все повествование Льюиса и обратился ко мне. Я села на пол, где-то к краю ковра, взяв обжигающую чашку в руки, греясь о нее. Но грела не только кружка, но и люди, окружавшие меня. — Да не были мы вместе до Военной полиции, просто общались и работали… — А не про тебя ходил слух, что какая-то девушка влепила пощечину капралу? — поинтересовалась Микаса, спасая меня от полного ответа. Неожиданно было слышать от нее именно этот вопрос, но ее глаза искрились любопытством. — Я случайно подслушала разговор прошлого элитного отряда. — Они еще как были вместе, — Ханджи поставила чашку на столик и вскочила с дивана, теперь остальным было не так тесно. — А как она ему влепила, вы бы видели это своими глазами. Ривай даже не пошатнулся. — На это была определенно какая-то причина, — задумался Армин. — Я была молода и глупа, а он просто немного меня расстроил, возможно, сейчас бы я так не поступила. — Причина была явно веская, раз ты перешла в военную полицию, — Хиро откинулся на спинку стула, поправляя очки. — Но тебе о ней не суждено узнать, — послышался голос Ривая где-то сзади меня. Я резко повернулась. Сердце начало биться быстрее, он увидел мою реакцию, но смотрел и тянул. — Приказа не было от тебя, — он продолжил наш диалог. — А на других я чхать хотел, разберусь, — капрал прошел в гостиную и сел рядом со мной, взяв мою чашку с чаем. От него пахло табаком и дымом. Все-таки просто покурил. Груз с плеч, как рукой сняло, отдавая предпочтение спокойствию и умиротворению. Ребята что-то долго еще обсуждали, рассказывали Сентре, Льюису и Хиро о своих подвигах, и каждый раз, когда Эрен упоминал свое превращение в титана, то глаза Хиро блестели от восторга. Я пыталась включиться в разговор, но мысли были заняты рядом сидящим капралом. Он придвинулся ближе к дивану, чтобы немного меня загородить, давая мне мнимую свободу. Хоть я и привыкла за всю жизнь к чужим взглядам, но он понимал, что вдвоем в тишине, мне и ему куда комфортнее. Я пыталась не делать лишних движений, все еще не могла тронуть, даже его палец на руке, при чужих, боялась спугнуть, будто дотронувшись, я могу лишиться его. И мне было и грустно и радостно, что он не замечает моих метаний. А может быть стоит попробовать? Я совсем на миллиметр придвинула к нему руку. Хотелось коснуться мозолистых теплых пальцев, которые опирались о пол. Всего одно касание, ведь он впервые при всех поцеловал меня. — Ты наверняка только завтракала, — резкий поворот его головы в мою сторону, и я стремительно прижала к себе ладонь. Ривай заметил, и я сразу же опустила ее, не подавая вида. Будто так и должно быть. Так же должно быть? Я кивнула, и все сразу же начали собираться. Видимо, я совсем задумалась и пропустила часть разговора. Капрал еще несколько секунд смотрел на меня с прищуром, пытаясь разгадать загадку, только я и сама не знаю на нее ответ, но все же он встал, подал мне плащ и маску, и мы вышли из дома. Почувствовав свежий воздух через ткань, я наконец-то выдохнула со спокойствием, но и покой длился не долго. Меня окружили две чокнутые девушки, которые явно ожидали длительного рассказа. Ривай, поняв, что ему здесь не очень то и рады присоединился к своему отряду. — У нас в Военной полиции, — начала Сентра. — Появилась новая игра, называется один к одному. Один вопрос — один правдивый ответ, — я обошла подругу и главного исследователя стороной, приспуская маску. — Вы обе итак можете спросить, что угодно, — вырываясь вперед, проговорила я, но эти двое, видимо, совсем не хотели меня отпускать. — У нас была похожая в Разведкорпусе, но времени, чтобы играть оказалось слишком мало, — Ханджи сняла очки и натянула их на макушку. На ее лице сияла искренняя улыбка, будто титан добровольно открыл ей рот, чтобы она его изучила. — То есть получается по два вопроса каждой? — уточнила я. И обе радостно кивнули. Мы проходили по улочкам за отрядом Ривая и военной полицией, но держались на расстоянии, чтобы нас не смогли подслушать. — Давайте, я начну, — Сентра поправила волосы и хитро улыбнулась. Эта улыбка не означало ничего хорошего. — Ханджи, ты никогда не задумывалась о том, чтобы переспать с капралом или командором? — я распахнула глаза и с удивлением посмотрела на подругу. Настолько радикальные вопросы?! Взглянув на главного исследователя, представляя увидеть ее шокированной, но она ни капли не удивилась. — Нет, они мне абсолютно не интересны, Ривай слишком отстраненный, а Эрвин предан своему делу больше, чем кто-либо другой, хоть в этом мы и схожи, — она продолжала идти в том же темпе. Одной мне кажется, что это перебор? — Сентра, какой у тебя был рейтинг при поступлении в военную полицию? — Десятка лучших, но, увы, на последнем месте, меня переиграл мой же брат, — она хихикнула. — Викки, какой капрал в постели? — Иногда… грубый, но чаще очень даже нежный, — они вдвоем встали столбом, а я по инерции прошла дальше. Обернувшись на них, увидела озадаченные лица, но подруги почти сразу нагнали меня. — Я не ожидала от него такого, — подала голос Ханджи. — Ривай с тобой открывается со всем с другой стороны, — как ни странно, но с этим выводом я была согласна. Какой же вопрос задать Ханджи? — Как Ривай отреагировал на мой уезд? — меня и правда интересовало это больше остального. — Ты слышала то, что я прокричала в дверь? — я кивнула. — С тем, что он пропустил неделю тренировок, я перегнула, но сутки он откисал у себя в комнате. Я разбудила его в обед, Эрвин уже проводил тренировки. Устроил суматоху в столовой, а потом закрылся в кабинете. Наверняка, пил, но на утро стал снова собой, будто ничего не случилось, только руки были избиты в кровь, но мы сделали вид, что ничего не заметили. Он видел наши взгляды, но решил молчать. Эрвин правда вызывал его в кабинет, они очень долго говорили, но почему-то я считаю, что безрезультатно, — главный исследователь пожала плечами. — Теперь мой черед. Викки, какого жить с Тристаном под одной крышей? — В свободные дни от приемов, мы почти не видимся, он занят работой, а я пропадаю в комнате или в саду. Если проходят приемы, то мы изображаем любящую пару. Это угнетает, я чувствую себя предательницей, но благо, что мне хватило сил рассказать обо всем Риваю. Тристан хороший друг, жаль, что вижу это лишь я и его мать, — я пожала плечами. Это была правда, от которой не убежать. — Сентра, ты бы переспала с Хиро? — око за око. Я улыбнулась под маской, а подруга заметила мой хитрый прищур. И впервые в жизни, я видела, как эта сумасшедшая застеснялась. — Хоть мое сердце и отдано Эрвину Смиту, но с Хиро я бы переспала, — она подмигнула мне, и открыла дверь в таверню, в которой собралась вся наша компания. Мы разместились за дальним большим столом, с каждой минутой людей заходило все больше и больше, но Ривай все-таки позволил мне снять маску. Капрал пододвинулся ближе ко мне и снова начал советовать, что лучше взять, хоть и необходимости в этом уже особо не было. Митру за пять лет мы обходили вдоль и поперек с Сентрой, но я не могла лишить его этой маленькой традиции. Он не пытался влиться в веселый разговор, наблюдал за всеми, в том числе и за мной. И это не прекратилось даже, когда принесли горячую пищу. — Мне неловко, когда ты не скрываешь, что смотришь на меня, — я сделала глоток вина для храбрости, но все же говорила тихо, чтобы никто не услышал. — Пей спокойно вино и разговаривай со всеми, не обращай на меня внимание, — Ривай закинул кусок курицы в рот, делая вид, что его больше стала увлекать еда. Я кивнула и улыбнулась Ханджи, которая сидела по другую от меня руку. Градус беседы повысился, Сентра уже открыто шутила над Хиро, а он был и не особо против, зато Льюис явно подозревал что-то неладное. Отряд Ривая, видимо, совсем забыл, что сидел с главнокомандующими, а главный исследователь забыла, что она является этим главнокомандующим. В таверне становилось душно, отчего начала кружиться голова. Я привстала со скамейки и немного пошатнулась, видимо, вина я выпила чуть больше положенного, хотя как отказать постоянно подливающей Ханджи. Ривай сразу же встал за мной и помог выпутаться из явно криво стоящей скамейки. Мы вышли на улицу и отошли подальше от небольшой группы людей около входа. Я вытащила из кармана пачку сигарет, взяв одну, остальное отдала Риваю. — Я не могу избавиться от этой ужасной привычки, — начала я, наблюдая, как капрал поджигал мою сигарету, — Боюсь, что если брошу, то снова сорвусь. — В этом светском обществе, я не знаю, как вообще можно не потерять рассудок, — Ривай вынул сигарету с моих пальцев и закурил ее же, выдыхая куда-то в бок дым. — Все не так плохо, как может показаться, — я забрала сигарету у капрала, — Тристан не так ужасен, как кажется, — Ривай удивленно посмотрел на меня, приподнимая одну бровь. — И в чем он хорош? — этот вопрос прозвучал тише, а как я уже поняла, его молчание намного сексуальнее, чем чья-то романтическая тирада. — Думаю, что мы оба ненавидим аристократов, это уже многое, а так он хорош в скрипке, но слушать это ежедневно невыносимо, — из моего рта вылетел смешок, вспоминая нашу утреннюю перепалку. Выкинув сигарету, я положила голову ему на плечо. — С тобой куда проще. — «Проще» — не означает «хорошо», — он запустил пальцы в мои волосы, перебирая прядки. — Нам нужно вернутся, иначе Ханджи разнесет всю таверню. — Давай, сбежим? — я выпрямилась и посмотрела прямо на него. Капрал протянул несколько пальцев к тонкой золотой цепочке, которую сам же подарил, поправляя солнышко, что грело меня все это время. — У меня не было учителя, что заставлял меня бегать вокруг штаба, поэтому я не привык сбегать, — он ухмыльнулся, но в голосе почувствовались нотки сожаления, которые я смогла уловить. Мы вернулись к остальным, продолжая делать вид, что мы «очень хорошие друзья», хотя все и так знали правду. Только от этой грустной правды нет никакого толка. Ничего не поменялось, нам лишь не приходилось скрываться. Разведчики и военная полиция навеселе начали собираться в поместье, а мы с Риваем свернули в противоположную от них сторону, не забыв горячо попрощаться. Дорога до дома прошла спокойно, капрал разрешил не надевать маску, так как время было позднее, и сумерки затмили оседающее солнце. Зайдя в дом, я молча направилась в душ, чтобы смыть с себя весь сегодняшний день. Стоя под горячими струями воды, из головы не выходили мечущиеяся по кругу мысли, что что-то не так. Так не должно быть. Но услышав за тонкими стенами шаги Ривая, который поднимался на второй этаж, я пришла в чувство. Правильно ли то, что в такие счастливые моменты, проведенные под руку с ним, я снова сбегаю? И осознание не доходит: от кого же я бегу? Подходя к двери спальни, я не остановилась около нее, как делала это в штабе, не колебалась ни на секунду, прекрасно понимала, что за этой дверью капрал наверняка сидит за столом в потемках и разбирает волокиту бумаг, накопившуюся за небольшой промежуток времени. Так оно и оказалось. Черная макушка, с немного растрепанными непослушными волосами, обтянутая серой кофтой спина излегка шевелилась из-за быстрого письма. — Ты умеешь отдыхать? — я присела на край кровати, наблюдая теперь за его профилем. — Думаю, что нет, — он отвлекся и протянул мне листок бумаги — расчеты, по почерку я узнала, что писал это все Армин. — Он начал справляться быстрее тебя, похвально для его возраста, — пробежав по строчкам глазами, я надеялась найти хоть одну ошибку, но учитывая, что все перепроверял капрал, ошибки и быть не может. Я отдала Риваю листок, забыв, что нужно отвечать на его немногочисленные изречения. К моему ненормальному вопросу, который образовался под струями душа, добавился еще один, и меня пугает, что они лишь прибавляются, но никак не сходят на нет. Я плюхнулась на мягкую подушку, закрыв глаза, и закинула ногу на одеяло, и, видимо, рубашка, которая еле прикрывала бедра, подействовала на капрала магнитом, чтобы отложить ненужные сейчас дела. Я почувствовала, как кровать прогнулась под весом Ривая. — Сейчас мы поменялись местами, и теперь я разговорчивый? — провел рукой по моим волосам. — Ты сегодня сама не своя, — я приоткрыла глаза. — Тебе показалось, — соврала. Я сама не понимаю, что происходит. Чувство, что все должно быть не так, никак не покидает, а лишь усиливается. Рука капрала сползла ниже к бедру, которое его так притянуло. Внутри смешивались странные чувства, но они глушились им. Может быть я накрутила себе то, чего абсолютно не существует? Стоит забыться и все проблемы исчезнут? Самое разумное сейчас решение. Привстав на локти, я притянула его за серую кофту к себе, увлекая в поцелуй. Он никогда не мешкался, также скучал, как и я. Мы наконец-то одни, нам никто не помешает, не ворвется в отдаленный от центра уголок, который еще не стал таким родным для меня. Почему каждый квадратный метр, куда ступает его нога, для меня становится пристанищем? Ривай жадно ответил мне, заставляя забыть о многом, затмевая собой. Он притянул меня ближе к себе, устраиваясь сверху, между моих ног. Теперь нет и шансы скрестить их. Я чувствовала его касания, слух улавливал сбитое дыхание, а горячий язык ласкал чувствительную кожу на шее все выше и выше, закрепляя эту идиллию на моих губах. Из меня вышел непроизвольный стон, который лишь повеселил Ривая, и я почувствовала, как его губы расплылись в улыбке. В эти редкие моменты хотелось стереть себе помять, чтобы место осталось лишь для него. Волосы я ему так и не остригла, они прикрывали его хитрый прищур, капрал убрал их назад, открывая для меня самый прекрасный на свете вид: незаметные белые шрамы на его лице проглядывались, если пристально наблюдать, каждый из них я запомнила, расспрашивала, когда и при каких обстоятельствах они были получены, ведь только через них я могла узнать его лучше, но это лишь крупица. Почти на каждый он отвечал, что получил в битве с титанами. Менялись лишь причины, то ветка зацепила, то лезвие сломалось и отлетело совсем в иную сторону. Нам мешала лишь одежда, не мешал свет, скрипучая кровать, которая под каждым его быстрым движением издавала неважные для нас звуки. За стеной не спала Ханджи, не было паники, закрыли мы дверь или нет, мы впервые оказались наедине. Ривай избавил нас от одежды, прильнул ко мне так, чтобы каждая частичка его тела соприкасалась со мной. Смотрел мне прямо в глаза, будто запоминая на всю жизнь. Я пыталась сделать также, выгибалась к нему навстречу, заставляя войти глубже. Услышав его заветный стон, в душе появилось умиротворение и спокойствие вперемешку со страстью и любовью. Он единственный, чье тело и душу я полюбила безвозмездно. Мы оба заигрались, до костей делали больно друг другу, как только приходилось прощаться. Капрал обвил руками мою талию и приподнял так, что я оказалась сверху, а он, с улыбкой мартовского кота, совершенно не хотел принимать положение лежа, облокачиваясь одной рукой о мятую простынь, а второй сжимал мою талию, притягивая ближе к себе. Я выгнулась, а из глаз чуть не полились слезы от чувства наполненности внутри. Продолжая двигаться в умеренном темпе, я обвила руками его шею, шепча ему на ухо слова о том, как скучала, а он впитывал все, будто губка, лишь слегка кивая. Впервые в жизни я задумалась о том, что мне не хватает его тихого голоса, а сноски в конце письма оказалось мало. Утро пошло не по плану, Ривай решил, что будить меня не нужно, и я провалялась в постели до девяти утра, но только он не учел того, что возвращаться мы будем в разные поместья, поэтому времени на сборы у меня с каждой секундой становилось все меньше и меньше. Влетев, будто лошадь в загон, в поместье Тристана, я пропустила мимо ушей ехидную шутку Фрая о том, как я выгляжу, и ринулась в комнату Лоры, чтобы привести себя в порядок. Там меня ждал Сиэль с щипцами для волос. — Вы опоздали на два часа, — он усадил меня на кресло перед зеркалом, приступая сразу же к волосам. — И мистеру Фраю это очень не понравилось, хотя кого колышет его мнение, — Сиэль дернул мою прядку волос, а у меня ненароком вырвалось: «ай!», но его это не капли не смутило, и жесткости он не убавил. — Но вы как всегда добавляете мне работы, в точности, как и ваша покойная матушка, — до этих слов я хотела возразить, но упоминание мамы затушило всю злость, сменяя ее отчаяньем. Сиэль понял, что сказал лишнее, поэтому больше не говорил, а я наблюдала за своим отражением, ища очевидные сходства с ней. Стук в дверь комнаты Лоры мог означать лишь одно — нужно выходить. Я натянула улыбку, но она сползла так же быстро, как и появилась на моем лице. На пороге стоял Тристан в черном, как смоль, костюме, белой рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами. Но больше всего меня удивили волосы. Он больше, чем в половину отрезал свой хвостик, но немного сохранил длину до плеч, не изменял своей ленте, вплел ее в одну косу, которая шла по правому боку. — Так лучше? — я встряхнула головой, чтобы придти в себя, но мираж не рассеивался. — Мне показалось, что к черному не идут длинные волосы. — Ты все еще похож на женщину, — я пыталась разрядить обстановку и у меня это получилось, так как он рассмеялся. — А я поражаюсь, что тебе очень идет красный, — слегка покрутившись перед ним, в голове вспыхнул недавний сон, но я лишь улыбнулась и взяла его за предложенный локоть. Мы проходили вниз по лестнице, и я всем телом чувствовала, его настороженность. Она не проходила до самих массивных дверей моего дома. — Почему ты переживаешь? — Тристан молчал и глупо смотрел на меня, задавая немой вопрос: «Ты совсем тупая?», но я не дала ему возможности озвучить его. — Им можно доверять, — меня перенесло в штаб Разведкоркопуса, когда эти же слова говорил Ривай. — Уж поверь мне, — я улыбнулась, и не дав ему времени, чтобы мне возразить, открыла спиной дверь. Заранее обговоренный план был таков: поклониться будущей королеве по всем обычаям. Хистории нужно привыкать к такому отношению, а мы с Тристаном можем помочь. Только белый лис явно что-то задумал, раз краем глаза я увидела дерзкую ухмылку на его лице. Я выпрямилась и обняла Рейсс, зардевшуюся от неожиданности. Свет из окон лился по длинному столу, отражая от бокалов солнечных зайчиков, а наполненный смехом разведчиков зал вселял надежду на светлое будущее. — Больше не вставай передо мной в реверансе, — маленькая королева тихо прошептала мне это на ухо, обнимая еще крепче. — К сожалению, это нереально также, как лишить Ханджи возможности в изучении титанов, — я отстранилась и посмеялась, но услышав за собой недовольное цоканье Тристана, сразу же переключилась на него. — Если бы мне это предложили, я бы в жизни больше никому не поклонился, — он поприветствовал остальных лишь взмахом руки, дав понять всем присутствующим, кто в каком статусе находится. — Это ужасно удручает, — Фрай отодвинул стул и кивком головы пригласил меня сесть. И вот мы снова вернулись к истокам — Тристан ненавидит всех, а я буду делать вид, что это он настоящий. — Но тебе не поступало этого предложения, поэтому так и продолжишь кланяться всем в ноги, особенно Оливии, Николас явно был озабочен тем, что ты задержался на ней взглядом, — я спокойно села на стул, а он скучающе присоединился рядом. — Если подол платья будет красный, то готов упасть прямо сейчас, — у меня дернулся глаз. — Это ошибка Сиэля, я его даже не выбирала. — Это лучшее решение Сиэля, хоть у кого-то в этой семье есть вкус, — я хотела продолжить, но нас перебил Вилсон. — На вас Лоры не хватает, не превращайте приятный вечер в вашу сумасбродную кашу, — но его голос стих, так как в зал вошла сияющая Селена на руках которой сидел застеснявшийся Александр. Я подскочила со своего места, чуть не уронив стул, но его вовремя поймал Тристан. — Викки! — звонкий голос проник в каждую душу и отозвался чем-то неподдельным в ответ. Он выпутался из рук матери и подбежал ко мне, пришлось сесть на корточки, чтобы обнять его так сильно, как это возможно. — Мне мама рассказала секрет, — Алекс немного отодвинулся от меня, но было видно, как чувства его распирают изнутри. Я указала на свое ухо, чтобы никто не прознал о «самом большом секрете на свете». Племянник был очень послушным, поэтому прислонился вплотную и заодно прикрыл рукой мое ухо. — Правда, что ты умеешь летать? — он отодвинулся и его глаза светились, — я рассмеялась. — Да, правда, — я приложила к губам указательный палец в знаке «тише». — И знаешь, кто меня научил? — Александр помотал головой. — Капрал Ривай летает лучше всех, кого я видела. Только это тоже секрет, — я подмигнула и встала, взяв его за руку. — Шепчетесь? Я тоже очень люблю секреты, — Тристан возник из ниоткуда. Я взглянула за его спину. Многие не обращали на нас никого внимания, кроме капрала и Митчелла, которые явно оба были не особо довольны сложившейся ситуацией. — Я вас рисовал, — похвалился Алекс. — Хотите покажу? — Впервые меня, наверное, рисует ребенок, — Тристана будто вновь осенило. Он взглянул на меня и дьявольски улыбнулся. — Я еще вчера об этом вспоминал и забыл, представляешь? — я замотала головой, прекрасно понимая, что именно он вытащил из памяти у себя в голове. — Помести это снова в недры своего сознания, — я похлопала по плечу мальчика, чтобы он бежал к семье, и он беспрекословно пошагал к Селене, усаживаясь к ней на колени. — Сиэль, — голос Фрая снова озарил все пространство вокруг, но ноток превосходства не наблюдалось, а слышалась лишь та незначительная игривость, которая была в нем самым настоящим чувством внутри. — Где хранятся рисунки Викки? — я помотала головой дворецкому, который педантично складывал салфетки на обеденный стол. — Комната Виктории, комод около окна, нижний ящик, коробка завязанная голубой лентой, — наконец Сиэль взглянул на него и лукаво улыбнулся. Тристан с бешенной скоростью побежал по лестнице вверх, совершенно наплевав на праздничный ужин. Мне оставалось только вглядываться в его спину, а злость накапливалась с каждой секундой все больше и больше, и не знаю на кого больше: на Тристана или на Сиэля. Вилсона и Митчелла снова начало разрывать от смеха, а дворецкий улыбался во все тридцать два зуба. — Мне так интересно, что он там хочет найти, — проговорила Селена. Но реакция моих братьев заставила ее и всех присутствующих усомниться в адекватности моих родных, так как они начали ржать, будто кони, до слез и Сиэль от них не отставал. — Мы разбирали ее вещи, когда она «умерла», и нашли тот рисунок, — сквозь слезы начал рассказывать Вилсон. — Но если он его найдет и увидит, что он закончен, то Викки придется на коленях ползать перед ним, хотя я не уверен кто именно будет ползать, — брат перевел взгляд на Ривая. — Ох, прости, я не хотел, — начал обращаться он к нему. — Просто этот спектакль мы можем наблюдать только за закрытыми дверьми, и пока они оба в хорошем настроении, но это происходит до момента, пока они не взяли в руки мечи, — объяснил старший. Но Ривай ему не ответил, а лишь кивнул головой и продолжил давиться салатом. Он слишком тихий сегодня, даже для себя. — Мисс Грейс, — обратился Сиэль уже ко мне. — Я думаю, вам стоит подняться, чтобы вашу комнату не разгромили. Он был прав. Стук каблуков при быстрой ходьбе отскакивал приятным звуком от стен, сейчас даже тот факт, что Фрай роется в моей комнате доставлял странное удовольствие. Он впервые начал показывать настоящего себя при других, совершенно неизвестных для него людей. Это удивляло, мы были похожи, но разность двух слагаемых, на то и разность. Я заглянула в свою же комнату и застала Тристана, сидящего на полу с горой рисунков. Видимо, он проглядел многие и все-таки нашел, что искал. Присев рядом, не боясь помять платье, я заглянула, чтобы освежить в памяти то, а точнее кого, рисовала еще очень давно. — Я бы хотел вернуться в то время, — он провел пальцем по листку. От обычного рисунка пахло дождем, чаем и сахарным печеньем. — Я тренировался с новым мечом и даже не думал, что ты в этот момент рисуешь меня. Помню, как тебе было стыдно его показывать. — Конечно стыдно, ты здесь без рубашки, — я аккуратно вынула рисунок из его рук, приглядываясь к маленьким штрихам карандаша. Пропорции немного не те, но выглядит не так плохо. — Я знал, что уже в шестнадцать ты была извращенкой, — Тристан выдернул листок из моих рук, но я потянулась за ним. Разница в росте сейчас слишком чувствовалась, когда он поднял руку, но как только я хотела встать, он с легкостью усадил меня на себя. Фрай смотрел точно в мои глаза, пытался разглядеть что-то чего я не понимала, а я пыталась не дышать. Его рука, обвивающая мою талию, была слишком теплой. Она не вызвала мерзости, но и не была приятна. — Отпусти меня, — я пыталась сделать тон строже, но голос дрожал. Он не посмеет меня тронуть, ведь так? — Отпущу, если отдашь мне то, что и так принадлежит мне, — его голубые глаза искрились. — Ладно, — я сдалась. — Забирай его себе, но обещай никому не показывать, особенно разведчикам, — особенно Риваю. Если бы он увидел все то, что происходит сейчас или этот несчастный листок бумаги, то меня бы точно ждала порка. — Отличная сделка, — Тристан отпустил меня, я сразу же встала, поправляя платье. Фрай несколько раз сложил рисунок и убрал во внутренний карман своего пиджака, победно выходя из моей комнаты. Идиот. Он явно был доволен тем, что получил свое. Это был один из лучших дней в моей жизни. Я никогда не видела таких расслабленных солдат и аристократов за одним столом. Тристан рассказывал Эрвину и Ханджи о своих разработках на военной службе, разведчики с головой вслушивались в каждое слово. Алекс метался по всему залу, побывав у всей семьи на коленях, но что больше всего удивило Селену, так это то, что он забрался на Тристана и не слезал с него продолжительное время, но за волосы он успел его подергать. На разведчиков ребенку было вообще все равно, будто их не существовало, но он с интересом поглядывал на Ривая, все-таки умение летать его привлекло. По лицу капрала было видно, что ему абсолютно все равно на все происходящее, он скучающе помешивал сахар в чае. Надо разбавить его скуку. Я придвинулась ближе к столу и осторожно сняла туфлю, благо он сидит прям напротив меня. Главное никого больше не задеть. Протянула ногу к его ноге, тихонько проводя от голени до коленки. Ривай в эту же секунду повторил за мной, придвигаясь ко столу. Позволяет издеваться над ним. Улыбка расползлась на моем лице, потому что я поднималась все выше и выше, а кончики ушей Ривая все краснели и краснели. — Так что ты думаешь, Викки? — обратился ко мне Эрвин. Что? А о чем был разговор? Я убрала ногу обратно к себе. — У нее даже слов не нашлось, — спас меня Тристан от минутного недоумения. — Чтобы описать всю любовь к Оливии и Николасу, они вам точно не составят проблем, по крайней мере младшие, с которыми мы в более хороших отношениях, все-таки не зря я засматривался на ее декольте, — он искоса взглянул на меня, ожидая хоть какую-то реакцию, но видимо она его не удовлетворила, раз он продолжил диалог с командующим. — Со старшим поколением нужно будет поработать уже нам вместе с Вилсоном, так как у Митчелла семейная жизнь, а мне до ужаса станет скучно, когда моя обожаемая подружка покинет мое поместье через парочку месяцев, — а об этом можно было и умолчать. Ривай еще не в курсе, что я задержусь в Митре на небольшой срок, хотя думаю ему это не особо помешает, все равно у меня останется всего два выбора: уехать обратно в штаб или остаться в Митре, а кроме Сентры и Тристана мне здесь общаться особо не с кем. Сейчас меня больше привлекала еда, нежели разговоры о политике, мне их хватало и все эти месяцы проведенные в Митре. Уже подали сладкое, а я совсем ничего не попробовала. Взяв первое попавшееся пирожное, я пристально начала его рассматривать, но не заподозрив того, что оно может быть невкусным потянула его в рот. Но у судьбы были другие планы. Планы, которые рушат всю жизнь за одно мгновение. Из-за дерьмовой последовательности действий бывает только один итог — несчастные люди. Я не успела. Я не вижу будущего. Я снова запустила колесо очередных ошибок. Тристан зло схватил меня за руку, в которой была сладость, притягивая к себе. Эту злость я видела лишь однажды. Именно в тот солнечный день, когда он убил человека. Животный страх отразился у меня в глазах, но он еще больше вспыхнул, когда я услышала скрежет холодного металла где-то справа. Я смотрела точно на Фрая. Голубые глаза налились яростью, но с каждой секундой она уходила на «нет». Я с горечью повернула голову в сторону Ривая, понимая, что именно от него исходил этот скрежет, и была права. Лезвие моего же кинжала сейчас было устремлено на Тристана. Когда он успел забрать его у меня из комнаты? С какой нечеловеческой скоростью он устремил его на моего друга? Или не друга вовсе? Но все вопросы были перебиты одним щелчком уже с левой стороны от меня. Я боялась поворачиваться назад. Меня начало трясти. Тристан все еще с неведомой силой держал мою руку. — Знакомо это оружие? — Фрай не становился собой. От него веяло холодом, хоть рука была до неприличия горяча. — Наверняка, вам капрал оно знакомо не понаслышке, как и многим из Разведкорпуса, — я перевела взгляд влево. И лучше бы не видела. Тот второй военный, что за все время пребывания в поместье оказывался в тени Тристана, тот, который был в штабе Разведкорпуса по правую руку от него, с самым спокойным выражением лица, протягивал перед собой какую-то пушку, безумно маленькую, но она была так похожа на те, что били затылки титанов со стены. Пахло порохом. — Пуля будет быстрее, чем ваша дьявольская скорость. Каким образом обычный вечер превратился в реальную угрозу для жизни двух людей? — Мне хватит дьявольской скорости, чтобы перерезать тебе глотку, — на лице у капрала не было эмоций, он проговорил это будничным голосом, что еще больше настораживало. — Кай, сними предохранитель, — я услышала еще один щелчок. Молчание порождало во мне бурю эмоций. Я видела, как желваки Эрвина ходили в разные стороны, видела напуганные глаза Ханджи, которая уже пыталась тихо поговорить и вразумить Ривая. Тристан наконец посмотрел на меня и заговорил, заткнув любой шепот в главном зале. — У меня есть два предположения: либо ты с ним спишь, что маловероятно, так как всю жизнь ты обращала внимание на мальчишек блондинов, включая меня, а я не думаю, что твои вкусы сильно изменились, — он мило улыбнулся, но секундная улыбка быстро сошла с его лица. — Либо он все знает, и я очень сильно хочу верить в первый вариант, но где-то внутри я почему-то убежден, что твоя дружба с ним раскрыла то, что давно сокрыто где-то в подземном городе, откуда и вылезла шавка вроде капрала. — Подземный город? — сердце упало куда-то в пятки. Тристан хмыкнул и улыбнулся, отпуская мою руку. — Кай, опусти пистолет, — приказал Фрай. — А ты не знала? Тогда становится еще интереснее. Значит, не дружба и не любовь, тогда что? Если захочешь можешь вернуться сегодня пораньше в поместье, у меня есть целое досье на каждого из Разведкорпуса, нужно было пораньше тебе их отдать. Капрал, прошу прощения, но не могли бы вы опустить этот великолепный кинжал, я всего лишь грубовато спас жизнь Виктории. Увы, Агате давно пора найти покой в сырой земле, так как она забыла, что у младшей дочери из рода Грейс ужасная аллергия на мед, а вы, предполагаю, даже не догадывались об этом, раз общение у вас сугубо деловое, но зато какая преданность, прям как у щенка, — он вновь посмотрел на меня. — А тебе уже нужно прекращать водить дружбу с крысами, возвращайся в высший свет. Лучше ярко сиять на высоте, чем где-то внизу, — он встал застегивая пиджак. — Прошу прощения, но я ужасно устал. Могу выслать вам копии досье, может узнаете что-то новое о себе, — он вышел из-за стола. — Вам будет удобнее их получить с разведчиками на привязи, что вы запустили ко мне в дом или голубями? Думаю, что с разведчиками будет куда быстрее. Кай, запряги лошадей. Вилсон, прошу прощения за испуг Селены. Мисс Рейсс вы можете положится на род Фраев, на этом я откланяюсь. Хлопок двери привел меня в чувство. Что вообще только что произошло? — Ты мог все испортить, нам повезло лишь на самую малость, — начал свой монолог Эрвин, обращаясь к Риваю, но тот в свою очередь не хотел его слушать и смотрел прямо на меня, пропуская мимо ушей его изречения о том, что этот союз нужен для Хистории. Капрал вышел из-за стола, кивком головы, приглашая собой, пошел в сад. Я обернулась на Ханджи, что смотрела на меня с сожалением. — Ты знала? — она кивнула. — И как много я еще не знаю о нем? — мне не нужен ответ на этот вопрос. Я понимаю, что не получу на него внятный ответ. — А я говорил, что это к добру не приведет, — хвалился Митчелл. — Заткнись, — его сразу же предупредила Селена. Я встала, чтобы не учавствовать в перепалке, вышла в сад и меня сразу же охладил вечерний воздух. Звезды уже просачивались через темную мглу, но она не вселяла надежды. Подходя к Риваю, который стоял уже около конюшни, я пыталась разглядеть его серые глаза, чтобы увидеть в них хоть малость раскаяния, но они были ровно такие, как и пару минут назад. Ничего не изменилось. Мне нужно начать говорить, иначе мы простоим здесь всю ночь. — Я не знала, что там есть мед… — он меня перебил. — Вивьен была права, — будто молния ударила во все тело разом. — Мне не взлететь так высоко до тебя, а тебе не опуститься до моего уровня. — А мне казалось, что быть вместе с самым сильным во всех трех стенах очень почетно. — Кто тебе сказал эту глупость? — я видела, как он начинал заводиться. — Никто, сама пришла к этому заключению, но почему-то я рассказала о себе все, потому что доверяла, а ты так и не открылся мне, — слез не было. Руки тряслись, но я их спрятала за собой. — Значит, не посчитал нужным, — звон в ушах рос с неистовой силой. — Мне не нужна та, что будет меня ждать. Меня не привлекает жизнь в столице, а сейчас поразмыслив, я понял, что ты была удобной для меня в штабе, — Ривай смотрел точно на меня, ни один мускул не дрогнул, он снова становился безразличным, как в нашу первую встречу. — Но как же все то, что ты говорил… — он снова перебил меня. — А я разве хоть раз говорил тебе о том, что люблю тебя? Сейчас я даже жалости к тебе не чувствую, видимо израсходовал ее всю, когда пять лет верил в то, что ты умерла по моей вине, — сердце остановилось. Я не чувствую, как оно билось. — Я не верю в это, ты настолько сильно приревновал меня к Тристану? — я нервно засмеялась. — С Вивьен проще, чем с тобой. Спасибо, что открыла мне глаза. Она не ждет ничего от меня больше, и сейчас, после твоего уезда в Митру, тоже не ждет, что я вернусь. — Ты спал с ней, когда я уехала? — Если тебе легче, узнав правду, то да. Какой у нас был счет в том, чтобы сделать больно друг другу? Ну, так знай, как бы ты не старалась, я сделаю больнее. А теперь беги, ведь ты только это и умеешь. Я схватила его за края рубашки, приближая к себе. Он не отворачивался, смотрел прямо, уставшим взглядом. Все та же челка слегка прикрывала ему глаза, но не закрывала серые радужки. Я не видела ничего, лишь пустоту, не обволакивающую меня. Все кончено. Я потеряла и его. Рано или поздно это должно было случиться. И он решил, что для нас это самый оптимальный вариант. — Тогда почему ты вчера ночью обнимал меня? — Еще раз повторюсь для бестолковой, ты удобная. Прими это. Я отпустила его рубашку. Отпустила всю жизнь в Разведкорпусе, отпустила Ханджи, Эрвина, Хисторию и Армина, зеленые глаза Эрена, черные волосы Микасы. Дождливые радужки Ривая. Зеленые накидки с белыми крыльями свободы. Свободы в Разведкорпусе нет. Для меня нет. Митчелл оказался прав, а я снова осталась за стеной. Я выпрямилась и ушла прочь. Ведь только это я умею делать, только на это я способна. Он прав. Всегда оставался правым. Я не помню, как дошла до двери ведущую в поместье, не помню, как приказала Сентре и Льюису остаться у меня дома, не помню, как нагрубила Сиэлю, сказав оставить меня в покое хоть на один вечер. Приказала ему явиться в поместье Тристана завтра на рассвете, чтобы подготовиться к коронации Хистории. Я ничего не объясняла, но я видела его недоумение, и не только на его лице. Доскакав на лошади до массивных дверей в поместье Тристана, слезла с Юки, я отдала поводья кому-то из военной полиции. В главном зале было темно, людей больше не было, и я тихо выдохнула, облокотившись о ту же самую дверь, размышляя о том, что будет завтра. Я не так много просила, я мечтала лишь о том, что он будет рядом, но он решил за нас двоих. Мне запрещено плакать, стоит запрет на чувства в этом мире. Только за закрытыми дверьми в своей комнате, не при ком-то еще. Дойдя до кухни, мне встретилась милая служанка, которая с радостью помогла мне найти бутылку вкусного красного вина. От бокалов я отказалась, сказав ей, что праздную маленькую личную победу, поэтому разделять ее ни с кем не буду, но как только я дошла до своих покоев, остановилась, так и не взяв дверную ручку. Быстро развернулась и пошла знакомым маршрутом в другое крыло. Я знала, где находится комната Тристана, но не была там множество лет. До боли знакомый поворот направо и вот она. Только охранял эту комнату Кай. — Вам запрещено входить, — тихо отчеканил он. — Тебе по пути обратно в поместье Тристан глаза выколол, иначе не вижу причины меня не впускать, — вышло грубее, чем я рассчитывала. — Я повторюсь, мисс Грейс, вам запрещено… Дверь резко открылась, и на пороге я увидела своего друга. Он был в обычной белой рубахе, что одевалась через верх и в черных штанах, косу он распустил, а локоны от нее плавно стекали вниз. — Зачем пришла? — но ответа он не дождался. Я лишь слегка махнула бутылкой около себя. — Кай, ты идиот, — обратился к полицейскому Тристан. — Не видишь, что Виктория очень нуждается в моей компании, нужно учиться понимать людей с первого взгляда. А теперь свали с моего крыла, и скажи всем, что если я услышу хоть один звук рядом с моей комнатой, то уволю всех разом, — он слегка улыбнулся, а военный поклонился и пошел прочь в темноту. Тристан все еще стоял в дверях, облокотившись об косяк. — Тебе правда так сильно захотелось прочитать эти досье, что пришла ночью в мою комнату? — он устало потер глаза. — Я просто выпить хотела, а одной скучно, — улыбка, наклон головы. Срабатывает, как и всегда. Фрай пропустил меня в свою комнату, и я начала оглядываться. Многое поменялось, но расположение стола, шкафа и кровати осталось ровно таким же, как я помню из детства. Я отдала ему бутылку, и пока он ее открывал, оглядывала документы, лежавшие на столе. На них были изображены чертежи оружия, какое использовал Кай. — Ты их создал? — я взяла листок в руки и начала вчитываться. — Угу, оказалось очень прибыльно, особенно в Подземном городе, но слишком много желающих получить это, а цена слишком высока, там живут отбросы общества, думаю, поэтому он не рассказал тебе ничего, — Тристан протянул мне бутылку, и я сразу же отпила несколько глотков, возвращая ее. Положив бумаги обратно, я села на кровать к Тристану. Он вальяжно развалился у меня ногах, пока я сидела, облокачиваясь на спинку мягкого синего бархата. — Почему ты пришла? — он прикрыл глаза и вытянулся вдоль. Его вообще особо никогда ничего не волновало, но в голосе я услышала явные нотки интереса. — Не люблю, когда мне врут, поэтому и ушла, — я снова сделала глоток из бутылки. Чем я отличаюсь от него, если также сейчас вру другу. — И спасибо, что перехватил мою руку, но мог бы сделать это более аккуратно. — Я боялся, что не успею, у меня не было цели навредить тебе, не хочу лишить себя удовольствия подшучивать над тобой в будущем. Ты и так пропала из моей жизни, урок я усвоил, — Тристан открыл глаза и повернулся ко мне, доставая из кармана брюк пачку сигарет. Он не пил и не курил во время приема, выдержка стала, что надо. Зажег сигарету и выпустил едкий дым. Я сделала еще несколько глотков, чувствуя как кровь приливает к лицу. — Не налегай так сильно, нам осталось спать от силы часов семь, — я сделала на зло еще один глоток. — Я думаю, с разведчиками покончено, — Фрай никак не среагировал, а просто слушал. — Навсегда. — Круто, от меня ты что хочешь? Не просто же так ты сюда пришла? — Хочу выпить эту бутылку залпом. — Очень смешно, у тебя не получится, а убирать за тобой я не собираюсь, придется спать вместе с тобой в твоей комнате. — Тогда выпей со мной, — он встал, потушив сигарету о пепельницу, забрал у меня бутылку и сделал несколько глотков. — Давай сегодня просто повспоминаем детство и не будем говорить о политике? — я кивнула соглашаясь с ним. Проходили часы. Мы говорили наравне, впервые за долгое время я видела отдачу, в Разведкорпусе я была рассказчиком, а здесь больше слушателем. Мы смеялись, вспоминая, как Лора пыталась нас вразумить, как мы подшучивали над Вилсоном, и как Тристан уехал на месяц в Трост. — Почему ты решила уехать? — Тристан открывал вторую бутылку вина. — Я не чувствовала себя свободной, думала, что там получится, но не срослось, — я отобрала у него сигарету изо рта, которая явно мешала ему говорить. — Так ты спала с капралом? С Эрвином? С Ханджи? — я удивилась, а он рассмеялся. — Вдруг твои вкусы сместились на женщин, откуда мне знать. — Нет, — вранье. — Я спала с каким-то парнем из военной полиции, я даже не помню его имя. Лоренц, Ян, Рейнхард? Это было давно и только ради интереса. — Я знал одного Яна оттуда, вроде он был рыжим. — Нет, он был брюнетом. — Значит, мы говорим о разных людях, — он сделал глоток вина и приблизился ко мне, чтобы забрать сигарету, но я подняла руку вверх, поэтому ему пришлось подсесть ближе, подняв руку и прижимая ее к стене, но вместо того, чтобы забрать свое, посмотрел точно в мои глаза. — Ты прожжешь стену, — вырвалось у меня. Тристан забрал пальцами сигарету, но все также неотрывно вглядывался в меня, руку он не убирал, и я все также была прижата в синей обивке. Взор затуманился, и я еле различала все происходящее, но запах его парфюма вперемешку с вином и табаком вызывали странные чувства. — Я хочу… — начал он. — Так сделай, — я перебила его. Что мной руководит, я до сих пор понять не могу. Я просто хотела сделать себе еще больнее. — Знаешь почему я медлил все эти месяцы? — я выгнула бровь. Страха не было. Да ничего не происходило внутри. Он приблизился к моему уху, отчего стало щекотно. — Потому что я люблю, когда девушки чуть ли не ползком передо мной расхаживают, а ты другая. Заставить тебя стоять на коленях? Да не в жизнь. Им всем плевать на твои чувства, им лишь нужны золотые монеты, связи во дворце, а нам с тобой плевать. — Я бы постояла на коленях. — Устрою, но не сегодня. Фрай не спрашивал разрешения, впился губами в мои. Сладких вкус вина перебивал все, что только мог. Он опустил руку и быстро начал расшнуровывать мой корсет, удобно, что в этот раз шнуровка оказалась спереди. Закончив, Тристан провел ладонью по моей израненной спине, проверяя каждый шрам, который он оставил. Заметил давнюю рану под ребрами, но тактично умолчал, не спрашивая о ее появлении. Я сняла с него рубашку, а он мне помог справится с его брюками. В душе было пусто, я ничего не чувствовала, мне стало плевать, что подумают братья, разведчики, а вся Митра и так в курсе, что мы вместе. Он провел по моей пояснице рукой, подхватывая и усаживая на себя. Я издала громкий стон и выгнулась к нему на встречу. Я слышала, как он горячо дышал мне к шею, пока я двигала бедрами. Взяв его за волосы, откинула его голову назад, оголяя для себя шею, впилась губами в нежную кожу, кусала, оставляя следы после себя. — Я люблю жестче, Фрай, может все-таки поставишь меня на колени? — я увидела в темноте комнаты огонек в его глазах. Утром я буду жалеть обо всем, но сейчас я так хотела забыться в его руках, как Ривай забывался в Вивьен.

***

Я люблю. Я стоял около конюшни и ждал, когда перестану слышать ее шаги. Притянул кулак ко рту и прикусил так, что почувствовал вкус крови. Своей крови. Что я натворил? Зачем нагрубил? Соврал во всем. Я не смогу без нее. Эти месяцы были адом на земле, каждый раз когда неутолимо скучал, писал письма, ждал, когда она их прочитает. Хотел вернуться в Митру скорее, уговорил Эрвина не делать последний привал лишь для того, чтобы увидеть ее. Но видеть, как она улыбается аристократу доставляло боль, немыслимую, непреодолимую горечь. Она здесь будет в безопасности, у нее вся жизнь впереди. Пусть ненавидит, Хистории она поможет в любом случае, но я снова выбрал не себя, я выбрал ее. Я люблю. Я так хотел сказать ей обо всем, не хотел ранить, но сделал все самым ужасным способом. Самое страшное было не увидеть ее слез, будто она была готова к этому. Это напугало и разозлило, у меня нет стальной выдержки, я испортил все разом. Я люблю. Разгромил то, что выстраивал так долго, избил ее израненную душу. Нужно было нормально поговорить. Прикусил сильнее кожу. Но если бы начал этот разговор, высказал все то, что было на душе, то не смог бы закончить это. Я не смогу больше прикоснутся к ней, не услышу шепот своего имени около уха, не смогу дотронутся до длинных волос. Я сделал ей это на благо. Я люблю. Безумно. Сильно. Больно. Невыносимо. Разрушающе. — Ривай! — позвала Ханджи. Спрятал руку в карман. Болит, но не сильнее, чем внутри. Не стал поворачиваться на зов. — Какого черта, ты тут? Можно объяснишь, что произошло?.. — она заглянула в мои глаза. Я так долго сдерживался, что сейчас сломался. Я не женщина, что умеет рыдать, но пустота из глаз не могла рассеяться. По голосу Ханджи я и так понял, что она ушла. — Я убил ее, снова убил. И себя убил. — Я тоже думаю, что ей будет лучше здесь, чем с нами, но… — Я наврал ей, что изменил, наврал, что использовал, — она крепко обняла меня. А я стоял и смотрел в ночную гладь. — Я так ее люблю, что решил отпустить. В этот раз навсегда. Я слышал горький всхлип на своем плече. Мог бы, тоже заплакал, но не могу. Я люблю тебя, Виктория Грейс.