Её звали Натали

Набережная Обводного канала. Время 20:27. Я лёг на кровать - чужую, разумеется. Это не мой дом, а просто точка на карте, где я встречаюсь с клиентами. Арендую на год. Здесь всё простое: красная лампа, потолок с потёртостями, будто его драили уксусной губкой, и еле заметные пятна. Их немного. Появились они ещё до меня. Тянусь к пачке — и останавливаюсь. Перед работой не курю. Люди дорого платят за дорогой эскорт с красивым полукорейцем. - Надо соответствовать, - с горькой улыбкой прошептал я сам себе. Удивительно, как за последний десять лет разворота на Восток, многие фетишизировали великую троицу азиатов: китайцев, корейцев и японцев. Один клиент, бывший мент, что «ушёл в бизнес», рассказал историю этой квартиры. В нулевых тут жил мужчина средних лет. Успешный по меркам того времени: иномарка в кредит, жена с силиконом, а также маленький ребёнок. Потом — 2008-й. Банк позвонил и сказал: «Извините, но ваши доллары теперь стоят дороже, а вы — меньше». Мужчина не выдержал «морального упадка нации», как он написал в предсмертной записке. Напившись коньяка, застрелился под музыку Стинга. Пуля вошла в висок, вышла в стену. На кухне штукатурка до сих пор чуть вздутая. Куда делись жена и ребёнок - неизвестно. Говорят, были в гостях у Малахова. Квартиру продали за долги. Сначала бабушке, которая молилась на иконы и однажды отдала полмиллиона мошенникам. Продала эту жилплощадь молодой паре — они сделали ремонт в стиле «евро без переплат», повесили жалюзи, поставили стол и диван из IKEA. Развелись через три года. Потом перекуп год держал квартиру. А затем она досталась рантье с ником «ПитерИнвестор_2020». И с 23-го года - я. Плачу наличкой, без договоров. Он не спрашивает, я не рассказываю. Идеальные отношения для XXI века. Встал и подошёл к зеркалу, что висело в шкафу. В отражении всё тот же лис: голубо-серые глаза, стройное тело с бледной кожей. Пять с половиной хвоста свободно висят. На мне боксеры (свободные, ненавижу, когда что-то сдавливает мои гениталии) и нежно-голубой халат, купленный за 1399 рублей. Качество — как российское кино за последние годы: круто и классно, но если присмотреться, есть мелкие швы. Телефон вибрирует. «Я приехала». Вздыхаю. Печатаю: «3 этаж, кв. 24». Молча нажимаю на звонящий домофон. А затем смотрю в зеркало ещё раз. Поправляю чёлку — жест автоматический, как он появился, уже не помню. Симпатичная блондинка, лет тридцать пять, плюс-минус пара пластических операций. Частично выгоревшие волосы, но не на солнце, а в дорогом салоне где-то на Невском. Девушка даже не мялась при виде меня. Люблю, когда клиенты слегка стесняются. Стесняются, что пришли за лаской и интимом, но очень этого хотят. Но Натали лишь устало поглядела с немым вопросом в глазах: “Надеюсь, хоть ты сумеешь меня удовлетворить”. - Кристофер Тай? - голос её был хрипловатым, будто слегка простудилась. Я кивнул в ответ. Естественно, для клиентов я не Николас Ли. Знать им этого не обязательно. И, какая-никакая, базовая конспирация. Долго выбирал как себя назвать. Просто «К» звучало как наркодилер из Подольска. Винсент - вспоминали «Криминальное чтиво». А я хотел чего-то оригинального. "Мистер N." - как из бульварных романов Донцовой. Поэтому выбрал Кристофер Тай. Кристофер - звучит статно, но ни с чем популярным сразу не ассоциируется. А Тай - как раз азиатский флёр для клиентов, на который они ведутся. - Натали? - Она самая, - устало вздохнула женщина и скинула с себя джинсовую куртку. Под ней - белая плотная майка, уже слегка растянутая на груди. Джинсы мешковатые, с низкой талией. Я прошёл в комнату, щёлкнул верхним светом (красную лампу пока оставил, романтика же) и кивнул на столик: - Может, вина? На столике всегда стояли две бутылки. Сейчас это белое “Кай-Годзор” и красное “Монтепульчано”. Для клиента особой разницы нет, зато они чувствуют, что я “со вкусом”. Как ни крути, алкоголь - это лучшее смазочное для совести. - Пожалуй… - ответила Натали и зашла в комнату. После она села на край кровати так, будто проверяла, не провалится ли матрас. Пальцы её - французский маникюр, но уже отросший, как вера в лучшее будущее - легли на сумочку, словно там были все её документы на уходящий поезд. Убедившись, что лежать будет удобно, Натали слегка выпрямила спину и приподняла уголки губ. - Красного или белого? - учтиво поинтересовался я. - Белого, - над ответом даже не задуалась. Отпив вина, Натали потёрла руку о джинсы, будто что-то стирала. А после, увидев на столе пепельницу, чуть более бодро спросила: - Сигареты есть? - Только Chapman, - с лёгкой улыбкой ответил я. - Сойдёт, - кивнула она головой. Я взял из кармана халата пачку, и протянул клиентке. Быстро схватив сигарету, Натали достала из сумочки зажигалку прямиком с кассы супермаркета и закурила. – Знаешь, я в этой квартире уже была, - выдохнув клуб дыма, вздохнула Натали и посмотрела куда-то в сторону. - Лет пятнадцать назад. У подруги на новоселье. Она тогда только в брак вступила... но это не важно, - её голос был быстрый, немного нервный, хотя она и старалась держаться. Бросив взгляд на стену, дама пальцем указала: - Тогда здесь ещё ковёр висел на стене. Они его потом убрали. И запах был другой. Я слегка наклонил голову набок, показывая видимость полной заинтересованности. Натали ещё несколько секунд рассматривала стену, а затем перевела взгляд на меня. - Сколько тебе хоть лет? Каким бы бестактным вопрос ни казался, я считаю, клиент имеет полное право знать сколько лет тому, с кем он хочет ебаться. - Двадцать три, - мило улыбаясь ответил я, а после сел на стул рядом, но держа дистанцию. Пока. – А ты давно здесь… работаешь? - продолжила интересоваться Натали. – С двадцать первого. Правду о том, сколько мне лет и как давно я работаю я не сказал. И не собирался. Но клиента успокоил. Благо корейские гены и уход за кожей давали мне возможность скосить несколько лет. Причём я уже заврался всем клиентам, что мне 23, что это стало правдой о Кристофере Тайе. – Значит, после ковида, - хмыкнула она и ещё раз затянулась. - После всего этого дерьма. И в этот момент я понял: сегодня будет не просто секс. Сегодня будет исповедь. Они всегда начинают с «этого дерьма», а заканчивают слезами в подушку и просьбой «просто полежать». Я улыбнулся своей профессиональной улыбкой «я всё понимаю, но ничего не осуждаю» и подлил ей вина. Тишина. И вдруг она замолчала, как будто кто-то выключил звук. Она посмотрела то на меня, то на стены вокруг. И молчала. Затем тихо, почти шёпотом: – Я его не спасла… И всё. Словно это было последнее предложение, которое она могла произнести без надрыва. Я не спрашивал, кто он. Это и не имело значения. Молча сел рядом и положил ладонь ей на ключицу, чуть выше майки, там, где кожа особенно тонкая и сразу чувствуется пульс. Пульс был бешеный. Сглотнув воздух, чтобы было чем говорить, Натали продолжила: – Он был… нет, не муж, не любовник. Друг! Единственный, кто знал, какая я на самом деле. Мы познакомились в нулевых, в ЖЖ, – ей потребовалось несколько больших глотков вина, – помнишь ЖЖ? Хотя, ты ещё слишком молод для этого. Натали махнула рукой. Конечно, я знал, что такое ЖЖ, но промолчал. – Он писал длинные посты про то, как всё кончено, как страна превращается в большую заправку, но танцевал под “Калинку” в исполнении Стаса Михайлова. Я смеялась, писала ему в комментариях: “Всё будет чики-пуки, красавчик”. А потом мы встретились вживую. Он был… обычный… И тут она снова замолчала, уставившись своими широко раскрытыми глазами в пол. Будто сама поняла, что он был простой. А затем замотала головой и нервно хихикнула: – Неа… он не был обычным. Он был... потерянный. После армии от родителей сбежал, жил на съёмной халупе. Я тогда только в универе училась, но чувствовала себя такой взрослой рядом с ним. Я его кормила, скидывалась ему на сигареты, слушала часами. Мне казалось, я единственный человек в мире, кто понимает моего Славика! Она затянулась в последний раз, а после потушила сигарету в пепельницу. Я наклонился чуть ближе. Натали перевела на меня взгляд: – А затем он женился на моей подруге. И тут я сам сделал глубокий вдох, готовясь к очередной, более трагической истории. Она вдруг вцепилась в мою руку, сильно, до боли, я аж вздрогнул. – Ты понимаешь, мальчик, я улыбалась на их свадьбе и плакала ночью… - её голос вздрогнул, она ткнула себя пальцем в грудь. - Я построила ему мост обратно в жизнь, а он по этому мосту ушёл к другой. Увидев морщинки на моём лице, Натали быстро отдёрнула руку. Жалобно поглядев на меня, она наспех начала: – Извини, извини, извини… - Натали наклонилась и несколько раз поцеловала мои руки. Мои хвосты вздыбились от неожиданности, а затем, усилием воли, аккуратно окутали её. Губы её были приятны. Она, конечно, ничего не увидела, но почувствовала: по её телу прошла дрожь. Натали вздрогнула и придвинулась: – С тобой приятно… На самом деле, мои хвосты - это хороший инструмент для соблазнения и лжи. Они нежно обволакивают тело “жертвы”, а он чувствует тепло и нежность. И думает, что это от меня. А целом, он прав. Но не знает почему. Однако, ему это и не надо. Я кивнул головой и мило улыбнулся: – Ничего страшного, дорогая… А после потянулся к бутылке вина и налил себе. Натали жадно посмотрела на меня и подняла бокал. Не чокались. – Мальчик, нет, ты не понимаешь! – с укором в голосе сказала она. – Они затем развелись. Я бы могла… Она махнула рукой и снова замолчала. Такая манера Натали мне не нравилась, но я аккуратно взял её за талию, легонько коснувшись. Два серебристых хвоста, как пуховик шубы, легли вокруг её шеи и груди. Её спина выпрямилась. Она тяжело вздохнула. – Тепло… – Я знаю, – нежно улыбнулся я и приблизился ближе. – Расскажи, что было дальше, мне интересно. Специально неспешно отпил ещё немного вина. В моих глазах пробежала еле заметная искра. Это не сила, как у джедаев, и не совсем магия - скорее полугипноз. Благодаря нему жертва больше уверена в том, что я сказал. Две небольшие стрелки в уголках глаз придавали этому лишь больше шарма. – Через несколько лет они развелись, мальчик… - уже более спокойно, и от того более медленно повторила Натали, глядя мне в глаза. Я кивнул головой, а сам еле заметно прошептал: «나도 알아». Натали приподняла одну бровь и спросила: – А что э-это значит?.. – Что тебя услышали, – я отхлебнул ещё немного вина. Девушка кивнула головой, а затем с горьким, но не сильным ядом в голосе, ответила: – Ах, если бы… Снова замолчала. Молчала где-то полминуты. – Он бы женился на мне! Я утешала его, старалась, а он… А, он, сука! – Натали вскочила и чудом не кинула бокал в сторону. Я почти не шелохнулся. Лишь продолжил внимательно следить за ней. Несколько минут она ходила из угла в угол, а затем подошла ко мне и посмотрела снизу-вверх. Рассеянность, злость и тоска - вот что я увидел в её глазах. Она смотрела прямо на меня, ждала ответов, надеялась, что я ей объясню. Хуёвые ожидания порождают хуёвую реальность. Мои хвосты аккуратно коснулись её бедра и мягкой попы. Она снова почувствовала теплоту, нежность и сглотнула слюну. Её взгляд стал мягче. В нём появился немой вопрос: “Что со мной?”. В ответ я лишь слегка приподнял уголки своих губ, показывая, что всё понимаю, что рядом с ней. Натали села обратно, вздрогнула плечами и продолжила: - Но знаешь, что он в итоге выбрал? Я отрицательно покивал головой. - Да, откуда тебе знать?! - с раздражением в голосе прошипела клиентка. Мне стало не по себе от этого. Невидимые струи яда закапали из её рта. Я слегка вздрогнул. Хвосты отодвинулись чуть в сторону. Прошло несколько секунд, прежде чем она всё осознала. Она ещё раз сглотнула слюну. Тут я понял, что весь этот яд она варит в себе. И вынужденно глотает, хотя сама или со специалистом могла давно уже выблевать всё это. Лишила бы своё тело каких-то органов на время, затем пересобрала бы. Но моментная боль куда страшнее варения в собственном соку. - Он долго не мог отойти от развода, - вдруг всхлипнула она. - Я так и так заботилась о нём… а он? Мои хвосты снова обволокли тело Натали. Видимость теплоты. Поглядев на меня уже красными и мокрыми глазами, клиента спросила: - Можешь быть поближе? С тобой… тепло. - Да, конечно, - ответил я и приблизился. Попутно я провёл пальцами одной руки по запястью другой, слегка нажимая. А затем аккуратно коснулся щеки и повернул заплаканное лицо девушки к себе. Нужно это было для того, что мы, кумихо, можем выделять лёгкий запах. Мы его почти не чувствуем, но, говорят, что пахнет он чем-то телесным и индивидуальным. Для жертвы этот как легко пьянящий запах духов: заставляет расслабиться и потерять бдительность. Я прошептал: - Внимательно слушаю тебя. Что с ним случилось? Натали кивнула головой и с дрожью в голосе прошептала: - Ты меня реально выслушаешь? - А куда я денусь? - я лукаво-мило улыбнулся. - Он делся… - Натали взяла мой бокал вина со стола, и немного отпила. - Стоило ему только окрепнуть, выйти из депрессии, как он женился… Я приняла это, затем сама вступила брак. Парень с работы… И далее она рассказывала, как сошлась с парнем с работы, потому что он был… невзрачный, вечно неуверенный в себе. И ей опять показалось — это её шанс. Не спасать от демонов прошлого, а построить что-то с нуля. Создать нормального мужчину, нормального мужа для нормальной жены. - Я х-хотела, - всхлипнула она, - чтобы всё как у людей! - после, мокрыми глазами, она поглядела на меня. Я аккуратно и нежно вытерл слёзу с её щеки. Она улыбнулась и продолжила: - Я его научила одеваться, познакомила с нужными людьми. Мы поженились. А через год он стал заглядываться на практикантку. Робкую, глупенькую. И я увидела в его взгляде то же самое: желание быть сильным. Я стала ему лишней, он захотел кого-то… более слабого. Натали ещё раз всхлипнула и полностью залезла на кровать, поджав под себя ноги. Мои хвосты нежно ласкали её плечи и спину. Она сжалась, как будто села в невидимый кокон. Высморкалась в салфетку и вдруг улыбнулась: - Со Славой… это вообще анекдот. Его тоже бросила жена, он для нё был слишком хлюпик. Он после развода был в такой яме, что думал о самом плохом. Она посмотрела на меня с немым вопросом. Наклонив голову и хвостом поправив чёлку ещё сожённых волос Натали я спросил: - И ты решила ему помочь? Девушка быстро закивала головой: - Я ночи напролёт дежурила у телефона, - тяжёлый вздох, - слушала его. Вытащила на свою голову! Отвела к психологу, сама платила первые сессии. Мы стали вместе… нет, не вместе! Мы стали «семьёй»… Последнюю фразу она произнесла с такой сакральностью и теплотой, что я искренне улыбнулся. Впервые за всю историю я порадовался за Натали. - И разве это плохо? Девушка рассеянно посмотрела на меня и кивнула головой: - Те полтора года были самым счастливым временем в моей жизни. Я ему помогала. Говорила, куда лезть, - она горько улыбнулась. - И знаешь, что самое мерзкое? Мне в этом было комфортно. Потому что это была моя территория. Он был полностью моим, наконец, Слава был со мной, я отдала ему всё, что могла! - она всхлипнула. - И всё, что от этой неблагодарной суки, - снова ядовитые струи полились из её рта, - требовалось, быть со мной. Я поспешно убрал хвосты в сторону, и Натали рухнула на кровать. Смотря прямо в потолок, продолжила: - В один день он просто мне сказал, что познакомился с девушкой. Она ничего про его прошлое не знает, и поэтому он хочет быть с ней, начать жизнь с "чистого листа". Через пару дней они развелись. И теперь уже полгода она не может найти себе место. Я тоже лёг рядом и слушал её. В её истории не было ни капли романтики. Это был отчёт о духовном вампиризме, где жертвой и вампиром была она сама. – Ты не спасительница, Натали, – тихо сказал я, и мои хвосты на мгновение замерли. – Ты – коллекционер... Коллекционер сломанных душ. Только законченную коллекцию не пополняют. Её либо выставляют в музее под стекло, где она пылится под слоем времени, либо, - я замолчал на несколько секунд, выждал паузу, а затем добавил, - распродают с молотка, освобождая полки для чего-то нового. Она застыла, глядя на меня широко раскрытыми глазами. В них было не оскорбление, а шок узнавания. Она молчала. И в этой тишине я впервые почувствовал её горький, как полынь, вкус боли и тоски. Тишина стала ощутимой, мы слышали дыхание друг друга. И от этого становилось не по себе. Натали смотрела на меня, как будто хотела продолжить говорить, но не могла. И лишь давящим взглядом рассматривала моё лицо. С ней стало невозможно молчать. И в тот момент я почти навис над ней, одним резким движением уперевшись руками по краям кровати. - Ахк! - вздохнула Натали, но не предприняла попытку выбраться. - Ты же хочешь этого? - наклонив своё лицо чуть ниже, поинтересовался я с игривой улыбкой. Тишина, а затем она кивнула головой: - Да, мальчик… Майка была задрана до её округлой груди, джинсы расстёгнуты и приспущены, как и трусы. Мой халат был скинут. Всё выглядело так, будто мы слишком торопились, чтобы раздеться до конца. Глаза закрыты, губы приоткрыты, дыхание рваное. Я не входил в неё, но она этого не знала. Между нами сантиметры, пропитанные горячим воздухом и ложью. Первым делом слова. Голос я опустил на полтона ниже, почти шёпотом, прямо в ухо, приказал: - Натали… смотри на меня. Она открыла глаза - мутные, мокрые. Я смотрел прямо, не отрываясь. Медленно провёл ладонью от её горла вниз по животу, не касаясь ничего важного, просто линия. И это, пожалуй, самое важное. Мои пять с половиной хвостов сперва выгнулись, следом выпрямились, и, наконец, распушились. Одновременно в глазах снова промелькнула искра. Теперь Натали будет видеть, как я буду её трахать. Хотя ничего, конечно, не будет. Просто иллюзия для других. Как мы это делаем? - С помощью хвоста! На этом, наверное, всё. Ничего большего сказать не получится. Мы - лисы-оборотни, сами не до конца знаем, как это происходит. Но если это работает, то пользуемся. А так иллюзии могут быть совершенно разные - всё зависит от целей и личных навыков хвостатого. Недавно один сукин сын из наших снялся в дораме в роли девятихвостого лиса. Сумел всех убедить, что он просто играл кумихо. В этот момент я слегка покачал головой и улыбнулся, продолжая смотреть прямо на Натали. Аккуратным движением пальцев я отодвинул в сторону её уже мокрые трусы. Тихо, почти гипнотически, прошептал: - Ты чувствуешь, как я вхожу в тебя? А после чуть качнул бёдрами вперёд - имитация толчка без контакта. Ткань моих боксеров коснулась её джинс, и она выдохнула так, будто я действительно оказался внутри: - Да... Прошу, глубже… Лукавая улыбка на моём лице. Снова качнулся вперёд, медленнее, сильнее, и одновременно провёл кончиками пальцев по внутренней стороне её бедра, поднимаясь выше, но не до конца. Вперёд я подаю таз так, что нижняя часть живота едва-едва скользит по её лобком. Назад отхожу, пока между нами не образуется холодная щель воздуха, и она невольно тянется за мной, поднимая бёдра. Попутно один хвост мягко обвил её запястье, другой провёл по соскам сквозь майку, третий лёг на горло, едва ощутимым давлением оказывая давление на сонную артерию. Четвёртый и пятый же ласкали её ноги и бёдра с внешней стороны. Это ощущалось как лёгкая и приятная щекотка. Натали уже стонала в такт моим движениям, как будто мы действительно трахаемся. - Ты такая тесная… — шептал я, — ты сжимаешь меня… да, вот так… Она выгнулась, вцепившись пальцами в простыню. Я ускорил ритм, не касаясь её ничем, кроме дыхания и лёгких прикосновений краев бёдр. Один хвост скользнул между её ног, тёплый, как дыхание, и она задрожала всем телом: - Ещё… пожалуйста… Я слегка сморщил нос. Из-за прожитой жизни вид её был не очень. А изо рта стоял стойкий кислотный запах её яда. Но, преодолев все “фи”, наклонился ближе, почти коснулся её губ, и вдохнул струю тёплого воздуха. - Ммм, - прошептала она, почувствовав поцелуй, и чуть выгнула спину вверх. И тут я почувствовал, что она на грани: дыхание сбивается, бёдра начинают дрожать мелко-мелко. Движения стали короче и жёстче. Таз двигается резко, но не касается её. Одновременно хвост над клитором усиливает вибрацию, ладонь на бедре вдавливается сильнее, дыхание превращается в прерывистый шёпот её имени: - На-та-ли... На-та-ли... та-ли… Голос низкий, с почти надрывом в голосе. И вдруг я замер, будто ввошёл до самого конца. И прямо с бархатной хрипотцой выдохнул её в шею: - Кончай для меня... Прямо сейчас. Натали кончила сильно, судорожно, с криком, который я, впрочем, заглушил поцелуем. Не сильным, невинным, немного игривым. Легонько куснул её губы и, нагло улыбаясь, отодвинулся назад на несколько сантиметров, будто действительно выскальзываю из неё. Под нами уже мокро, простыни липкие и сырые. Пахнут её соками и моим предэкулятом. Член уже до боли стоит колом. Я хватаю его своими руками и начинаю быстро двигать вверх вниз. Попутно продолжаю смотреть ей в глаза, жадно дыша. - Э-это было невероятно... - глотая воздух произносит Натали. Я киваю головой и улыбаюсь: - Ты тоже была невероятна, - сладкая ложь в каждом слове. - Правда? - улыбается она, как уже бывалая женщина. - Конечно, - сладкая ложь в каждом слове. В это время я чувствую приятную боль в копчике, надавливаю пальцами на свой член, крепко сжимая его. Волна возбуждения проходит по всей уретре и я кончаю. - Аех! - невольно вырывается. Натали приподнимается на локтях и смотрит на всё: видит, как я всё ещё спускаю в презерватив, которого нет. Но для неё он наполняется моей белой и горячей жидкостью. - Какой же ты приятный, мальчик, - хихикает она. Затем Натали приподнимается на локтях. Я ложусь рядом. Довольные хвосты тихо свернулись за спиной. Мы снова молчим, но теперь это не так тяжко. Хотя она снова хочет что-то сказать, но не может. На часах было половина одиннадцатого. Прошло пятнадцать минут с того момента, как мы оба кончили. В коридоре горел яркий свет - специально, чтобы клиенты не задерживались в проходе. Я стоял снова в халате, облокотившись на косяк двери в комнату. Натали накинула на себя джинсовую куртку, а затем протянула мне конверт. - Там как договаривались. Я взял конверт и украдкой посмотрел на содержимое. Даже не пересчитывал. За годы работы в эскорте я научился одной простой вещи - беглым взглядом определять, сколько налички в прессе. И Натали заплатила ровно столько, сколько и обещала - чьи-то полторы приличных зарплаты. Думаю, говорить, что приличных по меркам Петербурга и Москвы, не стоит. Взяв сумочку в руки, девушка дошла до двери, повернулась ко мне и, произнесла: - Спасибо за вечер… Я молча кивнул головой. На лице была немного уставшая улыбка. - Я думала, - продолжила она, - что, придя сюда, что-то пойму… Но это всё ещё было незабываемо, - на её уставшем лице, с морщинами от жизни, появилась ответная улыбка. - Спасибо, мальчик. После она ушла, скрылась быстро в коридоре. Я закрыл дверь на замок, и с облегчением выдохнул. Через форточку услышал как хлопнула дверь подъезда. Вернувшись в комнату, я сел на кровать. Закинул ногу на ногу. Несколько минут я просто смотрел в стену, в пустоту. Хотя ничего сложного в Натали не было - она действительно, похоже, была вампиром с ядом во рту. Тут меня что-то заставило посмотреть на хвосты. Усталость быстро сменилась удивлением. Шестой хвост немного подрос. Стал больше, чуть шире, более серебристым из тёмно-серого. А этого я даже не почувствовал. Видимо, это произошло, пока я кончал. Рывком я метнулся к шкафу и посмотрел в зеркало. За спиной стояла она - Пустота Афродиты. Точнее, её даже не было, но любой лис знал, что она существует. - Неужто я ей помог? - спросил я с удивлением. Она лишь сделала вид, что кивнула. - Удивительно, - нервно хихикнул я. Есть клиенты, что приходят в ожидании того, что я решу их проблемы. Хотя всё, что я могу им дать, - это приятные ощущения от ночи. Не факт, что я займусь сексом с ними - важно, что я оставлю у них ощущение, что их поимели, что кому-то они были нужны. А был секс взаправду или просто это была иллюзия - роли особой не играет. Тем более, самому приятно оставлять за собой право решать, с кем я в итоге поебусь. Я рассмотрел хвост и улыбнулся: - Ну ладно, значит скоро будет полноценный шестой, - а после тихо добавил. - Вряд ли в этом месяце… Три из пяти с половиной моих хвоста появились тогда, когда я что-то дал своим клиентом. Один - во время первой любви. А первый - с рождения. Больше трех клиентов в месяц я не принимаю. Мне этого хватает сполна. Натали как раз за сентябрь была третьей. Я снова посмотрел в зеркало. Там всё так же стояла пустота в мантии звёздного неба, манящей чернотой в глубине, и лицом статуи Афродиты. Она смотрела на меня. Хотя, естественно, у Пустоты Афродиты ничего такого не было. Я лишь придумал это для удобства. Иначе, поддерживать с ней диалог очень сложно. Пустота Афродиты — это не чисто буддийская шуньята и не лакановская нехватка. Это конкретная часть бытия. По крайней мере так считают великие философы-лисы. Она открывается ровно в том месте, где у обычного человека кончается смысл и начинается иррациональный страх. Поэтому он бежит от этого. Так, у людей после секса появляется тепло, привязанность, иллюзия «мы». У кумихо и кицунэ — наоборот: чем больше мы даём другим заполнить себя их желанием, спасти их от пропасти, тем сильнее в нас самом разворачивается это “ничто”. Описать её структуру просто невозможно, так как из неё состоит всё. Вдруг Афродита исчезла. Я остался в комнате один. Немного грустно и холодно. Секунду-другую я смотрю куда-то вперёд, не понимая зачем. Резкая дрожь пронзила всё тело. На виски будто надивали с целью сжать голову в лепёшку. - Ай! - стиснул зубы я, наблюдая, как шрам на руке чуть удлинился. Такое ощущение, будто тысяча маленьких льдинок или пулек, если это вообще поддаётся описанию, были выпущены в меня. Я сжался, пальцы согнулись от боли, а сам я упал на колени. Тысяча маленьких, но острых уколов по всему телу. На глаза наворачиваются слёзы… И стоило только шраму остановиться, как я резко вздрагиваю! Облегчающая дрожь пробежала по всему телу! Приятный холод и отсутствие давления снова обдали моё тело. Я снова почувствовал запах комнаты и тела. Этот лёгкий ветерок из форточки. Просто дрожь по всему телу. Истеричный смех вырвался у меня из губ: - Я ещё жив… Я ЕЩЁ ЖИВ! - крикнул я в комнату, где не было никого кроме сел. Сел на кровать. Достал из кармана халата сигарету, закурил. Вишнёвый вкус Chapman снова ударил мне в ноздри. Я затянулся. Закашлял. И снова затянулся. Я был жив. Так я просидел несколько минут. Ни о чём не думал. Редкий момент, когда голова легкая, а мысли не пачкают мозги. Затем бросил простыню в стирку, а сам вернулся в комнату. Едкий запах дыма. В зеркале никого уже не было, кроме Николаса Ли. Закрыв шкаф и оглядев комнату ещё раз, я произнёс: - Хочу в Mac…