Следы

Когда Лея проснулась, рядом никого не было. Это ее не удивило — сквозь сон она несколько раз за ночь чувствовала, как Таркин выскальзывает из-под ее руки и потом — из палатки. Может, уже страдал старческим недержанием, может, что-то еще, но в любом случае, куда-то он делся и сейчас. Лея обнаружила, что едва может пошевелить конечностями — так те закоченели. Она не могла сказать, что выспалась, но согреться было важнее. Кое-как перевернувшись на четвереньки и выждав пару секунд, привыкая к пронзившей ноги боли, Лея дернула молнию и, отодвинув полог, выползла наружу. Небо на востоке уже залил розовый рассвет, но на западе оно еще пряталось в густых синих чернилах. Чуть поодаль от палатки, обложенный крупными булыжниками, трещал и брызгал искрами оранжевый костер. Подле него сидел Таркин. Рыжий свет яркой каймой очертил его ястребиный профиль, распластался мазками по высокому лбу, резко выдающемуся носу, тонким губам. Последняя надежда, что все вчерашнее Лее привиделось, съежилась и почернела, как попавшая в костер травинка. Между ним и костром распростерлась мохнатая туша — теперь, вдобавок к разрезу на горле, обзаведшаяся длиной продольной полосой на животе. Таркин был без кителя, с закатанными до локтя рукавами рубашки. Сухожилия на его худых предплечьях отчетливо проступали сквозь кожу с каждым методичным напористым рывком ножа в его руке. Картина была варварской. Умом Лея понимала, что именно так мясо и готовится, она даже не была вегетарианкой, так что ничем, кроме лицемерия, стиснувшее горло отвращение было не назвать. И все равно — смотреть, как достопочтенный гранд мофф с непроницаемым лицом свежует тушу убитого им же зверя, было... Ну да, другого слова не подберешь: мерзко. Как будто еще одна пощечина цивилизованности. Как будто еще одна дыра в ткани мира, притворяющегося, что играет по правилам, сквозь которую проступила уродливая сущность Империи. — Проснулись? — взгляда на нее Таркин не перевел, слишком поглощенный своим занятием, но это Лею скорее порадовало — как и то, что он снова перешел на "вы". Стараясь не смотреть на темнеющую тут же кучку поблескивающих внутренностей, Лея подошла ближе и присела у костра. Глаза защипало от дыма, но зов тепла был непреодолим. — Я привыкла рано вставать, — после вчерашнего разговаривать с Таркином так, будто ничего не произошло, было трудно, но альтернатива была еще хуже. Лея заставила себя дышать ровно, не отрывать взгляда от пляшущих языков пламени. — А вы всегда так беспокойно спите? Таркин хмыкнул. Звук лезвия, пропарывающего соединительную ткань между шкурой и мясом, мешался с треском нарубленных веток. — Всегда, когда объявляются непрошенные гости. Лея непонимающе уставилась на него. Это что, про нее? Таркин дернул подбородком на край освещенного костром круга. Лее пришлось приподняться, чтобы разглядеть то, о чем он говорил. От увиденного в жилах застыла кровь. Следы. Следы мягких лап — не совсем кошачьих, но похожих. И так близко... — Не волнуйтесь, — Таркин невозмутимо продолжил свое занятие. — Они еще не оборзели настолько, чтобы напасть сразу после того, как я убил одного из них. Эту ночь они выжидали — смотрели, способен ли я с такой же легкостью разделаться со всеми. Я, разумеется, не мог, но на эту ночь угрозы моего присутствия хватило. За сегодняшнюю, впрочем, не ручаюсь. В желудке образовался ледяной ком. — "Они". — "Они", — подтвердил Таркин, сдвигая отделенную часть шкуры в сторону. — Это стайные животные. Вам повезло наткнуться на молодую особь, которая сочла вас легкой добычей, но обычно они охотятся как минимум по двое. — При немного другом раскладе у этой "легкой добычи" вполне мог оказаться бластер, — процедила Лея, хотя вот уж где ее уязвленное самолюбие было неуместно. — Дело не в оружии, — еще один рывок оголил весь бело-красный бок незадачливого хищника. Таркин поднял глаза, в отблесках горящего костра казавшиеся еще светлее, почти прозрачными. — Можно хоть обвешаться бластерами — это не поможет, если от человека пасет страхом. Это и различает охотника и жертву. Лея стиснула зубы. В ее вчерашней реакции не было ничего постыдного — любой, у кого есть хоть капля ума и инстинкта сохранения, на ее месте перепугался бы до смерти. Но щеки все равно налились жаром. Даже когда Таркин не пытался поддеть ее в открытую, а, по всей видимости, всего лишь плевался сухими фактами, каждое выбранное им слово будто имело своей целью заставить Лею почувствовать себя маленькой и жалкой. Не дожидаясь ответа, Таркин принялся открамсывать куски мяса. Темные, налитые кровью, те один за другим ложились на траву мрачным рядком. Зрелище Таркина с кровью на руках, в отличии от всего остального, казалось правильным. Ему следовало бы разгуливать так всегда — вот это было бы честно. — Вижу, у вас во всем этом большой опыт, — Лея заставила себя снова смотреть на костер. — И часто вы так охотитесь? — Нечасто. — И все равно — взгляд норовил соскользнуть назад, на обернутые железной хваткой вокруг рукояти ножа костистые пальцы. На месте убитого животного легко было представить человека — любого повстанца, одного из ее родителей, себя. Слишком легко. — У меня не так много свободного времени, чтобы посвящать его подобным увлечениям. Но я занимаюсь этим давно. Это, если угодно, семейная традиция. Вот уж традиция. Хотя чего ожидать от дикарей с Внешнего Кольца? Конечно, не все тут такие, но чтобы вырастить монстра вроде Таркина, начинать нужно, пока этот монстр еще в стадии личинки. Разговор умер. Таркин принялся раздвигать горящие ветки толстой палкой и затаптывать остатки костра. Этой же палкой перемешал угли, прежде чем начать выкладывать на них куски мяса. Кремовые вкрапления жира на фоне налитой темно-красным плоти казались белыми. Лея медленно выдохнула. Ничего, бывали в ее жизни виды и попротивнее. Мясо — это просто мясо. Она заставила себя смотреть, как выступает на кусках темный сок. Потом кивнула на остаток туши — мяса там оставалось еще больше половины: — А с этим что? — Это нам не понадобится, — Таркин перевернул один из кусков, ткнул концом палки в тлеющий темно-красный уголь. — Если, конечно, не желаете прихватить с собой шкуру в качестве сувенира. Но, поверьте, для этого найдется и возможность получше. Лея не удержалась от гримасы. — На что мне шкура? — Ну, например, на плащ, — Таркин говорил все это таким будничным тоном, что не понять было даже, дразнит он ее, или предлагает серьезно. — Я такое не ношу, — произнесла Лея с прохладцей, но хотя бы сумела проглотить вертящееся на языке "это же варварство". — Ах, прошу прощения, — несказанное Таркин все равно прочитал. — Все время забываю, какое вы утонченное существо. Лея сжала зубы, но промолчала. Таркин отложил палку и опустился на землю рядом с ней. Тепла от углей было меньше, чем от костра, и под подувшим ветром Лее снова стало зябко, но все равно, ее единственным желанием было отодвинуться от Таркина как можно дальше. Хорошо хоть руки он к ней больше не тянул. Оперевшись на перемазанные темным ладони, Таркин запрокинул свой режущий профиль к небу, разглядывая, прищурившись, медленно поднимающееся солнце. Несколько раз Лею подмывало заговорить: вернуться к роли, извиниться за вчерашнее. Заверить, что разумеется, она накрутила себя на пустом месте и отреагировала слишком остро, и разумеется, исключительно потому, что у нее, как и полагается выращенной в дворцовой теплице юной деве, сдали нервы, и разумеется, она не испытывает к господину губернатору ничего, кроме безмерной благодарности за все, что тот для нее делает. Но слова не шли. Да Таркин их, похоже, и не ждал. Когда мясо пропеклось до ровного серо-коричневого оттенка, избавилось от последних участков розовизны, Таркин поднялся, соскреб куски с углей и, подцепляя по одному, перебросил на траву к ногам Леи. Та постаралась не морщиться, хотя, чего скрывать, реалии жизни в дикой природе были слишком далеки от того, к чему она привыкла. Мясо оказалось жестким, с резким металлическим привкусом, и оставляло странное послевкусие. К тому же, все еще было чересчур горячим, жгло и рот и пальцы, но Лея была слишком голодна, чтобы ждать. Слишком голодна, даже чтобы заботиться, что там сейчас думает искоса поглядывающий на нее Таркин. Ну ест принцесса Альдераана мясо с костра голыми руками, как дикарка. Гранд моффу вообще-то тоже не полагается начинать свой день со сдирания шкуры — если, конечно, эта шкура не повстанческая. Недовольное бурчание в желудке, наконец, улеглось. Взамен пришла сонливость, но Лея знала, что поддаваться ей нельзя. Таркин занялся спаковыванием палатки, а дальше их ждал утомительный путь через равнину. — Вы уверены, что не лучше будет вернуться туда, где вы меня нашли? — не выдержала Лея, когда тот вернулся, теперь с рюкзаком за плечами. — Поисковые группы наверняка уже меня ищут. С шаттла нас должны увидеть. Таркин коротко вскинул брови. — Никаких шаттлов тут не будет, слишком велик риск обвалов. Так что нет, я склонен предположить, что очередной голодный зверь найдет вас куда раньше, чем любая поисковая группа. Поднимайтесь. Лея нехотя повиновалась. Снисходительный тон Таркина все так же выводил ее из себя, даже если сегодня напыщенный корусантский акцент не очерчивал его слова так четко. Таркин равнодушно наблюдал за тем, как она встает на ноги и втягивает на плечи рюкзак, но в конце концов приподнял уголок рта. — Ну же, принцесса, где ваш энтузиазм? Я начинаю думать, что вы не рады возможности провести со мной несколько дней в эдаком живописном местечке. Да уж, "местечко" было настолько же живописным, насколько общество Таркина — радостным. Лея выдавила из себя натужную улыбку. — Что вы, не могу представить перспективы более приятной.