Пустошь

Нет, ничего живописного в пейзажах Эриаду не было. Но какая-то грубая примитивная красота — пожалуй. Как криво слепленные статуэтки древних цивилизаций. Резкие очертания скал, провалы кривых ручьев, путающаяся в ногах трава... И небо, раскинувшееся над головой блеклым голубым шатром. Лея нет-нет да посматривала наверх, смутно надеясь, вопреки словам Таркина, разглядеть там силуэт шаттла. Но небо оставалось пустым. Поспевать за Таркином было сложно. Он, может, и не был таким высоким, как ее отец, но, в отличие от Бейла Органы, совершенно не интересовался, отстает от него Лея или нет. Длинные ноги несли его вверх и вниз по травянистым склонам неутомимо, даже без намека на усталость, в то время как Лее приходилось едва ли не бежать, чтобы остаться с ним вровень. Конечно, она быстро выбилась из сил, но скорее удавилась бы, чем призналась бы в этом вслух. Если Таркин так ее проверяет — пусть подавится, а если ему в самом деле плевать, то и нечего показывать ему слабость. Справа все еще тянулась горная гряда. Впереди далеким пятном темнел еще один участок леса. Лея попыталась прикинуть расстояние, но глазомер на этой бесконечной пустоши не работал совершенно. Натруженные вчера мышцы беспощадно ныли. Вода во фляге кончалась куда чаще, чем они набредали на какой-нибудь бегущий с гор ручеек, и горло протестующе горело, требуя смочить его хоть чем-то. Несколько раз Таркин вскидывал руку и заставлял обходить какой-нибудь участок травы по широкой дуге. Только раз Лея заметила, как там, в глубине густых зарослей, мелькнуло что-то монструозное, с семью изломанными ногами. В остальном — приходилось полагаться на инстинкты человека, который, по крайней мере, знал свою планету. Еще несколько раз Таркин оборачивался и щурился, пытаясь разглядеть что-то, невидимое Лее. На третий она, не удержавшись, спросила: — Вы думаете, они все еще... — Конечно, — Таркина даже не стал дожидаться окончания вопроса. — Ветер дует нам в лицо, тут и при желании со следа не собьешься. Он говорил об этом так спокойно, словно речь шла о прогнозе погоды, а не о том, что за ними по пятам следуют сколько-их-там-вообще свирепых хищников. Наверное, в ком-то другом Лею это могло бы восхитить, но не в Таркине. С ним это только в очередной раз доказывало, как мало в нем от человека и как много — от хладнокровной рептилии. Они снова пустились в путь. Переставляя налитые тяжестью ноги, упрямый шаг за упрямым шагом, Лея уперлась взглядом в коротко остриженный затылок Таркина. Каким-то образом, даже сейчас его волосы, пускай и встрепанные ветром и явным отсутствием расчески под рукой, все равно держались забранными назад. "Чего не сделаешь, лишь бы спрятать лысину." — Почему не бластер? — бросила Лея ему в спину, едва переводя дух. Таркин лениво покосился на нее через плечо: — М-м? — Вчера, — сцепив зубы, Лея заставила себя идти быстрее — даже теперь эта зараза не замедлила шаг. — Эта тварь могла запросто задрать и меня, и вас. Зачем было убивать ее ножом? — Ах это, — Таркин снова отвернулся и будто назло зашагал быстрее. — На Эриаду мы не охотимся с бластерами. Это неуместное, слишком непритязательное оружие. Лишает весь процесс смысла. Ну а в том, чтобы подохнуть тут из-за своих дремучих обычаев, смысла, конечно, очень много. — Боюсь представить, что будет, если Империя лишится вас из-за одной неудачной охоты, — пробормотала Лея, от души надеясь, что однажды именно это и случится. — А вы не представляйте, — посоветовал Таркин. — Кто бы там на что ни надеялся, едва ли это когда-нибудь произойдет. Я занимаюсь этим с детства и отлично представляю все риски. Мысли он, что ли, ее читает? — С детства, — повторила Лея, переступая через затерявшийся средь травы булыжник. — С детства, — подтвердил Таркин, снова обернувшись, чтобы вглядеться им за спины. — Это наша семейная традиция. Мы отправляемся на охоту еще мальчишками, чтобы, когда придет время нашего обряда посвящения, мы были к нему готовы. Лея не была уверена, что ее так уж интересует таркиновская история жизни, но даже это было лучше, чем продолжать утомительный путь в монотонном молчании. — И в чем заключается этот обряд? — В выживании, — голос Таркина поскучнел еще больше. — Несколько дней. В одиночестве, практически без всего, среди дикой природы Эриаду. Ничего, что не было бы под силу шестнадцатилетнему мальчишке. Лея поморщилась. Ей было шестнадцать, и примерно этим она сейчас и занималась. Но с ней все еще был Таркин, и даже в кошмарном сне она не могла представить, чтобы чему-то такому ее подвергли родители. Хотя, конечно, и тут удивляться нечему: Таркин был именно тем, чем должен был быть человек, никогда не знавший ни отцовской, ни материнской любви. Интересно, он когда-нибудь задумывался о том, что родители просто искали удобный случай от него избавиться? Сама Лея именно так бы и поступила. — Звучит несколько экстремально, — заметила она самым нейтральным тоном. Таркин пожал плечами. — Звучит, как должно звучать. Слабые умирают, сильные выживают. Это закон природы, и действует он не только на Эриаду. В больном имперском мирке, где сильный жрет слабого, — конечно. Жаль только Таркину забыли сообщить, что в цивилизованном обществе это так не работает вот уже несколько тысячелетий. — А если у вас в семье рождается человек с ограниченными возможностями? — поинтересовалась Лея с невинным любопытством. — Его тоже бросают на съедение волкам или все-таки делают исключение? Таркин снова бросил на нее взгляд через плечо — та же блеклая голубизна, что и в небе. — Даже не знаю, льстит мне ваш интерес к моей семье, или настораживает. Уж не раздумываете ли вы стать ее частью? Лея чуть не споткнулась на ровном месте. Нет, определенно, что-то в эридуанском воздухе спрособствовало стремительной прогрессии таркиновского нарциссического психоза. Лея не знала, какая мысль отвращает ее больше: что Таркин с ней заигрывает или что нащупал место, где легче всего влезть ей под кожу, и теперь с садистской методичностью давит на него, чтобы Лея отвязалась со своими вопросами. — Боюсь, я не могу стать частью ничьей семьи, — выдохнула она, задавив зарождающийся в глотке рык. — С наследными принцессами Альдераана это работает в обратную сторону. — Ах вот как, — Таркин легко перескочил через травянистую кочку и поправил рюкзак на плечах. — А скажите мне вот что: если наследная принцесса Альдераана не проходит свои испытания, в королевской семье экстренно ищут новую наследницу, или вам дают второй шанс? Разумеется, он не пропустил замаскированную шпильку в ее вопросе. — Я думаю, это не самое честное сравнение, — как и Таркин, Лея проигнорировала сам вопрос, потому что уж конечно, распрашивали они друг друга не из чистого интереса. — Провести наследницу через символические испытания, которые нужны, чтобы продемонстрировать народу, что их будущий лидер достоин этого звания, и выбросить ребенка в глушь с одним ножом, чтобы посмотреть, сожрут его дикие звери или нет, — это совершенно разные вещи. — Конечно, разные, — легко согласился Таркин. — Органы доказывают свое право править. Мы — право выжить. Лея не сумела удержать язык за зубами: — Разве же это хорошо? — Хорошо? — Таркин хмыкнул. — К чему эти морально-эмоциональные оценки? Такова реальность, вот и все. И в этой реальности вы сотрясаете воздух в сенате, пока я делаю настоящую работу. От гнева у Леи потемнело в глазах. Да есть ли предел его самодовольству... — Идемте скорее, — бросил Таркин как ни в чем не бывало. — Я хочу быть вон у той расщелины до полудня.