II | Лиза

— Не окажете ли мне честь и не станцуете ли со мной вальс? Лиза прищурилась, оценивая своего собеседника. Лацканы его пиджака лежали идеально и были накрахмалены до невозможного. Золотые узоры на его маске уходили витиеватыми линиями к краям и застывшими разводами плавно создавали градиент там, где от несокрытой части лица подрагивал в легкой улыбке уголок его губ. Мужчина протянул ей руку в учтивом жесте приглашения, слегка отклоняясь назад, и теперь смотрел на нее, не отводя взгляда ни на секунду. В нем было очень нетерпеливое ожидание. Он будто… За его спиной, чуть поодаль, очень, очень пристально вперилась в нее своим взглядом другая девушка, в темно-синем платье, очень красивая. И явно нахальная. Ну, если судить по тому, как красноречиво она отвернулась, заметив чужое наблюдение. Она гордо выпятила грудь и процокала на своих невысоких каблучках дальше вглубь толпы. …пытался отвязаться? Так вот оно что. Лиза вновь вернула взгляд к мужчине перед ней, и позволила себе ухмыльнуться — так ее это позабавило. «Обычно я не танцую, — пронеслось в ее голове, — да и не за тем я здесь, но…» — Это… может быть интересно, — тихо ответила она, уже подавая свою руку мужчине в ответ. Его плечи мгновенно расслабились. Теперь уже было очевидно, что он не нервничал из-за какого-то стеснения пригласить ее на танец. Явно нет. Иначе не вел бы ее в вальсе сейчас так уверенно. Вальс кружил многим девицам голову, они отдавались рукам мужчин, которые их приглашали, всецело, вопреки всем приличиям повисали у них на шее, а те, почувствовав себя более уверенно, чем обыкновенно, за масками, с радостью подхватывали их ниже за талию, а потом, если совсем повезет, вдвоем быстренько уходили и уединялись. Но это слишком наивно и просто, не правда ли? Балы были созданы для выведывания информации, для того, чтобы читать людей, а за масками они раскрывали истинную сущность. Почти все. Этот мужчина, внезапно сжавший ее руку сильнее прежнего, не был заинтересован в происходящем точно так же, как и она, и был невероятно сдержан. Не было смысла говорить о том, что он делал ей больно, стиснув ее пальцы между своих. Был смысл — выяснить, в чем причина такого напряжения. Его глаза были пусты, а лицо — то, что было от него доступно к созерцанию — не выражало ничего. Он, казалось, даже не помнил, что танцует, и делал это на автоматизме. На очередном машинальном «па» Лиза склонилась ближе к его плечу, как бы случайно, в повороте. Так можно было тише говорить. — Кажется, вам нужна была девушка на целый вечер, не так ли? Не на один танец. Радужки его глаз просветлели, и в них мелькнуло осознание. Зрачки метнулись к ней и замерли, суженные. Он открыл рот, чтобы ответить, но не успел. — Не стоит объяснений. Я могла бы помочь с этим, не спрашивая взамен чего-то еще. Не интересуют… отношения. Мужчина учтиво склонил голову, заводя ее в новый поворот и опуская над паркетом, придерживая рукой за талию. — Понимаю. Буду весьма благодарен. Они танцевали молча, а потом затерялись где-то в тени. Музыка кончилась. Он, выдохнув, провел рукой по ткани ее перчаток, когда отстранялся и задумчиво застыл. — И все же, в чем ваша выгода? — О, — Лиза улыбнулась, — мне интересно наблюдать за вами, за всем тут. Рассадник информации там, где скапливаются люди. Можно выведать… всякое, — ее улыбка становилась шире по мере того как она говорила. Мужчина хмыкнул пренебрежительно. Но она заметила, как он вновь отклонился назад. Кажется, так он вел себя, когда напрягался. Его плечи и подбородок вздернулись. — Зачем же вам это нужно? Девушка склонила голову к плечу, прикоснувшись пальцами в тонкой ткани изящных перчаток к губам. — Да просто так, — почти хихикнула она. Мужчина, кажется, вздрогнул. — Вот как, — его улыбка дрогнула тоже, — вы не кажетесь серьезной особой, — заметил он. — А вы не кажетесь хорошим танцором, — без укора, в тон ему ответила Лиза. — Гм. Располагаете к себе людей, и не спрашиваете их имен? — Нет смысла в именах на балу, где все спрятали свои лица. Узнать человека можно без его клички. — Звучит грубо. — Зато почти правдиво. — Почти?.. — Частично, — поправилась она, — давайте выйдем подышать. И они вышли. Мужчина следовал за ней, будто не знал этот темный коридор, хотя казался таким уместным в том зале, будто знал все и везде. Но да ладно. Она не разочарована. Этот человек хмурился где-то под маской — его веки ползли вниз, она замечала — и поджимал губы, но ничего не ответил на ее завуалированно сформулированную фразу, и проигнорировал ее смену темы. И настроения. Они стояли на балкончике, она — оперевшись о перила, глядя на небо — черное покрывало, молочная дымка и звезды, грезящая пыль, а он — на нее. В какой-то момент они поймали вздох друг друга одновременно со своим. Оба усмехнулись. — Какая жалость, — протянула Лиза. — Что именно? — не понял ее партнер. Где-то внизу заиграла новая мелодия. Все танцевали менуэт. Она мечтательно накрутила локон на палец. — То, что чтобы подышать, нам приходится уйти в другое место оттуда, где мы находимся с самого начала. Будто там мы… задыхаемся. Она перевела на него свой взгляд, и оценивала его реакцию. Как вновь поджались его губы; как руки заползли в карманы — не целиком, оттопырив большие пальцы снаружи, сохраняя приличия, ведь это расценивалось как вредная привычка в высоком обществе; как он снова хмыкнул и отвернулся, оперевшись на перила рядом. — И правда. А вы… Хорошо осведомлены, — он говорил осторожно, будто выбирал слова. — Я всегда хорошо осведомлена. — Я вижу. Помолчали. И музыка стихла. Затрепетали сердца, сменился танец внизу, поменялись пары. — Задыхаемся, — прошептала девушка, неосознанно повторяясь, — ха. Занимательный же сегодня вечер. Заиграла сарабанда. Мужчина рядом все так же молчал.