Спасай детей

      Прошло два дня спокойной и размеренной жизни Клементины в доме Генри. К подобной тишине она ещё привыкала: не переставала вздрагивать, когда слышала шаги, продолжала просыпаться по ночам, дабы проверить, что в комнате никого нет. Противные отголоски воспоминаний запрещали расслабиться, как бы сильно девушка не зажимала уши дрожащими руками.       Генри уважал её личные границы. Не заходил в её спальню, ночью совсем не шумел, что порою и настораживало только больше. Клементина ни разу не видела его в пижаме, чего уж говорить о спящем мужчине. Он всегда был одет с иголочки, бодрый и сияющий, словно проекция, а не человек вовсе.       Однажды Клементина рискнула спросить:       — А ты спишь вообще?       Тогда он улыбнулся и устало отвёл взгляд в сторону вазы с белыми лилиями, которые украшали кухню и дарили ей специфический аромат.       — Просто я встаю раньше тебя. Здесь нет места мистике.       Она не поверила. Заставила себя встать в шесть утра вместо привычного часу дня и тихо спустилась по лестнице. Мужчина был в коридоре. Вешал на крючок пальто, и, даже не обернувшись к Лидделл, произнёс:       — Ложись спать, Клементина. День пройдёт насмарку, если не выспишься.       Больше она не пыталась. Махнула рукой на странности Генри. Решила, что его загадочность не особо то ей и мешает, а вот её любопытство определённо когда-нибудь прижмёт длинный, вынюхивающий нос и не выпустит. Главное, что Клементина в безопасности. Никто не требует от неё того, чего она не хочет.       Сегодня мужчина покинул дом на пару часов, о чём уведомил девушку перед уходом. Она засовывала в себя очередной синнабон и лишь пару раз ему дёргано кивнула, вытирая крем с уголка губ большим пальцем. Когда входная дверь щёлкнула, Лидделл, не закончив завтрак, поспешила исследовать дом. Слишком стеснялась делать это при Генри.       Она никогда не была в коридоре, что ввёл из кухни. Медленно прошлась до самого конца, наткнувшись на тумбу. На ней стояла фотография: четверо людей широко улыбались ей. Клементина предположила, что это семья.       — Неужели Генри...       Девушка скромно взяла раму и поднесла фотографию поближе к лицу. Посередине стояла девочка со светлыми волосами и мальчик в забавной униформе. По бокам от них мужчина с женщиной, что, по соображениям Клементины, являлись отцом и матерью.       Она провела указательным пальцем по мальчишке и заинтересованно склонила голову: если это Генри, то переходный возраст его явно оказал услугу. Мужчина был сам на себя не похож.       С тихим стуком она вернула фотографию на место и вернулась в кухню. Припала к оконной раме и выглянула во двор. Вдалеке виднелось большое дерево, что склоняло толстую, богатую на листву ветку. К ней были привязаны белые, широкие качели. Клементина прикусила губу. Где-то глубоко внутри отозвался тоненький голос утраченного детства.       Оторвавшись ладонями от подоконника, он уперлась копчиком о стол. Открыла нужный отсек у кассетного магнитофона слева от себя и загрузила в него песню, которую достала из шкафчика в спальне. Отсалютовав предмету, она упорхнула к холодильнику, пока дом наполнялся прекрасным звучанием любимой группы. Голос Фредди Меркьюри, исполнявшего «You don’t fool me», обращал кровь девушки в горячий мёд, несущийся по венам.       В Клементине заиграло странное желание порадовать Генри. Он каждый день готовил для неё (хоть она ни разу этого не видела), вытащил из Хоукинса (даже если это развлекается её помутнённый рассудок), и в благодарность за всё это она вела паразитическую жизнь. Лидделл пыталась отплатить ему, но он... отверг её. Эта мысль не стыдила, напротив – приносила радость. Она начала ощущать к Генри непривычное для себя тепло. Людей девушка терпеть не могла.       Навыками готовки Клементина не обладала, потому решила приготовить сэндвичи: их было сложно испортить. Кевин постоянно заказывал доставку, а когда однажды попросил падчерицу встать за плиту, ещё долго оплакивал сковородку со сгоревшими макаронами. С тех пор кухня была для неё под замком, вот и питалась Лидделл, где попало.       Она управилась за полчаса, то и дело отвлекаясь на песни: кружила по дому под любимые мотивы. Схватила поднос с сэндвичами и графин апельсинового сока, подбираясь к качелям, как к наваждению. Чем быстрее она приближалась, тем больше переживала, что те растворятся в воздухе. Однако, уложив поднос у ствола дерева и пугливо коснувшись качелей дрогнувшими пальцами, Клементина убедилась, что они настоящие.       С широкой улыбкой девушка плюхнулась на них, слегка раскачиваясь. Ветвь дерева укрывала её от надоедливого солнца, лишь пару тонких лучей пробивались сквозь листву и одаривали Клементину тёплым сиянием. Она расслабилась, прикрыв глаза. Не помнила, когда испытывала подобное умиротворение.       Его не нарушил даже появившийся Генри, что закрыл собой остатки солнца.       — Я полагал, что помимо спальни и кухни тебя больше нигде не увижу.       Клементина приоткрыла один глаз:       — А я полагала, что ты вернёшься позднее.       — Я помешал?       — Нет, — честно призналась она, качнув головой. — Вообще-то, я даже тебя ждала.       Генри выразил своё удивление прищуром голубых глаз и довольной улыбкой сытого кота.       — Правда?       Клементина села поудобнее и двинулась к другому краю качели, освобождая место для мужчины. Он принял её приглашение, устроившись рядом. Девушка кивнула в сторону дерева, подав голос:       — Я приготовила тебе сэндвичи. Не обещаю, что очень вкусные, но я честно старалась.       Генри тихо усмехнулся:       — Спасибо.       Мужчина двинулся к дереву. Взял графин с апельсиновым соком и разлил по стаканам, возвращаясь к девушке. Подал ей один. Развернулся к сэндвичам. Девушка внимательно наблюдала за тем, как Генри с лёгкой улыбкой садится с ней рядом со стаканом в одной руке и с сэндвичем – в другой.       — Приятного аппетита, Генри.       Мужчина кивнул девушке, смело откусив приготовленное блюдо. Клементина напряглась: боялась, что всё же, у неё не получилось, хоть она и убеждала себя в том, что сэндвичи плохими не выходят. Лидделл наблюдала за тем, как еда прокатилась по его гортани. Перевела взгляд на лицо, не приметив признаков отвращения и выдохнула.       — Вкусно, — выдал он вердикт. — Не стоит так переживать. Даже если бы мне не понравилось, твой знак внимания подсластит вкус чему угодно.       Лицо Клементины засияло. Бледные, впалые щёки окрасил румянец.       — Я рада. Правда, — она быстро заправила прядь волос за ухо. Глотнула прохладного сока. — Кстати, а куда ты ходил, если не секрет?       — Не секрет, — он вновь откусил сэндвич, подняв голову к листве над ними. — Искал того, кого нужно ещё спасти от монстров.       Клементина задумалась, прикусив губу. Не хотелось бы ей разделять с кем-нибудь жизнь в доме Генри, но понимала, что она вовсе не особенная. Остальным тоже нужна помощь. Например...       — Дети, — резко выдала она. — Спасай детей.       Генри повернул к ней голову, пару раз удивлённо моргнув.       — Почему такой выбор?       — Не знаю, — она пожала плечами. — Я... всегда относилась к детям с заботой. Однажды спасла маленькую девочку в подворотне: к ней приставал пьяница. Воткнула ему в плечо ручку, — Клементина принялась рассматривать ботинки. — До сих пор не понимаю, сколько во мне тогда было силы, раз она вошла минимум на сантиметр в его плоть. От шока он даже не повернулся, сразу согнулся пополам. Я схватила девочку и убежала.       — Вероятно, в такие моменты в тебе кричит собственная травма.       — Да, так и есть, — она посмотрела на Генри. — Для меня только чудовищные слабаки могут причинить боль детям. Взрослым просто кишка тонка.       Мужчина замер. Кусок сэндвича едва не застрял в горле. Он облизнул пересохшие губы и вымолвил:       — Полагаю, ты права.       Клементина встала с качелей. Встряхнула волосами, словно сбрасывая гнёт неприятного откровения.       — У меня разыгрался аппетит. Схожу за синнабонами. Я скоро.       Быстрыми шагами она отправилась обратно в дом. Затылком ощущала на себе взгляд Генри и не могла разобрать оттенок его реакции. Он словно обдумывал её слова, прожёвывал, как сэндвич, и вкус ему явно не нравился. При всём этом – он был с девушкой согласен.       Клементина подошла ко входу и быстро шмыгнула в прихожую, припав спиной к двери. Выпустила воздух с хрипом. Вслед за ним вырвался кашель. Она не понимала, отчего внутри неё резко разыгрался необъяснимый, леденящий душу страх. Войдя в дом, испуг её множился.       Девушка сделала шаг вперёд но тут же остановилась, словно из пола выросли щупальца и обвили её ноги мёртвой хваткой. В самом конце коридора пробежал лысый ребёнок в больничной сорочке прямиком в кухню. По телу Клементины взобралась дрожь. Горло сдавила невидимая, липкая рука. Она заставила себя пойти за ребёнком, но каждый шаг давался с таким трудом, словно на плечи возложили груз, равный весу дома.       — Может, Генри уже привёл ребёнка, — объяснялась она шёпотом. — Больного раком. Да, это не призрак, успокойся, господи!..       Она подошла к кухне. Ребёнок стоял у плиты к ней спиной. Девушка силилась заговорить уверенно, но язык, обратившийся в наждачку, ударялся о сухое нёбо с болью.       — Привет? — позвала Лидделл ребёнка. — Я Клементина. Тебя сюда привёл Генри? Он не успел нас познакомить.       Неожиданно ребёнок взлетел. Клементина отпрыгнула назад, ухватившись за раму двери. Правая рука мальчика затряслась, словно под кожей бегали трещащие жуки. Мгновение – и она выгнулась с оглушительным хрустом.       Лидделл закричала и ринулась обратно к входной двери, сильно зажмурившись. Не боялась, что может удариться: ноги будто бы обрели своё зрение и несли хозяйку по коридорам, огибая препятствия.       — Боже, боже! Генри!!! — кричала она с надрывом.       Она в кого-то врезалась и с визгом отпрянула, но твёрдые руки обвили её талию, прижав к груди.       — Тихо, это я.       Клементина часто и глубоко задышала. Ощутила знакомый аромат ели и резко обняла мужчину, рыдая ему в жилетку.       — Генри, там был ребёнок! Он взлетел, и потом...       Его ладонь прошлась по девичьей макушке. Он что-то приговаривал низким шёпотом, помогая телу девушки всё быстрее избавляться от болезненной тряски. Она зарылась носом в его грудь и цеплялась за Генри, как за своё единственное спасение из омута страха. Его раньше такая холодная кожа обратилась для Клементины родным и оберегающим теплом.       — Я рядом. Тебе всего лишь показалось.       — Но я видела! — она подняла голову. Чёрная тушь струйками стекала по щекам.       Он аккуратно взял её подбородок и вытянул шею в сторону девушки.       — Здесь никого кроме нас нет. Я клянусь тебе, Клементина, ты в безопасности. Наш разговор взбудоражил твою фантазию, не более.       Её лицо скривилось от подступающих слёз. Она вновь уткнулась в грудь Генри, спрятав момент слабости. Он гладил её по спине. Мужская скула легла на подрагивающую голову. Нос прошёлся по чёрным волосам.       — Я знаю, что тебя успокоит, — прошептал он, пройдясь указательным пальцем по длине её позвоночника.       — Что? — промычала она.       — Я не только искал того, кого могу спасти, — он взял её лицо в свои ладони, вглядываясь в заплаканные глаза. — Я навестил твоего отчима. И... у меня для тебя есть сюрприз.