Свобода

      — Что?.. — вырвалось из Клементины вместе с влажным кашлем.       Она постаралась отвернуться от Генри. Спрятать ужас, что бегал чертями в её глазах и заставлял сердце болезненно биться о рёбра. Мужчина не позволил: сжал ладони у её щёк и заставил смотреть прямо, уговаривая стать перед ним нагим, впустить в отравленный страхом разум.       — Я не сделал бы того, что тебе не по нраву, Клементина, — его пальцы взобрались выше, убирая со лба мокрую от холодного пота прядь. — Я прошу тебя довериться мне, если после всего случившегося в жизни в тебе остался подобный навык.       Лидделл вцепилась в его предплечья мёртвой хваткой, глотая воздух пересохшими губами. До этого она и представить не могла, как в самом деле боится Кевина, раз любое упоминание о нём вызывало терзающую душу панику. Злосчастное имя обращалось в ненасытного призрака, что питался ужасом Клементины, хватаясь ледяными руками за девичью шею. Она спаслась, и больше всего боялась, что отчим вернёт её назад.       — Он... Он не здесь?       Генри качнул головой. Его брови встретились на переносице. Он разомкнул сжатые губы, заговорив:       — Никогда, — пытался убедить её. — Никогда я не совершу над тобой столь злую шутку.       — Тогда что ты делал у него? — Клементина сделала паузу, проглотив вязкую слюну. — У меня дома?       Лицо Генри разгладилось. Он выпрямился, заметив, что дыхание девушки приходит в норму. Оттянул вельветовую жилетку и поправил очки, улыбнувшись какой-то своей мысли.       — Я преподал ему урок.       Клементина обняла себя. Гордо задрала голову, кусая трясущиеся губы. Заставляла себя успокоиться, переживая, что из-за паники не узнает, о каком уроке твердил Генри. Немного стыдилась, что после всех лет совместной жизни с чудовищным отчимом не научилась относиться к нему с острым холодом. Всё же... Генри смог слегка проникнуть в её голову. Она дёрнула плечами, отмахиваясь от этой идеи.       — Что ты сделал?       — Я покажу, если того желаешь.       На короткое мгновение девушка засомневалась. Обед в желудке обратился в кислое молоко, поднимающееся по горлу. Одно лицо Кевина вызывало тошноту и приступ паники. Однако, если Генри не врёт о своей заботе, Клементина возжелала увидеть, что мужчина сделал с её отчимом.       Она отважно втянула наэлектризованный воздух через широко раскрытые ноздри, просипев:       — Каким образом?       Гусиные лапки в уголках глаз Генри стали отчётливее после радостной ухмылки. Он протянул ей свои руки ладонями верх.       — Не бойся, — шепнул он.       Лиддел обрела уверенность, что недавно осыпалась прахом в её дрожащем теле. Она положила руки на ладони мужчины: такие холодные, что кожа Генри показалась горячей. Убрала волосы за плечи и уставилась на мужчину перед собой немигающим взглядом.       — Закрой глаза.       Она не могла воспротивиться. Не успела понять, как в действительности закрыла веки, словно не сама вовсе это сделала. Рядом с Генри было хорошо и безопасно, лишь тоненький червь сомнения нашёптывал, что её слепое доверие встанет лезвием поперёк у собственной шеи. Она его отгоняла прочь, как паразита.       Клементина ощутила лёгкое покалывание в пальцах. Кожа Генри разгорячилась, едва не ошпаривая руки девушки. Она упорно продолжала стоять прямо и даже скулой не повела, лишь тихо и со скрипом вздохнула.       Её волосы потрепал прохладный ветер. Она нахмурилась, ощущая, как тепло дома обратилось в уличную прохладу. Заслышала чьи-то голоса, шелест опавших листьев и ужаснулась: мужчина перетащил её в Хоукинс.       — Открывай.       Дважды повторять не пришлось, девушка тут же распахнула глаза. Её мысль подтвердилась: они стояли на территории её уже бывшего колледжа. Кровь отхлынула от лица Лидделл. Глаза беспорядочно бегали по ненавистному пейзажу, пока не встретились с мертвецки спокойным взором Генри.       — Как?       Мужчина двинулся к воротам. Клементина поспешила за ним.       — Именно так я тебя и навещал. Нас никто не видит, пока я этого не захочу.       — Как? — твёрдо повторила она.       Генри выудил и под мышки шляпу и надел, устремляя взгляд на серое небо.       — Люди так желают узнать детали, и для чего?       — Для полноты картины.       — Картина видна, а недорисованное, что-ж... Придаёт шарм. Найди искусство в загадке.       Клементина закатила глаза с улыбкой:       — Хорошо, мистер «кто-это-загадка», — она ступила на железную пластину, кои установили после разлома. — Но я спрошу ещё об одном, если удостоишь меня ответа.       Он хмыкнул:       — Спрашивай, там поглядим.       — Монстры, о которых ты говорил: они лезут из разлома?       — Да.       — Но его же закрыли, — она топнула по пластине. — Вроде как, добросовестно.       — То, о чём я говорил: люди эгоистичны. В погоне за знаниями, некоторую часть разлома они оставили открытой, — он натянул шляпу ближе к глазам. — Узнают детали.       Клементина подцепила носком ботинка шуруп. Потратила несколько попыток, чтобы сдвинуть его с места, но всё же сдалась.       Подала голос:       — Они пытаются справиться с монстрами. Как использовать оружие, если не знаешь, против кого собираешься его выставить.       — По итогу, это оружие встало напротив тебя, — Генри коснулся руки девушки, привлекая её внимание к своей персоне. — Монстры тебя чуть не убили.       Лидделл посмотрела в его потемневшие глаза. Улыбнулась в попытке отогнать тучу, что нависла над мужчиной. Решила с ним больше не спорить, ведь подобный взгляд шевелил волосы на затылке колючим морозом. Он спас её, остальное – не так уж и важно.       Мимо них пронёсся парень. Девушка сразу его узнала: любитель штанов в облипку, что обещал показать Клементине крохи своего достоинства. Она сцепила челюсти, наблюдая, как он с весёлой улыбкой мчится к воротам и поражалась, как эти джинсы ещё не порвались от одного взмаха ногами.       — Жаль таких как он не едят монстры, — прошипела она.       Генри повернулся в сторону парня. Правая рука, скрытая от взора Клементины, аккуратно поднялась. Указательный палец согнулся, и торопившийся парень свалился на землю. Его лицо прокатилось по гравию, ошпаривая щёки. Лидделл восторженно вскрикнула, прижав ладони ко рту.       — Ну и идиот!       Она громко рассмеялась, посмотрев на Генри. Его уголки губ слегка растянули щёки.       — Он нерасторопный. Монстрам такие даже не интересны.       Мужчина согнул руку в локте, приглашая девушку за неё ухватиться. Клементина прикусила внутреннюю сторону щеки. Пару раз глупо моргнула, но всё же продела свою руку через его. К подобному отношению ей было тяжело привыкнуть.

***

      Когда они подходили к дому, у девушки пересохло в горле. Когда ступили во внутренний дворик, ноги предательски ослабли. Стоило им открыть входную дверь, как бешено стучащееся сердце подпрыгнуло к горлу и тут же устремилось вниз, ближе к желудку. Она цеплялась за локоть Генри, боялась отпустить, словно он пропадёт и оставит её здесь. Инстинкт самосохранения взвывал, горел красным и умолял унести ноги. Ослабшая и потерянная, она осталась глуха к собственным молитвам.       — Генри, я...       — Не бойся, — протянул мужчина. — Он тебя не тронет.       — Ты не сможешь его остановить, если он чего-то захочет.       — Я уже остановил, — его ладонь коснулась девичьей щеки, большим пальцем пройдясь по сухой коже. — Идём.       Они вошли в гостиную. Клементина замерла на пороге, словно на ноги навесили неприподъёмный груз. Посреди комнаты на коленях сидел Кевин. Та же грязная майка, те же дурацкие шорты в клетку. Измызганное тело, жирный блеск кожи... Но было одно изменение. Изменение, что холодило кровь в венах.       Его зрачки закатились под веки, капилляры на белках глаз лопнули. Периодично его конечности охватывала судорога, как если бы кто-то изнутри бился в кожу, ища выход. Его пересохшие губы были слегка приоткрыты и жадно хватали воздух. Клементина нашла опору спиной, вжавшись в стену, как раненный заяц перед голодным хищником.       Генри скучающе обошёл Кевина, оказавшись позади него.       — Не переживай. Он сейчас не здесь.       — Боже, — она облизнула губы, нервно оглядываясь. — Где тогда?       — Сейчас ему десять, — буднично начал Генри. — Он заперт здесь, — его указательный палец грубо уткнулся в висок Кевина. — Он и ещё трое взрослых мужчин. Решил дать ему возможность насладиться всеми прелестями детского организма, но уже с другой стороны.       Клементина рискнула сделать шаг вперёд. Блеск страха в глазах сменился на заинтересованность. Заметив это, Генри довольно кивнул.       — Он... может проснуться? — если бы невинность имела звук, это был бы тембр голоса Лидделл.       — С моего позволения.       Рука Клементины взметнулась и со свистом опустилась на лицо Кевина. Ладонь обожгло, вызвав в девушке невероятное удовлетворение. Она повторяла это снова и снова, царапала его щёки, пустила ему кровь носом, пока не свалилась на колени, безумно смеясь. Тяжкий и шипастый груз, что всю жизнь насиловал её душу, неожиданно исчез. Лидделл ощутила такую лёгкость, уверовав, что теперь и летать сможет, и дом снести одной рукой.       Она смотрела на свои руки, что ладонями упирались в пол. Пальцы дрожали от восторга. Грудь быстро вздымалась. Клементина постоянно проводила языком по пересохшим губам, но это совсем не помогало. Казалось, выпей она всю пресную воду мира, и то не утолит жажду. Несмотря на всё это, ни разу в своей жизни девушка не чувствовала себя на столько счастливой. Настолько сильной.       Свободной.       — Клементина, — твёрдый голос, точно приказ.       Она подняла голову. Генри уложил одну руку на подбородок Кевина, а вторую – на его блестящую лысиной макушку. Мужские пальцы сжались до побеления костяшек, но глаза оставались прежними: холодными и властными.       — Я могу убить его. Мир всего лишь избавится от этого мусорного паразита, — его щека опустилась к плечу. — Уверен, по нему никто даже скучать не станет.       — Стой! — резко воскликнула Клементина.       Тело Генри напряглось. Он стал походить на статую, высеченную из мрамора. Брови опустились на веки, желваки забегали по его челюсти. На лбу мужчины чётко выделилась одна толстая вена. Пальцы сильнее впились в кожу Кевина, заставив того слегка приоткрыть рот.       — Жалеешь его? — низкий голос, острый, как кинжал.       Он не долетел до сердца Клементины. Она медленно, в отрицании качнула головой и нервно провела ладонью по лицу.       — Нет, — честно призналась она. Кивнула в сторону закатанных глаз Кевина. — Он... досмотрел?       Клементина увидела, как припустились плечи Генри. Как поднялись брови, а взгляд неожиданно обрёл теплоту.       — Да, — нежный шёпот, который можно было спутать с мольбой.       — Тогда убивай.       По дому тотчас пронеслось два звука: хруст сломанной шеи и удар мёртвого тела об пол.

***

      Они практически сразу вернулись обратно. Клементине потребовалась лишь одна минута, чтобы в последний раз посмотреть на Кевина и пожелать ему принять на себя все языки пламени предстоящего ада. Навсегда покинула родной дом, с огромный облегчением и переполняющей радостью душой отправилась в новый.       Генри и Клементина оказались на том же месте, откуда отправлялись в Хоукинс. Девушка не разжала его рук: только сильнее стиснула пальцы, слегка дёрнув мужчину на себя.       — Это невероятно! Ты невероятен! — она подпрыгнула, как ребёнок, коему преподнесли рождественский подарок. — Я... никогда в жизни не испытывала такого счастья. Это плохо?       — Нет, — он вытянул шею. — Порой миру нужно помогать избавляться от опухолей.       — Я хотела его убить. Много раз. Прятала нож под подушкой, ждала момента, — она отвела взгляд. — Так и не смогла уверенно схватиться за рукоять и всадить лезвие в его живот. Возможно, я не такая уж и сильная, как полагала. Трусости во мне больше, — из неё вырвался печальный смешок. — Даже побила его, зная, что он не проснётся.       Генри нежно, но не принимая сопротивлений, повернул её голову обратно к себе за подбородок. Клементина быстро сморгнула слёзы.       — Я помогу тебе не бояться.       Она улыбнулась ему. С тяжестью, дрожащими уголками губ, но с огромной благодарностью. Лидделл приподнялась на цыпочках, прикрыла глаза и потянулась к губам Генри. Медленно и смело. Желая и переживая одновременно.       Ладонь мужчины легла на её губы:       — Мне не надо, чтобы ты целовала меня в знак благодарности. Мы уже обсуждали твой глупый рынок.       Её холодные пальцы окольцевали запястье Генри и отвели руку в сторону, дабы она смогла сказать:       — Это не благодарность, а желание. Надо ли тебе, чтобы я целовала тебя только потому, что хочу этого?       Генри склонил голову. Смотрел в карие глаза напротив долгие секунды, а после неожиданно дёрнул её на себя, накрыв губы девушки своими. Безумный поцелуй с привкусом первого убийства и первого желания сблизиться. Важного признания и тихого откровения. Мужская ладонь легла на крестец девушки, прижимая её тело ближе и увереннее, ведь сама Клементина едва могла ровно стоять на ногах. Она целовала аккуратно, боясь ошибиться.       Невинно.       Генри тяжело дышал. Блуждал губами так, словно девушка и есть кислород, которого в это мгновенье ему так не хватало. Нежно прикусил нижнюю губу, и когда Лидделл в удивлении приоткрыла рот, скользнул языком внутрь. Она тихо простонала, едва не повиснув в его руках. Генри жадно впитал в себя этот звук, повторяя его в голове благоговейным набатом.       Мужчина мазнул ленивым поцелуем, заставляя себя оторваться. Глаза его горели, румянец проступил на щеках. Волосы взлохматились, воротник смялся.       Никогда прежде Клементина не видела его столь живым. И себя таковой не чувствовала, пожалуй, тоже.