Часть 3: Градусник доверия

Однажды вечером, когда Гарольд, разбирая очередной трудный текст по защите, невольно потер вискус от напряжения, Сириус тихо сказал: — Знаешь, твой отец ненавидел эти теоретические трактаты. Он всё схватывал на практике. Инстинктивно. Гарольд замер. Разговоры о Джеймсе Поттере были опасной территорией. Он боялся разочаровать призрак идеального отца. — А я… не инстинктивен, — пробормотал он, глядя на стол. — Ты осторожен, — поправил Сириус. Его голос был лишён осуждения. — И это мудро. Мир для тебя слишком часто доказывал, что он опасен. Доверять инстинктам, которые сформировались в аду… это не глупость. Это выживание. Это было первое признание. Первое «я вижу твою боль и принимаю её как данность». Гарольд не ответил. Но в его груди что-то болезненно сжалось и потеплело одновременно. Прикосновения начались с неодушевлённых посредников. Сириус наливал какао и ставил кружку прямо перед Гарольдом, их пальцы иногда почти соприкасались у ручки. Он перекидывал Гарольду плащ, когда они спускались в сырые подвалы изучать защитные руны. Однажды, когда Гарольд вскрикнул от неожиданности, разбив старую вазу, и вжался в стену, ожидая расправы, Сириус просто взмахнул палочкой, собрал осколки и сказал: «Ерунда. Эта дрянь всегда была уродливой. Не порежься». И ушёл, оставив его одного прийти в себя. Прорыв случился полгода спустя. Сириус рассказал об Азкабане. О Дементорах. О том, как они высасывают не просто радость, а саму душу, оставляя лишь худшие воспоминания. Голос его дрожал. И тогда Гарольд, сам не веря своим действиям, медленно, будто сквозь толщу воды, протянул руку и коснулся его кулака, сжатого на столешнице. Это было не полноценное прикосновение, а всего лишь кончик пальца на костяшках. Сириус вздрогнул, но не отдернул руку. Он замолчал и просто смотрел на эту точку соприкосновения, как на чудо. В комнате повисла тишина, наполненная пульсацией чего-то нового, хрупкого и невероятно ценного. С этого момента лед тронулся. Гарольд начал первым просить помощи с заклинаниями, требующими физического контакта для коррекции положения палочки. Позволял Сириусу поправлять складки мантии. Однажды, после особенно яркого кошмара, он сам вышел в гостиную и сел в кресло напротив кресла Сириуса, молча, просто чтобы не быть одному. Сириус понял. Он не подошёл. Противостоял каждому своему отцовскому, крёстному инстинкту прижать к себе этого изломанного мальчика. Он просто сидел, курил свою трубку и тихонько рассказывал какую-то смешную историю о своих школьных проделках, пока Гарольд не уснул прямо в кресле, под мерный, убаюкивающий голос.