Глава четвёртая

***

      Матушка Саши всегда говорила ей, что женщины сотканы из звёзд. Она постоянно говорила о том, что девчонки должны быть мягкими и скромными. Чтоб казалось так, будто ты создана из цветочков и звоночков. А вот отец всегда твердил ей, что она была соткана из стали и золота. Девушка прислушивалась к отцу и росла с мыслью, что ей нужно быть такой же прочной, словно сталь. Нужно быть сильной. Нужно быть недосягаемой, как золотой слиток. Саша была, она правда старалась. Она росла пылающим пламенем, и ей гадалки твердили постоянно, что та сгорит. На кофейных гущах ей сулили тяжёлые юношеские годы, невзаимные чувства, трагедии и боль. Она не сгорит, но будет лететь обратно.       Чацкая постепенно начала привыкать к внезапным свиданиям с Турбо, который возникал средь бела дня настолько неожиданно, что у неё каждый раз захватывало дух. Он старался делать каждую их встречу интересной, несмотря на свой скудный романтический опыт. Дарил ей стащенные из чьей-то клумбы цветы, провожал постоянно до самого порога квартиры. Но сегодня всё с самого утра шло наперекосяк. Несмотря на то, что Лерчик практически полностью выздоровел, ему всё ещё нужно было отлёживаться дома. Машка пропустила школу, а на звонки и вовсе не отвечала весь оставшийся день.       Чацкая тяжело вздохнула, сидя над домашними заданиями по иностранным языкам уже второй час. По привычному расписанию, которое она выстроила в своей голове, ей уже пора было выдвигаться на рынок, чтобы прикупить еды для Полины Филипповной. Она не заглядывала к старушке уже целых два дня и тревожилась, как бы с ней не случилось чего в её отсутствие. Саша поджала губы в тонкую линию от раздражения из-за того, что уже который час не удавалось вдолбить себе в голову дурацкий рассказ для дальнейшего пересказа.       Наплевав на домашнюю работу, девушка эмоционально всплеснула руками, раскидывая по столу книжку да тетрадки. Саша переоделась в одежду потеплее, поскольку мороз совсем не щадил жителей Казани, и пошла в комнату к Лерчику. Мальчишка сидел перед стопкой комиксов, раздобытых чёрт бы знал где, и разглядывал каждый с такой любовью, что девушка даже позавидовала куску бумаги с картинками. Он даже не поднял на неё взгляд, настолько погруженный в чтение, поэтому Саша молча ушла предупредить матушку.       Её состояние потихоньку начало приходить в норму, особенно, после инцидента с младшим членом семьи. Женщина впервые за месяц убралась в своей комнате, твёрдо решая сделать это самостоятельно, без помощи Саши. Она приготовила детям яблочный пирог вчерашним вечером и даже села рассматривать старый альбом с фотографиями в гостиной. Естественно, от этого зрелища обстановка, накалившаяся в семье, потихоньку возвращалась в нужное русло. Однако не отменить того факта, что Лерчик даже после всего случившегося не желал уходить из группировки. Мать твердила ему, что отец никогда в жизни не хотел своему сыну той же судьбы и участи, как у него. А ему всё по боку.       Девушка напялила на себя слишком много одежды и умудрилась вспотеть, пока разговорилась с матерью на кухне. Через некоторое время она уже замёрзла, пряча руки в карманах пуховика. Даже перчатки с шарфом не помогали с ситуацией. Возможно, Саша была мерзлячкой, но она в самом деле наслаждалась зимой и этой серостью вокруг. Научилась любить, чтобы не возненавидеть и страдать от этого всю оставшуюся жизнь. На улице было темно, а освещали район далеко стоящие друг от друга фонари. Чацкая угрюмо опустила голову вниз, разглядывая из-за шарфа дорогу, дабы не свалиться в снежные горы.       С трудом она добрела до ближайшего рынка, куда ходить в одиночестве безумно не любила. Обычно она уходила оттуда без настроения после очередного скандала с безмозглыми продавцами, а от стычки спасали либо Машка, либо матушка. Сегодня она была одна. Ссадина на скуле только сильнее разболелась, когда девушка скривилась в лице при виде гнилых овощей на прилавке. Пройдя мимо незнакомых торговцев, она забрела в переулок на рыночной территории, и дотопала к одной из самых приятных женщин во всей Казани.       Тётушка всегда торговала только хорошими продуктами, и даже если кто-то находил в своём пакете гнилую еду, моментально получал неплохую скидку. Так сказать, подарок от заведения. И вот, сегодня они немного поболтали, а также Саша выходила из рынка с пакетом свежей выпечки и мандаринами. Напевая цепляюшую мелодию, которую услышала недавно по радио, девушка петляла по району. Приглядываясь к окнам старческой квартиры, девушка слабо улыбнулась тёплому свету, который лился до первого этажа, попадая на белоснежный снег. Пробраться в подъезд не составляло особого труда, поскольку соседские бабульки успели досконально изучить биографию и характер девушки за всё время, поэтому с радостью запускали Сашу внутрь. Их вовсе не страшила её фамилия и история страшной смерти отца.       Полина Филипповнна встретила девушку ласковой улыбкой, за которой пряталась бабушка, потерявшая единственного внука и родственника. Саша старалась поддерживать ложную маску радости, дабы не нагнетать обстановку, и махнула рукой в сторону пакета. Старушка только ойкнула и повздыхала, сетуя на расточительство ради чужой женщины. А Чацкая на это лишь укоризненно, но мягко, наругала бабушку за такое наплевательское отношение к себе. Девушка присела за стол, пока старушка кипятила чайник на плите за рассказами о том, как прошли её одинокие деньки.       Саше вдруг стало так обидно за судьбу бабушки, что она поджала губы, пряча взгляд где-то в сторонке. Она зацепилась за детскую фотографию Мишки, закреплённую старым магнитиком на холодильнике. Следом девушка увидела, очевидно, его детские рисунки, подделку из пластилина на подоконнике. Коробку от утюга, который он купил на заработанные в Москве деньги. Лерчик ей рассказывал о поездке, немного приукрашивая их путешествие в столицу. Он очень много шутил над Ералашем, который грезил только покупкой утюга для своей любимой бабушки.       Он ведь был ребёнком. Эта мысль внезапно посетила девушку, когда Полина Филипповнна поставила на стол чашку с чаем, добавляя немного молока. Девушка постаралась забыть нагоняющие тоску мысли, попивая горячий напиток, разбавленный молоком. Она никогда не понимала этого культа вокруг чая с молоком, но пила молча, чтобы не заставлять старушку грустить. Возможно, Мишка любил чай с молоком и они привыкли пить его только так.       — Мамка твоя как? — спросила бабушка, с наслаждением закидывая в рот очередную порцию сладких печенюшек, посыпанных сахаром.       — Нормально, потихонечку всё у нас. — улыбнулась ей Саша.       — Это хорошо, очень хорошо, внученька… — пробубнила пожилая женщина, поднимаясь из-за стола.       Саша совсем не заметила, как за спокойной беседой о нейтральных темах, пролетело время. Вечер постепенно начал сменяться, а стрелка на часах указывало за восемь вечера. Негромко ойкнув, она подскочила со стула и начала семенить к коридору, шутя о том, что скоро останется с ночёвкой у Полины Филипповной. Бабулька была, казалось, совсем не против. Девушка наспех закинула шарф на плечи, параллельно надевая шапку. Перчатки с курткой для неё придержала старушка, с грустью наблюдая за тем, как она собирается.       Чацкая обняла бабушку на прощание и та закрыла за девушкой дверь, когда она начала спускаться по лестнице. Чуть ли не падая Саша всё же оказалась на тёмной улице. Сердце сжалось непонятно от чего, однако девушка скинула это на скорбное состояние Полины Филипповной. Девушка вышагивала по заснеженным улицам, разглядывая с интересом пролетающие мимо машины. Кто-то засигналил ей, когда Саша оказалась слишком близко к проезжей части, поэтому она предусмотрительно отскочила подальше.       Идти оставалось совсем немного. Буквально минут десять, если не меньше. Ничего не предвещало беды, кроме паранойи, разъедающей её голову. Саша обычно старалась прислушиваться к своей интуиции, которую смогла развить достаточно хорошо, как ей казалось до недавнего времени. Что-то, глубоко зарытое в подсознании, кричало ей пройти другой дорогой. Она успешно проигнорировала тревожный голос в мыслях и забрела в пустую арку, ведущую прямиком к её родному дворику, за которым недалеко виднелся их дом.       Споткнувшись об кучу снега, который никто за сегодня так и не убрал, девушка хмыкнула и что-то раздражённо пробормотала себе под нос. Продолжая идти вперёд, она вдруг услышала позади незнакомые восклицания. Девушка не обращала на шпану внимания, пока до её ушей не дошла кличка двух Валер, что фигурировали в жизни Саши не на последних местах. Чацкая незаметно повернула голову, якобы поправляя шарф на шее, и увидела двух широких в размерах парней.       Уже на этом моменте она прокляла себя за глупость и за то, что вообще в такой неудачный день высунулась на улицу вечером. Девушка встретилась взглядами с одним из них и ломанулась с места, как можно скорее. Из-за снега ей было тяжело бежать так, чтобы не поймали. Именно из-за этого она упала на спину, когда кто-то напал на неё сзади. Какой-то парень неплохо так приложил ей по лицу кулаком, разворачивая к себе лицом. На неё налетели, зажимая руки в стороны, а ноги приминая под свои ноги. Девушка закричала, что есть сил, вот только рот ей закрыла чья-то грязная ладонь.       Саша не собиралась так просто сдаваться и, пока с неё пытались снять верхнюю одежду, укусила мужскую ладонь, впиваясь зубами как можно сильнее. За это она моментально получила кулаком в щёку, и так рассечённую одной ссадиной. Девушка промычала что-то неразборчивое, ощущая чужие холодные пальцы на своём оголённом животе. В попытках отбиться она не поняла, как её свитер разрезали складным ножиком. Второй был над её головой, противно скалясь, и держа её руки на снегу. Саша тяжело задышала, мыча в знак протеста, когда мужчина протянул нож ближе, разрезая ткань спортивных штанов.       Девушка стукнула ногой по снегу, когда на неё сверху сел незнакомец. Она с силой зажмурилась, заставляя в темноте плясать огонькам. Саша почувствовала, как из глаз по щекам стекать начали слёзы, смешиваясь с кровавым следом от полученных ран. Она шумно втянула воздух через забитый кровью нос, ощущая металлический вкус на языке. Её перевернули на живот, а тело девушки дрогнуло от пронзившего холода. Снег вбился ей в ноги, и сжала руки в кулак. Чужие руки, лапающие её за грудь, заставили съёжиться и сдержать рвотный рефлекс, заталкивая его куда подальше. У них был нож.       Чацкая почувствовала резкий толчок, от которого устало замычала, пока её голову прижимали к снегу. Красной нитью на снегу смешались её боль и ненависть ко всему живому. Девушка прятала покрасневшее от крови и резких движений лицо в когда-то белоснежные горы, что намели за ночь. Саша откровенно билась в истерике, пытаясь развидеть мерзкую ухмылку на лице отдалённо знакомого толстяка, стоящего напротив неё. Она старалась игнорировать шлепки и стоны позади себя, будто теряясь в прострации. Девушка выплюнула кровавую слюну, когда за ней вдруг раздался утомлённый вздох облегчения. На бедре она ощутила что-то неимоверно отвратительное и склизкое, а оборачиваться было страшно.       Шёпот чужих людей стал доносится до слуха девушки чуть дальше, поскольку оба они стояли на своих ногах. А у Саши не было сил даже на крик. Ей казалось, хрипы, кои она отчаянно издавала, это всё на что девушка была способна в ту секунду. С отчаянной яростью стукнув кулаком разбитой костяшки по снегу, она распахнула заплаканные глаза. В конце арки вдруг послышался крик с нотками картавости, и девушке совсем не хотелось, чтобы кто-то увидел её в таком состоянии.       Саша собрала в себе остатки сил, подтягивая порванные штаны и пряча оголённую грудь, которая чувствовала на себе чужие руки до сих пор, она попыталась встать. Сквозь размытую пелену, из-за попавшего в глаза снега, девушка увидела отдалённо знакомый силуэт лысого парня, который с размаха ударил обидчика Саши в живот. Толстый убежал уже давно, только завидев силуэт врага подле арки. К ней подошёл незнакомый мужчина, с которым и шёл Зима, а Чацкая отскочила от него к стене. Спектакль окончен и, пожалуй, начиналась реальная жизнь.       — Саш, блять, Саша! — крикнул Зима, отпустивший обидчика, чтобы позаботиться о девушке своего близкого друга. Он подлетел к ней, склонившись над зашуганной и избитой Чацкой. Парень скривился при виде крови на белоснежном снегу и её состоянии. — Ёбаный в рот, это я, Зима, давай, поднимайся. Мы их уроем, Турбо это так просто не оставит.       Картаво затараторил парень, а единственное, чего желала Саша — лечь на этот снег и раствориться в нём, чтобы никто более не увидел её. Зима провёл ладонями по своей бритой голове, с сожалением морщась из-за того, что случилось. Парень сплюнул, отталкивая прочь от девушки дядю Толю, чтобы склониться перед подругой на колени и помочь прийти в чувства. Саша подняла на него взгляд. Её тёмные глаза, под которыми виднелись царапины и ссадины, а на покрасневших скулах в скором времени появятся синяки. Зима смог выдержать пару секунд её разъярённого взгляда, затем потупил взор. Он аккуратно застегнул куртку на её хрупком теле, помогая встать на ноги.       — Саш, я за Турбо сгоняю, ладно? Одна нога там, другая тут. — жалостливо обратился к ней парень, поддерживая за локоть. Саша отмахнулась, ковыляя вперёд. Внизу живота болело до безумия, но она упрямо шла вперёд, не принимая помощь.       — Заткнись, понял? И чтоб ни слова никому, — гневно прохрипела девушка, шагая вперёд.       И всё же, Зима переглянулся с Дядей Толей, кивнув мужчине в обратную сторону. Тот понял всё без лишних слов, исчезая в темноте улицы. Саша не обратила на это внимания, намереваясь просто дойти до дома. Ей хотелось упасть в объятия матери и понять, что ей просто приснился кошмар. Но горящие щёки и отчётливая боль не давали ей забыть, что это реальность. Не будет никакого пробуждения от кошмара. Не будет никакого счастливого конца в её мрачной истории. Зима старался не отставать от неё ни на шаг, чтобы поймать девушку в случае, если она совсем уж поплохеет.       Чацкая позволила парню придержать для неё дверь подъезда, а по лестнице решительно поднималась своими силами. Крепко сжимая перила, до побелевших костяшек, она шла. Ноги её дрожали, а на щеках замёрзли следы от слёз. «Как же мне хреново», пронеслось в мыслях Саши, которая поднялась до нужного этажа. Открыть дверь собственной квартиры было как-то не по себе. Так просто зайти в дом к любимым родственникам после всего случившегося и смотреть им в глаза она не хотела. Она не хотела, чтобы Лерчик увидел её в таком виде. Ей не хотелось расстраивать матушку ещё больше.       В отличие от девушки, Зима не медлил. Парень даже стучаться не стал, по-хозяйски открывая дверь, будто знал, что Чацкие её не заперли в ожидании возвращении дочери. Мать семейства крикнула из кухни, чтобы Саша раздевалась и села за стол, а также рассказала о самочувствии Полины Филипповной. Лерчик, резко подошедший к ним, обомлел, словно столкнувшись с невидимой стеной. Мальчишка осмотрел сестру с ног до головы, а на его лице вдруг исчезло ребячество, с которым он встретил их.       Саша опустила взгляд, готовая снова разрыдаться. Она никогда не помнила, чтобы ей в жизни было так стыдно. Женщина вышла в коридор, когда ответа дочери так и не услышала спустя пару минут. Она от шока уронила на пол сковородку с полотенцем, а сама прикрыла губы ладонями. Женщина сразу же отправила сына в свою комнату, а Зиме пришлось сделать то же самое, поскольку Лерчик отчаянно не желал оставлять сестру в таком состоянии в одиночку с матерью.       — Сашенька, доченька моя! — плечи женщины дрогнули, когда она осторожно дотронулась до алой щеки дочки. Саша прошипела от боли, отстранившись от руки матери. — Доча...       — Мам... — буркнула девушка, и прикусила губы. Девушка заплакала также быстро, как и случилось непредвиденное.       Женщина тут же стиснула дочь в своих объятиях, прижимая затылок Саши ладонью к себе. Она целовала её лоб, пытаясь успокоить девушку, однако ей и самой необходима была помощь. Семья Чацких разрушалась изнутри без живого отца. При нём все беды будто обходили их стороной, а бандиты по-настоящему боялись причинить им вред. Саша спрятала лицо в плече матери, раскалываясь на крупицы. Как же ей было неприятно. Всё тело сделалось липким и потным, а голова раскалывалась от полученных повреждений.       Матушка помогла дочери добраться до ванной комнаты. Естественно, она понимала, что произошло и ей не нужны были никакие подробности, чтобы для начала оказать первую помощь девушке. В милицию им было идти бессмысленно, поскольку те даже не прочтут заявление, а травить дочку подробным напоминанием о случившемся ей не хотелось. Женщина усадила девушку в ванную, помогая той избавиться от одежды. Саша дрожащими руками оттолкнула от себя мать, поднимая на неё затравленный взор.       Матушка оставила её в полном одиночестве, и как только женщина вышла из ванной комнаты, ей пришлось прижать ладони к губам, дабы скрыть рвущийся крик наружу. Самым страшным было наблюдать, как гаснет твой ребёнок под системой. Самым страшным была смерть ребёнка, почившего в юном возрасте. Самым страшным для любого родителя было узнать, что твою любимую доченьку, твою принцессу жестоко изнасиловали.       Турбо влетел в квартиру Чацких, даже не снимая ботинки. Он увидел состояние матери своей девушки и подскочил к женщине, приобнимая за локоть. Она посмотрела на молодого парня и сердце её облилось кровью, когда за спиной с шумом об бортик ванной послышался глухой удар. Валера едва сдержался, чтобы не забежать к ней, но вовремя понял, что сделает только хуже. Зима с Лерчиком вышли из комнаты в понуром состоянии и парни переглянулись друг с другом. Турбо и Зима словно мысленно переговаривались, пока Лерчик не подошёл к своей матери, дабы отвести на кухню. Там он налил ей стопку водки, а женщина залпом выпила, чуть ли не задыхаясь от слёз.