Восемь миллиардов голосов

К несчастью для Лисов, Бингемтонский университет находился на расстоянии всего полутора тысяч километров от дома. Это считалось недостаточным поводом, чтобы тратить деньги на авиаперелёт, поэтому уже в пять утра они были на ногах, а в шесть – выдвинулись в дорогу. Учитывая вынужденные остановки на перекус и туалет, а также пробку, которую они физически не могли избежать по пути вдоль побережья, путешествие обещало быть изнурительно долгим. Алина не могла скоротать время даже за домашкой, потому что только что пережила неделю промежуточных экзаменов – впереди весенние каникулы, на которые никто из преподавателей ничего не задал. После четырёх часов в пути старшекурсники принялись горячо обсуждать навязчивую идею о необходимости установки телевизора в автобусе. Ваймак усердно притворялся, что не слышит их, но он не мог игнорировать эту тему вечно. Наконец, он пообещал подумать об этом, если Лисы принесут ему победу в финале. А сами Лисы знали своего тренера слишком хорошо, чтобы понимать: такой ответ означал да, независимо от того, как в итоге закончится чемпионат. Это никак не развеяло обуревающую всех скуку, однако теперь они с нетерпением ждали грядущего сезона. Спустя ещё два часа они сделали остановку, чтобы перекусить, и на обратном пути через парковку Дэн с Кевином завели разговор о Бингемтонских Бинтуронгах. Дэй нерешительно замер в проходе между сиденьями, пытаясь выбрать: продолжить ли обсуждение сегодняшних соперников с Лисами или же вернуться в конец автобуса под защиту Эндрю. Учитывая, что он заходил вторым, сразу после Миниярда, его нерешительность моментально создала затор у дверей. Эндрю понадобилась всего пара секунд, чтобы заметить отсутствие Кевина, после чего он пренебрежительно махнул ему рукой, и Дэй упал в кресло позади Мэтта и Дэн. Аарон и Ники заняли ряд прямо за ним. Алина глубоко сомневалась, что им были интересны рассуждения Кевина; скорее всего им было просто невыносимо скучно, и они нуждались в банальном человеческом общении. Рядом с Кевином оставалось свободное место, словно негласное приглашение присоединиться. Вряд ли Дэй расскажет что-либо, чего они не успели обсудить во время ночных тренировок, однако Алине не стоило упускать лишней возможности получить очередной совет или освежить данные в голове. К тому же, у Ники не займёт много времени увести разговор в другое русло, и это здорово поможет скрасить их бесконечно долгую поездку. Сесть здесь, с ними, означало оставить Эндрю одного на добрую часть пути. Алина понимала, что Миньярд, вероятно, не обратит особого внимания на то, что его кинули, но сама мысль об этом почему-то казалась терзающей и неприятной. Алина провела почти всю свою жизнь скитаясь по окраинам и задворкам, постоянно оглядываясь. Одиночество приносило успокоение и радость, ну, или так ей казалось, потому что отсутствие интереса со стороны окружающих означало безопасность. При этом она ведь даже не осознавала степень своего одиночества до встречи с Лисами. — Алина? — негромко позвала Дэн, заметив, что она остановилась. Кевин послал Алине хмурый взгляд, искренне не понимая, почему та всё ещё не сидит рядом с ним. На мгновение Алина почувствовала себя загнанной в ловушку, застрявшей между желаемым и необходимым; между шансами, которых она никогда не имела, и кем могла бы стать, и тем, что она не сможет удержать или сохранить. Это понимание отозвалось неожиданной вспышкой внутренней паники, и Алина резко отвела взгляд. Когда она направилась к задним рядам автобуса, Кевин развернулся и окликнул её с нескрываемым раздражением: — Вернись обратно. — Нет, — не обернувшись и даже не замедлившись, бросила девушка. Скрипнуло сиденье, позади раздались тяжёлые шаги Кевина. Алина понимала, что Дэй, устав от такой несговорчивости и подобных разговоров с её спиной, последовал за ней, однако уже спустя секунду Кевин со злостью потребовал, чтобы ему дали пройти. Аарон и Ники не стали бы вмешиваться. Скорее всего, это был Мэтт, но Алину не заботило это настолько, чтобы оглянуться и проверить. Кевин быстро перешёл на французский и выплюнул ей вслед: — Помни, что ты отдала мне свою игру. Ты не имеешь права уходить, когда я пытаюсь тебя чему-то научить. — Я отдала тебе свою игру, чтобы мы дошли до финала, — отозвалась Алина, — вчера ты предельно чётко дал понять, что не думаешь, что у нас получится. Ты сдался, перестал верить в нас, поэтому я забираю свои слова назад. Больше я тебе ничего не должна. — Перестань вести себя как маленький избалованный ребенок. Сегодняшний результат зависит от того, как хорошо мы с тобой сыграем. Тебе больше, чем кому бы то ни было, нужно это послушать. — Всё это я уже слышала. Отвали от меня уже. Алина заняла место, на котором раньше сидел Кевин, второе с конца, прямо перед сиденьем Эндрю. Дэн подождала пару секунд, чтобы понять, последует ли продолжение, а затем снова вернула внимание Кевина к их прерванному обсуждению. Далеко не сразу успокоившись, Дэй всё-таки включился в разговор. Алина дождалась, когда общение возобновится в прежнем объёме, прежде чем достать телефон из кармана. Каждую ночь, начиная с её настоящего дня рождения, она получала текстовые сообщения с числами. Сегодня во время обеда пришло отрезвляющее: «0». Алина не понимала, что с этим делать и чего ей ждать. Вся ситуация, мягко говоря, удручала и прилично действовала на нервы. Алина хотела было стереть сообщение, как она поступала со всеми остальными посланиями, но, когда телефон запросил подтверждение, она захлопнула крышку. Убрав мобильный обратно в карман, Алина развернулась в кресле и привстала на коленях так, чтобы видеть Эндрю. Эндрю не обращал на неё ни малейшего внимания, но Алине было всё равно. Сейчас ей нравилось просто смотреть. Сейчас этого было более чем достаточно. Алина приобняла руками подголовник кресла и опустила подбородок на предплечье. Она сама не понимала, что ищет. Эндрю выглядел так же, как и всегда. И Алина знала каждое выражение его лица так же, как знала своё собственное. И всё же, что-то казалось другим. Возможно, дело просто в дневном свете, ярко бьющим сквозь окно; солнце подсвечивало бледные волосы Эндрю, заставляя их сиять ярче, окрашивало его светло-карие глаза практически в золотой. Что бы то ни было, это абсолютно сбивало с толку. Немой вопрос незаметно зародился где-то под кожей, отвлекая от всего и лишая привычного спокойствия. — Эй, — тихо позвала девушка, подумав, что, возможно, если Эндрю сейчас посмотрит на неё, она сможет понять и разобраться в этом. Спустя долгую секунду, Эндрю наконец скользнул по ней привычным спокойным взглядом. Он терпел это ещё с минуту, после чего произнёс: — Хватит. — Но я ничего не делаю. — Говорю, хватит на меня так смотреть. Алина не поняла, но решила не заострять на этом внимание. — Разве не изнурительно отрицать всё вокруг? — Уверен, совсем не так изнурительно, как голодать. — Возможно, — легко согласилась девушка. — Я работаю над этим. — Работай усерднее. — Я борюсь с собой в этом поединке. — Плохо борешься, пару недель назад ты упала в обморок во время матча. — Но я голодаю не просто так. Я действительно виню себя во многом и одна из этих вещей это то, что я в бегах. Я не смогу перестать винить себя в этом, пока не начну сопротивляться. А сопротивляться я не смогу, пока ты не отпустишь меня, — тихо, но решительно произнесла Алина. — Останься со мной, будь на моей стороне, но не сражайся за меня. Позволь мне самой научиться этому. — Ты так и не объяснила, что же заставило тебя передумать. — Может, я устала видеть подавленность и смирение Кевина. Или, может, всё дело в зомби. — Алина пожала плечами, когда Эндрю снова посмотрел на неё, и пояснила: — Несколько недель назад вы с Рене обсуждали план действий на случай зомби-апокалипсиса. Она сказала, что сосредоточится на уцелевших. Ты сказал, что вернёшься только за некоторыми. За пятью из нас, — уточнила Алина, показав Эндрю раскрытую ладонь. — Ты не считал Эбби и тренера. Учитывая, что ты поручил Рене заботу об остальной части команды, думаю, последнее место для Добсон. Она знала, что Эндрю не ответит, поэтому опустила руку и добавила: — Я ничего не сказала тогда, потому что понимала, что, если мир полетит под откос, меня будет волновать только собственное выживание. Я больше не хочу быть таким человеком. В конце-концов, хочу вернуться за тобой. — Ты не вернёшься, — отозвался Эндрю. — Ты относишься к совсем другому типу суицидников. Разве ты не поняла этого ещё в декабре? Ты приманка. Ты мученица, которую никто не просил ей становиться. Алина знала, что она не такой хороший человек, но вместо этого сказала: — Есть только один способ проверить, верно? — Ты пожалеешь об этом. — Это-же я говорила Ваймаку, когда он приглашал меня в команду. Отвернувшись к окну, Эндрю предупредил: — Когда тебе разобьют лицо, не приходи ко мне плакаться в плечо. — Спасибо. Алина слегла склонила голову набок, подперев рукой щёку, и тоже посмотрела за окно. Они пересекали Вирджинию – едва ли половина запланированного пути. Крупные магистрали восточного побережья представляли из себя весьма унылое зрелище с бесконечной чередой машин и неровным дорожным покрытием. Алина задумалась о прибрежных дорогах, по которым проезжала в Калифорнии: с одной стороны бескрайний океан, с другой – весь остальной мир, а городишки вокруг слишком маленькие даже для обычных светофоров. Алина подняла руку и проверила, нет ли под ногтями крови. Крови, разумеется, не было, но на секунду ей показалось, что она уловила её запах. — Я уже бывала здесь, — поделилась девушка, потому что ей нужно было сказать хоть что-то, чтобы заполнить тишину, пока воспоминания не набросились на неё. Эндрю снова перевёл на неё взгляд, и Алина истолковала это, как молчаливое разрешение продолжить. Она рассказала о городах, в которых успела побывать, об их глухих, безлюдных переулках, о шумных туристических остановках и немногочисленных городских автобусах. Большинство воспоминаний оказались пропитаны напряжением и животным страхом. Но ей не пришлось скрывать это от Эндрю. Она обходила только упоминания о матери. Было странно делиться свой историей с кем-то ещё. Разыскиваемая Морияма, Алина росла, постоянно оглядываясь по сторонам, поэтому она не особо любила придаваться воспоминаниям. Время шло, а Эндрю всё позволял ей рассказывать дальше. Он не отрывал взгляд от лица Алины, слушал внимательно и сосредоточенно. Каким-то образом Алине удалось заставить Эндрю приоткрыться и рассказать немного о своём переезде в Колумбию. Первое, что сделал Эндрю после того, как их мать перестала быть помехой, – разобрался с зависимостью Аарона. Он заполнил ванную комнату на втором этаже консервированной едой и просто запер там Аарона, пока его окончательно не переломало. К счастью, они жили в доме, а не в квартире, и поблизости не было соседей, которые могли бы услышать отчаянные попытки Аарона вырваться. Когда Ники переехал, чтобы приглядывать за ними, он начал работать хостом в «Sweetie's». Случайно узнав от посетителей о «Райских сумерках», Хэммик неведомым образом подружился с вышибалами и Роландом и решил попробовать себя в качестве помощника бармена. Вскоре Ники устроил Аарона и Эндрю на кухню на неполный рабочий день, где они мыли посуду и делали простые заготовки для блюд. Чем больше персонал привыкал к странными близнецам, тем легче им удавалось выбить себе выпивку. Так продолжалось до тех пор, пока они не поступили в университет, после чего могли уже спокойно пить за стойкой, как все остальные клиенты. Торможение автобуса привлекло внимание Алины, она перевела взгляд за окно и увидела, как Эбби съезжает с трассы на оживлённую улицу. Туристический центр находился всего в двух кварталах отсюда; одна сторона дороги была заставлена автомобилями всех сортов, а другая оставлена для проезда. Эбби нашла свободное парковочное место между двух грузовых машин и заглушила двигатель. Алина не поняла, почему они остановились так скоро, но взгляд на часы подсказал, что они с Эндрю безостановочно проговорили почти три часа. До Бингемтона оставалось всего два с половиной часа пути. — Последняя остановка, — объявил Ваймак, и передние ряды автобуса мгновенно опустели. Ваймак остался на своём месте, пока все, кроме Алины и Эндрю, не вышли. Он посмотрел на них, будто бы собираясь что-то сказать, но потом отмахнулся рукой от своих мыслей и тоже покинул автобус. Алина проводила взглядом Лисов, скрывшихся в здании. Она не собиралась есть, но старые привычки подсказывали, что лучше не злить сокомандников и немного перекусить. Однако, прежде чем встать, она всё же сказала: — Слушай, а мне действительно интересно, когда тренер узнал об этом. — Нет никакого «это», — напомнил Эндрю. Алина с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза и не вздохнуть слишком глубоко. — Мне действительно интересно, когда тренер узнал, что ты хочешь меня убить только в девяносто трёх процентах случаев. — До моего отъезда он ничего не знал. Но, похоже, он узнал вскоре после возвращения Эндрю. Алина вспомнила хитрый ход Ваймака на тренировке в январе, когда он использовал Алину, чтобы успокоить Эндрю. Сама девушка тогда ничего не подозревала, и мало того, была нема, а значит она не могла как-то выдать себя, например, когда оставалась с тренером на Новый год. Алина попыталась вспомнить самый первый раз, когда Ваймак как-то намекнул на свои подозрения относительно их отношений, и вздрогнула от неожиданного осознания. — Нет, знал, — вдруг сказала девушка. В прошлом ноябре Алина приложила руку Эндрю к своим шрамам и попросила довериться ей. Каким-то образом, сквозь виноватое отчаяние Алины и неохотное доверие Эндрю Ваймак всё понял. Это показалось более чем неловким. — После того как тебя забрали, он спросил, когда «это» случилось. Тогда я не поняла, что он имел в виду. Но как он смог заметить, если даже Аарон и Ники до сих пор ничего не подозревают? — Тренера не волнуют слухи и предубеждения, — сказал Эндрю. — Он видит вещи такими, какие они есть, а не какими ему хотят их показать. Алина поняла, что, вероятно, именно так тренер и увидел, что скрывается за безразличием Эндрю. Ведь Аарон и Ники до сих пор верили, что он социопат, неспособный на нормальные человеческие чувства и отношения. Ники поставил на Эндрю и Рене только потому, что на них поставили все остальные, но он сам признался, что не хотел бы, чтобы из этого действительно что-то вышло. — Ты собираешься когда-нибудь рассказать им? — Мне не придётся, — сказал Эндрю, соскользнув со своего сиденья. Алина хотела было остановить его и дождаться, пока тот закончит свою мысль, но Эндрю не собирался уходить. Вместо этого он пересел к Алине. Когда девушка повернулась к нему лицом, Миниярд пояснил: — Рене сказала, что старшекурсники поспорили на твою ориентацию. Их мнение разделилось. Мэтт рассказывал, что они ставили на Алину, но Джостен никак не ожидала, в чём окажется суть спора. На секунду она растерялась, не зная, как отреагировать, а затем произнесла: — Пустая трата их времени и денег. В конечном итоге они все проиграют. На протяжении года я абсолютно честно говорила, что не интересуюсь другим. Поцелуй с тобой ничего не изменил. Просто, оказалось, что единственный, кем я интересуюсь, это ты. — Не говори чушь. — Не заставляй меня. С этими словами Алина зарылась пальцами в волосы Эндрю и притянула его для поцелуя. Едва их губы коснулись, а рука Миниярда легла ей на шею, усталость от бесконечно долгой поездки мгновенно улетучилась, а волнение перед сегодняшней игрой спало. Отстранившись слишком быстро, Эндрю поднялся на ноги. И хотя Алина прекрасно понимала, что сейчас не время и не место, она всё равно почувствовала отголосок досады. В конце концов они покинули автобус и направились за напитками. Ваймак дал команде ещё пару минут, прежде чем повёл их обратно на парковку к автобусу. Остальная компания Эндрю решила провести и следующие несколько часов в передней части автобуса. Алина снова забралась в кресло Кевина, но так и не смогла придумать, что сказать. Воцарившаяся тишина оказалась неожиданно комфортной и успокаивающей, она прислонилась к окну и проспала до конца поездки. По случаю сегодняшней игры корпус Бингемтонского университета украсили зелёным и белым цветами. На парковке возле стадиона людей сновало даже больше, чем машин. Если среди этой толпы и были фанаты Лисов, Алина не смогла их найти. Стоящие в форменных светоотражающих жилетах, полицейские пытались контролировать поток людей и количество употребляемого алкоголя. Алина изучающе всматривалась в разгоряченных весельем болельщиков, мимо которых они проходили. Все они были в приподнятом настроении. На прошлой неделе Бинтуронги победили Торнадо со счётом семь к шести, и теперь их фанаты пребывали в ожидании ещё одной победы сегодня вечером. В третьем туре Невада заработала четырнадцать очков, у Лисов пока было всего восемь. Чтобы пройти дальше, им необходимо набрать сегодня как минимум семь очков. Сборная Бинтуронгов считалась более сбалансированной, чем команда Невады, однако Лисы не теряли оптимизма. Они неплохо показали себя в матче с Невадой, получили недельный отдых, и к тому же Ники снова выйдет с ними на поле. Охранники открыли ворота, чтобы Эбби смогла заехать, и она припарковалась по соседству с автобусами Бинтуронгов. Ваймак дал команду выходить и, чтобы никого не забыть, пересчитал их на выходе по головам, а затем открыл багажный отсек. Выгрузив всё снаряжение, они позволили местной охране сопроводить их до входа. И только через час их наконец пустили разминаться в предыгровую зону. Алина провела это время, раз за разом перечитывая информацию о составе Бинтуронгов. Заметив, чем она занята, Кевин забрал её бумаги и вместо этого выдал свои комментарии. Возможно, он всё ещё злился на Алину, но игра оказалась важнее ссоры. Алина проследовала за Лисами на поле для первой подачи. Она думала о Троянцах и Воронах, позволяя мрачной решимости придавать ей сил и скорости. Она снова и снова пыталась обойти защитников, выбивалась из сил, доводила себя до изнеможения, не раз оказываясь в опасной близости от красной карточки и обморока. На перерыве Ваймак пригрозил, что сдерёт с неё кожу живьём, если та всё-таки получит красную карточку, но как только он отошёл, Дэн одобряюще кивнула. Она понимала, почему Алина это делает: они не могут позволить себе отступить. Они и так отставали на два очка, а сейчас против них выйдет свежий состав. Им нужно набрать ещё три очка в этом тайме, чтобы выйти вперёд, и Алина не собиралась сегодня проигрывать. Она пообещала Лисам, что они не проиграют ни один матч этой весной. Хотя бы в этом Алина не хотела быть лгуньей. Предупреждающий гудок оповестил, что им пора возвращаться в игру, и Лисы выстроились у выхода на поле. Аарон и Эндрю стояли позади всех, но, заметив приближение Алины, Аарон мгновенно ретировался. Алина едва ли обратила на это внимание. На огромном табло под потолком шёл отсчёт последней минуты перед началом второго тайма, Алина не видела таймер, но слышала, как шумели трибуны от переполнявшего их ожидания. Она смутно осознавала и то, что слева находилось поле, и то, что позади напряжённо замерли волнующиеся Лисы; она смотрела только на Эндрю, который казался островком необычайного спокойствия в этой пучине сплошного хаоса. Алина по-настоящему ценила подобную отстранённость Эндрю. Пока весь стадион медленно сходил с ума – слишком многое было поставлено сегодня на карту – Эндрю оставался непоколебимым в самом эпицентре надвигающейся бури. Он просто не позволял происходящему захватить себя, поэтому оставался единственным, кто был способен сейчас ясно мыслить. — В прошлом месяце ты легко и играючи умыл Диких Кошек, — напомнила Алина. — Можешь сделать сегодня то же самое? — Кошки были откровенно слабой командой, — ответил Эндрю. — Они сами себя умыли. — Так можешь или нет? — Не вижу причин. Алина услышала щелчок замка и поняла, что судьи открывают двери. Эндрю не двинулся с места, но Алина всё равно преградила ему путь рукой, не давая возможности уйти. Оперевшись рукой о прозрачную стену, Алина подалась вперёд, сокращая расстояние между ними настолько, насколько это позволяла громоздкая экипировка. — Я хочу чтобы ты помог нам, — продолжила Алина. — И так, твой ответ? Эндрю раздумывал всего секунду. — Не за просто так. — Если поможешь — для тебя всё, что угодно, — пообещала Алина, хищно улыбнувшись и отступила в сторону, чтобы снова занять своё место в строю. Джостен, если честно, понятия не имела, на что подписалась, но ей было всё равно, потому что Эндрю блестяще выполнил свою часть уговора. Он защищал ворота так, словно от этого зависела его жизнь, и отражал все попытки соперников забить. Нападающим Бинтуронгов пришлось несладко. Они предпринимали различные обманные манёвры, виляли перед воротами и использовали всевозможные уловки. Не раз Эндрю приходилось играть перчаткой или своим телом, чтобы отбить мяч, когда он не успевал дотянуться до него клюшкой. Такого уровня игры вратаря было бы вполне достаточно для крепкой обороны, но Эндрю пошёл дальше. Впервые за всё время он начал координироваться с линией защиты. Между ними было слишком большое расстояние и множество мельтешащих тел, поэтому Алина могла уловить только обрывки, но и этого было достаточно, чтобы понять, что там происходит. Эндрю злился на защитников за то, что те так часто позволяли вражеским нападающим их обойти, и предлагал хоть немного ускориться. Сначала Алина забеспокоилась, как отреагируют защитники на такое грубое представление Эндрю о командной игре, но когда она посмотрела на Мэтта, то заметила, что тот ухмыляется так, будто это самая интересная вещь, которая происходила с ним за последние несколько лет. Лисам потребовался весь второй тайм, чтобы сравняться. Оставалась всего минута до конца, когда Кевин забил гол и вывел их в лидеры. Последние шестьдесят секунд наполнились насилием и угрозами Бинтуронгов, которые с отчаянным рвением пытались снова вырваться вперёд. Финальный гудок ознаменовал победу Лисов и команды схлестнулись в драке ещё до того, как он отзвенел. Алина не поняла, кто её начал; она бросила триумфальный взгляд через поле на Эндрю и заметила, что нападающие противников сцепились с Ники и Мэттом. Элисон и блокирующий её игрок попытались вмешаться, но в итоге тоже оказались втянуты в эту драку. Дэй направился в их сторону, но Алина вовремя подбежала и оттащил его. Если Кевин пострадает, Эндрю придётся вмешаться в происходящее, и тогда степень насилия перейдёт на принципиально новый уровень. Она оттащила Кевина подальше от завязавшейся драки так, чтобы Эндрю увидел, что с ним всё в норме. Ваймак и три тренера Бинтуронгов помогли судьям растащить игроков. Команды пропустили традиционное рукопожатие после игры и просто покинули поле. Учитывая, что Ваймак не то что не наорал, а даже не отчитал их, очевидно, первый удар нанесли всё-таки не Лисы. Сегодня пришла очередь Алины помогать Дэниэль с послеигровым интервью. Эндрю поймал её взгляд и склонил голову в сторону раздевалки. Миньярд понимал и принимал её желание справиться со всем одной, поэтому не стал ошиваться рядом, пока Алина отвечает на вопросы. Алина поблагодарила за доверие короткой улыбкой, и Эндрю зашагал прочь. Джостен проводила его взглядом, пока Дэн не вернула её внимание к журналистам. Вопросы были стандартными: что они чувствуют, насколько восхищены своими успехами, что думают об уровне игры Бинтуронгов и так далее. Дэн переполняли эмоции, её ответы оказались очень развёрнутыми и детальными, что отлично сочеталось с куда более сдержанными комментариями Алины. В общем, интервью они пережили достойно. По пути в раздевалку Дэн приобняла Алину за плечи и склонила голову набок, оперевшись своим шлемом на её шлем. Она ничего не сказала, но ей и не надо было ничего говорить. Алина буквально чувствовала этот искрящийся восторг, переполнявший её. Сегодня они одержали очередную прекрасную победу и будут продолжать в том же духе. Всего одна игра отделяла их от полуфинала. Им придётся ещё раз победить Бинтуронгов в повторной игре через две недели, и всё, они в полуфинале. Когда Алина зашла в женскую раздевалку, в душе уже шумела вода. У Бинтуронгов, как и у Лисов, душевые были оборудованы индивидуальными кабинками, поэтому Алине не пришлось ждать, пока остальные закончат. Она принесла сменную одежду в одну из незанятых кабинок и позволила горячей воде быстро смыть всю боль и усталость с изнеможённого тела. Когда она закончила и оделась, раздевалка уже опустела. Алина собрала рюкзак и закинула его на плечо. Она была на полпути к двери, когда телефон завибрировал. Сначала она подумала, что пришла смска, но телефон продолжал жужжать. Алина остановилась, чтобы достать его из кармана толстовки и одним движением распахнула раскладушку. На экране высветился входящий звонок. Внутри всё глухо оборвалось. Алина не знала этот номер, но ей и не нужно было. Она знала этот территориальный код – 443. Звонили из её старого дома. — Не беги. Звук собственного голоса испугал её. Алина сама не заметила, как произнесла эти слова. Мышцы свело от накатившего напряжения; она была в шаге от того, чтобы сорваться с места и рвануть куда глаза глядят, но каким-то неведомым образом ей удалось остаться стоять на месте. Алина силой пыталась успокоиться; кровь гулко колотилась в висках. Она знала, что звонок не от матери. Он не могла позвонить; он была закопана в саду их дома. Это просто очередная тупая шутка Рико или кого-то из его подчинённых. Рико уже должен был узнать, что Лисы прошли в четвёртый тур. Его жалкая попытка запугать Алину обратным отсчётом провалилась. Алина посчитала это вполне логичным объяснением происходящего, но собраться и принять вызов смогла только после четвёртого гудка. — Алло? — Привет, младшая. Помнишь меня? Сердце вздрогнуло и замерло. Это не была мать или Рико, но Алина прекрасно знала этот голос. Звонила Лола Малкольм, одна из наёмных убийц, одна из бывших учителей Ален. Вышло всё так, что ученица превзошла учителя. Эта женщина так часто бывала в Эверморе, что порой Алине казалось, что она живёт вместе с ними. Лола считалась личным оружием Хозяина до Ален, теперь же её основной задачей было избавляться от тел. И она прекрасно справлялась со своей работой, профессионал на вес золота: ни одного её клиента так больше никогда и не видели. Алина отняла телефон от уха и сделала медленный глубокий вход. Не помогло. Лёгкие словно заледенели, и этот мертвенный холод пробирал до костей, выворачивая внутренности до ощутимого хруста. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем она нашла в себе силы снова заговорить, но скрыть болезненное напряжение в голосе у неё так и не получилось. — Что тебе нужно, Лола? — Так значит, ты всё же помнишь меня, — заключила Лола. — Знаешь, а вот это плохо. Потому что если ты помнишь меня, то должна помнить, кто ты такая и где твоё место. — Я нашла себе новое место. — У тебя нет такого права. Она подождала, пока она что-нибудь ответит, но Алине было нечего сказать. — Ты меня слушаешь? Пора возвращаться домой. Если выкинешь что-нибудь, чтобы помешать нам, будешь сожалеть об этом до конца своей крайне непродолжительной жизни. Ты меня поняла? Удушающая тошнота подступила к горлу. Лола отлично потрошила тела, но теперь, за неимением работы редко убивала сама. Для этих целей у Хозяина были другие люди. Алина помнила лица лучше, чем имена, но могла предположить, кого Лола привела с собой. Обычно Лола брала в напарники своего брата Ромеро, а где был Ромеро, там всегда был и Джексон. Эти трое считались одними из лучших наёмников после Ален. Алина могла бы попытаться убежать от одного из них, но ей вряд-ли удастся скрыться от троих сразу. На мгновение страх настолько завладел ей, что она перестала дышать, но сразу за животным страхом последовала жгучая бессильная ярость. Ей оставалось всего ничего, чтобы наконец оправдать доверие Эндрю, одни выходные до её первых нормальных каникул, и один месяц до полуфинальных игр. Каких-то четыре матча отделяли её от заслуженного звания чемпионки. Она была невероятно близка ко всему, чего так сильно хотела, а теперь Лола пришла, чтобы всё у неё забрать. — Только тронь меня, блядь, и ты пожалеешь, — пообещала Алина. — Сама то помнишь, кого учила? — Ох, неужели? — усмехнулась Лола в ответ. — Наша малышка наконец оказывает сопротивление. Я думала ты наконец смирилась. Алина уловила за её словами холодную жестокую улыбку. — Не беспокойся, малышка. Они никогда не узнают, что ты заходила в гости. Я позабочусь об этом. Алина моргнула, и перед глазами всплыло то самое сообщение: «0». Время вышло. «Восемь миллиардов голосов, а моего... моего уже не будет. Да.» — промелькнуло в голове у девушки. На мгновение она почувствовала прикосновение губ Эндрю на своих. Алина впилась пальцами в нижнюю губу, пытаясь удержать это призрачное ощущение. — Неужели вы настолько тупые. Думаете, что сможете забрать меня отсюда? — уточнила Алина. — Моя команда заметит моё отсутствие, они не уедут без меня. — У них не будет выбора. Мы, конечно, не можем убить их, — признала Лола, — но это не значит, что мы не можем навредить им. Скоро сама всё поймешь. — Нет, — выдохнула Алина, но Лола уже отключилась. Она набрала её номер и попала на автоответчик. Выключила телефон. Коротко выругавшись, Алина захлопнула раскладушку непослушными пальцами. Она встряхнула руки, надеясь избавиться от нервной дрожи, однако глубинный озноб, пробирающий до костей, никуда не делся. Мозг соображал с нереальной скоростью, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход из ситуации и отметая все решения, которые сводились к бегству. Она пообещала Эндрю и Кевину, что не убежит, но как она может сдержать своё обещание, если это ставит под угрозу всю её команду. Единственный способ спасти их – сделать то, что люди Хозяина ожидают от неё меньше всего. Она убегала, лгала и убивала всю свою жизнь. Рассказать правду, чтобы спасти себя и спасти свою команду, было совершенно не в её духе. Алина хотела сделать это после завершения сезона, но она не могла больше ждать. Лисы могут остаться здесь, пока не прибудут федералы, чтобы взять их под свою охрану. Выбежав из раздевалки, Алина направилась по коридору. Сотрудник службы безопасности стоял в конце коридора, наблюдая на Лисами, шумно празднующими свою победу в общей комнате. Алина прошла полпути, прежде чем мужчина заметил её приближение. Офицер медленно повернулся в её сторону, Алина смогла получше рассмотреть лицо охранника и тут же остановилась как вкопанная. В раздевалке, совсем рядом с её командой, стоял Джексон Планк. Через секунду в поле зрения мелькнул Ромеро Малкольм в точно такой же форме. Алина отшатнулась назад абсолютно инстинктивно и тут же вцепилась рукой в стену, не позволяя себе сбежать. Ромеро небрежно опустил руку на пистолет, закреплённый в кобуре на поясе. Вздрогнув, Алина отчаянно тряхнула головой. Ромеро перевёл спокойный взгляд с её лица на Лисов, и Алине не составило никакого труда понять это предупреждение – она невысоко вскинула руки в отчаянной просьбе не использовать оружие. Джексон удостоил Алину лишь беглым взглядом, прежде чем снова сосредоточил своё внимание на ничего не подозревающей команде. — Если все собрались, то нужно выдвигаться, — произнёс Джексон. — Мы всё ещё ждём Алину, — запротестовал Ники, и Джексон махнул рукой в сторону Джостен, которая по-прежнему стояла в тени коридора. Сглотнув душащий ком в горле, Алина попыталась придать лицу относительно спокойное, расслабленное выражение. Она шагнула вперёд вопреки всем своим инстинктам, вопреки тому, что ноги приказывали бежать куда-угодно, лишь бы подальше отсюда. Заметив Алину в дверях, Хэммик вскочил и улыбнулся от уха до уха: — Эй, Алина! А мы уж подумали, что ты там утонула. — Простите, — выдавила Алина. Ники великодушно отмахнулся, видимо, подумав, что Алина извиняется за задержку, но получше пригляделся к её лицу. — Эй, ты в норме? Ты какая-то бледная. Джостен насколько могла, постаралась стереть следы волнения на своём лице: — Всё хорошо, Ники. Не беспокойся, — улыбнулась она. Улыбка выдалась кривоватой, но правдоподобной. Хэммик пожал плечами и пошёл за сумкой. Алина молча наблюдала, как они собирают вещи, медленно переводила взгляд с одного лица на другое, стараясь прочувствовать и запомнить эти последние невыносимые секунды. Ваймак присматривал за своими Лисами из дальнего угла комнаты: с неприкуренной сигаретой во рту и уже привычным изгибом губ, скрывающим гордую, триумфальную улыбку. Эбби переупаковывала аптечку; наверняка, недавно осматривала их царапины, полученные в последней драке. Казалось, сейчас её и команду разделяло не пять шагов, а бесконечные пять тысяч километров. Смотря на них, Алина испытывала одновременно глубинную тоску и искреннюю гордость. Она окончательно уничтожит их шансы на победу в этом сезоне, но у девушек впереди ещё один год. Они, конечно, очень расстроятся, что придётся отступить за шаг до финала, но Лисы настоящие бойцы. В следующем году они попробуют снова и уже ничего не встанет у них на пути. Алина жалела о том, что ей приходится оставить их со всей этой ложью, жалела, что в итоге, когда всё закончится, они узнают правду не от неё, а от Кевина. Они стояли прямо перед ней, но Алина уже скучала с таким непередаваемым отчаянием, которое буквально выворачивало наизнанку. И только Эндрю заметил напряжение, просвечивающееся сквозь маску Алины. Он пересёк комнату и остановился прямо перед ней с немым вопросом во взгляде. Алина хотела ответить ему, но не понимала, как это сделать. Можно было попробовать на немецком – это дало бы немного приватности и уединения, но Ромеро и Джексон не знали немецкий. Они не поймут ничего из сказанного и будут вынуждены действовать так, словно она только что выболтала все самые страшные тайны. Алина не могла этого допустить. Уйти, так ничего и не сказав Эндрю, она тоже не могла, но что ещё ей оставалось? — Спасибо тебе за всё, — наконец произнесла Алина, кротко улыбнувшись самой искренней улыбкой, которую она когда-либо использовала. Она не могла объяснить, что благодарит за всё: за ключи, за доверие, за честность и поцелуи. К счастью, однажды Эндрю и сам это поймёт. — Ты действительно потрясающий. Эти слова предназначались только для Эндрю, но Элисон как раз проходила мимо и, услышав её реплику, многозначительно посмотрела на Мэтта. Алина заметила её взгляд боковым зрением, однако так и не отвела глаз от Эндрю, чтобы проследить за реакцией Бойда. Она не хотела отрывать взгляд. Казалось, словно это может каким-то чудом замедлить или исправить происходящее. А затем Ваймак предложил выдвигаться, и Алине пришлось повернуться к Лисам спиной. Они покинули стадион ровным строем: Ромеро впереди, Джексон замыкал процессию. Алина стояла ближе всех к выходу, поэтому сейчас она шла прямо позади Ромеро. Ей претила мысль о том, что человек Хозяина находится так близко, но она успокаивала себя, думая о том, что сейчас служит щитом между возможной жестокостью Ромеро и нечего не подозревающей командой. Она старалась следить за спиной Малкольма, продолжая взглядом искать в толпе его сестру. Едва ли половина болельщиков успела разъехаться по домам. Остальные устроили пьянку по случаю окончания игры прямо на широком газоне перед стадионом. Запах алкоголя в воздухе казался таким сильным и отчётливым, что Алина буквально чувствовала его на языке. Фанаты Лисов, выстроившись по одну сторону дорожки, радостно приветствовали любимую команду. Их поздравления быстро заглушили мерзкие оскорбления с другой стороны, где уже собрались болельщики Бинтуронгов. Лисы игнорировали всех, молча продолжая свой путь. Даже Ники мгновенно сообразил, что лучше держать рот на замке, чтобы лишний раз не провоцировать озлобленных фанатов. Но в конечном итоге это никак не повлияло на разворачивающуюся ситуацию. Они были на полпути к парковке, когда из ниоткуда прилетела стеклянная бутылка. Нецензурная реплика Аарона, находившегося где-то позади, подсказала Алине, что бутылка всё-таки нашла свою цель. Эндрю обернулся, посылая в толпу ищущий, уничтожающий взгляд. В следующую секунду полетел ботинок, а затем ещё одна пустая бутылка из-под пива. К ним уже направлялся другой наряд полицейских, призывающий отдыхающих к порядку. Возможно, копам удалось бы восстановить порядок, если бы следующей брошенной вещью не оказался переносной мини-холодильник. Дэн резко уклонилась в самый последний момент, и агрегат попал в пьяного болельщика по другую сторону от Лисов. Друзья пострадавшего издали возмущённый крик, и его моментально подхватила толпа позади них. Ромеро стиснул запястье Алины железной хваткой. Свободной рукой Джостен вытащила телефон из кармана джинсов и переложила его в сетчатый карман спортивной сумки. В этот момент искрящаяся напряжённость толпы достигла своего предела. Студенты и фанаты по обе стороны кинулись друг на друга, зажав Лисов где-то посередине этого человеческого месива. Тело, врезавшееся в Алину, едва не сбило её с ног, но Ромеро быстро вернул ей равновесие и резво потащил за собой в сторону. Бросив клюшку, Алина позволила лямке рюкзака сползти с плеча и упасть на землю. Эндрю и Кевин поймут, что она бы никогда добровольно не рассталась с этими вещами. Это не подскажет им, куда она делась, но, по крайней мере даст, понять, что исчезла она явно не по своей воле. Где-то на полпути между столпотворением и автостоянкой Ромеро ловко избавился от светоотражающего жилета. Как только ноги Алины коснулись асфальта, она принялась вырываться, но тут за её спиной незаметно возник Джексон. Планк резко заломил ей руку за спину, едва не выбив плечо из сустава. Алина задохнулась от боли, жгучей волной прокатившейся по всей спине. — А можно по-аккуратнее, — с болезненным напряжением в голосе заявила Алина. — Команда заметит моё отсутствие. Они не уедут без меня. — Они будут немного заняты, — поделился Ромеро. — Твой тренер потратит полночи, пытаясь выяснить, в какую больницу кого из вас забрали. К тому моменту, как он заметит, что тебя нигде нет, будет уже слишком поздно. А мы с тобой уже будем у тебя дома. С этими словами Малкольм запихнул её на заднее сиденье патрульной машины. — Поболтайте, девочки. На другом конце дивана её ждала Лола. Алина уставилась на неё, на её лицо, которое с годами заметно постарело, но оставалось таким же знакомым. — Блять, а ведь я так не хотела видеть твоё лицо, — вздохнула Джостен. Лола настолько широко улыбалась, что линия её губ, казалось, делила лицо на двое, и Алина неосознанно вжалась спиной в неровную поверхность двери. Бежать было некуда: двери заперты, между водительским и пассажирским отсеком защитная решётка. — Как быстро растут чужие дети, — промурчала Лола, когда Ромеро и Джексон сели вперёд. В районе университета Бингемтона образовались мёртвые пробки, поэтому Джексон включил сирену, и они лихо выехали на обочину. — Не ожидала. Поговаривают, ты у нас новая восходящая звёздочка в мире спорта. В каком же странном мире мы живём, но уже совсем скоро тебе больше не придётся от этом беспокоиться. Ромеро обернулся и посмотрел на неё сквозь решётку. — Ты рассказала им? — Считаешь, я настолько тупая? — огрызнулась Алина. — Серьёзно? Лола быстро приблизилась и надавила ногтем большого пальца на её татуировку. — Теперь-то ты наравне с мальчиками. Как там номер два? — Кевин узнал меня, но он преданный питомец. Он прекрасно понимает, что есть вещи, о которых не стоит болтать. Кстати, а почему Дэй сейчас не здесь? Я имею ввиду, почему вы забрали только меня, но не его. Или Воронам он больше не нужен? — Оу, милая. Он всего лишь способ ещё раз доказать людям, что Вороны лучше всех. — Но я должна была убить его. Это значит, что вы сомневаетесь в своих силах и допускайте мысль, что Лисы могут вас обыграть. — Я знаю, что это значит, — повысила тон Лола. — Ты не справилась со своей задачей. Номер два всё ещё жив. Поэтому ты здесь. Потому, что ты больше не нужна Хозяину. Ты слишком неуправляема, слишком упряма, слишком своевольная и опасная. Твоя мать разве не послужила тебе уроком? Теперь ты должна умереть мучительной смертью. — Ты её убила? Мою мать, — спросила Алина. — А ты знаешь кого-то ближе меня к Хозяину? Девушка промолчала. Эта новость только ухудшила самочувствие Алины. — Он, конечно, очень сильно разозлился, узнав, что ты не убрала второго,— ухмыльнулась Лола, — но ничего не смог поделать. Она снова улыбнулась. — Кстати говоря, у меня есть традиция рассказывать человеку о том, что я сделаю с его телом. — Это тупая традиция. И ты выглядишь не как крутая маньячка, а как псих больная бабушка. Руки Алины уже трясло мелкой дрожью, поэтому она спрятала их в кармане толстовки. Алина не хотела дать ей почувствовать, что та добилась своего. На этот раз храбрость точно её не спасёт, но они ждали этого момента пять долгих лет, и лучшее, что Алина могла сделать, это лишить их львиной части удовольствия. Они приближались к восемьдесят первой автостраде; машина, которую они позаимствовали для дела, позволяла им разгоняться до ста пятидесяти километров на дорогах общего пользования. Джексон включал и выключал сирену по необходимости, в зависимости от плотности потока. Даже на таких скоростях до дома девушки было почти три часа езды. В паре километров от Мэриленда они свернули на обочину к оставленному автомобилю. Джексон остался в патрульной машине, а Ромеро и Лола повели Алину к кадиллаку. Её запихнули на пассажирское сиденье. Прежде чем Алина успела хотя бы задуматься о попытке бегства, Ромеро приставил пистолет к её лицу. Алина знала, что им было приказано доставить её живой, но также знала, как много разных частей тела можно прострелить человеку и при этом не убить его. Алина молча наблюдала, как Лола застегнула наручники на её лодыжках, прикрепив их к опоре сидения, и едва удержалась, чтобы не зарядить ей коленом в лицо. Затем Лола забралась на заднее сиденье и завела ей руки за спинку кресла. Одела на них наручники и постаралась затянуть их как можно туже. Как только Малкольм закрыла дверь, Ромеро снова вывез их на дорогу. Алина пошевелила ногами, пытаясь прикинуть, насколько может ими двигать, но острый холодный металл, скользнувший по пальцам, быстро отвлёк её от мыслей. Алина инстинктивно сжала кулаки. Неожиданно рассмеявшись, Лола сильно надавила пальцем на её запястье. Девушка невольно ослабила хватку, и Малкольм протиснула лезвие между пальцами и ладонью. Она немного покрутила ножом, требуя снова раскрыть ладонь. Затем постучала кончиком лезвия между пальцами, достаточно сильно, чтобы расценивать это как угрозу, но недостаточно сильно, чтобы пробить кожу. Вскоре она устала её дразнить и провела неглубокий порез вдоль основания пальцев. Алина даже не колыхнулась. Такие же порезы девушка оставляла себе, виня себя за всё насвете. Это происходило так часто, что уже просто неощутимо. — Не больно? Тогда останови меня, — откликнулась Лола, оставляя ещё один жгучий порез от основания к кончику большого пальца, глубже. Она покрыла руку Алины множественными болезненными порезами разной степени глубины и только потом перешла к следующей. Наигравшись с руками, Лола наклонилась в проём между передними сиденьями и кончиком окровавленного лезвия очертила татуировку Алины. — Она тебе не идёт. — Это уже неважно, если я умру. — Важно. Ты не номер четыре, Рико допустил огромную ошибку, за что был наказан. Приказано убрать. Роми? Ромеро, не отрываясь от дороги, коснулся приборной панели. От нажатия раздался характерный щелчок, и Алина впилась взглядом в множество кнопок, пытаясь понять, что же тот сделал. Это не радио; ни один из огоньков не загорелся, значит, это был и не обогреватель. Оставался последний вариант, но Алина отказывалась в это верить. Отрицание происходящего никак не повлияло на ситуацию: вскоре, издав металлический щелчок, раскалённый прикуриватель выскочил из гнезда. Ромеро вытащил его из держателя, и Алина невольно отпрянула в сторону. — Эй, если вы тронете меня, клянусь... Лола приобняла рукой спинку кресла, прижав нож к её правой щеке. Лезвие скользнуло от уголка рта к глазу, оставляя за собой тонкую неглубокую царапину. Алина расценила этот жест как предупреждение и молча проследила за тем, как Лола забрала прикуриватель у брата. Малкольм примерилась к татуировке, а затем отвела его подальше, чтобы Алина тоже смогла увидеть раскалённые до красна спирали. — Я вообще-то не курю, — внезапно засмеялась Джостен истерическим смехом. Одобрительно кивнув, Лола одарила Алину очередной широкой улыбкой. Она откуда-то достала резинку для волос и принялась вслепую заплетать длинные волосы Джостен в какой-то небрежный хвостик-пучок, чтобы они не мешались. — А это не чтобы курить. Это для твоего гадского личика. Что думаешь по этому поводу? Алина понимала, что она в шаге от потери капли оставшегося хладнокровия. — Думаю, а не пошла бы ты в пизду. — Не дёргайся, — приказала Малкольм, прижав прикуриватель к скуле девушки. Она сказала не дёргаться, но Алина не смогла бы повиноваться ей при всём желании. Агония мгновенно охватила лицо, жгучей хваткой сжимая челюсти, обжигая горло и отдаваясь резкой болью в глазах. Сладковатый запах обугленной плоти только усилил эту слепую боль, и Алина не смогла больше сдерживаться. Она дёрнулась в сторону, напоровшись второй щекой на поджидающий нож Лолы. Лезвие оставило грубый порез, но по сравнению с горящим адом слева, эта боль воспринималась крайне отвлечённо. Лола продолжала удерживать прикуриватель на месте, даже когда Алина отдёрнула голову, и только потом отняла его, чтобы осмотреть свою работу. Джостен знала, что Малкольм убрала прикуриватель, потому что видела это, но она всё ещё чувствовала раскалённый металл на коже. С каждой прошедшей секундой жжение заметно усиливалось, и от этой горящей боли желудок свело тошнотворной судорогой. — Так лучше, — заключила Лола, впившись пальцем в повреждённую кожу только для того, чтобы вырвать ещё один крик. — Согласна со мной? Алине просто не хватило дыхания на ответ. Каждый вдох был судорожным и рваным, слишком коротким и неглубоким, чтобы достичь лёгких, но достаточным, чтобы им давиться. Алина невольно отдёрнула голову в сторону, подальше от её жёстких пальцев, и слишком поздно вспомнила о ноже. Лезвие снова вспороло кожу, оставив второй порез, и Алина подалась вперёд, обессиленно свесив голову. Со связанными за спинкой кресла руками далеко уйти не удалось, но она не могла не пытаться. Кровь медленно стекала по лицу, теплом обдавая губы, капая со рта и подбородка прямо на бёдра. Её вкус чувствовался при каждом вдохе. Щелчок прикуривателя раздался снова – для Алины этот звук был подобен выстрелу, и она не смогла не вздрогнуть. — Знаю, твой отец обязательно спросит об этом, но мне нужно знать сейчас, — произнесла Лола. — Слушаешь меня, младшая? Эй. Она ударила её рукояткой ножа по спине. — Где наш птенчик, а? Когда мы узнали, где ты прячешься, то узнали о той автокатастрофе. Альян Джинкс мёртв — так было сказано в новостях. Но не мог же он так легко умереть, если ты выжила. У нас было время порыскать вокруг, но я так и не нашла ни намёка на его присутствие. — Он мёртв, — просипела Алина. — Я убила. Крепко схватив Алину за волосы, Лола вернула её в вертикальное положение и запрокинула ей голову. Она отложила нож в сторону, чтобы освободить вторую руку, и туго сжала горло, практически перекрывая доступ к кислороду. Лола притянула её к спинке кресла, вжав голову в подголовник. Ромеро снова достал раскалённый прикуриватель, и Алина принялась отчаянно вырываться. — Он мёртв, — повторила она, хрипя от жесткой хватки Лолы. — Я свернула руль на тот грузовик. Это была не случайность. Неужели вы думаете, что он отпустил бы меня в Пальметто, если бы был жив? Я сделала это, потому что мне было нечего терять. — Мы ей верим? — спросила Лола у Ромеро. — Возможно, но можем удостовериться, — неопределённо ответил тот. — Хорошо, — кивнула Лола и снова резко сжала горло Алины, чтобы Ромеро смог прижать прикуриватель к её лицу. Удушающая хватка Лолы не оставляла Алине другого выбора, кроме как выть от боли. Она бездумно рвалась из своих пут. Лола снова что-то сказала, но она не смогла разобрать её слов из-за рёва в ушах. Весь её мир свёлся к нестерпимому жару на лице. Ромеро убрал прикуриватель и снова поставил его нагреваться. Лола ослабила хватку настолько, чтобы Алина могла дышать, но не отпустила её. — Давай, попробуй ещё раз, младшая, — произнесла Лола. — Ответь мне так, чтобы я поверила. Где Альян? — Он мёртв, — в голосе слышалась несдерживаемая боль. — Он мёртв, он мёртв, он мёртв. Лола перевела взгляд на брата. — Ты ей веришь? Ромеро уклончиво пожал плечами. Лола спросила Алину ещё раз и, получив всё тот же ответ, со всей силы ударила её по обожжённой щеке. Затем она нырнула вперёд между сиденьями, чтобы забрать прикуриватель, и вернулась на своё изначальное место, скрывшись из виду. Наличие этой штуки за спиной, вне поля зрения, было хуже, чем та боль, через которую она уже прошла, – Алина задёргала руками, в надежде вырвать их. Она успела разодрать кожу на запястьях о неприступный металл, но никак не могла остановиться. — Нет, — начала шептать Алина, — Клянусь, ты пожелеешь, сука. — У меня ещё есть вопросы, — отозвалась Лола из-за спины, её голос казался каким-то приглушенным. Алина догадалась, что та зажала в губах прикуриватель, потому что обе её руки сейчас закатывали девушке рукава. Закончив, она медленно провела пальцами по её обнажённым предплечьям, испещрённых белёсыми, нанесёнными самой Джостен, слегка царапая ногтями кожу. Через мгновение Лола отстранилась, и, когда она снова заговорила, её голос звучал нормально. — Давай вернёмся к твоим новым друзьям. Расскажи мне всё, что ты им рассказывала. Время замерло и остановилось, когда Лола начала наносить ожоги по длине рук. Алина придерживалась той версии, которая не навредила бы Лисам, но как бы много раз она ни повторял свои слова, Малкольм не останавливалась. Вскоре она и вовсе перестала отвечать на вопросы, отключаясь от невыносимой боли, и боясь, что запутается и ошибётся из-за переполняющей паники, и старалась сосредоточиться на том, чтобы просто дышать. Любое движение мышц лица, любой, даже тихий, крик отдавались горящей болью в ожогах, а солёные слёзы, стекающие по обожжённой коже, щипали, как кислота. Алина не хотела думать об этом, не хотела чувствовать и переживать всё это, поэтому взамен она старалась думать о Лисах. Она крепко зацепилась за воспоминания об их искренней непоколебимой дружбе и об их улыбках. Она представляла, что её глухое неровное сердцебиение, отдающее болью в висках, это звук мяча, отскакивающего от стен поля. Она думала о Ваймаке, который без лишних вопросов забрал её в декабре, и об Эндрю, который прижимал её к полу в гостиной. Воспоминания делали её слабее из-за всепоглощающего чувства потери и тоски, но вместе с тем они придавали сил. Она попала в Лисью Нору, полностью вылепленная изо лжи, но со временем Лисы превратили её в реального человека. Её песенка оборвалась раньше, чем хотелось бы, но хотя она и не выполнила всё запланированное на этот год, она сделала больше, чем могла когда-либо себе представить. Видимо, на этом всё-таки придётся закончить. Алина провела дрожащим пальцем по ладони, представляя знакомые очертания ключа в своих кровавых, обожжённых руках, закрыла глаза и навсегда попрощалась с Алиной Джостен. Наигравшись, Лола наконец остановилась и оставила её бессильно висящей в своих путах. Малкольм сказала что-то, но девушка не смогла разобрать слов через глухой шум в ушах, и, если честно, её это уже не особо волновало. Привычный способ спасения, столкнувшись с непреодолимым препятствием, разбился как о кирпичную стену с такой силой, что едва не переломал её саму. Теперь оставался только один вариант, а потому Ален Джинкс оставила без внимания последнюю часть пути. Она прислушалась к каждой пульсирующей точке на теле, пытаясь понять степень серьёзности повреждений. Самыми тяжёлыми казались раны на лице, но то, что Лола сделала с её руками, причиняло наибольшие неудобства. Весьма затруднительно оказывать сопротивление, когда малейшее движение отзывается ощутимой болью. Они въехали на парковку какого-то дешёвого, потрёпанного отеля. Горела лишь половина фонарей. Ален была готова поспорить, что камеры видеонаблюдения тоже не работали. Она устремила взгляд за окно и принялась ждать, что же будет дальше. Следом за ними на парковку заехала полицейская машина и остановилась рядом. Ален не узнала ни офицера с детским лицом, который вылез с пассажирского сидения, ни бывалого полицейского, который обошёл капот своего автомобиля пару секунд спустя. Мужчина подал знак, и молодой коп открыл багажник. Ромеро покинул машину и отошёл в сторону, чтобы переброситься с офицером парой слов. Довольно кивнув, Малкольм открыл пассажирскую дверь кадиллака. Он освободил лодыжки Ален только для того, чтобы отстегнуть их от сидения, и снова закрепил наручники на ногах. Как только металл вновь защелкнулся, Лола освободила её руки. Ромеро вытащил её за толстовку из машины и снова одел наручники. Ален поймала взгляд полицейских, которые рассматривали её с нескрываемым интересном и без особого раскаяния. — И сколько же вам заплатили, чтоб вы забыли свою присягу? — Больше, чем нам платит государство, — честно ответил тот, что постарше. — Не принимай близко к сердцу. — Я приду за тобой, — прохрипела Ален голосом полным боли и ненависти. — Это вообще-то моя жизнь, сучара. В багажнике было пусто, за исключением какого-то ящика с инструментами, поэтому ей вполне хватало места. Будучи связанной по рукам и ногам, она не могла сама туда забраться, поэтому Ромеро помог поднять её. Лола взяла пистолет из рук Ромеро и залезла следом. Она оплела израненное тело девушки, прижав поближе к себе, и предупреждающе подняла оружие. Ален ответила на её очередную улыбку пустым взглядом. — Если ты будешь до меня домогаться, то я заставлю тебя выстрелить мне в голову, — кинула Джинкс. — Мы готовы, — кивнула Лола, и Ромеро закрыл багажник. Ален закрыла глаза, спасаясь от мрака, грозившего поглотить её целиком. Лола ухмыльнулась где-то возле её щеки и прикусила обожжённую кожу. Она закинула на неё свою ногу и просунула каблук между лодыжек девушки. — Точная копия своего отца. От призывного скольжения её бедер по телу побежали колючие мурашки. — Озабоченная шлюха. — Всё ещё дерзишь, — в голосе чувствовалось искреннее удовлетворение, будто эти слова её нисколько не задели, и она с нажимом провела ногтями по ранам на руках. — Но это ненадолго. Полицейские сели в машину, хлопнули двери. Джинкс почувствовала, как всё вокруг затряслось, когда они выехали с парковки. Ален не могла понять, о чём они говорят, но через мгновение включилась сирена и машина заметно ускорилась. — Упс, — промурчала Лола в самое ухо. — Похоже, в твоём доме что-то случилось. Возможно, фанатики разбушевались, увидев самого Тэцудзи. Или дураки, которые с чего-то решили, что в твоём доме зарезали любящую жену и ненаглядного ребёночка. — Ебаланы, которых вы для этого подкупили, — догадалась Алина, — чтобы наряд полиции не вызвал никаких подозрений. — Десять очков за сообразительность. Дом, в котором Ален провела своё детство, был пятиспаленным коттеджем, находящимся в Орегоне, в нескольких километрах к северо-западу от центра . В глазах общественности Альян считался успешным предпринимателем, отошедшим от дел и отказавшимся от акций в пользу инвестирования в различные предприятия по всему городу. Его процентные ставки были непомерно высокими, но он никогда не отклонял заявки. Не имело значения, кому понадобились деньги и сколько. Если компания не успевала отдать долг вовремя, он просто выкупал её и двигался дальше. До его смерти он владел десятком различных фирм и имел договорённости ещё со столькими же. По наследству, это было состояние Ален. Это прикрытие не вызывало никаких подозрений, если он неделями не выходил из дома. Федералы не раз проверяли все его предприятия, но Альян был достаточно сообразителен, чтобы не вести свои реальные дела через компании, записанные на его имя. По шуму снаружи Ален догадалась, что они уже близко. Полиция всегда привлекала внимание любопытных зевак. Отчётливый шум позволил ей понять сразу две вещи. Во-первых, то, что произошло с домом, было достаточно серьёзным происшествием, раз это смогло привлечь внимание такого количества народа. Во-вторых, они были не первым полицейским патрулем, участвующим в этом спектакле. Если федералы и следят за их домом, то сейчас им будет сложно что-то заметить из-за слишком большого скопления людей. Машина слегка подпрыгнула при въезде на территорию дома. Чем дальше они ехали, тем тише становился шум, так как все зрители остались позади для настоящей полиции. От внутреннего напряжения подъездная дорожка казалась бесконечной, но через какое-то время машина всё-таки остановилась. За полицейскими захлопнулись двери. Ален думала, что сейчас Лола начнёт двигаться, но она продолжала тихо лежать. Наконец телефон Лолы ожил. Она потянулась за чем-то в сторону, сильнее вжавшись в Ален. Подозрение о том, что ей понадобился ящик с инструментами, подтвердился звуком металлического щелчка. Тихо зашуршал пластик, а затем Лола приподнялась над Джинкс на локтях. — Если будешь сопротивляться, я подрежу тебе твои худые ножки. Сарказм только усугублял возможные последствия, но Ален не удержалась и, усмехнувшись, сказала: — Худые? Ну давай. Тошнотворный сладкий запах, мгновенно наполнивший машину, заставил её желудок взбунтоваться, всё внутри требовало бороться. Ален сдержала себя в руках, позволив Малкольм накрыть нос и рот пропитанной чем-то тряпкой. Онемение незаметно зародилось на кончиках пальцев и быстро окутало всё тело. Она услышала, как открылась дверь машины, и подумала, что кто-то отдвигает заднее сиденье, но она не смогла оставаться в сознании достаточно долго, чтобы лично в этом убедиться. — Вперёд, — скомандовала Лола, и по звуку её голоса было понятно, что она чем-то зажимала свой нос. Всё исчезло.