Поттер делает выводы

Растерянный, будто громом пораженный Гарри Поттер сидел за столом своего факультета в Большом зале и не мог понять, что такое снова происходит. И почему он опять в этом замешан. Нет, не так. Почему все опять начнут думать, что он в этом замешан. Кстати, то что не было никаких аплодисментов, после того как Кубок огня «выплюнул» четвёртый кусочек пергамента и директор назвал его имя, удивительно не было. Наоборот, было вполне ожидаемо, что и преподаватели, и ученики устремили на него изумлен­ные, сменившиеся через некоторое время на осуждающие, взгляды. А все гриффиндорцы, его софакультетники, глядели на него не просто изумлённо, а ещё и разинув рты. Гарри, растерявшись, повернулся к Рону с Гермионой. Которые ответили ему не менее растерян­ными взглядами. — Но, это не я бросил в Кубок свое имя, — проговорил он. — Вы же знаете, что это не я. Вообще-то, если взглянуть на вещи непредвзято, то сегодня должно было что-то случиться. Непременно. Потому что был Хэллоуин. Который был для Гарри днём совсем не праздничным, а в некотором роде… роковым. Мало того, что в этот день, много лет назад, были убиты его родители, так ещё и с ним постоянно что-то происходило. Такое, что потом весь оставшийся год шёл наперекосяк. Таким событием, в этом году, мог бы стать отбор чемпионов Турнира. И, если бы, директор Дамблдор не пообещал, что никто моложе семнадцати, участвовать в Турнире не будет, то Гарри сегодня не расслаблялся бы. Но, Дамблдор пообещал, чуть ли не клятвенно, и Гарри ему поверил. В последний раз в своей жизни. Потому и расслабился. И именно поэтому он и растерялся, когда Кубок «выплюнул» четвёртый кусочек пергамента с его именем. Когда прошло всеобщее замешательство, профессор Дамблдор выпрямился и произнес: — Гарри Поттер, — сказал он, — подойдите, пожалуй­ста, сюда. — Иди, — шепнула Гермиона, подтолкнув. Гарри поднялся на ноги, запутался в полах мантии и, спотыкаясь, побрёл к преподавательскому столу. — Тебе в ту дверь, Гарри, — без улыбки произнёс ди­ректор. — Вы уверены, профессор? — спросил его Гарри. — Может, мне не обязательно туда идти? Разве нельзя здесь разобраться? — Нет-нет, Гарри, тебе в ту дверь. — Всё так же, без улыбки, ответил директор. И Гарри двинулся вдоль стола. Он отворил дверь и очутился в небольшой комнате. Выбранные до него чемпионы: Виктор Крам, Седрик Диггори и Флёр де Ла Кур, стояли у камина. В ожидании. И как только Гарри вошёл, Флёр сразу же задала ему вопрос. — В чем дело? — спросила она. — Надо вернуться в зал? Но ответить Гарри не успел. Позади него послышался дробный стук шагов, и в ком­нату вбежал Людо Бэгмен. Один из организаторов турнира и министерский работник, по совместительству. — Невероятно! — воскликнул он, попытавшись схватить Гарри за руку. — Необычайное происшествие! Джентльмены… леди, — обратился он к чемпионам. — Позвольте представить вам, как бы удивительно это не прозвучало, четвертого чемпиона, участника Турнира! На что Флёр, взмахнув блестящей вол­ной волос, с улыбкой промолвила, добавив в свои слова немного сарказма: — О-ля-ля! Очень веселая шутка, мсье Бэгмен! — Ага, — согласился с ней Гарри. — Мне тоже весело. Настолько, что я сейчас уписаюсь, от смеха. — Шутка! — Бэгмен недоумённо посмотрел на неё, сарказма, впрочем, не уловив. — Да нет же! Какая шутка! Гарри, действительно, четвёртый чемпион. — Это ошибка, — нахмурилась Флёр. — Совершенно верно, — тут же согласился с ней Гарри. — Он не может соревноваться. Он ошшень маленький. — И снова я с вами абсолютно согласен, мисс де Ла Кур, — вновь поддержал её Гарри. — Да, но случилось чудо. — Бэгмен потер гладкий подбородок и улыбнулся Гарри. — Вы ведь знаете, воз­растное ограничение наложили в этом году в целях бе­зопасности. Но, раз его имя выскочило из Кубка… думаю, теперь уже ничего нельзя поделать… — А я думаю, что можно, — перебил его Гарри. — Вот только захочет ли кто-нибудь что-либо сделать? Дверь позади них опять отворилась. В комнату вошли профес­сор Дамблдор, мистер Крауч, профессор Каркаров, ма­дам Максим, профессор Макгонагалл и профессор Снэйп. — Мадам Максим! — негодующе воскликнула Флёр. — Они говорят, что этот пти гарсон тоже примет участие. Мадам Максим выпрямилась во весь исполинский рост. Макушка красивой головы задела канделябр со све­чами, обтянутый атласом внушительный бюст заколы­хался. — Дамблёдорр! Кес-кёсе? Что сие означает? — власт­но промолвила она. — Я тоже хотел бы это знать! — поддержал францу­зов профессор Каркаров. — Два чем­пиона от Хогвартса? Что-то не припомню, чтобы шко­ла — хозяйка Турнира — когда-нибудь выставляла двух чемпионов. Может, я плохо знаком с правилами? — Импоссибль. — Мадам Максим опустила огром­ную, унизанную прекрасными опалами руку на плечо Флер. — 'Огва’гтс нельзя выставить двух чемпионов, это не есть сп’гаведливо. — Мало того, что это несправедливо, так это наверняка ещё и правилам противоречит, — вновь вклинился в разговор Гарри. — Так что, может я пойду, а вы тут без меня как-нибудь сами разберётесь? — Нет-нет, — заговорил вдруг Барти Крауч, другой представитель министерства, присутствовавший при выборе чемпионов. — Мы должны строго следовать правилам. А в них на­писано черным по белому: тот, чье имя вылетело из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире. — Но, в то же время, — задал интересующий его вопрос Гарри, — от каждой школы может участвовать, только один чемпион? — Да, — подтвердил его предположение Крауч. Гарри, кстати, только в начале был в растерянности. Когда его имя из кубка вылетело. А вот когда он шёл в эту комнату, то сначала разозлился, а потом собрался и начал думать. Ведь если ему придётся участвовать, а судя по всему, ему таки придётся, то нужно будет как-то выйти из этого с минимальными для себя неприятностями. Тут, главный вопрос заключался в том, а может ли школа выставлять двух чемпионов? И если нет, то тут имелись варианты для манёвра. Впрочем, не это его сейчас занимало в первую очередь. Прежде всего, он задал себе вопрос, а почему опять в школе творится лютая хрень и куда, мать его, смотрит Дамблдор? Он что, директором только числится и вообще ни за что не отвечает? Может пора уже задать ему парочку неудобных вопросов? А то слишком уж хорошо он устроился. По школе тролли разгуливают и василиски ползают, а ему хоть бы пальчиком кто погрозил. В общем, нездоровая хрень какая-то творится, как обычно. И, если от каждой школы может быть только один чемпион, то может и ну его на фиг этот Хогвартс. Ведь если школы есть в Европе, то и в Америке, и в Австралии тоже должны быть. — Вот и посмотрим, что мне сейчас скажут, — думал Гарри по дороге в комнату, где разместились чемпионы. А прямо сейчас он с интересом наблюдал за тем как оправдывался их директор. — Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов. — Каменная улыбка не сходила с лица Каркарова. — Иначе мы привезли бы сюда куда больше претен­дентов. — Каркаров, это все проделки Поттера, — вкрадчиво произнес Снэйп, его черные глаза зло поблескивали. — Вины Дамблдора нет в том, что Поттер нарушил прави­ла Турнира. Этот негодный мальчишка с первого дня по­явления в школе только и делает, что нарушает правила. — Ну, конечно. Давайте поэтому всё свалим на Поттера. На кого же ещё. — Вновь подал голос Гарри. — Вот только не угадали вы все. На этот раз, директор, это ваш недосмотр. Целиком и полностью. Ну, что пергамент с моим именем из кубка вылетел. Чтобы нам тут Снэйп не рассказывал пытаясь вас оправдать, а меня крайним сделать. И, кстати, директор, а что он вообще здесь делает? Что-то я не наблюдаю здесь ни Флитвика, ни Спраут. А уж кого-кого, но её-то, как говорится, должность здесь находиться обязывает. Всё-таки Седрик её подопечный. — Я полностью доверяю профессору Снэйпу, — ответил директор. — И именно поэтому вы позволяете ему поливать меня нечистотами, с моего первого дня в этой школе? Ну, тогда вы ничем не лучше его. От этого заявления все опешили, а Гарри воспользовавшись общим замешательством добавил: — А знаете что? Я таки поучаствую в этом Турнире. Раз уж все на этом так настаивают. Вот только я официально заявляю, что с этой самой секунды я больше не являюсь учеником Хогвартса вообще и Гриффиндора в частности. Магия мне свидетель. И после этих его слов в комнате полыхнуло. А когда все проморгались, то увидели, что мантия Гарри утратила красно-золотые детали. Герб Гриффиндора с неё исчез, а галстук стал однотонным. После чего все уставились на Гарри. Снэйп, например, вместе с Каркаровым, клокотали от еле сдерживаемого гнева, а Дамблдор и Макгонагалл смотрели на него с грустью. Как бы вопрошая: «Что же ты наделал, Гарри?» И если Каркарова и Максим Гарри понимал, из-за чего те злятся, то почему на него с ненавистью смотрит Снэйп, прямо сейчас в этот момент, было не совсем понятно. Разумеется, Снэйп не сдержался. — Вы такой же наглый, самоуверенный и самовлюблённый как ваш папаша, Поттер… — Северус! — крикнул Дамблдор, заставив замолчать Снэйпа. — Вот, вот, — с грустью в голосе заметил Гарри. — Именно об этом я вам и говорил. И, я кажется догадался о причинах его ненависти ко мне. Думается мне, что ненавидит он меня не потому, что внешне я точная копия своего папы. А потому что глаза у меня мамины. В общем, бабу у тебя увели, Снэйп, вот ты и злой как собака. Снэйп, конечно, разозлился ещё больше и попытался схватиться за палочку, но сделать ничего не успел. Из-за Ступефая Макгонагалл. Народ, находящийся в комнате, смотрел на происходящее кто с удивлением, кто со злорадством. Один толь­ко Бэгмен продолжал оставаться охваченным радостным спортивным волнением. Очевидно ему, в своё время, когда он в квиддич профессионально играл, бладжеры так настучали по голове, что он толком и не понял происходящего. Он-то и взял слово. — Ну что ж, — потер он руки и улыбнулся. — Раз уж всё разрешилось к обоюдной выгоде, то пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Барти, представлена тебе. Не возражаешь? — Что? Ах, да, … инструкции, — очнулся Крауч от своих мыс­лей. — Первый тур проверит вашу смекалку, — принялся он за объяснения. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важ­но действовать смело и находчиво в неожиданных об­стоятельствах. Он состоится двадцать четверто­го ноября в присутствии зрителей и судейской комиссии. Участникам Турнира воспрещается принимать от учите­лей хоть какую-то помощь. — Стоп! — Вновь вклинился в разговор Гарри. — Мистер Крауч, уточните, от всех учителей вообще, либо только из той школы в которой учится чемпион? — Эээ… — задумался Крауч. — Ну, вообще-то, в правилах это не уточнено. Сказано, что только от учителей. Так что я думаю, что от всех. — А вот я думаю по другому. — ухмыльнулся Гарри. — Но, простите что перебил. Продолжайте, пожалуйста. — Единственное оружие чем­пиона — волшебная палочка, — продолжил Крауч. — По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затра­ты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это всё. Так, Альбус? — повернулся Крауч к Дамблдору. — Да, всё, — подтвердил Дамблдор. — Гарри, Седрик, советую вам сейчас же идти к себе, — улыбнулся Дамблдор своим чемпионам. — Простите, профессор, но мне-то, идти к себе, это куда? — уточнил Гарри. — Ах, да. — Дамблдор на некоторое время задумался. — Минерва, я думаю, мы можем пока разместить мистера Поттера в гостевых покоях, а там что-нибудь придумаем. — Да, вот ещё что, пока не забыл, — Гарри улыбался во все свои, пока ещё, двадцать восемь зубов, — пусть кто-нибудь предупредит Малфоя и Филча. — О чём же, Гарри, мальчик мой? — не понял его Дамблдор. — А о том, что в нашей школе, — слово «нашей» Поттер выделил интонацией, — где бы она не находилась, и какое бы название не имела, ученикам разрешено колдовать в коридорах. Пойдёмте профессор Макгонагалл. По дороге в Гриффиндорскую башню, куда он отправился в сопровождении Макгонагалл, Гарри снова принялся рассуждать. То, что ему никто не поверит, ну, что он не по своей воле стал участником Турнира, было ясно. Как божий день. Поверят, разве что, Гермиона и Рон. А остальные — нет. И не поверят, и не учтут, что и соперники на три его года стар­ше, и сами по себе Турниры очень опасны. Вот только чего Гарри понять пока не мог, так это, зачем его в это мероприятие втягивать. Зачем идти таким сложным путём, если убить его можно гораздо проще. А в том, что его в очередной раз хотят «укокошить», Гарри не сомневался. Но, почему именно так? Способов попроще-то уйма. Н-да. Как говорится, всё страньше и страньше. Ну, или, всё чудесатее и чудесатее. Макгонагалл, кстати, на протяжении их пути не проронила ни слова. Тоже, наверное, о чём-то думала. Так они и добрались до портрета Полной Дамы. А когда они вошли, то жуткий рёв хлестнул их по ушам, едва не свалив с ног. Только звучал он недолго. Потому как, никто не ожидал что в гостиную пожалует их декан. В общем, через десять минут гостиная была очищена и ничего не напоминало о проводившейся здесь вечеринке. Так что, никто не помешал Гарри отправиться в свою бывшую спальню, за вещами. — Хорошо ещё, что сейчас все отправились в душ, — думалось ему, — и не придётся никому ничего объяснять. Нужно только чтобы меня дождался Рон. И, в этом ему повезло. Его друг Рон ждал его там. Вот только был он, какой-то… нерадостный, что ли. И лежал он, почему-то, прямо на кровати и смотрел вверх. — Ну, ничего, — подумал Гарри. — сейчас я ему всё разъясню и он враз повеселеет. Но, разъяснить ничего не получилось. — О, это ты? Привет, — сказал Рон, натянуто улыбнувшись. — Поздравляю тебя. — Поздравляешь? С чем? — не понял Гарри. — А то ты сам не знаешь. Да брось ты! Никто не мог переступить запретную линию. Даже Фред с Джорджем. Что, надел мантию-неви­димку? Хотя, нет, будь это мантия, ты бы и меня прихва­тил. Мы ведь под ней вдвоем умещаемся. Значит, нашёл какой-то другой способ? — Послушай, Рон, я вообще не подходил к Кубку. Это кто-то дру­гой бросил в него моё имя. — Гарри смотрел на Рона и ему не нравилось то что он видел. — Да ну. Так я и поверил! Мне-то ты можешь ска­зать правду! — продолжал раздражённо говорить Рон. — Правду о чём, Рон? — всё ещё недоумевал Гарри. Он вообще никак не мог понять о чём тут толкует Рон. И что за претензии он ему предъявляет. — О том, как ты обманул Кубок, вот о чём. Подруга Полной Дамы, ну, знаешь, старушка Виолетта, все нам рассказала. Дамблдор допустил тебя к участию. Тыся­ча галлеонов, плохо ли? Ха! Да ещё и экзамены не сдавать. Услышав это от Рона, Гарри посмотрел на него с удивлением. До него так и не дошёл смысл Роновских претензий. Гарри и не подозревал, что у Рона, оказывается, настолько извращённый ум, чтобы придумать нечто подобное. Вот Гарри, например, в жизни бы до такого не додумался. Чтобы предъявить подобные претензии тому же Рону. И он разозлился. — Я не бросал в Кубок пергамент с моим именем! — начал орать Поттер. — И нехрен мне тут предъявлять непонятно что! А если тебе что-то не нравится, то все претензии в Лигу гомосексуальных реформ, в трёх экземплярах! Но, Рон ему так и не поверил. — А ты оказывается врун. — заметил он скептическим тоном. — Кто утром сказал: «Я бы бросил имя ночью, чтобы никто не видел»? — И выкрикнул напоследок, — Я что, совсем дурак?! После чего задёрнул шторы балдахина своей кровати. Гарри, постоял перед задёрнутыми шторами, некоторое время, с обескураженным видом, но быстро успокоился. И принялся укладывать в чемодан свои вещи. И только когда он взялся за ручку двери их спальни, ему пришла в голову мысль. Которую он и озвучил. — А знаешь что, Рон? — громко проговорил Гарри. — Уж если ты, мой друг, мне не веришь, то невольно возникает вопрос. А был ли ты мне другом всё это время? После чего он спустился в гостиную и Макгонагалл повела его в гостевые номера. — И как вы собираетесь справляться с заданиями турнира, мистер Поттер? — спросила его бывший декан. — Ещё не знаю, профессор, — ответил Гарри. — Надеюсь только что ничего настолько опасного как василиск не будет. А то, знаете ли, воспоминания об этом до сих пор заставляют внутренне вздрагивать. — Стоп. — Минерва даже остановилась и уставилась на него ошарашенно. — О каком таком василиске идёт речь и когда, и где вы с ним успели столкнуться, мистер Поттер? Но, самое главное, почему вы до сих пор живы? — А вы что, не в курсе что ли? — В свою очередь удивился Гарри. — Разве профессор Дамблдор ничего вам не рассказал о том, что случилось в конце нашего второго курса? Ну, тогда давайте я завтра для вас и профессоров Флитвика и Спраут проведу обзорную экскурсию по Тайной комнате. Кстати, там в одном месте завал образовался, так что ваша помощь будет весьма существенна. На следующее утро Гарри встретился с Гермионой. Нужно было сразу выяснить, что она ему скажет. Ведь если ещё и она ему не поверит, то это будет очень и очень плохо. И получится, что он всего лишь доверчивый дурачок и урод. У которого не может быть друзей. О чём ему постоянно твердили его дядя Вернон и кузен Дадли. К счастью для него, Гермиона не высказала даже тени сомнения в его… невиновности. — Видел бы ты себя со стороны в этот момент, — говорила она ему. — Сыграть такое просто невозможно. Ещё в том, что Гарри втянули в Турнир помимо его желания поверил Хагрид. — Конечно я тебе верю, Гарри, — заявил полувеликан. Когда Гарри с Гермионой посетили его. — Если ты говоришь, что не делал этого, то так оно и есть. Кстати, — он вывел Гарри из своей хижины. — Вон там, в лесу, над одной из полян дымок поднимается. Уже несколько дней как. И я бы, на твоём месте, взял твою мантию-невидимку и посмотрел, что там такое. А потом подмигнул Гарри и произнёс свою «коронную» фразу: — Зря я это сказал. А после экскурсии в Тайную комнату, он пригласил к себе в гостевой номер Гермиону. Кстати, Гермиона тоже там с ними побывала. Очень уж ей было интересно посмотреть на того, из-за кого она провела в оцепенении не один день. И у них состоялся разговор повлиявший на их дальнейшую жизнь. — Знаешь, Гермиона, я тут подумал и пришёл выводу, что мне из Хогвартса нужно уходить. Сама подумай, меня тут каждый год кто-то или что-то старается убить. И если до сих пор фортуна мне благоволила, то это не значит что везти будет до бесконечности. Вот возьмёт удача и отвернётся в самый неподходящий момент. И что тогда? На выход, ногами вперёд? — Но… — попыталась перебить его Гермиона, но Гарри не дал ей этого сделать. — Подожди, не перебивай, — попросил её Гарри. — Я ещё не закончил. У меня тут, к сожалению, ещё один вывод… напросился. И касается он нашего директора. Думается мне, что он ведёт какую-то свою хитрую игру. В которой я являюсь одной из ключевых фигур. Гермиона на некоторое время задумалась, а потом сказала. — Ну, пока я не могу ни согласиться с тобой, ни тебя опровергнуть. Поэтому, давай-ка мы с тобой завтра выберем время, сядем и обсудим твои слова. Ты приведёшь, мне свои аргументы, я тебе — свои. Глядишь, может всё и не так плохо окажется. Но, в любом случае, если ты будешь прав, то уйдём из Хогвартса мы вдвоём. — Ты, что тоже собираешься вслед за мной? — удивился Гарри. — Разумеется, — на полном серьёзе ответили ему Гермиона. — Ты сам-то подумай, что мне тут делать без тебя? Подвергаться нападкам Малфоя или выслушивать необоснованные претензии от Рона? Нет, нет, нет. Как-то не хочется мне этого. — Но, подожди, — спросил Гарри. — Рон же вроде как твой друг? — Друг? Нет уж, чего нет, того нет. — Высказала своё мнение Гермиона. — Прежде всего он твой друг. — Бывший, — проворчал Гарри. — Неважно, — не стала развивать эту тему Гермиона и пояснила. — Мы оба дружим с тобой, но никак не друг с другом. Или, ты думаешь я забыла из-за кого весь день в туалете проплакала на первом курсе? В общем, сами того не зная, Гарри и Гермиона, заключили, в тот вечер, союз продлившийся всю их жизнь. Гарри, несмотря на попытки его умертвить, выживет на Турнире. После чего, они с Гермионой, потихоньку, навсегда покинут Туманный Альбион и обоснуются в Австралии. Тем более, что деньги у них на это были. От продажи василиска. Тогда, во время экскурсии, Флитвик предложил Гарри продать его через Гринготтс. А Гарри с Гермионой подумали и предложили профессорам небольшую премию. Чтобы они особо не распространялись об этой экскурсии. Нет, если их кто-нибудь спросит, то молчать, конечно, не нужно. Но, это если спросят. А ещё Гарри с Гермионой подумали и решили, что некоторая денежная компенсация, за моральный и физический ущерб пострадавшим из-за этой змеюки, тоже лишней не будет. Включая Хагрида и родственников Плаксы Миртл, если они ещё живы, конечно. Ведь школа-то об этом даже не «почесалась». Кстати, в Австралии им понравится больше. Да и австралийские маги покруче окажутся. Потому что именно они положат конец жизни Тома Риддла, называющего себя пафосным именем Лорд Волдеморт. Там же, часть души Волди, хранителем которой непроизвольно стал Гарри, будет из Поттера извлечена и развеяна. Почти безболезненно. А Тома, скрутят, в две минуты, здешние шаманы и отправят в следующее большое приключение, как только он ступит на Австралийскую землю. В поисках Гарри. Но всё это будет потом, а прямо сейчас Гарри отправился провожать Гермиону в Гриффиндорскую башню. Потому что, Турнир Турниром, но Гермиону-то от выполнения школьных правил, пока никто не освобождал.