Episode 3: Blood to blood

      После ночи, проведённой вместе, мы с Деймоном остались в Дрифтмарке. Лорд Корлис и тётя Рейнис, словно понимая нашу потребность в уединении, любезно предоставили нам раздельные комнаты, позволив задержаться на столько, сколько нам будет нужно. Их щедрость и тактичность вызывали во мне смешанные чувства благодарности и тревоги.       Никто, кроме Рейниры и Лейнора, не знал о нашем скором браке, запланированном всего через шесть дней после похорон Лейны. Мысль о том, что мы так скоро свяжем свои судьбы, вызывала во мне одновременно радость и стыд. Я чувствовала себя виноватой перед Лейнором, словно предавала его доверие, но он, к моему удивлению, проявил полную поддержку. Он понимал, как страдала его сестра в несчастливом браке с Порочным принцем, который давно отдал своё сердце другой. Лейнор видел, что между мной и Деймоном было нечто большее, чем просто страсть, и это, казалось, успокаивало его.       Наши комнаты были расположены отдельно друг от друга, но ночью мы неизменно находили способ быть вместе. Деймон, словно одержимый, прижимал меня к стене или укладывал на постель, прикрывая мой рот ладонью, чтобы никто не услышал моих стонов. В эти мгновения я чувствовала, как его тело сливается с моим, как его дыхание становится частью моего.       Айрис, верная и преданная, дежурила у двери, стараясь обеспечить нам покой и безопасность. Её присутствие было одновременно утешением, но и напоминанием о том, что наша связь всё ещё должна оставаться тайной.       Деймон обнимал меня так, словно хотел защитить от всего зла мира, и целовал, будто боялся, что я исчезну из его жизни. Его прикосновения были нежными и страстными одновременно, каждое касание говорило о любви и желании быть всегда рядом. Между нами не просто физическая привязанность, а чувства более глубокие и важные. В его объятиях я находила утешение и силу.       Дни и ночи в Дрифтмарке тянулись медленно, словно время останавливалось, даруя нам возможность наслаждаться друг другом. В эти мгновения мы оба забывали о будущих заботах и трудностях. Деймон всегда находил способ отвлечь меня, делая каждый наш момент вместе особенным и запоминающимся. Но даже в самые счастливые мгновения я не могла избавиться от тени беспокойства. Как изменится наша жизнь после свадьбы? Смогу ли я справиться с новыми обязанностями и трудностями, которые несёт за собой статус жены Деймона Таргариена? Эти вопросы крутились в моей голове, как назойливые мухи, не давая покоя.       Пробудилась я от ленивых поцелуев Деймона на моей шее. Его губы скользили по моей коже, оставляя за собой следы тепла и желания. Он ласково покусывал мочку моего уха, а его руки неторопливо сжимали мою грудь, заставляя соски затвердеть и заныть от желания. Это было восхитительное пробуждение, и мысль о том, чтобы покидать нагретую постель, была невыносима. Ощутив его тяжесть, нависшую надо мной, я не выдержала и обхватила руками его плечи, желая находиться в таком положении чуть ли не вечность. Его тело, сильное и уверенное, было моим убежищем, моим миром в этот момент.       — Проснулась? — спросил он нежно, его голос был низким и хрипловатым от сна.       — Мгм, — невнятно ответила я, опьяненная его близостью. Мои мысли были размыты, и всё, что я могла чувствовать, это его тепло, его дыхание, его руки на моём теле.       Деймон нежно поцеловал меня в губы, а затем потёрся носом о мой. Этот жест, такой простой и интимный, заставил моё сердце биться чаще. Я заметила, что у него были свои жесты выражения любви, не только на словах. Например, как сейчас, или когда он прижимался лбом ко лбу, словно хотел слиться со мной воедино. Никто бы не поверил, что самый опасный и лучший воин в королевстве может быть таким со мной. В нём ведь всегда это было — стремление получать и дарить любовь, знать, что он важен и нужен. И в эти мгновения я чувствовала, что он отдаёт мне всё, что у него есть, без остатка.       — А ты как давно не спишь? — Я провожу большим пальцем по его подбородку, ощущая лёгкую щетину, которая уже начала пробиваться. Его глаза, такие яркие и пронзительные, смотрели с нежностью, которая заставляла меня таять.       — Слишком долго, — ответил он, хищно улыбаясь и сжимая моё бедро. — Не мог оторвать от тебя глаз, племянница.       Его слова заставили меня улыбнуться, но в глубине души я чувствовала, как тревога снова подкрадывается ко мне. Что ждёт нас впереди? Сможем ли мы сохранить это счастье, когда мир вокруг будет требовать от нас большего? Но в этот момент, в его объятиях, я решила отложить эти мысли. Пока мы вместе, пока он здесь, со мной, всё остальное может подождать.       — Ты знаешь, как ты прекрасна? — прошептал он, его губы коснулись моего лба. Его голос был тихим, каждое слово звучало так, будто он вкладывал в него всю свою душу.       Я улыбнулась, чувствуя, как щёки слегка розовеют от его слов.       — Ты говоришь это каждое утро, — ответила я, проводя пальцами по его груди, ощущая твёрдые мышцы и шрамы, которые напоминали о прошлых битвах, в которых он участвовал. — Но я никогда не устану это слышать.       Он рассмеялся, и этот звук был таким тёплым и искренним.       — Потому что это правда, — сказал он. Его глаза изучали моё лицо, словно он хотел запомнить каждую черту. — Ты для меня как свет, который рассеивает тьму. Без тебя я бы потерялся.       — Ты никогда не потеряешься, пока я рядом, — прошептала я. — Я всегда буду здесь, с тобой.       Деймон наклонился ко мне, и его губы коснулись моих с такой нежностью, что я почувствовала, как всё внутри меня замирает. Его поцелуй начался мягко, почти робко, но с каждой минутой становился всё настойчивее, глубже, словно он хотел выпить из меня всю нежность, всю любовь, которую я могла ему дать. Его руки, сильные и уверенные, скользили по моей спине, вызывая мурашки, а его дыхание смешивалось с моим, создавая ощущение, что мы дышим одним воздухом. Я чувствовала, как моё тело отвечает ему, как каждая клеточка моей кожи будто оживает под его прикосновениями. Но где-то в глубине сознания, сквозь туман желания, пробивалась мысль о том, что мы не можем позволить себе потерять время.       — Деймон, — умоляюще обратилась я, пока ещё сопротивляясь тому, как он заставлял меня забывать обо всём на свете. Мои руки легли на его грудь, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию. — Нам нужно успеть собраться и покинуть замок как можно раньше, пока нас не заметили.       — Пусть видят, — лениво произнёс он. Его прикосновения были уверенными и властными, что я невольно выгнулась, прикусив губу, чтобы не издать звук. — У нас ещё есть время, — добавил он, его губы снова нашли мою шею, оставляя на коже горячие следы.       — Перестань, — прошептала я, чувствуя, как моя решимость тает с каждым его движением. — Ты сам говорил, что валирийские свадьбы играют на рассвете.       Я мягко, но настойчиво оттолкнула его и села на кровати, стараясь привести в порядок свои мысли и дыхание. Мои руки пригладили волосы, а глаза устремились к окну. Снаружи стоял густой туман, но сквозь белую дымку уже пробивались первые лучи восходящего солнца, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Деймон, не сдаваясь, положил ладонь мне на спину, поглаживая вверх-вниз, что я едва сдержала желание вернуться в его объятия.       Обернувшись, я увидела, что он не сводит с меня глаз. Он лежал на шёлковых красных простынях, которые изрядно помялись вместе с подушками за ночь. Его тело, сильное и прекрасное, казалось, было создано для того, чтобы вызывать восхищение. Но в его взгляде я заметила не только желание, но и вопрос. Он ждал, что я скажу, что у меня на уме.       Вздохнув, я решилась высказать своё беспокойство:       — Не думаешь, что мы поступаем безрассудно? — спросила я неуверенно. — Я имею в виду, что мы решили пожениться без разрешения отца.       Деймон нахмурился, и выражение недовольства исказило его лицо. Он не любил, когда в нём сомневаются, когда его решения ставят под вопрос. Его губы сжались, а глаза стали холоднее, но в них всё ещё горел огонь, который я так хорошо знала.       — Визерис не спрашивал моего или твоего согласия, когда выдал тебя за Ланнистера, а мне в жены отдал Лейну, — произнёс он, его голос звучал резко. — У нас есть все права поступить так, как мы хотим. Мы не обязаны ни перед кем отчитываться.       — Да, — кивнула я, опустив глаза. Мои пальцы нервно теребили край рубашки, а в груди клубилось странное чувство — смесь вины, тревоги и надежды. — Да, конечно…       Деймон приподнялся на локтях, и его цепкие пальцы обхватили мой подбородок, заставив посмотреть на него прямо. Я почувствовала, как моё дыхание перехватывает. От его внимательного взгляда не могло ускользнуть ничего — ни мои сомнения, ни мои страхи.       — Мы с тобой всё обсудили, Ниса. Почему вдруг у тебя появилась внезапная нерешительность? Передумала выходить за меня, испугавшись, что окажешься связана с таким человеком, как я, до конца своих дней?       Его слова задели меня за живое. Я видела, как в его глазах мелькнула тень уязвимости, и это заставило моё сердце сжаться. За его уверенностью и дерзостью скрывается человек, который боится быть отвергнутым, который ищет любви и принятия.       — Нет, не передумала, — ответила я уверенно. — Это тебе стоит бояться, что связываешься со мной и моим драконом!       Я улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку, и увидела, как его губы растягиваются в ответной улыбке. Его низкий, хриплый смешок заставил меня почувствовать себя немного лучше.       Он отпустил меня, и я встала с кровати, поправляя сползшие лямки ночной рубашки. Я ощущала, как его взгляд следует за мной, и это заставляло мою кожу гореть. Взяв расчёску со столика, я присела перед зеркалом, стараясь не смотреть на Деймона, который ходил по комнате голый и не спешил надевать свою одежду, разбросанную нами в порыве страсти.       — Знаешь, я размышляла вот ещё о чём, — задумчиво сказала я, разглядывая своё отражение. — Наша с тобой свадьба… Это ведь второй случай, когда Таргариены связывают себя узами брака по своим обычаям? До нас валирийскую свадьбу сыграли только Мейгор и Алис Харровей.       Свадьба Мейгора, который тогда ещё был десницей, и Алис Харровей состоялась в тридцать девятом году от Завоевания на Драконьем Камне. Венчание по валирийскому обычаю совершила королева Висенья, поскольку замковый септон отказался проводить церемонию. Так как Мейгор уже был женат на леди Серис Хайтауэр, которую он считал бесплодной, брак Алис с Мейгором был полигамным, что многих разозлило.       Мейгор сильно поссорился со своим единокровным братом, королем Эйнисом, который даже не знал о браке до самой церемонии и не давал на него разрешения. Верховный септон, обуреваемый праведным гневом, обрушил осуждение на брак Мейгора и Алис, назвав его грешным и прелюбодейским. Он окрестил Алис «харровейской блудницей», и многие набожные лорды в королевстве подхватили это оскорбительное прозвище, так же открыто став называть Алис «блудницей Мейгора». Король Эйнис, охваченный яростью из-за своеволия брата, поставил Мейгора перед непростым выбором: отказаться от Алис или отправиться в изгнание на целых пять лет. Мейгор не колебался ни секунды. В сороковом году от Завоевания он вместе с леди Алис, своим драконом Балерионом и мечом Чёрное Пламя отправился в добровольное изгнание в далёкий Пентос.       — Правда ли у них была валирийская свадьба, никому неизвестно, — сказал Деймон, заканчивая застёгивать верхнюю одежду. — И, возможно, мы с тобой станем первыми, кто действительно совершит этот обряд по всем древним канонам.       Моё сердце наполняется смесью волнения и трепета. Мысль о том, что наш союз может стать чем-то уникальным, чем-то, что войдёт в историю, заставляла меня чувствовать себя одновременно гордой и немного испуганной.       Через несколько мгновений, когда мы с Деймоном накинули тёмные плащи и покинули комнату, моя служанка сопроводила нас к ожидающим Рейнире и Лейнору.       Люцера и Джекейра, мои племянницы, о которых я так много слышала из писем сестры, наконец предстали передо мной во всей своей детской прелести. Мне казалось, что я представляла их себе достаточно ясно, но увидеть их вживую было совсем иным ощущением. Им обеим исполнилось всего четыре года, но уже сейчас в них угадывались черты, унаследованные от родителей: кудрявые серебристо-белые волосы, словно сотканные из лунного света, светлые глаза, напоминающие утренний туман, и нежная кожа, будто подёрнутая лёгким румянцем. Они были невероятно смышлёными для своего возраста, и в их маленьких лицах уже читалась та самая таргариенская гордость, которая отличала наш род.       Осторожно, чтобы не разбудить, я взяла на руки спящую Люцеру. Её крошечные пальчики, словно сами по себе, ухватились за мои волосы, и я не смогла сдержать улыбки. Она была такой хрупкой, такой беззащитной, и в то же время в её маленьком теле уже чувствовалась сила, которая однажды станет для нее опорой. Посмотрев на Деймона, я увидела, с какой теплотой в глазах он смотрел на нас. Было ещё рано говорить о собственных детях, и я не знала, хотел ли их Деймон. Но сейчас, по его взгляду, я всё поняла. После свадьбы я собиралась поговорить с ним об этом. Мы заслуживали создать свою семью.       Опустив Люцеру обратно в её колыбельную, я подошла к Рейнире, которая укладывала Джекейру. Нира нежно поцеловала дочь в лоб, укрыла одеялом и только тогда взяла меня за руки.       — Как я рада, что у вас с дядей всё будет хорошо, — сказала она едва слышно, чтобы не разбудить дочерей. Её голос был наполнен теплом и поддержкой, которые я так ценила в ней.       Деймон, стоя у стены, лишь молча кивнул. Его лицо снова стало непроницаемым, словно маска, но я знала, что за этой маской скрывались те же чувства, что и у меня.       — Спасибо, — сказала я, сжав её ладони. — Что согласилась присутствовать вместе с Лейнором. Для нас это действительно важно.       — Ты заслужила своё счастье. Не думай о том, что скажет отец. Он будет вынужден принять это, — заверила Рейнира. — У вас будет отличная супружеская жизнь, я уверена, — подмигнула она, заставив меня покраснеть.       Затем взгляд Ниры переместился на Деймона, и её тон стал чуть более серьёзным. Она знала, что её дядя — человек сложный, порой непредсказуемый и в этот момент она хотела услышать от него что-то, что развеяло бы её тревогу:       — Ты же позаботишься о ней, дядя? Я могу спокойно доверить её тебе?       Деймон не успел ответить, как Лейнор, стоявший рядом, ухмыльнулся и похлопал его по плечу. Лейнор всегда был сдержанным, но сейчас он позволил себе немного расслабиться, показав, что доверяет Деймону, несмотря на все их прошлые разногласия.       — Думаешь, кто-то кроме него сможет лучше это сделать? — произнёс он, в его голосе звучало одобрение и уважение.       Я посмотрела на Деймона, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидела обещание — обещание защищать, любить и быть рядом, несмотря ни на что. Он не произнёс ни слова, но его глаза говорили за него.

***

      Обязательное место проведения валирийской свадьбы — Драконий Камень. Это место, где наши предки впервые ступили на землю Вестероса, где они основали свою династию и где до сих пор сохранились древние алтари, на которых проводились ритуалы, восходящие к временам Старой Валирии. Валирийские свадьбы — это не просто церемония, это священный обряд, который символизирует не только соединение двух людей, но и укрепление их связи с предками, с их кровью и наследием. Другие места в Вестеросе не обладают той же силой, тем же духом, что и Драконий Камень. Именно здесь, среди древних камней и вечного шума волн, разбивающихся о скалы, мы должны были скрепить наш союз. Сильный, но не только политический, между нами были полностью искренние чувства.       Перелёт на драконах занял недолгое время, но каждый момент в воздухе казался вечностью. Дорога до места проведения ритуала, уходящая в разлом в скалах, прошла в томительном молчании. Рука Деймона покоилась на моей пояснице, придерживая и помогая в нужные моменты не поскользнуться на мокрых камнях. К нашему прибытию всё было готово. Нас уже ждали мейстер Герардис, преданно служащий Рейнире, пара драконоблюстителей и священник.       Церемониальные наряды вручил мейстер, приказав нашим слугам помочь нам переодеться. Айрис отвела меня в укромное место, где никто бы на нас не смотрел. Она помогла мне завязать многочисленные пояса и надеть тяжёлый головной убор, чтобы он не свалился с головы в неподходящий момент. Одеяние было бежевого цвета с разбавлением красного, без каких-либо ярких украшений, но в его простоте чувствовалась древняя история и величие.       Когда мы вернулись, я увидела Деймона, который тоже закончил. Мы замерли на несколько секунд, показавшихся нам целой вечностью. И той бы не хватило, чтобы перестать смотреть друг на друга. Деймон, наконец, отмер и сдвинулся с места, направившись ко мне, как и я в свою очередь пошла к нему. Сократив расстояние между нами, мы остановились у алтаря. Десятки свечей горели пламенем, которое не мог задуть даже поднявшийся ветер. От холодных порывов стихии колыхалась наша одежда и чёрные плащи близких нам людей, присутствующих на этой церемонии.       Взявшись за руки, мы слушали, как священник начал говорить на валирийском. Речь была не такой длинной и монотонной, как тогда в Септе, когда я присутствовала на свадьбе отца и Алисенты. Слова лились как древняя знакомая песня, ощущаемая теплом где-то в груди. Вскоре, священник протянул Деймону кинжал и пустую чашу. Смотря мне в глаза, он сделал надрез на ладони, сжав её в кулак, чтобы кровь полилась в чашу. Теперь была моя очередь. Передав мне кинжал и чашу, Деймон не сводил с меня горящих глаз. Не отвернувшись и не дрогнув, я сделала такой же надрез, занеся руку над чашей и добавив в неё своей крови.       Передав чашу обратно священнику, мы подняли свои ладони и соединили их, переплетя пальцы.       Кровь к крови.       Пока священник продолжал говорить, мы с Деймоном не отрывались друг от друга ни на миг. Его глаза были полны решимости и любви, и я знала, что этот момент навсегда останется в нашей памяти. Мы были связаны теперь не только чувствами, но и кровью, древними клятвами и силой наших предков. Это был не просто союз — это было начало новой главы нашей жизни.       Следующая часть ритуала — символы. Моё сердце забилось чаще, когда я вспомнила слова дяди, которые он произнёс пять лет назад. Они тогда взбудоражили моё сознание, оставив в нём глубокий след, и с тех пор не покидали меня. Его голос, спокойный и уверенный, звучал в моей голове:       — Только мужчина и женщина. По старому валирийскому обычаю жених и невеста разрезают друг другу губы тонким лезвием из драконьего стекла, а затем делают порез на ладони, чтобы их кровь могла смешаться. На лбах друг друга рисуют символы, на лбу женщины «огонь», а на лбу мужчины — «кровь»…       Священник поднёс чашу Деймону, и он окунул в неё большой палец. Его рука была твёрдой, но нежной, когда он выводил на моём лбу знак огня. Затем он взял кинжал из драконьего стекла. Я приоткрыла губы, позволяя ему провести аккуратный надрез. Лезвие было острым, и я почувствовала лёгкую боль, но она быстро сменилась чувством облегчения. Кровь потекла по моей губе, прочерчивая тёплую дорожку по подбородку.       Теперь была моя очередь. Я окунула палец в чашу и поднесла его ко лбу Деймона. Он слегка наклоняется ко мне, чтобы облегчить мне задачу. Я вывела на его лбу знак крови, стараясь сделать это так же аккуратно, как он. Затем он передал мне кинжал, и я сделала надрез на его губе. Его кровь была тёплой и яркой, и я почувствовала, как что-то внутри меня сжимается от осознания того, что теперь мы связаны не только чувствами, но и кровью.       Дождавшись, когда мы закончим, священник взял чашу с нашей кровью и перелил её в чашу с вином, смешивая. Вино стало тёмно-красным, почти чёрным. Священник подал чашу Деймону, и я наблюдала, как он отпивает из неё. Его глаза не отрывались от меня, и я видела, как он делает пару глотков, прежде чем передать чашу мне. Я заметила, что осталась ровно половина содержимого. Меня никто не заставлял выпить столько же, сколько выпил Деймон, но я опустошила чашу до конца, облизывая губы. Вкус крови и вина был странным, но не отвратительным. Деймону это, видимо, нравилось, его это возбуждало — я видела, как его глаза темнеют, а его дыхание становится немного чаще.       — Кровь двоих течет отныне едино. Призрачное пламя и песнь теней, два сердца как угли из Четырнадцати Огней. Будущее в стеклянной свече. Звезды свидетели: обеты принесены во времена тьмы и света, — произносит священник последние слова, захлопывая книгу.       Я видела, как Деймон еле сдерживал себя, и по окончанию речи священника привлекает меня к себе, целуя жадно и нетерпеливо. Поцелуй был с металлическим привкусом крови, что нас обоих не отвращало. Наоборот, это было напоминание о том, что теперь мы — одно целое. Закончив поцелуй, мы прикасаемся лбами, глядя друг другу в глаза и ощущая спокойствие и удовлетворение. Порочный Принц улыбался, и я тоже не могла сдержать счастливой улыбки. Я стала полностью его, а он моим. Муж и жена. Вопреки воле короля и многим другим. Отец будет в ярости и уже не сможет ничего сделать. Наш брак теперь не расторгнуть. Мы расстанемся только тогда, когда один из нас умрёт. Но ни я, ни Деймон, не сможем прожить жизнь друг без друга.       «Народ не одобряет нашу веру и подобные браки…», — вспомнила я свои слова.       «Мне было бы плевать. Если бы я хотел взять кого-то в жёны по нашим традициям, я бы так и поступил», — ответил тогда Деймон, и теперь его слова звучали в моей голове как обещание, которое он сдержал.       Рейнира первая подошла ко мне, её серебристые волосы колыхались на ветру, словно живое серебро. Она обняла меня крепко, а её шёпот прозвучал у самого уха, тёплый и чуть дрожащий:       — Ты сделала это! Настоящая валирийская свадьба. Пусть боги хранят ваш союз.       Рука Лейнора, украшенная кольцом с морским изумрудом, легла на плечо Деймона:       — Если когда-нибудь понадобится корабль, чтобы укрыться от гнева короля… мой флот к вашим услугам.       Деймон ответил ему усмешкой, но в ней не было привычной колкости.       Где-то над нашими головами послышались грозные звуки и протяжные свисты. Мы посмотрели на затянутое облаками небо и увидели наших драконов. Караксес и Миракс кружили над нами, они ощущали наши чувства и поддерживали. Сиракс и Морской Дым тоже рассекали крыльями воздух на сером небосводе. Драконы чувствовали нашу радость, нашу связь, и отвечали ей своим древним хором. И мне хотелось, чтобы таких событий было больше, чем мрачных. Я думала, что этот день могу лишь представлять в своих мечтах и видеть во снах, но он действительно воплотился в реальность. Я хотела, чтобы мой брак был именно таким, настоящим и искренним.       — Они словно танцуют для нас, — прошептала я, чувствуя, как Деймон обвивает мою талию рукой. Его пальцы впились в ткань платья, притягивая меня ближе.       — Это не танец, — его губы коснулись моего виска, — это признание нашего союза.       Я закрыла глаза, впитывая этот момент: запах морской соли, смешанный с дымом, холодный ветер, щекочущий щёки, и тепло Деймона, ставшее теперь частью меня. Всё это было реальным. Не сном, не плодом безумных грёз.       — О чём ты думаешь? — спрашивает Деймон. Он коснулся моей щеки, убирая серебряную прядь волос за ухо, его пальцы задержались на коже, словно боялись потерять контакт.       Я не стала скрывать от него свои мысли:       — Мы будем жить на Драконьем Камне? — спросила я, глядя на зубчатые стены замка, вырисовывающиеся вдали. — Отец не отошлёт нас? Он ведь… — голос дрогнул, выдавая страх, который я пыталась заглушить весь день. — Он несомненно захочет этого, как только получит новости о заключении нашего брака.       Деймон отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд был таким же острым, как валирийская сталь.       — Пусть попробует. Мы с тобой Таргариены, так почему Визерис должен запретить нам находиться в нашем родовом замке?       Отец мог одобрить нашу жизнь здесь, лишь бы мы не попадались ему на глаза, но вот Хайтауэр, который спит и видит в этом опасность, станет отговаривать.       — Отто Хайтауэр снова подле него. Похоже, отец восстановил его в должности десницы. Уверена, что он приложит все усилия, чтобы очернить нас и отослать как можно дальше.       — Он благоразумен. Иногда. И знает, что если сделает что-то подобное, нарвётся на мою ярость. Мы останемся здесь, на Драконьем Камне, и никто нас отсюда не прогонит, если не хочет войны.       А может в этом и состоит его план?.. Я вздохнула, обхватив его лицо ладонями.       — А если король объявит наш брак недействительным?       Деймон рассмеялся, но в этом смехе не было веселья — только стальная решимость.       — Тогда мы напомним им, что Таргариены не подчиняются законам простых смертных. Мы поженились по древним обычаям, пред лицом драконов и богов Валирии. Никакие указы не разорвут эту связь.       Его слова согрели меня, как глоток пряного вина. Я прижалась к нему, слушая, как бьётся его сердце. И я отодвинула тёмные мысли, так как в день своей свадьбы мне не хотелось думать ни о чём тревожащем.       Рейнира и Лейнор с нами попрощались, пообещав часто навещать, и оставили нас наслаждаться друг другом наедине.       Деймон обнял меня сзади, его губы коснулись моей шеи, руки скользнули вниз, обвивая мою талию, а пальцы впились в ткань платья так, будто боялись, что я испарюсь, как морская пена на рассвете.       — Наконец-то только ты и я.       Воздух был пропитан солёной свежестью и едва уловимым запахом серы, струившимся из жерл спящих вулканов. На мосту на меня нахлынули воспоминания. Я смотрела на горизонт, где серое небо сливалось с свинцовым морем, и перед глазами встал тот день, когда я впервые примчалась сюда на спине Миракса.       — Помнишь, как я прилетела сюда, чтобы предотвратить войну? — задумчиво спросила я, проводя пальцем по трещине в камне. Столько времени прошло с тех событий, столько всего уже успело произойти, но у меня не было ни капли сожаления за то, что я сделала, ведь всё это, в конце концов, привело сюда. — Я прилетела тогда не только из-за похищенного тобой яйца. Я боялась, что отец прикажет отрубить тебе голову. Боялась, что твоя гордыня утянет тебя в бездну, из которой не выбраться.       Обман Деймона, его намерения, брошенные собственному брату не из-за одного лишь желания получить трон. Он всего-то и хотел, что услышать, как важен моему отцу. И услышал это от меня, а не от него. Но сейчас я не думаю, что он испытал по этому поводу разочарование.       — Ты пошла наперекор Визерису, и я впервые увидел, какая ты на самом деле, — сказал Деймон, облокотившись спиной о перила и повернув ко мне своё лицо. Он разглядывал меня задумчиво и оценивающе.       Его лицо, освещённое бледным светом сквозь облака, напоминало маску из слоновой кости — прекрасную и непроницаемую. Он скрестил руки на груди.       — Решительная и дерзкая. Как драконица, защищающая кладку. — Он наклонился ближе, и его дыхание, тёплое и с примесью вина, коснулось моей щеки. — Ты узнала, что я собирался сделать, и всё равно решила остановить.       Потому что уже знала, как Деймон для меня важен.       — У тебя была возможность добраться до Рейниры и Железного трона. Не жалеешь, что не смог меня убить? — внезапно спросила я.       Конечно, он умеет получать то, что хочет. Если бы не мой внезапный поступок и не наш разговор, заставившие его отказаться от своего желания, в котором он сам не был до конца уверен, движимый слепой злостью и обидой, Деймон мог стать королём.       — Если бы я хотел тебя убить, ты бы здесь давно не стояла. Твой поступок… — Он наклонился, и его губы коснулись моего уха. — Это был первый раз, когда кто-то увидел не Порочного принца, а того, кто прятался за ним. Твой поступок пробудил во мне интерес к тебе. Ты права. Я мог стать королём. Но тогда я бы не увидел, как в твоих глазах вспыхивает огонь, когда ты бросаешь вызов. Не услышал бы, как твой голос дрожит от гнева, когда защищаешь то, что любишь. — Он провёл пальцем по моей нижней губе, оставляя за собой мурашки. — Ты разбудила во мне то, что я считал давно мёртвым.       Сердце забилось так сильно, что я едва слышала рёв волн. Он знал. Чувствовал. Видел сквозь все маски.       — Прежняя Вэйнис на такое не была бы способна, — добавил Деймон, и я, вздрогнув, нахмурилась.       Он внимательно смотрел на меня, оценивая произведённый эффект от своих слов, на его губах играла лёгкая улыбка. Приподняв светлую бровь, Порочный принц бархатисто, коротко рассмеялся.       — Почему ты молчал? — прошептала я, и голос сорвался в шёпот. — Все эти годы…       — Потому что ждал. — Его рука скользнула к моей шее. — Ждал, когда ты перестанешь притворяться хрупкой птичкой в золотой клетке. Когда признаешься, что в твоих жилах течёт та же кровь, что и во мне.       — Я не та, кем кажусь, — сорвалось с губ, прежде чем я успела остановиться. Слова текли, как кровь из раны. — Моё сознание… оно не из этого мира. Я умерла. Была ничем. А потом проснулась здесь, в теле слабоумной девочки, с чужими воспоминаниями.       — Думала, я не замечу разницы? Ты была слабоумной с детства и вдруг исцелилась. Я бы мог в это поверить, как остальные, если бы не твой изменившийся характер. И я решил понаблюдать, что ты будешь делать дальше. Меня мучают вопросы, ответы на которые я хочу получить прямо сейчас, моя дорогая жена. Расскажи мне всё.       С самого начала он знал, что в теле его племянницы был другой человек. Хранить эту тайну в себе мне было тяжело каждый день. Сама судьба вела меня к тому, чтобы я поделилась этим с ним. И я начала рассказывать ему всё, что помнила. Про то, как умерла в своём мире, про разговор с Высшим Разумом и то, что я оказалась в этом теле, ничего не ведая об этом мире, но имея знания и воспоминания его прежней владелицы. Деймон слушал совершенно серьёзно, изредка задавая уточняющие вопросы. Закончив говорить, я выдохнула и ощутила себя свободной от камня на душе и зажмурила глаза, сдерживая слёзы.       Я боялась посмотреть на него и встретиться с вымораживающим холодом в любимых глазах, однако Деймон взял меня за руку и поднёс её к своим губам, целуя костяшки пальцев. Это прорвало мою едва удерживаемую оборону. Слёзы хлынули из моих глаз. Я больше не могла сдерживаться. Деймон обнял меня, и я уткнулась лицом в его грудь, плача от счастья и облегчения.       Его губы касались моей макушки, как и спокойное дыхание. Руки крепко обвили меня, не давая отстраниться или даже подумать о бегстве. Ну, куда я теперь от тебя денусь, Деймон Таргариен?       — Я боялась потерять тебя, — прошептала я.       — Глупышка. — Он приподнял моё лицо, и в его глазах горел огонь, который не смогли бы погасить даже воды Закатного моря. — Ты не потеряешь меня. Потому что я буду преследовать тебя даже в иных мирах. В любой жизни. В любом обличье. — Его губы коснулись моих слёз, солёных, как море вокруг нас. — Ты моя. Как дракон принадлежит небу. Как меч — руке. Я вижу тебя… — Его ладонь смещается на мою щёку, и я льну к ней, как кошка, требующая ласки. — Видел с самого начала и понял, что ты та, кто поселилась в моём сердце. Не кто-либо другой. Мне всё равно откуда ты явилась, потому что отныне и навсегда ты моя жена, и я защищу тебя от всех, кто попытается причинить тебе вред. Ты навсегда моя, Ниса. Душой и телом.       В этот момент я поняла, что нашла свой дом. Я нашла того, кто любил меня за то, кем я являюсь сейчас. Деймон был моим домом.       Возвращаясь на Драконий Камень, я чувствовала, как сердце наполняется трепетом и волнением. Этот остров, окруженный бушующим морем и суровыми скалами, всегда будет для меня более родным и близким, чем любое другое место в Семи Королевствах. Пока мы поднимались по мрачным коридорам крепости, я ощущала, как дух предков окутывает меня своим невидимым покровом. Здесь, на этой древней земле, зарождалась слава моего рода. Король Эйгон Первый любил солёный воздух Драконьего Камня, который пах дымом и серой.       Я мечтала увидеть Драконий Камень много лет, с увлечённостью и страстью погружаясь в описания из книг о нём. Огромная центральная башня, названная Каменным барабаном за грохочущие звуки штормов, возвышалась над всеми остальными. Ни одно изображение художника, перенесённое в книги и свитки, не могло сравниться с реальностью, когда я стояла здесь и видела всё своими глазами. Взгляд на мост с каменной крышей, перекинутый через пустоту, заставил сердце биться быстрее — это было так совершенно непохоже на описания в книгах!       Проходя через галереи и коридоры, я начала осознавать, как масштабен этот замок. Большой зал Каменного Барабана, вырезанный в форме дракона, лежащего на брюхе, вызвал восхищение: огромные каменные стены, двери в виде пасти дракона, мастерски украшенные кухни — всё это напоминало о древних временах. Посещение башни Морского дракона было ещё одним великолепным открытием. Её форма, изображающая дракона, глядящего на море, подчёркивала связь Таргариенов с морем и властью. Висенья Таргариен держала здесь свои покои. Магистральная лестница, ведущая в её покои, была извилистой и узкой.       Сад Эйгона, спрятанный за аркой Драконьего хвоста, оказался настоящим уголком природы внутри могучего замка. Высокие тёмные деревья, дикие розы и колючие изгороди создавали великолепную картину, в которой каждый элемент казался тщательно созданным для сохранения дикой природной красоты. Сосновый аромат приятно наполнял воздух.       Каждая часть Драконьего Камня, каждый уголок и деталь открывали мне новые грани его величия и загадочности. Я ощущала, что становлюсь частью древнего наследия своего рода, что каждый шаг здесь напоминал о том, что я, как и Деймон, связана с этим местом.       Когда мы вошли в главный зал, Деймон произнёс:       — Позволь, наконец, представить тебе Палату Расписного стола. Это самое священное место Драконьего Камня, где когда-то заседал наш предок Эйгон Завоеватель и его сёстры-жёны, планируя покорение Вестероса.       Я подошла к нему, медленно обвела взглядом массивный каменный стол, вырезанный в форме карты Семи Королевств, без обозначения их границ. Мои пальцы осторожно скользили по резным очертаниям гор, рек, озёр, долин и лесов.       — Здесь он обсуждал со своими сестрами стратегию, выбирал места для высадки драконов, — сказала я, на что Деймон кивнул, довольный моими познаниями.       Этот зал являлся сердцем Драконьего Камня, свидетелем многих важных решений, которые в конечном итоге привели к созданию Семи Королевств, какими мы их знали сегодня. Я неспешно обходила массивный стол, пытаясь представить, как когда-то здесь восседали мои предки, обсуждая великие планы. Энергия этого места будоражила, заставляя ощущать себя частью великой истории.       Мой взгляд остановился на резном высоком кресле, и я провела ладонью по его тяжелой спинке, словно пытаясь прикоснуться к самой сути власти.       — Подумать только, я почти чувствую, как витает в воздухе дух их амбиций и решимости…       Деймон внимательно наблюдал за мной, понимая, что я по-настоящему ощущаю связь с этим местом. Оно поистине впечатляет. Я рада, что смогла прикоснуться к наследию моих предков. Теперь я чувствую, что стала ближе к тем, кто создавал историю нашего дома. Деймон подошёл, положив руки на мои плечи.       — Предлагаю остаться, если тебе так понравился этот зал. — Его пальцы неторопливо опустились до моей талии и стали медленно развязывать пояса.       — Деймон… — мой голос резко скатился до шёпота.       Он не отрывался от своего занятия, ослабляя один пояс за другим. Поднимающийся во мне жар туманил разум. Деймон склонился к моему уху и шепнул в него по-валирийски:       — Я хочу взять тебя здесь, прямо на этом столе.       Я задыхаюсь от этих слов.       Осторожно, но уверенно он поднял меня и усадил на холодный, каменный стол. Его палец обвёл мои губы и мягко надавил, заставляя меня приоткрыть их. Почувствовав, как большой палец скользнул внутрь моего рта, я обхватываю его, прикусив. Порез от лезвия на губе ещё саднил, и на языке ощущался лёгкий вкус крови, но охватившая вновь страсть стирала всё. Лукавый блеск в любимых глазах завораживал.       — Искусительница, — прошептал он, освобождая мою грудь от тканей.       Холодный воздух обжёг кожу, но его ладони, грубые и требовательные, быстро согрели. Пальцы сжали соски, вытягивая их, и я вцепилась в его плечи, чувствуя, как древние узоры стола впиваются в спину, словно зубы мифического зверя.       Одежда Деймона упала на пол с шелестом, обнажив тело, иссечённое шрамами — карту войн и побед. Я провела ногтями по старым ранам на его спине, и он застонал, впиваясь зубами в шею, оставляя отметины, которые завтра станут фиолетовыми воспоминаниями. Его член, твёрдый и горячий, прижался к моему бедру, а пальцы, скользкие от слюны и крови, вошли внутрь, растягивая с мучительной медлительностью, вызывая в моем теле сладкую агонию.       Мы одновременно потянулись друг к другу за поцелуем. Пламя и кровь, желание и любовь слились воедино. Поцелуи были такими же жаркими и неутолимыми, как в тот день в пещере на берегу моря. Он опрокинул меня на стол и накрыл собой, взяв резко. Когда он вошёл, боль и наслаждение слились воедино. Каменный стол дрожал под нашими телами, а эхо наших стонов отражалось от стен, будто духи предков вторили нам. Его толчки были глубокими и яростными. Я цеплялась за его бёдра, чувствуя, как жар разливается от живота к кончикам пальцев, а в ушах звенело. Охотно поддаваясь навстречу, цеплялась за его спину, царапала её до крови, стонала в голос, не сдерживаясь, просила и умоляла не останавливаться. Прижимала его голову к себе, чувствуя горячее дыхание на шее, влажный язык и зубы, кусающие кожу.       На короткое время, отстраняясь, он сжимал ладонями моё лицо и смотрел, как я закатываю глаза от удовольствия и издаю стоны, и сам не мог сдержаться от того же. Когда он шептал на валирийском языке, его голос был глубоким и бархатистым, от него по моему телу пробегали мурашки. Его слова были как обещания, как заклинание, исполняющее мои самые сокровенные желания. Его слова заставляли трепетать каждую частичку моего существа, пробуждая первобытные инстинкты. Наши тела сплелись в безумном танце страсти, жажда друг друга была неутолима. Мы отдавали себя полностью, беззаботно и неистово, погружаясь в водоворот первобытных желаний. С каждым движением, с каждым поцелуем пламя нашей любви разгоралось всё ярче, грозя поглотить нас целиком.       Румянец пылал на моих щеках, губы припухли от его жадных поцелуев, косы растрепались, и волосы свободно обрамляли моё лицо, подобно лунному ореолу.       — Такая тёплая и мокрая для меня, — говорит он мне на ухо дрожащим от быстро приближающегося оргазма голосом.       Мои глаза встретились с его, и в них я увидела пламя желания и любви. Я потянулась к нему, прижимаясь всем телом к его груди.       — Деймон, быстрее! — простонала я умоляюще. — Ах, пожалуйста!       Моё дыхание участилось, когда его толчки ускорились. Тело напряглось, и влагалище начало пульсировать, сжимаясь вокруг его движущегося члена. Я открыла рот, жадно хватая воздух. В ушах стучало только моё сердце — громко и глухо. Что-то взрывается глубоко внутри, и мне кажется, что я умираю и возрождаюсь заново. Мои стоны наверняка могли быть слышны на весь замок и за его пределами.       Движения Деймона становятся глубже и яростнее, когда он начинает кончать. У него вырывается низкий стон, посылающий ещё одну дрожь удовольствия по моему телу. Тепло его семени бурно излилось во мне. Он оставался неподвижен какое-то время, тяжело дыша мне в шею и сжимая меня в своих объятиях. Я чувствовала себя усталой, но удовлетворённой и счастливой. Пора было привыкнуть, что плохие дни в одиночестве подошли к концу.       Деймон скатился набок, его тело, всё ещё покрытое испариной, излучало тепло, как раскалённый меч после ковки. Он притянул меня к себе, обвив рукой так властно, будто даже сейчас боялся, что я исчезну, как дым от драконьего пламени. Я уткнулась лицом в его грудь, слушая, как его сердце отбивает ритм.       — Понравилось? — спросил он, и в его голосе звучала не просто самоуверенность, а глубокая, почти животная удовлетворённость. Его глаза, полуприкрытые, сверкали в полумраке, как два угля, выхваченные из костра.       — Как-то так я и представляла нашу брачную ночь, — ответила я, прижимаясь щекой к плечу Деймона. — Но, конечно, не на Расписном столе… Ты совсем не умеешь держать себя в руках, муж мой!       Как приятно называть его мужем… Слово «муж» сорвалось с губ легко, как будто я произносила его всю жизнь. Деймон усмехнулся, и его рука скользнула ниже, к изгибу моей спины.       — Не могу отказать себе в удовольствии трахнуть тебя везде, моя дорогая жена. — Его губы коснулись моего виска, а голос прозвучал приглушённо, словно он делился запретной тайной. — Особенно здесь. Представь, сколько поколений Таргариенов строили планы за этим столом… А мы создали свою историю.       — Ты такой извращенец, Деймон Таргариен, — я прикусила его мочку уха, заставив вздрогнуть, — но я люблю тебя.       Он рассмеялся, и смех его, низкий и хрипловатый, наполнил зал.       — Это потому, что ты сама маленькая извращенка, — ответил он. — Кто ещё согласился бы выйти за Порочного принца?       — Только та, что видит принца за порочностью, — прошептала я, касаясь его щеки.       После паузы, когда лишь ветер шелестел за окнами снаружи, Деймон заговорил снова:       — Знаешь, моя уже не маленькая племянница… — Его пальцы начали водить круги по моему бедру, вызывая мурашки. — В нашей спальне есть балкон. Вид оттуда открывается на рыбацкие деревушки. И я хочу слышать, как ты кричишь моё имя так громко, чтобы рыбаки подумали — здесь кого-то убивают.       Я фыркнула, но жар разлился по щекам.       — Ты неисправим, — попыталась я сделать строгий голос, но предательская улыбка выдала меня.       — А ты обожаешь это, — он ухмыльнулся, ловя мой взгляд. — Признайся.       — Может быть… — протянула я, целуя его в уголок губ. — Но только если ты признаешь, что мечтал сделать это на балконе ещё до свадьбы. — Я обняла его, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим. — Мы могли бы… — начала я осторожно, — перестроить восточную башню. Сделать сад на крыше, как в моих снах. Там, где даже зимой цветут цветы.       Деймон отстранился, изучая моё лицо.       — Ты хочешь сад? — удивился он. — Среди этих камней?       — Камни тоже могут цвести, — я улыбнулась. — Если их поливать чем-то теплее крови.       — Прикажу завтра же начать, — сказал он вдруг так, как будто речь шла о военном походе. — Пусть мейстер пришлет саженцы из Долины. А ты… — он коснулся моего лба, — будешь командовать, моя пламенная.       — Тогда тебе придётся носить землю в вёдрах, — поддразнила я.       — Для тебя — хоть песок из Дорна, — парировал он, целуя мою ладонь.       — Я люблю тебя. Ты мне нравишься таким, какой есть. И другой мне никто не нужен.       Деймон прерывисто выдохнул и сжал меня крепче, поцеловав в макушку. Он так желал, чтобы его принимали любым, нежным и ласковым, жестоким и беспощадным, ведь это то, из чего соткан Порочный принц. Он готов был на всё ради человека, способного любить его так сильно.       — Я тоже люблю тебя, мой свет.       Мы лежали в объятиях друг друга, наслаждаясь послевкусием нашей страсти и первого брачного секса, как мужа и жены. Я чувствовала себя умиротворённой и защищённой, в объятиях мужчины, которого любила больше всего на свете. Теперь у нас были все последующие дни, которые мы проведём вместе. Я знала, что наша жизнь не будет лишена трудностей, но я также знала, что мы встретим их вместе, рука об руку. И пока мы были вдвоём, мы могли преодолеть всё. Ведь даже драконам нужны два крыла, чтобы взлететь.