Episode 2: Far to the North

Джекейра Веларион

      Морозное утро обжигало лицо Джекейры тысячами крошечных игл, проникающих сквозь кожу, несмотря на плотный меховой плащ, отороченный волчьей шерстью. Холод был острым, почти живым, он кусал её щёки и нос, заставляя плотнее натягивать капюшон. Её пальцы, затянутые в кожаные перчатки, онемели от долгого сжимания поводьев, и она машинально положила ладонь на горячую чешую Вермакса. Его тело, покрытое изумрудно-золотой бронёй, излучало тепло, что пробивалось даже сквозь её одежду, согревая озябшую руку.       Вермакс был её пламенем в этом ледяном мире. Он скользил над заснеженными равнинами с грацией, его крылья рассекали воздух с низким гулом, а из ноздрей вырывались клубы тёплого пара, тут же растворяющиеся в морозной дымке. Дракон чувствовал её усталость, её напряжение, и летел спокойно, оберегая от лишних тягот.       Её путь лежал на Север, в Винтерфелл. План был чётким: сначала утвердить лояльность Старков, напомнить им о мощи драконов и древних клятвах, а затем, на обратном пути, навестить леди Джейн Аррен в Орлином Гнезде, укрепляя союз с Долиной.       Север был суровым краем, где традиции ценились выше золота, а доверие завоёвывалось кровью и честью. Она знала, что одного присутствия Вермакса недостаточно — ей нужно доказать, что она достойна их уважения. Дракон не чувствовал холода, его мощное тело не знало усталости, но Джекейра ощущала каждую милю пути: ветер, что хлестал её лицо, тяжесть мехов на плечах, лёгкую дрожь в ногах от долгого полёта. Северные лорды были непредсказуемы, как их погода, и ей предстояло пройти это испытание с высоко поднятой головой.       Север манил её с детства. Её воображение будоражили рассказы о великих битвах, о Старых богах, чьи белые лица смотрели из сердцевины чардрев, о мифах, что шептались у очагов. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом снега, смолы и далёкого дыма от деревенских костров. Она вдохнула глубже, чувствуя, как этот аромат наполняет лёгкие, пробуждая в ней странное чувство — смесь трепета и предвкушения. Это была земля, где время текло иначе, где прошлое жило в каждом камне и каждом дереве.       На горизонте показалась тонкая бледно-синяя линия — Стена, что старше Семи Королевств и построена так давно, что никто и не скажет точно когда. Её размеры поражали даже с такого расстояния: она тянулась от востока до запада, исчезая за пределами видимости, словно бесконечная граница между миром живых и чем-то непостижимым. Джекейра вспомнила строки из свитков, что читала в библиотеке Драконьего Камня: «Конец мира. Дальше ничего нет».       Стена была не просто сооружением — она была символом, сутью Севера, его ледяным сердцем, что билось в ритме вечности. Её поверхность блестела в лучах утреннего солнца, отражая свет, как зеркало изо льда.       С высоты Вермакса Джекейра разглядела крошечные фигурки на вершине — воины Ночного Дозора, закутанные в чёрные плащи, двигались вдоль укреплений. Они проверяли массивные катапульты, чьи деревянные рамы скрипели под ветром, и краны, что поднимали грузы из тёмного дерева. Их движения были отлажены, как у муравьёв, готовящихся к осаде. Она знала из книг, что Стена достаточно широка, чтобы дюжина рыцарей могла скакать по ней бок о бок, и эта мысль разожгла в ней любопытство. Её пальцы сжались на поводьях, сердце забилось чуть быстрее. Она была так близко к тому, чтобы коснуться этого чуда, почувствовать его холодный лёд под ладонями, ощутить его мощь. Но её цель лежала южнее — Винтерфелл ждал.       К вечеру, когда солнце опустилось за горизонт, окрасив небо в багровые и фиолетовые тона, они достигли замка. Винтерфелл возник перед ней, словно страж, высеченный из камня и льда. Его массивные стены, покрытые инеем, казались почти чёрными в сгущающихся сумерках, а башни, увенчанные зубцами, тянулись к небу, как когти зверя. Дым поднимался из труб, растворяясь в морозном воздухе, а свет факелов мерцал в узких окнах, словно глаза. Ворота медленно распахнулись, скрипя под тяжестью веков, как только Вермакс приземлился перед ними. Его когтистые лапы вонзились в рыхлый снег, оставляя глубокие борозды, и он издал низкий, раскатистый рык, что эхом отразился от стен. Джекейра бросила на него строгий взгляд, и дракон замолчал, опустив голову, его глаза сверкнули в полумраке.       Джекейра легко спрыгнула со спины дракона, её сапоги хрустнули по снегу, а лёгкий вихрь, поднятый крыльями Вермакса, забросал её волосы белыми хлопьями. Она отряхнула снег с плаща и сняла капюшон, оголив свои покрасневшие от мороза щёки. Её встретил стражник в плотной шерстяной мантии, опоясанной поясом с гербом Старков.       — Доброй встречи, миледи, — произнёс он, низко склонив голову. — Лорд Криган Старк приказал вас встретить и проводить.       — Благодарю, — ответила она, устало кивнув. — Путь был долгим.       — Конечно, миледи, вам необходимо отдохнуть. — Стражник кивнул, указывая на дорогу, которая вела во внутренний двор. — Следуйте за мной, я проведу вас в гостевые комнаты.       Она бросила последний взгляд на Вермакса, который спокойно направился в сторону выделенного ему загона. Дракон, несмотря на свой грозный вид, послушно следовал за двумя драконоблюстителями, которые старались не показывать страха, но держались на почтительном расстоянии. Джекейра знала, что Вермакс не доставит хлопот, он был не только её оружием, но и её отражением — дисциплинированным и спокойным, но способным обрушить ярость, когда это потребуется.       Винтерфелл встретил её теплом и тишиной. Толстые каменные стены, казалось, дышали историей. Её взгляд задержался на гобеленах, развешанных вдоль коридоров. На них изображались сцены охоты, битвы и герб Старков — огромный лютоволк на белом фоне. Огромные факелы освещали проходы, отбрасывая тёплый свет на серые камни, создавая ощущение уюта среди суровости. Воздух был наполнен запахами смолы, свежей древесины и едва уловимого мха.       Джекейра невольно замедлила шаг, изучая внутреннее убранство замка. Её усталость понемногу рассеивалась, уступая место любопытству. Винтерфелл был не просто крепостью, а памятником древности, сохранившим в себе память о многих поколениях. Она почувствовала уважение к этим холодным стенам, к их выдержке перед временем.       — Вот и ваши покои, миледи, — проговорил стражник, остановившись перед массивной дубовой дверью с железной ковкой. Его голос был ровным, но в манере держаться читалось уважение. — Я позаботился, чтобы в камине уже разожгли огонь, а также приказал принести чай и немного свежего хлеба.       — Благодарю. — Джекейра слегка кивнула, приподняв край плаща, чтобы не запнуться о него на пороге.       Комната встретила её мягким, тёплым светом огня, пляшущего в широком камине. Потолок был высоким, перекрытым мощными деревянными балками, а стены украшали не роскошные гобелены, а картины в рамах. На полу лежали толстые шкуры, смягчая шаги, а у одной из стен стояла внушительная кровать с массивными столбами, увенчанными резными волчьими головами — знак рода Старков. Окна, высокие и узкие, выходили на белоснежные просторы, утопающие в зимнем сумраке. Снег продолжал мягко падать, добавляя в пейзаж оттенок спокойствия.       Джекейра скинула меховой плащ, позволив ему упасть на ближайший стул. Её движения были плавными, но каждая мышца отзывалась усталостью. Она подошла к камину и опустилась на колени перед огнём, вытянув руки к теплу. Кончики пальцев, онемевшие от долгого полёта, постепенно начали приходить в норму, и жгучий холод уступил место приятному покалыванию.       Взгляд её скользнул к узкому окну, откуда виднелся двор замка. Там, под снегопадом, спокойно дремал Вермакс. Его массивное тело было полунакрыто выпавшим снегом, но чешуя дракона, источающая внутреннее тепло, будто отталкивала его. Люди держались на расстоянии, но не выглядели испуганными. Это было приятно — в Винтерфелле не боялись драконов, а, скорее, уважали их силу.       Тепло огня и убаюкивающее потрескивание поленьев заставили Джекейру забыть обо всём. Она позволила себе расслабиться, прикрыв глаза, и усталость от путешествия накрыла её, как волна. Вскоре она уснула прямо в кресле, опустив голову на руку.       Утро пришло неожиданно. Стук в дверь разбудил её, заставив резко выпрямиться. Комната была всё так же тиха, а угли в камине уже начали гаснуть, отдавая последние языки слабого света. Она потянулась к кувшину с холодной водой, стоявшему на деревянном столе. Живительная прохлада помогла окончательно прийти в себя.       — Войдите, — сказала она, поворачиваясь к двери.       В проёме появилась пожилая женщина. Её волосы, серебристо-седые, были аккуратно убраны в строгий пучок, а лицо, испещрённое морщинками, излучало мягкость и мудрость. Одежда женщины была простой, но добротной: тёплый шерстяной кафтан серо-синего цвета с вышивкой у воротника. По прибытии сюда, Джекейра не могла не отметить, как лорд Старк хорошо относится ко всем своим слугам и воинам: у всех здоровый вид, и никто не ходит в лохмотьях.       — Доброе утро, миледи. — Женщина сделала лёгкий поклон. Её движения были плавными и немного торжественными, как будто она привыкла к гостям знатного рода. — Добро пожаловать в Винтерфелл. Я Игрит Дэйр, служанка и воспитательница лорда Кригана.       — Доброе утро, Игрит, — ответила Джекейра, внимательно оглядев женщину. Та была крепкой, с прямой осанкой и глубоким взглядом, выказывающим умение читать людей.       — Лорд Старк рад вашему визиту, хотя, признаюсь, ваше появление оказалось неожиданным, — продолжила Игрит. — Простите, что встретила вас только сегодня. Дел в замке всегда много.       — Я понимаю, — кивнула Джекейра, позволив лёгкой улыбке коснуться её губ. — Я тоже не предупреждала заранее. Это была скорее необходимость, чем план.       — Понимаю. Но скажу одно: Север всегда готов принять гостей, если они приезжают с добрыми намерениями, — голос женщины был тёплым, но строгим. — Позвольте принести вам завтрак. Разговоры могут подождать. Молодой девушке на голодный желудок не пристало вести дела.       Джекейра усмехнулась и кивнула:       — Благодарю вас, Игрит.       Когда женщина вышла, Джекейра ещё раз окинула взглядом комнату. Винтерфелл был странным местом: простым, строгим, но в своей суровости — изысканным. Каждый предмет здесь, казалось, был пропитан историей. Даже воздух в замке был каким-то другим — холодным, свежим, наполненным запахом сосновых дров и сырого камня.       Джекейра подошла к окну и вновь взглянула на двор. Снег прекратился, а люди начали суетиться у стен. Вермакс, проснувшийся вместе с ней, лениво расправил крылья, стряхивая с них остатки инея. Дракон издал низкий гортанный звук, от которого у людей во дворе подогнулись колени, но Джекейра лишь улыбнулась. Она чувствовала себя уверенно, но знала, что Криган Старк не тот, кого можно убедить только словами. Глядя на заснеженные просторы за окном, она ощущала внутреннее волнение, но и предвкушение. Этот день будет важным.       После того, как Джекейра позавтракала вяленой рыбой и выпила горячий чай из трав, в котором угадывались нотки мяты и можжевельника, она почувствовала себя бодрее. Завтрак был простым, но удивительно сытным, идеально подходящим к суровой северной погоде.       Женщина, подававшая еду, заметила её взгляд на дымящийся чай и с гордостью сказала:       — Собрано в наших лесах. Местные травы не только согревают, но и отгоняют усталость.       После трапезы её проводили к конюшням, где снег хрустел под ногами, а запах сена, лошадиного пота и морозного воздуха смешивался в единый аромат. Джекейре помогли оседлать вороного жеребца с блестящей чёрной шерстью. Лошадь была высока, сильна, с умными глазами, но при этом неспокойно переступала копытами. Она словно чувствовала её настроение — лёгкую тревогу и ожидание. В сопровождении нескольких стражников в броне, одетых в тёплые меховые плащи, Джекейра отправилась к Стене, где и должна была состояться её встреча с Криганом Старком.       Она внимательно смотрела по сторонам. Север, со своей холодной и суровой красотой, был одновременно чуждым и завораживающим. Белый снег, кружащийся хлопьями в воздухе, мягко ложился на деревья, на капюшоны путников, на гривы лошадей. Джекейра ощущала, как холод снова пробирается под её меховую накидку, щиплет кожу, несмотря на перчатки и плотный плащ. В такие моменты она ещё сильнее скучала по Дрифтмарку. Влажный, но тёплый воздух родного острова, солёный запах моря, крики чаек — всё это было для неё настоящим домом. Север же казался чуждым, каким-то нереальным, как из древних сказок о Первых людях и Детях Леса. Она знала, что не смогла бы выносить такие морозы каждый день.       Когда они приблизились к Чёрному замку, Джекейра замерла. На фоне белоснежных равнин он выглядел как тёмное пятно, словно вырезанное из другой реальности. Его деревянные дома и каменные башни казались игрушечными, хаотично разбросанными у подножия огромной ледяной горы. Замок выглядел неуклюжим и неряшливым, лишённым той суровой элегантности, что был присущ Винтерфеллу. Здесь не было высоких стен, не было внушительных ворот. Всё выглядело так, будто эти постройки были поставлены временно, наспех.       Однако Джекейра знала, что за внешней простотой скрывалась древняя и глубокая история. Это был центр Ночного Дозора — ордена, который охранял Стену уже тысячи лет. Глядя на дозорных, одетых в простую чёрную одежду, она не могла не думать об их судьбах. Кто-то из них, вероятно, когда-то был благородным лордом, кто-то — обычным разбойником или крестьянином. Но здесь все различия стирались. Все дозорные носят чёрное, чёрный цвет присутствует на их одеждах, знамёнах и щитах и является не столько символом, сколько его отсутствием. Всё внимание Ночного Дозора было направлено только на север, где и возвышалась Стена.       Когда Джекейра подняла взгляд, её дыхание перехватило. Стена, которую она видела раньше издалека, теперь возвышалась над ней. Она была куда больше, чем Джекейра могла себе представить. Её поверхность, поросшая инеем и испещрённая трещинами, выглядела одновременно монолитной и древней, как будто сама природа вырезала её изо льда.       Лёд блестел под серым зимним светом, отражая редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь плотный слой облаков. Снег, танцующий в воздухе, кружил вокруг Стены, добавляя ей ореол мистики. Джекейра почувствовала, как от этого величия у неё закружилась голова. Она глубоко вдохнула морозный воздух, но тот обжёг горло, заставляя закашляться.       Каждая трещина в ледяной поверхности казалась ей живой, хранящей тайны веков. Это место дышало историей, легендами и тайной. «Как давно она здесь стоит?», — подумала Джекейра. Она вспомнила рассказы о Детях Леса и Первых людях, о тех, кто, возможно, был здесь, когда Стену только начали строить.       Она сжала поводья в руках, пытаясь справиться с нахлынувшим чувством ничтожности. Ей казалось, что Стена смотрит на неё сверху вниз, как на ничтожное создание, неспособное понять её истинное предназначение.       — Великое творение, — тихо сказала она, больше самой себе, но один из стражников, ехавший рядом, всё же услышал её слова.       — Так и есть, миледи. Стена — это наша последняя защита. Всё, что за ней, — иной мир, — произнёс он с каким-то благоговейным трепетом.       Джекейра бросила взгляд на дозорных, стоящих на страже у ворот. Они выглядели измождёнными, лица их были обветрены, а руки покраснели от постоянного холода. Это были обычные мужчины, но в их глазах читалась суровая решимость, и Джекейра почувствовала к ним уважение. Они стояли здесь, на краю мира, чтобы защищать остальных, не ожидая благодарности.       В глубине души Джекейра подавляла неясный страх. Это место пробуждало в ней что-то древнее, глубоко спрятанное в её сознании. «Я Таргариен», — напомнила она себе, сжимая поводья крепче. Но даже это звание, её дракон и всё величие её рода не могли заставить Стену выглядеть менее угрожающей.       То, что она увидела, заставило Джекейру инстинктивно натянуть поводья, остановив своего коня. Лошадь фыркнула, недовольно переступая копытами по хрустящему снегу. Она вгляделась в группу людей впереди. Несколько всадников на могучих северных конях окружили фигуру, стоящую на коленях. Над их головами трепетало знамя Старков: серый лютоволк нёсся по белому полю, словно оживая на ветру.       Чувство тревоги, смешанное с любопытством, кольнуло Джекейру. Она направила коня ближе, чтобы лучше рассмотреть происходящее. По мере приближения ей стало ясно, кто был в центре этого сурового действа.       Это был дезертир.       Холод, казалось, усилился, несмотря на плотный мех её накидки. По телу побежали мурашки, но это был не мороз, а осознание. Дезертирство из Ночного Дозора — непростительное преступление. Клятва братьев не была просто словами. Нарушение её считалось тягчайшим грехом, который карался смертью. Человек, стоящий на коленях, был молодым, едва ли старше Джекейры. Его худощавое лицо под капюшоном чёрного плаща выглядело бледным, как свежевыпавший снег. Глаза были полны страха, губы дрожали, шепча молитвы или, возможно, прося о милосердии. Джекейра задержала взгляд на его руках, связанных за спиной, и почувствовала лёгкий укол жалости. Но она тут же отогнала это чувство. Север жил по своим законам, и эти законы были суровы.       Именно в этот момент её взгляд впервые упал на фигуру, сидящую на белом коне. Лорд Криган Старк.       Его присутствие приковало её внимание. Криган был высоким и крепко сложенным, но его движения не казались тяжёлыми. Даже верхом он выглядел властно, словно был частью этого сурового пейзажа. Его каштановые волосы, спускающиеся до плеч, развевались на ветру. Серые глаза, холодные и пронизывающие, как зимний ветер, смотрели на дезертира с суровым спокойствием. Его лицо, гладко выбритое, было непреклонным, а тонкие губы — сжаты в решительную линию.       Джекейра слышала о нём прежде, знала его историю. Лорд Старк, взявший власть над Севером ещё в юности, выстоял против собственного дяди и стал символом решительности и суровой справедливости. Теперь же она увидела, каким человеком он был на деле: не просто лордом, а хозяином этих земель, живущим в гармонии с их холодной жестокостью.       Криган коротким жестом подал знак своим людям. Двое стражников спешились, грубо потащили дезертира за плечи и бросили его на снег рядом с колодой из железоствола — твёрдого, как камень, дерева. Молодой человек сопротивлялся, умоляя о пощаде, но его голова была безжалостно прижата к холодной поверхности.       Лорд Старк слез с коня. Он двигался спокойно. В его руке тут же оказался длинный меч, сияющий под бледным зимним солнцем. Джекейра обратила внимание на ширину клинка, почти равную ладони Кригана. Этот меч был тяжёлым и внушительным, но Старк держал его так, будто это продолжение его руки.       Её мысли унеслись к валирийской стали. Она вспомнила оружие своей семьи — клинок её дяди, Тёмную Сестру, острый как бритва, кованный в Валирии, древний и легендарный. Северный меч, что держал в руках Старк, не мог сравниться с валирийским искусством, но в этом оружии было что-то особенное. Оно дышало суровостью этих земель, холодным, непреклонным духом Севера.       Криган поднял меч. Его голос прозвучал громко и твёрдо:       — Именем Визериса Первого из дома Таргариенов, короля андалов, ройнаров и Первых людей, владыки Семи Королевств и Защитника Державы, по слову Кригана из дома Старков, лорда Винтерфелла и Хранителя Севера, я приговариваю тебя к смерти.       Эти слова прозвучали как ледяной приговор. Они не несли эмоций, только холодную, неизбежную истину.       Меч взлетел в воздух, сверкая в лучах солнца, и с лёгкостью разрубил воздух. Удар был быстрым, точным. Джекейра не успела даже моргнуть, как голова дезертира упала на снег. Кровь хлынула потоком, растекаясь по белой поверхности, окрашивая её в глубокий багровый цвет, напоминающий арборское вино.       Она задержала взгляд на крови, не в силах отвести глаза. Это была первая казнь, которую она видела так близко. И вообще когда-либо. Джекейра чувствовала странный диссонанс внутри. Часть её восхищалась твёрдостью и решимостью лорда Старка, его верностью законам и своему долгу. Но другая часть — более мягкая, скрытая за фасадом драконьей гордости — ужасалась тому, насколько легко здесь, на Севере, жизни обрывались подобно хрупким нитям.       Она перевела взгляд на Кригана. Он стоял неподвижно, держа окровавленный меч, его лицо оставалось таким же невозмутимым, как и прежде. Лорд Старк поднял глаза на неё, их взгляды пересеклись. В тот момент Джекейра поняла, что это был не просто человек. Это был Север, в его самой холодной и суровой форме. Она отвела взгляд, почувствовав, как холод, проникший в сердце, вдруг обжёг сильнее, чем ветер.       Лорд Старк, наконец, заметив Джекейру, коротко что-то сказал своим людям. Те сразу отступили, давая ему дорогу. Он повернул коня, и его белоснежный скакун неторопливо, но уверенно двинулся в её сторону. На мгновение она почувствовала, как сердце ёкнуло, но тут же взяла себя в руки, стараясь сохранить спокойное выражение лица.       — Приношу свои искренние извинения, принцесса, что вам пришлось увидеть это, — произнёс он, в его голосе был оттенок суровой честности. — Но на Стене человек получает лишь то, что заслуживает.       — Я понимаю, — ответила она, подбирая слова так, чтобы звучать уверенно.       Она знала, что здесь слабость недопустима, особенно перед человеком вроде лорда Старка. Любая трещина в её фасаде могла стать для него поводом решить, что она недостойна его уважения или помощи.       Криган коротко кивнул, и вместе они двинулись дальше. Их лошади шагали по утоптанному снегу, и каждый шаг сопровождался мягким хрустом. Вокруг царила ледяная тишина, нарушаемая только порывами ветра, который бил в лицо, оставляя на щеках тонкие ледяные росчерки.       Когда они достигли подножия Стены, она замерла, поражённая её величием. Ледяная громада возвышалась над ними, словно застывший в вечности водопад, пронзающий небо на сотни футов. Бледный свет солнца, пробивавшийся сквозь серые облака, играл на её поверхности, заставляя лёд искриться, как тысячи крохотных звёзд. Ветер, холодный и резкий, гудел в ушах, принося с собой запах снега и древности. Джекейра подняла взгляд, прослеживая эту бесконечную белую стену до самого верха, и в груди зашевелилось беспокойство — не страх, но трепет перед тем, что ей предстояло подняться туда, где воздух был ещё холоднее, а земля казалась лишь воспоминанием.       — Клеть или ступени? — спросил Криган, его голос был тёплым, с лёгкой насмешкой, несмотря на суровость окружающей их природы. Он кивнул на вырубленную во льду лестницу — узкую, обледеневшую, уходящую ввысь, словно тропа в облака.       Джекейра посмотрела на подъёмник: простая стальная клетка с толстыми железными прутьями, подвешенная на канатах, что казались такими же старыми, как сама Стена. Её поразила мысль о том, сколько труда ушло на создание этого механизма в краю, где мороз сковывал всё живое. Она представила людей, что вырубали лёд, таскали камни, натягивали канаты — их дыхание клубилось паром в вечной стуже.       — Думаю, я выберу клеть, — ответила она, чуть приподняв подбородок, чтобы скрыть лёгкую неуверенность.       Они шагнули в клетку, и подъёмный механизм скрипнул, оживая под тяжестью их тел. Джекейра напряглась, когда механизм тронулся, поднимаемый не магией, а грубой силой людей, что тянули канаты где-то внизу. Первая рывковая тряска застала её врасплох — она покачнулась, инстинктивно ухватившись за ледяную перекладину. Металл обжёг пальцы даже сквозь перчатки.       — Осторожнее, — сказал Криган, быстро протянув руку и придержав её за локоть. Его ладонь в толстой кожаной перчатке была тёплой, и это тепло странно контрастировало с морозом вокруг. В его серых глазах мелькнула снисходительная искра.       Она отдёрнула руку, надеясь, что румянец, вспыхнувший на щеках, он примет за игру ветра и холода. Её сердце стукнуло чуть быстрее, но она выпрямилась, бросив на него взгляд.       — К этому привыкаешь, — добавил он с невозмутимостью, стоя неподвижно, словно был высечен из того же льда, что и Стена.       — Вам легко говорить, лорд Старк, — ответила она, её голос был твёрд, но с ноткой сарказма. — Вы выросли среди этого льда. А я… На Дрифтмарке мы знаем только туманы и солёный ветер, в Красном замке — жару и пыль. Подъёмные клети вроде этой — редкость в Семи Королевствах. Жаль, что их не строят повсюду.       — Полезный опыт, — сказал он, его губы дрогнули в намёке на улыбку. — Знатным леди не помешает иногда полагаться на свои ноги, а не на слуг и паланкины.       Её глаза сверкнули, и она чуть наклонила голову, встретив его взгляд.       — Вы считаете меня изнеженной, лорд Старк? — спросила она, прищурившись.       Он выдержал паузу, затем уголки его губ изогнулись в едва заметной улыбке, смягчившей суровые черты лица.       — Вас? Нет, — ответил он, его голос стал чуть теплее. — Если бы не ваши волосы, я бы принял вас за северянку. В вас есть сталь, принцесса.       — Я люблю туманы и море, — призналась она, поёжившись от очередного порыва ветра, что пробрался под меха. — Но этот холод… Это испытание, которому я пока не рада.       — Север суров, — сказал он, глядя вдаль, где белое одеяло снега сливалось с серым небом. — Но в этом его сила. — Он вдруг замолчал, прищурившись, словно увидел что-то за горизонтом, и добавил: — Зима близко.       Джекейра нахмурилась, бросив на него непонимающий взгляд.       — Близко? — переспросила она. — А что тогда сыплется с неба, если не снег?       Он повернулся к ней, его серые глаза, глубокие и спокойные, как замёрзшие озёра, встретились с её взглядом.       — Это снег позднего лета, принцесса, — пояснил он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась тень тревоги. — Настоящая зима ещё впереди. Когда она придёт, снег погребёт всё, что вы видите, и даже память о тепле исчезнет.       Она сжала губы, чувствуя, как холод пробирается под одежду, несмотря на меха. Для неё, привыкшей к влажному дыханию моря, эта стужа казалась неестественной, почти враждебной. Её зубы уже готовы были застучать, но она сдержалась, не желая показать слабость.       Лифт скрипел, поднимаясь всё выше, и когда они достигли вершины, перед Джекейрой открылся вид, от которого захватило дух. Ледяные просторы простирались на север, теряясь в сером мареве, где небо и земля сливались в одно. Ветер здесь был ещё сильнее, он выл, как голодный зверь, бросая в лицо колючие снежинки. Она смотрела на эту пустоту, чувствуя себя на краю мира, где всё знакомое исчезало.       — Удивительно, вы так не считаете? Что вы первая из Таргариенов за долгое время, кто снова посетил Винтерфелл на драконе. Много лет назад наши великие предки стояли на этом же месте.       — Эйгон Завоеватель и Торрхен Старк, — кивнула Джекейра, давая понять, что знает историю. — Ваш предок поступил мудро, послав своего брата с тремя мейстерами на переговоры, по итогам которых добровольно, без боя, склонил колено. Завоеватель сделал его верховным лордом и Хранителем Севера. Но и после Завоевателя Север посещали также король Джейхейрис и королева Алиссана. Пока король обсуждал дела с Хранителем Севера, Алисанна села на своего дракона Среброкрылую и полетела на север, чтобы посмотреть Стену. Я понимаю её любопытство. Стена воистину достойна восхищения.       — Один из замков Стены назван в её честь: Врата Королевы. До её посещения он назывался Снежные Врата, — с уважением добавил лорд Старк, поражённый тем, как девушка перед ним настолько хорошо знает историю. Стоит к ней присмотреться, решил он, не спуская с неё любопытного взора.       Наконец, они достигли самого верха. Выходя из клети, Криган предложил принцессе руку, и она не отказалась, принимая его помощь.       — Принцесса, — приветствуют Веларион воины Ночного Дозора, и она склоняет голову им в ответ.       — Милорд… милорд… милорд… — с поклоном приветствуют лорда Старка стражники.       Джекейра с интересом осматривается пока Старк, в свою очередь, украдкой позволяет себе наблюдать за ней. Её искренняя реакция и восхищение его привлекали. Как и серые глаза в обрамлении длинных ресниц.       — Я уверена, что Торрхен Старк не преклонил бы колено, если бы не верил, что Завоеватель действительно объединит Семь Королевств, — произнесла Джекейра на основе того, что знала о характере Короля Севера.       — Ваша правда, — кивает Старк, снова удивлённый тем, как принцесса понимает суть вещей. Не пытается с упрямством доказать, что его предок был просто трусом, испугавшимся мощи драконов и огромной армии. Нет, Старки никогда никого не боялись.       Джекейра решает перейти к тому делу, которое её сюда привело.       — Это единство под угрозой, мой лорд. Король Визерис, мой дедушка, скончался. Мы считаем, что его убили. И вместо того, чтобы власть по закону перешла моей матери, Хайтауэры короновали её брата Эйгона.       — Король Визерис умер? — лорд Старк остановился, не поверив тому, что услышал. — Когда это произошло?       — Пару дней назад. Простите, что не сказала об этом, когда вы казнили того дезертира. Не нашла подходящего момента.       — Говорите, короновали принца Эйгона? — переспросил лорд Старк, сделавшись ещё мрачнее, чем он был до этого.       — Всё так. Об обетах, данных моей матери, как законной наследнице Железного трона, предпочли забыть, — резко бросила она.       — Старки не забывают обетов, принцесса. Но вы должны знать, что я обречён метаться между Севером и Югом. Зимой мой долг на Стене ещё более тяжкий, чем долг в Королевской Гавани. Мои люди нужны тут.       Джекейра не может сдержаться от пылкого восклицания:       — Пока ваши люди сражаются с одичалыми и непогодой, Хайтауэры захватывают власть! Они не оставят никого из моей семьи в живых, включая меня, потому что видят в нас угрозу.       Лорд Старк отвернулся от неё, погрузившись в мрачные раздумья. Ветер выл вокруг, а Джекейра ждала, чувствуя, как холод Стены проникает в её кости — но не сильнее, чем страх за будущее.       Они выходят на смотровую площадку. Перед ними раскинулся вид, от которого захватывало дух: бесконечные белые просторы простирались до горизонта, усеянные тёмными пятнами хвойных лесов, чьи ветви гнулись под тяжестью снега, и острыми пиками гор, чьи вершины терялись в сером мареве. Дальше, за пределами видимого, лежали Земли Вечной Зимы — загадочные, непостижимые, не нанесённые ни на одну карту. Джекейра невольно сжала руки в перчатках, её дыхание вырывалось облачками пара, растворяясь в ледяном воздухе. Никто не знал, что таилось там, в этой белой пустоте, и от этой мысли по спине пробежал холодок, не связанный с морозом.       Старк всё ещё молчал. Джекейра выпрямилась, её серебристые волосы, припорошенные снегом, блестели в слабом свете, и она заговорила, стараясь вложить в голос всю свою решимость:       — Моя мать, королева Рейнира, нуждается в войске, чтобы защитить своё право на трон и само королевство. Война грядёт, лорд Старк. Она поглотит всё — от Драконьего Камня до этих земель. Без Севера нам не победить.       Он повернулся к ней, его серые глаза, глубокие и холодные, как замёрзшее озеро, встретились с её взглядом. Ветер свистел, забираясь под меха, а снег падал всё гуще, оседая на её ресницах и мешая смотреть. Криган заговорил, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой от мороза:       — Вы упомянули Алисанну, что прилетела сюда на Среброкрылой. Это правда. Но знаете ли вы, что даже драконы — сильнейшие создания этого мира — отказываются перелетать Стену? Не задумывались, почему?       Джекейра замолчала, её брови дрогнули. Она никогда не думала об этом. Драконы, чья мощь сжигала армии и рушила замки, чего-то боялись? Снег лип к её волосам, ветер завывал, словно вторя его словам, и она почувствовала, как холод пробирается глубже, чем могла остановить одежда.       — Вы думаете, мои предки возвели эту громаду изо льда, чтобы сдерживать непогоду и одичалых? — продолжил он, его тон стал чуть насмешливым. — Да, есть ещё грамкины и снарки из детских сказок. Леса, горы, замёрзшие озёра, снег и лёд. Это всё, что вы видите?       — А что ещё? — спросила она, её голос прозвучал резче, чем она хотела. — Что сдерживает Стена, если не это?       Криган выдержал паузу, глядя на север, где белизна сливалась с небом. Затем коротко, почти шёпотом, бросил:       — Смерть.       Слово повисло между ними, тяжёлое, как камень, упавший в бездну. Тишина накрыла их, нарушаемая лишь воем ветра и скрипом льда под ногами. Джекейра смотрела на него, пытаясь понять, что он имел в виду, но его лицо оставалось закрытым, как книга, написанная на забытом языке.       Первым молчание нарушил Криган. Он повернулся к ней, его дыхание клубилось паром в морозном воздухе.       — У меня есть тысяча седобородых, — сказал он. — Они видели десятки зим. Опытные воины.       Джекейра прищурилась, её губы сжались в тонкую линию.       — Только стариков? — спросила она, не скрывая скептицизма. Но она прекрасно понимала: это лучше, чем ничего. Даже тысяча воинов могла склонить чашу весов.       Криган усмехнулся, и в этой усмешке мелькнула тень гордости.       — Не судите их по возрасту, принцесса, — ответил он, его голос стал твёрже. — Эти люди выстояли там, где молодые ломались. Они знают, как держать меч и не боятся смерти.       Она вздохнула, её плечи чуть опустились, но в глазах загорелся слабый огонёк надежды.       — Если они могут сражаться, моя мать примет их, — сказала она, кивнув, словно закрепляя сделку. — Нам нужны все, кто готов встать за неё.       — Они будут сражаться, — заверил Криган, его взгляд был серьёзным. — Как и все северяне. Упорно, до последнего вздоха.       Джекейра посмотрела на него, и в этот момент ей показалось, что она видит его настоящего — не просто лорда, но человека, чья честность была выкована в суровости Севера. За эти часы, проведённые вместе, она убедилась: он не из тех, кто лжёт ради выгоды. Его слова были правдой, высеченной во льду, как сама Стена.       — Я верю вам, — сказала она, её голос почти утонул в ветре. — И надеюсь, что вы поверите мне. Север нужен нам, лорд Старк. Не только эти воины, но и вы.       — Милорд!       Они обернулись одновременно. К ним быстрым шагом приближался воин Ночного Дозора, закутанный в чёрный плащ, отороченный потёртым мехом. Его лицо, обветренное и красное от мороза, было напряжено. В руках он держал свёрнутый пергамент, запечатанный знакомой печатью — драконом Таргариенов, выдавленным в тёмно-красном воске.       — Ворон прилетел, — сказал стражник, протягивая письмо Кригану. — Срочная весть с Драконьего Камня.       Криган кивнул, принимая послание, и коротким жестом отпустил воина. Его пальцы в кожаных перчатках ловко сломали печать, развернув хрустящий пергамент. Пока он читал, Джекейра наблюдала за ним, её сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Снег падал на её серебристые волосы, оседая на длинных ресницах, а ветер трепал меховой капюшон, открывая её бледное лицо. Она видела, как черты Кригана застыли, его серые глаза, обычно холодные и непроницаемые, потемнели, наполняясь чем-то, что она не сразу распознала — сочувствием.       — Что там? — спросила она, её голос дрогнул, выдавая тревогу. Она пыталась разгадать его взгляд, но уже знала: ворон принёс беду.       Криган молча протянул ей письмо. Джекейра взяла его дрожащими руками — от холода, от волнения, от страха перед тем, что скрывалось в этих строках. Пергамент был холодным, словно лёд Стены, а почерк тёти Вэйнис — знакомый, с лёгкими завитками на буквах — казался чужим из-за тяжести слов:

      «Дорогая Джекейра, эти строки я пишу с тяжёлым сердцем, несущим в себе горечь невосполнимой утраты. Моя милая Люцера, мой морской дракон, погибла. Эймонд, с которым она сражалась в Штормовых землях, убил её вместе с её драконом. Я знаю, что это известие ударит по тебе но, Джекейра, я умоляю тебя, вернись на Драконий Камень как можно скорее. В это время мы должны быть вместе, чтобы противостоять нашим врагам. Ты нужна мне. Нужна своей матери и отцу. Мы все ждём твоего возвращения».

      Джекейра замерла, её взгляд застыл на словах, что плясали перед глазами, отказываясь складываться в смысл. Она перечитывала их снова и снова, но разум сопротивлялся, не желая принимать правду.       Люцера… мертва… Эймонд убил её… Штормовые земли…       Это было невозможно. Её сестра, такая живая, с её звонким смехом и смелостью, не могла исчезнуть. В ушах зазвенело, будто кто-то ударил по струнам арфы, и этот звук заглушил ветер, шаги стражников, весь мир. Цвета вокруг поблёкли, превратившись в серую пелену, и Джекейра почувствовала, как её ноги подкосились. Она рухнула на колени, снег хрустнул под ней, а из груди вырвались рыдания — громкие, надрывные, сотрясающие всё её тело.       Криган смотрел на неё сверху, его суровое лицо смягчилось от жалости. Эта юная девушка, такая сильная и гордая мгновение назад, теперь казалась хрупкой, как стекло, готовое разбиться под тяжестью горя. Он опустился на одно колено перед ней, его плащ распластался по льду, и осторожно взял её лицо в свои большие руки, затянутые в чёрные перчатки. Кожа была грубой, но жест тёплым, почти нежным. Он заставил её поднять взгляд, мокрый от слёз.       — Джекейра, — сказал он тихо, его голос был мягким, как шёпот ветра в лесу, — дыши глубже. Слушай меня.       Она всхлипывала, её грудь вздымалась от судорожных рыданий, слёзы текли по щекам, оставляя горячие дорожки на замёрзшей коже. Криган не отпускал её, его большие пальцы в перчатках стирали слёзы, хотя они тут же появлялись снова. Его серые глаза, обычно такие холодные, теперь были полны глубокой печали.       — Я знаю, что это трудно, — сказал он, его голос звучал успокаивающе, — но ты должна успокоиться. Твоя сестра хотела бы, чтобы ты была сильной.       Джекейра всхлипнула громче, её руки вцепились в его запястья, словно ища опору. Она подняла взгляд, её прекрасные глаза, теперь красные и опухшие, встретились с его.       — Как… как это могло случиться? — выдохнула она, её голос хрипел от слёз. — Люцера… она была… Она не могла…       Криган сжал её лицо чуть сильнее, не давая ей отвести взгляд.       — Смерть приходит внезапно, — сказал он, его тон стал ниже, почти суровым, но в нём была правда. — Я потерял брата. Знаю, что ты чувствуешь — эта боль, будто тебя разрывают изнутри. Её не вылечить, не забыть. Со временем она станет тише, но тебе нужно научиться жить с ней.       Джекейра замерла, её слёзы на мгновение остановились. Она не знала этого о нём — что он тоже носил в себе такую рану. Её взгляд изменился, в нём мелькнуло что-то новое — понимание, уважение. Криган не сломался под тяжестью своих потерь, он стоял здесь, сильный, как сама Стена, и боролся за свой дом, за своё наследие. Может, и она сможет?       — Я должна лететь, — прошептала она, её голос был слабым, но в нём зазвучала решимость. Она попыталась встать, опираясь на его руки.       Криган поднялся вместе с ней, помогая ей удержаться на ногах. Его лицо стало твёрдым, но взгляд оставался тёплым.       — Я не беру назад свои слова, — сказал он, его голос был непреклонным. — Твоя мать получит мою армию. Тысячу седобородых, что сражались и выжили. Скажи только слово, и я защищу тебя и твою семью.       Джекейра кивнула, её дыхание всё ещё дрожало, но в глазах загорелся слабый огонёк.       — Спасибо, лорд Старк, — прошептала она, сжимая письмо в руке. — Я вернусь домой. Но я не забуду вашей помощи.

***

      Джекейра спешно покидала Винтерфелл после переговоров с лордом Старком. Она оседлала Вермакса, чешуя которого красиво переливалась под лучами зимнего солнца, и взмыла в небо. Она направила дракона на юг, пересекая Север меньше чем за день. Её сердце было разбито, но она не позволяла скорби овладеть собой. Веларион передумала возвращаться на Драконий Камень, так как её сердце кричало, чтобы она искала, чтобы она не сдавалась, пока не найдет хоть что-то, что могло остаться от её сестры.       Вермакс приземлился на берегу залива Разбитых кораблей. Пейзаж, ранее знакомый Джекейре, сейчас казался ей мрачным и пустым, как её собственная душа. Она не могла поверить, что здесь погибла сестра. Она ходила по берегу, между скалами, искала среди обломков кораблей, которые когда-то гордо рассекали волны, но теперь лежали в руинах. Она искала, но не находила ни малейших следов Люцеры.       Джекейра, не находя останков Люцеры, не могла успокоиться. Она бродила и бродила по берегу, и её надежда, что сестра могла всё-таки выжить, медленно, но упорно, гасла. Она решила искать в другом месте, ближе к Штормовому Пределу, хотя это было опасно.       Она полетела на Вермаксе вдоль береговой линии, осматривая всё, что раскинулось внизу. Вермакс, чувствуя её печаль, не издавал ни звука, лишь подчинялся, желая исполнить желание своей всадницы. Она устала, но не сдавалась. Она должна была её найти. Также поступила бы и Люцера, её храбрая младшая сестрёнка. Наплевала бы на все правила и запреты, которые никогда не любила. Люцера всегда хотела сделать что-то достойное их семьи. И вот она сразилась, как Таргариен, и умерла, как Веларион.       «Ты книгам уделяешь больше времени, чем мне. Благородная леди!» — слышит Джекейра, как наяву её голос, и грудь сдавливает от боли.       «Прости, что не уделяла тебе много времени, сестра! Я исправлю это. Я найду тебя», — клятвенно обещает Джекейра.       Когда она почти отчаялась, и хотела повернуть на Драконий Камень, то вдруг увидела на берегу несколько людей. Судя по всему, местных рыбаков. Приглядевшись, Джекейра заметила, как те вытаскивали из моря рыбацкую сеть. Но она была полна не рыбой. Веларион направила Вермакса вниз.       Рыбаки подняли головы и в ужасе закричали:       — Дракон! Уходим!       Бросив свою добычу и лодки, они убежали, боясь нарваться на гнев летающего огнедышащего зверя. Приземлившись на берег, подняв брызги песка, Джекейра слезла по крылу Вермакса, спрыгнув. Она побежала так быстро, как умела. Её глаза были прикованы к рыбацкой сети. Колени не чувствовали камней, которые впивались в них, когда Джекейра упала перед сетью, со всхлипом прикрыв рот ладонью.       В сети было то, что осталось от Арракса, дракона её сестры. Она узнала его по цвету чешуи, по крыльям, которые были теперь разорваны и изломаны. Вместе с телом Арракса лежали куски одежды, в которой Джекейра видела Люцеру в последний раз. Она потянулась руками к сети, и её глаза наполнились слезами. Хорошо, что тело Люцеры, должно быть, сгинуло в морских водах. Джекейра не выдержала бы, если бы увидела свою сестру по частям.       Она дрожащими руками вытащила одежду Люцеры и горько заплакала, сгорбившись. А затем громко закричала, выплёскивая всю свою боль в этом крике. Вермакс, находившийся рядом, вторил своей всаднице, издав пронзительный, печальный вой. Ведь Арракс был его братом, оба дракона родились из одной кладки яиц. Он тоже чувствовал, что потерял свою семью.       Джекейра сидела на берегу и плакала, её слезы смешивались с песком и морской водой. Она не могла поверить, что её сестра ушла из этого мира. Ушла навсегда. Веларион посмотрела на море. Она видела, как волны бьются о берег, как они несут с собой песок и ракушки. И она подумала, что море поглотило все следы сестры, что теперь её нет нигде, кроме её памяти.       Джекейра погладила зелёный бок Вермакса и поднялась, трепетно прижимая к груди одежду.       — Пора возвращаться, — сказала она ему, отчего тот с готовностью взмахнул своими крыльями с бледно-оранжевыми перепонками.       Она оседлала Вермакса и взлетела в небо. На Драконьем Камне её уже заждались. Летя над морем, Джекейре показалось, что она слышит голос Люцеры, который шептал ей на ухо:       — Не грусти, сестра. Я всегда буду с тобой.