Episode 3: As High as Honor

Джекейра Веларион

      Джекейра сидела в своих покоях на Драконьем Камне, окружённая каменными стенами, что веками хранили тайны её рода. Сквозь узкие окна доносился шум волн, бьющихся о чёрные скалы, и далёкий крик чаек, парящих над бурным морем. День был тихим, почти удушающе спокойным. На полу, у её ног, сидел её двоюродный брат Рэйкар, маленький, светловолосый мальчик с любопытными глазами, который с увлечением перебирал деревянные фигурки драконов. Тётя Вэйнис, занятая делами, попросила Джекейру присмотреть за ним, и та, разумеется, согласилась. Ей нравилось общество Рэйкара — его детская непосредственность и звонкий смех хоть немного отвлекали от тяжёлых мыслей, что грызли её изнутри.       — Смотри, сестра, — Рэйкар поднял одну из фигурок, — это мой Эгаракс! Он самый быстрый, быстрее всех драконов! — его голос был полон гордости, и Джекейра невольно улыбнулась, хотя её мысли были далеко.       — Быстрее моего Вермакса? — поддразнила она, наклоняясь к нему и притворно нахмурив брови. — Это мы ещё проверим, когда подрастёшь, маленький воин.       Рэйкар захихикал и принялся устраивать импровизированное сражение между своими фигурками, громко озвучивая рёв драконов и звон мечей. Джекейра наблюдала за ним, но её взгляд всё чаще ускользал к окну. Её сердце было неспокойно, хотя она сама не могла точно сказать, почему. Что-то витало в воздухе — предчувствие, тревога, словно море за стенами шептало ей о грядущей беде.       Вечером, когда Рэйкар уже заснул и она перенесла его в колыбель, а угли в очаге тихо потрескивали, в покои ворвался слуга с новостью, от которой у Джекейры перехватило дыхание. Из Королевской Гавани сбежали Дейрон и Хелейна. Они прибыли пару часов назад. Слова слуги эхом отдавались в её голове, пока он торопливо объяснял, что подробности пока неизвестны и королева лично пошла встречать нежданных гостей. Джекейра стояла неподвижно, её пальцы сжались в кулаки, а мысли закружились в хаотичном вихре. Дейрон и Хелейна — брат и сестра Эймонда, того самого, чьи руки были обагрены кровью её сестры Люцеры. Их семья, их дом — все они несли вину за ту трагедию, что разорвала её сердце. Но теперь они здесь, на Драконьем Камне, сбежали из столицы. Почему? Что это значило?       Джекейра не знала, что чувствовать. Гнев? Облегчение? Подозрение? Её разум метался между ненавистью к их роду и смутным сомнением. А что, если Дейрон и Хелейна сами приложили руку к смерти Люцеры? Может, они лишь притворялись союзниками, а на деле просто спасали свои шкуры, когда запахло жареным? Но затем в её памяти всплыл образ Дейрона — каким он был в их последнюю встречу. Его спокойные карие глаза, мягкая улыбка, мелодичный голос, когда он приглашал её на танец. Тогда он казался искренним. Неужели это была маска? Джекейра стиснула зубы, пытаясь прогнать эти воспоминания. Она не хотела верить в его виновность, но и не могла окончательно убедить себя в обратном.       Ей стало тесно в этих стенах. Воздух в покоях казался густым, пропитанным дымом и её собственными мыслями. Она поднялась с кресла, осторожно поправив одеяло на спящем Рэйкаре, и позвала Лилиан, свою личную служанку.       — Лили, — голос Джекейры был резче, чем она хотела, — я выйду прогуляться. Пригляди за Рэйкаром, пожалуйста.       Лилиан, худенькая девушка со светлыми волосами, завязанными в неряшливый хвост, кивнула, бросив на неё быстрый взгляд.       — Конечно, миледи. Только будьте осторожны, ночь холодная, да и ветра с моря нынче сильные, — её тон был мягким, но с ноткой беспокойства.       Джекейра не ответила, лишь натянула на плечи тёмный плащ с серебряной застёжкой в виде драконьей головы и вышла в коридор. Каменные стены Драконьего Камня, высеченные из чёрного вулканического камня, тянулись вдоль узкого прохода, освещённого факелами. Их пламя отбрасывало дрожащие тени на пол, и каждый шаг Джекейры отзывался гулким эхом. Она глубоко вдохнула солёный воздух, что проникал сквозь щели в стенах, надеясь, что холод очистит её разум. Но не успела она пройти и нескольких шагов, как из полумрака впереди выступила фигура. Высокая, знакомая, с растрёпанными светлыми волосами, подсвеченными огнём факела.       Дейрон.       Они замерли друг напротив друга, разделённые несколькими шагами пустого коридора. Его лицо было бледным, под глазами залегли тёмные круги, а одежда — дорожный плащ и потёртые сапоги — выдавала спешный побег. Джекейра почувствовала, как её сердце сжалось, но тут же ожесточилось. Она не хотела видеть его здесь, не хотела сталкиваться с ним сейчас, когда её душа была полна смятения. Не говоря ни слова, она сделала шаг в сторону, намереваясь обойти его и уйти прочь, но Дейрон вдруг схватил её за руку. Его пальцы, холодные и сильные, сомкнулись на её запястье, останавливая её.       — Джекейра, подожди, — его голос был хриплым, умоляющим.       Она резко повернулась к нему, её глаза вспыхнули гневом.       — Отпусти меня, — процедила она сквозь зубы, но он не разжал хватку.       — Пожалуйста, выслушай, — начал он, и в его взгляде мелькнула боль. — Мне жаль. Мне так жаль из-за всего, что произошло. Я никогда не хотел, чтобы всё стало так… Если бы я мог что-то сделать для тебя, для твоей семьи…       Джекейра выдернула руку из его пальцев с такой силой, что чуть не потеряла равновесие. Её грудь тяжело вздымалась, а слова, что она сдерживала, хлынули наружу, острые, как кинжалы.       — Сделать что-то? — её голос дрожал от ярости. — Ты на стороне наших врагов, Дейрон! Твоя семья убила мою сестру, и ты думаешь, что твои извинения что-то изменят? Я никогда не прощу тебя. Никогда!       Он отступил на шаг, словно её слова ударили его физически, но не отвёл глаз.       — Я не на их стороне, — тихо, но твёрдо сказал он. — Я сбежал вместе с Хелейной, потому что мы не могли больше там оставаться. Эймонд… он потерял разум, Джекейра. Я не знал, что он задумал, клянусь тебе. Если бы я мог остановить его…       — Остановить его? — перебила она, её голос сорвался на крик. — Ты мог бы, Дейрон! Ты мог бы остановить Эймонда, когда он собирался убить Люцеру! Но ты ничего не сделал. Ты стоял в стороне, пока он отбирал у меня сестру, пока он разрушал мою семью. Не смей говорить, что тебе жаль, когда ты даже не попытался!       Слёзы жгли её глаза, но она не дала им пролиться. Дейрон молчал, его лицо исказилось от боли и вины. Он опустил голову, и его руки безвольно повисли вдоль тела.       — Я не знал… — прошептал он наконец, но Джекейра уже не хотела слушать.       Она развернулась и пошла прочь. Гнев и скорбь пылали в ней, но за всем этим пряталось что-то ещё — тень сомнения. Она не могла избавиться от воспоминания о том Дейроне, которого знала раньше, и это делало её ярость ещё невыносимее. Каждый вдох казался тяжелее предыдущего. Ей нужен был воздух — настоящий, свежий, пропитанный солью и свободой.       Она спустилась по узкой винтовой лестнице, скрытно миновала стражников у главных ворот, и вышла наружу, туда, где ночь уже полностью вступила в свои права. Ветер с моря ударил ей в лицо, холодный и резкий, но она приветствовала его, как старого друга. Он трепал её серебряные волосы, вырывая их из косы.       Пляж лежал внизу, у подножия чёрных скал, и Джекейра направилась туда, не оглядываясь. Её сапоги оставляли глубокие следы на тропе, усыпанной мелким гравием, который хрустел под ногами. Ночь была ясной, луна висела высоко над горизонтом, отражаясь серебряной дорожкой на тёмной воде. Звук волн, ритмичный и вечный, успокаивал её нервы, но не мог заглушить бурю внутри. Она спустилась к самой кромке воды, где песок смешивался с мелкими камнями, отшлифованными морем до гладкости. Здесь не было никого — только она и море.       Джекейра наклонилась и подняла несколько камешков, холодных и влажных на ощупь. Она повертела их в руках, чувствуя их шероховатую поверхность, а затем размахнулась и бросила один в воду. Камень плюхнулся с лёгким всплеском, оставив за собой круги, которые быстро растворились в движении волн. Она бросила второй, затем третий, наблюдая, сколько раз каждый из них подпрыгнет по поверхности, прежде чем утонет. Один сделал три прыжка, другой — всего один, а третий ушёл под воду сразу, словно не желая играть в её игру. Она смотрела на эти маленькие всплески, и ей казалось, что каждый из них — как её мысли: одни держатся на плаву дольше, другие тонут без следа.       Ветер усилился, принося с собой запах соли и водорослей, и Джекейра опустилась на песок. Она подтянула колени к груди и положила на них голову, её взгляд устремился к горизонту, где море сливалось с небом в бесконечной черноте. Луна освещала её бледное лицо, отражаясь в глазах, которые блестели от непролитых слёз. Тишина пляжа обволакивала её, и в этой тишине она вдруг услышала голос — знакомый, звонкий, полный жизни. Голос Люцеры.       — Джекейра, давай наперегонки до той скалы! — прозвучало так ясно, будто сестра стояла рядом, её смех вплетался в шум волн.       Джекейра закрыла глаза, и перед её внутренним взором возникло воспоминание, яркое, как солнечный день. Она видела их обеих — себя и Люцеру, бегущих по этому самому пляжу. Ей было тринадцать, Люцере — двенадцать, и они были неразлучны, как две половинки одного целого. Солнце тогда стояло высоко, его лучи искрились на воде, а песок обжигал босые ступни. Люцера, с её растрёпанными светлыми волосами и озорной улыбкой, всегда была заводилой. Она любила дразнить Джекейру, пытаясь вывести её из себя.       — Ты такая медленная! — кричала сестра, оборачиваясь на бегу и показывая язык. — Даже черепаха обгонит тебя!       Джекейра тогда фыркнула, притворяясь раздражённой, но не могла сдержать улыбку. Она прибавила шагу, пытаясь догнать сестру, но Люцера была проворнее — она прыгала через камни, уворачивалась от волн, что лизали берег, и хохотала так заразительно, что Джекейра невольно смеялась в ответ. Её смех был как музыка, чистый и лёгкий, он разносился над пляжем, заставляя даже чаек замолчать, будто заслушавшись. Они добежали до скалы — огромного чёрного валуна, торчащего из песка, как древний страж, — и рухнули на землю, задыхаясь от бега и смеха.       — Я выиграла! — заявила Люцера, раскинув руки и глядя в небо. Её щёки раскраснелись, а глаза блестели от восторга.       — Только потому, что ты жульничала, — возразила Джекейра, толкнув её плечом. — Ты стартовала раньше!       — Это не жульничество, это стратегия! — парировала Люцера, и они снова рассмеялись, лёжа на тёплом песке, пока волны шептались у их ног.       Джекейра открыла глаза, и видение исчезло, растворившись в холодной ночи. Пляж был пуст, и только шум моря напоминал о том дне. Она провела рукой по песку, ощущая его холодную шершавость, и сжала горсть в кулаке, словно пытаясь удержать то воспоминание. Люцера больше не побежит по этому берегу. Её смех больше не разбудит тишину. Эймонд отнял её, вырвал из жизни Джекейры, оставив лишь пустоту и боль, что не стихала ни на миг.       Она бросила ещё один камень в воду, сильнее, чем раньше, и он утонул с громким всплеском. Гнев, что вспыхнул в коридоре при встрече с Дейроном, снова поднялся в ней. Почему он не остановил своего брата? Почему позволил этому случиться? Она хотела верить, что он не виноват, что он не такой, как Эймонд, но как она могла быть уверена? Его семья была её врагом, причиной её слёз. И всё же, его слова: «Если бы я мог что-то сделать для тебя…», — эхом звучали в её голове, терзая её сомнениями.       Джекейра подняла голову с колен и посмотрела на горизонт. Волны катились к берегу, одна за другой, неустанные и равнодушные. Она вспомнила, как Люцера однажды сказала, что море похоже на дракона — живое, могучее, непредсказуемое: «Оно всегда будет здесь, даже когда нас не станет», — добавила она тогда, и Джекейра посмеялась, назвав её глупой. Теперь эти слова казались пророчеством.       Она встала, отряхнув песок с плаща, и пошла вдоль берега, чувствуя, как ветер хлещет её по лицу. Остановившись, она снова наклонилась за камнем и бросила его в море. Один всплеск. Два. Три. Она смотрела, как круги расходятся и исчезают, и думала о том, что, возможно, её жизнь теперь — это такой же камень, брошенный в бездну. Сколько всплесков она успеет сделать, прежде чем утонет? И будет ли кто-то, кто вспомнит её смех, как она вспоминала смех Люцеры?       Рассвет медленно прокрадывался над Драконьим Камнем, окрашивая небо в мягкие оттенки розового и золотого. Джекейра вернулась в замок, когда первые лучи солнца коснулись чёрных скал, отражаясь в волнах, что всё ещё шумели у берега. Её плащ был пропитан запахом моря, песок осыпался с сапог, оставляя следы на каменном полу, а волосы, выбившиеся из косы, растрепались от ночного ветра. Она чувствовала усталость в каждом шаге, её разум оставался неспокойным, полным воспоминаний о Люцере и горького послевкусия встречи с Дейроном. Войдя в свои покои, она бросила плащ на кресло и рухнула на кровать, не раздеваясь, позволяя себе лишь несколько часов сна, прежде чем замок оживёт суетой нового дня.       Следующие несколько дней Джекейра провела в напряжённой изоляции, избегая встреч с Дейроном и Хелейной. Она намеренно выбирала самые укромные уголки Драконьего Камня — библиотеку с её пыльными свитками, где пахло старой кожей и чернилами, или верхние галереи, откуда открывался вид на море, но куда редко кто поднимался. Если ей приходилось пересекать общие залы, она делала это быстро, опустив голову, чтобы не ловить их взгляды. Её сердце всё ещё кипело от гнева и сомнений, и она не была готова столкнуться с ними лицом к лицу. Даже Рэйкар, с его детской энергией, не мог вытащить её из этого состояния — она оставляла его на попечение Айрис, ссылаясь на усталость.       Тётя Вэйнис больше не заговаривала с Джекейрой о её роли посланницы. Её миссия на Севере, где она заручилась поддержкой Старков, была признана успехом, и тётя даже похвалила её за это во время одного из вечерних ужинов, но Джекейра чувствовала, что этого недостаточно. Аррены в Долине всё ещё оставались неубеждёнными, их союз висел в воздухе, а она так и не отправилась туда. Эта мысль грызла её, как заноза. Она пыталась поднять этот вопрос с матерью, надеясь, что та сможет повлиять на тётю.       Однажды вечером в её покоях Джекейра решилась заговорить:       — Мама, я должна полететь в Долину, — начала она, стараясь держать голос ровным. — Аррены нужны нам, ты же знаешь. Я могу убедить их, как сделала это со Старками.       Но её мать, Рейнира, сидевшая у окна с вышивкой в руках, даже не подняла глаз. Выражение её лица мгновенно стало строгим, а голос — холодным, как сталь.       — Нет, Джекейра. Ты никуда не полетишь, — отрезала она, вонзив иглу в ткань с такой силой, что та едва не порвалась. — Ты уже рисковала собой на Севере. Я не позволю тебе снова подвергать свою жизнь опасности.       — Но я должна! — возразила Джекейра, её голос сорвался на крик. — Если я буду сидеть здесь, сложа руки, это опозорит память Люцеры! Она бы не пряталась, она бы боролась!       Матушка наконец посмотрела на неё, и в её глазах мелькнула боль, смешанная с гневом.       — Люцера мертва, Джекейра, — сказала она тихо, каждое слово было как удар. — И я не потеряю ещё одну дочь. Хватит об этом.       Разговор закончился так же быстро, как начался. Матушка вернулась к своей вышивке, а Джекейра, сжав кулаки, выбежала из покоев, чувствуя, как в ней закипает яростное сопротивление. Она не могла принять это. Сидеть в замке, пока война раздирает Семь Королевств, пока враги её семьи строят планы, было для неё равносильно предательству. Она не позволит, чтобы её считали беспомощной девчонкой, неспособной что-то изменить. И тогда в её голове созрел план — дерзкий, опасный, но единственный, что казался ей правильным. Она отправится в Долину тайно. Вернётся с поддержкой Арренов, и никто больше не посмеет упрекнуть её в слабости.       На следующий день Джекейра позвала свою служанку Лилиан, которая знала замок как свои пять пальцев. В её покоях, при свете единственной свечи, она шёпотом изложила свой замысел.       — Лилиан, мне нужно выбраться отсюда, — сказала она, умоляюще глядя ей в глаза. — Никто не должен знать. Ты поможешь мне?       Лилиан побледнела, её руки задрожали, но она кивнула.       — Миледи, это опасно, но… я сделаю, что смогу, — прошептала она. — Есть тайный ход к драконьим загонам. Я проведу вас.       Они действовали быстро. Лилиан собрала небольшой узел с фруктами, сушёным мясом и флягой воды, а Джекейра надела простую одежду — тёмный шерстяной плащ и штаны, чтобы не привлекать внимания. Ночью, когда замок затих, Лилиан повела её через узкий коридор за гобеленом. Стены были сырыми, пахло плесенью, а факел в руке Лилиан отбрасывал слабый свет на скользкие ступени. Они спустились глубоко под замок, туда, где гудел ветер и слышалось далёкое рычание драконов. Наконец, они вышли к загонам — огромным пещерам, высеченным в скале, где дремали крылатые звери.       Вермакс, её дракон, поднял голову, когда она приблизилась. Джекейра провела рукой по его морде, шепча слова на валирийском, чтобы успокоить его, и начала проверять крепления седла. Её пальцы ловко затягивали ремни, сердце билось от предвкушения. Но вдруг за спиной раздался шорох, и она резко обернулась.       Дейрон стоял у входа в пещеру, его силуэт освещал лунный свет, пробивавшийся сквозь трещины в потолке. Он выглядел напряжённым.       — Джекейра, что ты делаешь? — спросил он тихо, но твёрдо. Она замерла, её рука сжала поводья Вермакса.       — Уходи, Дейрон. Это тебя не касается, — бросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.       Он шагнул ближе, не сводя с неё глаз.       — Я видел, как ты уходила с Лилиан. Я следил за тобой, — признался он. — И у тебя есть выбор: либо я сейчас же расскажу всем, что ты сбегаешь, либо я лечу с тобой, чтобы защитить тебя.       Гнев вспыхнул в ней с новой силой. Она шагнула к нему, её лицо было всего в нескольких дюймах от его.       — Защитить меня? — прошипела она. — Ты? Я не нуждаюсь в твоей защите, Дейрон.       Его взгляд потемнел, слова больно задели, но он промолчал, лишь стиснул челюсть. Джекейра отвернулась, её сердце колотилось от злости и страха. Она не хотела его рядом, но выбора не было — если он поднимет тревогу, её план рухнет. Скрипнув зубами, она кивнула.       — Хорошо. Лети со мной, — бросила она мрачно, — но держись подальше. И не смей думать, что это что-то меняет между нами. Если я умру там, тебя обвинят первым. Помни это.       Дейрон кивнул, его лицо оставалось непроницаемым. Они молча оседлали своих драконов, Вермакса и Тессарион. Вскоре пещеру наполнили хлопки крыльев, и два дракона взмыли в ночное небо.       Ветер свистел в ушах, обжигая лицо холодом. Джекейра крепко держалась за поводья, её пальцы сжимали кожаные ремни, а сердце колотилось от смеси решимости и гнева. Она бросала редкие взгляды на Дейрона, летевшего чуть позади на своём синем драконе. Его короткие светлые волосы развевались на ветру, лицо было сосредоточенным, но он молчал, уважая её мрачное настроение. Она не хотела его присутствия, но теперь он был здесь, и обратного пути не было. Полёт занял часы, и к тому времени, как первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь облака, они уже пересекли Крабий залив и увидели Лунные горы, чьи острые пики возвышались над Долиной Аррен.       Орлиное Гнездо, замок дома Аррен, появился перед ними внезапно — белокаменная крепость, прилепившаяся к склону горы, словно гнездо хищной птицы. Гнездо было небольшим замком: семь тонких башен жались друг к другу, словно стрелы в колчане на плече огромной горы. Его башни тянулись к небу, окружённые отвесными скалами, а далеко внизу простирались зелёные долины, окутанные утренним туманом.       Джекейра направила Вермакса вниз, и дракон с рёвом приземлился во внутреннем дворе, взметнув облако пыли и мелких камней. Тессарион последовала за ним, её когти царапнули каменные плиты, оставляя длинные борозды. Стражники, одетые в небесно-голубые плащи с вышитым белым соколом, тут же окружили их, наставив копья. Их лица были напряжёнными, глаза настороженно следили за драконами, чьи хвосты лениво покачивались, а из ноздрей вырывались тонкие струйки дыма.       — Назовитесь! Кто вы и зачем явились? — крикнул капитан стражи, крепкий мужчина с густой бородой, его голос дрожал от смеси страха и долга.       Джекейра спрыгнула с седла Вермакса, её тёмный плащ заколыхался на ветру. Она выпрямилась, гордо вскинув подбородок, и посмотрела прямо в глаза капитану.       — Я Джекейра Веларион, дочь Рейниры Таргариен. Мне нужно поговорить с леди Джейн Аррен, — её голос был твёрд, несмотря на усталость, что гудела в её костях после долгого полёта.       Капитан нахмурился, но кивнул, бросив взгляд на драконов, а затем на Дейрона, который молча спустился с Тессарион и встал чуть позади неё.       — А он кто? — спросил стражник, указав копьём на Дейрона.       — Это не имеет значения, — отрезала Джекейра. — Пропустите нас к леди Аррен.       Капитан колебался лишь мгновение, затем махнул рукой своим людям, и они расступились, открывая путь к высоким дверям замка. Джекейра пошла вперёд, не оглядываясь, но чувствовала присутствие Дейрона за спиной — молчаливое и, как ни странно, надёжное.       Их провели через узкие коридоры Орлиного Гнезда, где стены были выложены белым камнем, а окна, вырезанные в скале, открывали вид на пропасть внизу. Воздух был прохладным, пахло сыростью и горными травами. Наконец, они вошли в Великий чертог — строгий зал, украшенный ковром из синего шёлка, со стенами, окаймлёнными тонкими резными колоннами. Всё из белого мрамора с голубыми прожилками. В чертоге узкие, арочные окна, между которыми есть более двадцати факелов, установленных на железных и серебряных подсвечниках. В конце находился вырезанный из чардрева трон, украшенный резьбой в виде соколов. На троне сидела леди Джейн Аррен, правительница Долины.       Ей было тридцать пять лет, и она выглядела как женщина, закалённая временем и властью. Её тёмные волосы были заплетены в тугую косу, что спускалась по плечу, а лицо — строгое, с острыми скулами и глубокими линиями у глаз — говорило о годах борьбы и потерь. Её глаза, голубые, как небо над Долиной, были проницательными, пронзительными. Одета она была в платье глубокого синего цвета, отороченное серебряной нитью. Леди Джейн стала правительницей в три года, после того как её отец и старшие братья пали от рук Каменных Воронов, дикого племени из Лунных гор. С тех пор она держала Долину железной рукой, доказывая, что женщина может править не хуже мужчины.       Леди Джейн подняла взгляд от свитка, который держала в руках, и её проницательные голубые глаза внимательно оглядели незваных гостей, стоявших перед ней в тронном зале Орлиного Гнезда. Свет утреннего солнца проникал сквозь высокие окна, отбрасывая длинные тени на белокаменные стены, украшенные гобеленами с изображением соколов в полёте. Её пальцы, унизанные простыми серебряными кольцами, всё ещё сжимали пергамент, но всё её внимание теперь было приковано к двум фигурам у подножия трона.       — Кто вы и зачем явились ко мне с таким неожиданным визитом? — спросила она, её голос был низким, с властной уверенностью, отточенной годами правления. Он разнёсся по залу, отражаясь от высоких сводов, и повис в воздухе, требуя ответа.       Джекейра шагнула вперёд, её тёмный плащ слегка колыхнулся от движения, а сапоги оставили слабый след пыли на отполированном полу. Она выпрямилась, вскинув подбородок, и без тени колебания встретила взгляд леди Джейн.       — Я Джекейра Веларион, дочь Рейниры Таргариен, — сказала она, её голос звучал твёрдо, несмотря на усталость, что ныла в теле после долгого полёта. — Выходит, для вас я племянница, миледи.       Леди Джейн слегка наклонила голову, и на её строгом лице мелькнула тень улыбки, сдержанной, почти незаметной, но тёплой. Её глаза, холодные и острые, как горные льды, на мгновение смягчились, словно она вспомнила что-то давно забытое.       — Что ж, это действительно так. Рейнира моя родственница, — произнесла она, её тон стал чуть мягче. — Мы с твоей матушкой переписывались какое-то время, когда я была моложе, а она ещё не носила тебя. Я рада, наконец, увидеться с тобой, девочка.       Она сделала паузу, её взгляд задержался на Джекейре, изучая её черты, словно ища в них знакомые линии рода Арренов. Затем её внимание переместилось на Дейрона, который стоял чуть позади, сохраняя молчаливую сдержанность.       — А ты кто?       Дейрон выступил вперёд. Он склонил голову в знак уважения, его движения были изящными.       — Я Дейрон Таргариен, сын Визериса Таргариена и Алисенты Хайтауэр, — ответил он, подняв взгляд на леди Джейн.       Леди Джейн приподняла бровь, её пальцы, лежавшие на подлокотнике трона, слегка постучали по резному дереву. Звук был едва слышен, но он казался громким в тишине зала. Она откинулась назад и внимательно оглядела их обоих, словно перед ней была загадка, которую предстояло разгадать.       — Странный вы союз, не находите? — заметила она, её голос приобрёл лёгкую насмешливую нотку. — Особенно в свете последних событий. Две воюющие стороны вместе в этом зале передо мной. Любопытно… — Её взгляд скользнул от Джекейры к Дейрону и обратно, словно она пыталась понять, что связывает этих двоих, помимо крови Таргариенов, текущей в их жилах. — Вы прилетели на драконах, спустились с небес без предупреждения. Это смелость или безрассудство? Возможно, и то, и другое.       Джекейра стиснула зубы, чувствуя, как в ней закипает нетерпение, но она сдержалась, понимая, что от её слов зависит слишком многое. Дейрон молчал, предоставляя ей вести разговор, и это молчание раздражало её ещё больше — она не хотела быть здесь с ним, но теперь их судьбы переплелись, как нити в старом гобелене. Леди Джейн ждала, её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула искра интереса, словно она наслаждалась этой встречей больше, чем готова была показать.       — Я здесь не ради любопытства, миледи, — начала Джекейра, стараясь держать голос ровным. — Я пришла просить вашей поддержки. Война раздирает Семь Королевств, и моя тётя, королева Вэйнис, нуждается в союзниках. Я уже была на Севере, Старки поклялись в верности. Теперь я здесь, чтобы заручиться вашей помощью.       Леди Джейн медленно кивнула, её пальцы перестали постукивать, и она сложила руки на коленях, внимательно слушая. Она не перебивала, но её взгляд стал острее, словно она взвешивала каждое слово Джекейры, каждый жест, каждую интонацию. Когда Джекейра закончила, в зале повисла тишина, нарушаемая лишь далёким шумом ветра, что гудел за стенами замка.       — Хм-м, — наконец произнесла леди Джейн, её голос был задумчивым. — Это не то решение, что принимается наспех. Но ты права, девочка, у нас есть общая кровь. И это значит больше, чем многие думают. — Она сделала паузу, её взгляд стал далёким, словно она вспоминала что-то из прошлого. — Однако я не могу не заметить, что твой спутник — сын другой ветви твоего дома. Как мне понимать это? Доверяешь ли ты ему, или он здесь как заложник?       Джекейра почувствовала, как её щёки вспыхнули от этого вопроса, но она быстро взяла себя в руки.       — Он здесь по своей воле, — ответила она, бросив короткий взгляд на Дейрона. — Выбор сопровождать меня — его собственный. Я не держу его на цепи.       Дейрон слегка кивнул, подтверждая её слова, но его лицо оставалось непроницаемым, и леди Джейн, похоже, что-то заметила в этом. Она усмехнулась — коротко, тихо, но в этой усмешке было больше понимания, чем издёвки.       — Что ж, — сказала она, поднимаясь с трона и подходя к окну, чтобы поглядеть на горы, что окружали Орлиное Гнездо. — Давайте поговорим о том, что привело вас сюда. И о том, что я могу попросить взамен.       Леди Джейн повернулась к ним, её силуэт чётко вырисовывался на фоне утреннего света, льющегося через окно. Она сложила руки за спиной, и её голос стал твёрже, словно она отбросила всё лишнее, оставив лишь суть:       — Мои родичи трижды пытались сместить меня с этого трона, — начала она, её тон был ровным, но в нём чувствовалась сталь. — Мой кузен, сир Арнольд, любил повторять, что женщина по слабости своей не может править мужчинами. Теперь он сидит в небесной камере — холодной, продуваемой ветрами клетке под открытым небом. Можете спросить его мнение, если пожелаете, хотя вряд ли он скажет что-то новое. — Она улыбнулась, но в этой улыбке не было тепла. — Принц Деймон, правда, плохо обращался со своей первой женой, моей покойной кузиной Реей, и имел наглость требовать что-то… Но твоя матушка, Джекейра, всё же моя родственница, а твоя тётя — королева. В мире мужчин мы, женщины, должны держаться друг друга. Долина и её рыцари встанут под знамена королевы… если Её величество выполнит одну мою просьбу.       Джекейра почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она шагнула ближе, не отводя глаз от леди Джейн.       — Какую просьбу, миледи? — спросила она, стараясь скрыть нетерпение в голосе.       — Драконы, — сказала она наконец. — Мне не страшны никакие войска. Многие армии разбились о мои Кровавые Ворота, а Орлиное Гнездо, как известно, невозможно взять приступом. Но вы… вы спустились с неба, как Висенья и Эйгон во времена Завоевания, и я была бессильна остановить вас. А мне не нравится чувствовать себя бессильной. — Она посмотрела на Вермакса и Тессарион, чьи силуэты виднелись во дворе через окно. — Если я соглашусь, то должна быть уверена в том, что мои владения будут под ещё более надёжной защитой. Пришлите мне дракона с наездником. Это моя цена.       Джекейра замерла. Драконы — редкая и опасная сила, которой владел только дом её матери. Отдать их Долине означало укрепить союз, но и ослабить собственные позиции. Она бросила взгляд на Дейрона, чьё лицо оставалось непроницаемым, но в его глазах мелькнула тень задумчивости.       Леди Джейн ждала ответа, её голубые глаза сверлили Джекейру, требуя решения. Это был момент, ради которого она рискнула всем, и отступить теперь означало потерпеть поражение. У них было не так много драконов со взрослыми, опытными наездниками. Чтобы проявить смелость и самоотверженность, Джекейра могла бы остаться здесь в качестве гарантии заключённой сделки.       Джекейра стояла перед леди Джейн, чувствуя, что слова уже готовы сорваться с её губ. Она была полна решимости предложить себя — свою силу, своего Вермакса, свою верность — в качестве той защиты, что требовала правительница Долины. Она уже открыла рот, чтобы заговорить, когда вдруг Дейрон шагнул вперёд, опередив её. Его голос, спокойный, но твёрдый, разорвал тишину, заставив Джекейру замереть от неожиданности:       — Миледи, я предлагаю себя и свою сестру Хелейну. У нас обоих есть драконы — моя Тессарион и её Пламенная Мечта. Мы можем стать вашими наездниками.       Джекейра резко повернула голову к Дейрону, её глаза расширились от изумления, но она промолчала, пока леди Джейн медленно подняла бровь. В её взгляде мелькнула смесь любопытства и подозрения.       — Два наездника? — переспросила она, её голос был ровным, но в нём чувствовалась острота. — Я просила одного дракона с наездником, но не двух Таргариенов сразу. В чём подвох, принц Дейрон? Что ты хочешь взамен?       Дейрон не отвёл глаз, его лицо оставалось непроницаемым, но в его осанке чувствовалась уверенность, которой Джекейра не ожидала. Он сделал шаг ближе, его сапоги тихо стукнули по каменному полу, и заговорил, тщательно подбирая слова:       — Нет никакого подвоха, миледи, — ответил он. — У Хелейны трое детей от нашего брата Эйгона — мои племянники. Мы сбежали из Королевской Гавани не ради войны, а ради их безопасности. Драконий Камень принял нас, но там никогда не будет покоя — слишком близко к огню конфликта. Орлиное Гнездо же, как вы сами сказали, неприступно. Мы ищем убежище для себя и для них. — Он сделал паузу, позволяя словам осесть в воздухе. — Если мы останемся здесь, у Долины будет два дракона прямо сейчас. А когда подрастут драконы моих племянников, у вас будет целых пять. Это не просто защита, это сила, которой не обладает ни один другой дом в Семи Королевствах.       Леди Джейн молчала, её взгляд скользил от Дейрона к Джекейре и обратно, словно она взвешивала их обоих на невидимых весах. Свет из окна падал на её лицо, подчёркивая резкие линии скул и лёгкие морщины у глаз. Она не торопилась с ответом, и эта тишина казалась Джекейре бесконечной. Её собственные мысли кружились в вихре — она не понимала, зачем Дейрон это делает, почему он вдруг решил пожертвовать своей свободой и свободой Хелейны ради её миссии.       Не выдержав, она подошла к нему, её шаги были быстрыми и резкими. Они отошли чуть в сторону, чтобы их разговор не долетел до ушей леди Джейн, хотя Джекейра знала, что та всё равно наблюдает за ними. Она остановилась перед Дейроном, её грудь вздымалась от сдерживаемых эмоций, и тихо, но с напором спросила:       — Зачем ты это делаешь, Дейрон? Почему ты вмешиваешься? Это моя задача, я должна была…       Его тёплые карие глаза встретили её взгляд, и в них мелькнула тень усталости, смешанная с чем-то более глубоким — яростной решимостью, возможно, даже болью.       — Знаешь, что спросила твоя тётя Вэйнис, когда мы только прибыли на Драконий Камень? Она хотела знать, каковы наши с Хелейной мотивы, на чьей мы стороне. Я сказал ей тогда, что мы не на чьей стороне, что мы не собираемся воевать. И это не изменилось. Я делаю это не только ради тебя, Джекейра. Хелейна и мои племянники… они не должны видеть ужасов войны. Они не должны расти среди крови и пепла, как росли мы. Орлиное Гнездо — это шанс дать им безопасность, увезти их подальше от всего этого кошмара. Если я могу добиться этого, предложив себя и Хелейну Долине, я сделаю это.       Джекейра смотрела на него, чувствуя, как внутри неё что-то сдвигается. Гнев, что кипел в ней с их последней встречи в коридоре, начал растворяться, уступая место чему-то новому — благодарности, смешанной с удивлением. Она не ожидала от него таких слов, такой жертвы. Её разум всё ещё сопротивлялся, напоминая о крови Люцеры на руках его семьи, о предательстве, что она видела в каждом Таргариене из дома Хайтауэров, но сейчас, глядя в его глаза, она видела не врага, а человека, который, как и она, устал от войны и потерь. Её горло сжалось, и всем, что она смогла выдавить, было тихое:       — Спасибо.       Она кивнула ему, коротко, почти неуловимо, но в этом жесте было больше, чем она могла выразить словами. Дейрон слегка улыбнулся — слабой, едва заметной улыбкой, в которой не было радости, лишь облегчение. Он кивнул в ответ, и они оба повернулись к леди Джейн, которая всё это время наблюдала за ними, её лицо оставалось непроницаемым, но глаза блестели от интереса.       — Интересное предложение, принц Дейрон, — сказала она наконец, её голос был задумчивым. — Два дракона сейчас и перспектива ещё трёх в будущем… Это больше, чем я ожидала. Но скажи мне, почему я должна доверять тебе? Ты сын Алисенты Хайтауэр. Откуда мне знать, что это не уловка, чтобы внедрить врагов в мою крепость?       Дейрон не дрогнул под её взглядом.       — Я сбежал от этого, миледи, — ответил он спокойно. — Я не ношу их знамён, не следую их приказам. Моя сестра и её дети — не воины. Мы ищем убежища, а не власти. Если бы я хотел предать вас, я бы не стоял здесь, предлагая вам свою жизнь и жизнь моей семьи. Вы можете держать нас под стражей, если пожелаете, но наши драконы будут служить Долине.       Леди Джейн молчала. Она посмотрела на Джекейру, словно ожидая её реакции, но та осталась неподвижной, всё ещё переваривая слова Дейрона. Она чувствовала, как её сердце бьётся быстрее — не от страха, а от надежды. Если леди Джейн согласится, Долина встанет на сторону её тёти, а Дейрон… Дейрон, возможно, докажет, что он не тот, кем она его считала.