Episode 11: The Witch of Harrenhal

      Я проснулась от мягкого света, пробивавшегося сквозь узкие окна нашей спальни. Утро на Драконьем Камне всегда наступало тихо, с шёпотом волн, бьющихся о скалы далеко внизу, и далёкими криками чаек. Я потянулась, ожидая почувствовать тепло Деймона рядом, его ровное дыхание, которое всегда успокаивало меня, даже в самые тревожные ночи, но моя рука коснулась лишь холодной простыни. Я открыла глаза, и сердце сжалось от беспокойства. Половина постели, где должен был спать Деймон, была пуста. Простыня была смята, словно он ворочался всю ночь, подушка сохранила отпечаток его головы, а тяжёлое одеяло было небрежно откинуто в сторону, свисая с края кровати. Я села, оглядывая комнату. Мой взгляд упал на резной деревянный стул у стены, где обычно висел его тёмно-красный халат с вышитым трёхглавым драконом. Халат исчез. Значит, он не просто встал, чтобы пройтись по комнате или выпить воды. Он ушёл.       Я отбросила одеяло и встала, босые ноги коснулись холодного каменного пола. В груди нарастала тревога, но я заставила себя дышать ровно. Деймон не был человеком, который исчезает без причины, но в последнее время я замечала в нём перемены. Тени под глазами, задумчивый взгляд, который он отводил, когда я спрашивала, что его тревожит. Он отмахивался, шутил или переводил разговор на другое, но я знала его слишком хорошо. Что-то грызло его изнутри, и это утро, эта пустая постель только подтверждали мои опасения.       Мои мысли невольно вернулись к тому дню, когда произошла битва за Тамблтон. Поражение, которое всё ещё жгло, как свежая рана. Я до сих пор представляла перед глазами дым, поднимавшийся над полем, крики раненых, запах крови и пепла. Лейнор и Хью чудом уцелели, спасаясь от Вхагар. Я вспомнила, как Рейнира, моя сестра, побледнела от ужаса, увидев Морского Дыма, приземляющегося с окровавленным Лейнором, чья броня была в крови, а лицо — искажено болью. Она бросилась к нему, её руки дрожали, пока она помогала целителям снять его с дракона. Я стояла рядом, стараясь сохранять спокойствие. Слава богам, целители оказались искусными, и Лейнор выжил, как и Хью, хотя их ранам потребуется какое-то время, чтобы зажить.       Хью, хрипя от боли, рассказал мне об Ульфе, о том, как тот повернулся против нас в самый разгар битвы, и я почувствовала, как кровь во мне вскипела, но я не дала гневу вырваться наружу. Сначала нужно было позаботиться о раненых, о тех, кто всё ещё был с нами. Я держала себя в руках, отдавая приказы. Однако никто не видел, что я с огромным трудом удерживала себя от безумства. Я хотела оседлать Миракса и полететь за Ульфом, чтобы он заплатил за своё предательство. Деймон нашёл меня вовремя. Я сидела в одиночестве в одной из комнат крепости, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Он вошёл, увидел моё состояние и, не говоря ни слова, опустился рядом. Его руки обхватили моё лицо, заставляя посмотреть на него.       — Позволь мне взять это на себя. Я найду этого ублюдка и принесу тебе его голову, — сказал он тогда, его голос был твёрд, как сталь. В глазах я видела ту же ярость, что горела во мне. — Но не сейчас, любовь моя. Они только и ждут, чтобы мы совершили ошибку, действуя необдуманно, поддавшись эмоциям. Он заплатит за всё, клянусь. Все они.       Я быстро надела платье — простое, тёмно-серое, с длинными рукавами, подходящее для прохладного утра в крепости. Поверх накинула лёгкий плащ, завязав его у шеи. Волосы я оставила распущенными, не тратя времени на сложные укладки. Нужно было найти Деймона. Если он нуждался в моей поддержке, то я должна его поддержать так же, как он всегда поддерживает меня.       Я вышла из покоев, прикрыв за собой тяжёлую дубовую дверь, и направилась по коридору. Каменные стены, украшенные гобеленами с драконами и древними валирийскими символами, казались холоднее обычного. Факелы, горевшие в железных держателях, отбрасывали длинные тени, которые словно шептались между собой. Мои шаги эхом отдавались в пустынных коридорах, пока я не добралась до Палаты Расписного Стола. Это было место, где мы часто собирались, чтобы обсуждать стратегии, спорить о союзниках и врагах, разглядывать резной стол, изображающий Вестерос. Я надеялась найти Деймона там, склонившегося над картой или в разговоре с кем-то из советников. Но палата была пуста. Огромный стол, вырезанный из цельного куска камня, стоял в тишине, освещённый лишь слабым светом, льющимся из высоких окон. На нём лежали свитки и карты, но ни следа Деймона.       Моё беспокойство усилилось. Было ещё одно место, куда он мог пойти. В последнее время он всё чаще уходил на стены крепости. Там, на высоте, где ветер трепал волосы, а море простиралось до самого горизонта, он находил покой. Или, по крайней мере, пытался. Я развернулась и направилась к лестнице, ведущей на верхние укрепления. Каменные ступени были истёрты сотнями ног, прошедших по ним за века, и я поднималась быстро, чувствуя, как сердце колотится всё сильнее. Не только от подъёма, но и от плохого предчувствия.       Когда я почти достигла вершины, я увидела его. Деймон стоял у парапета, опираясь ладонями о холодный камень. Он смотрел на горизонт, где море сливалось с небом, и его поза, напряжённая и неподвижная, выдавала внутреннее смятение. Я хотела окликнуть его, но тут услышала другой голос, принадлежащий Лейнору:       — Беспокойный сон? — спросил Веларион, подходя к Деймону.       Я замерла на верхней ступени, укрытая тенью арки. Что-то подсказывало мне, что нужно подождать, послушать. Деймон редко делился своими самыми тёмными мыслями даже со мной, и, возможно, этот разговор раскроет то, что он скрывал.       Деймон кивнул, не отрывая взгляда от горизонта. Его лицо, освещённое утренним светом, выглядело усталым, под глазами залегли тёмные круги. Он выглядел так, словно не спал не одну ночь, а много ночей.       — Я стал плохо спать, — произнёс он наконец, его голос был негромким. — Мысли не дают мне покоя.       Лейнор прислонился к парапету рядом с ним, скрестив руки на груди. Выражение на его лице сменилось на смесь сочувствия и любопытства.       — Это из-за Тамблтона? — спросил он. — Из-за нашего поражения и предательства Ульфа? Если кто и должен винить себя, так это я. Я не смог удержать город, не смог наказать предателя. Не могу себе этого простить.       Деймон покачал головой, но в его движении не было осуждения. Он повернулся к Лейнору, и я заметила, как его пальцы сжались на краю парапета.       — Тамблтон… да, это одна из дум, что терзают меня, — сказал он. — Но не только. Есть кое-что ещё.       Я затаила дыхание. Лейнор слегка наклонился к нему, ожидая продолжения. Я тоже ждала, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Что ещё могло так мучить его? Что он скрывал от меня?       — Когда я явился взять Харренхолл, — начал Деймон, его голос стал тише, словно он боялся, что слова унесёт ветер, — я встретил там женщину. Необычную.       Я нахмурилась, заставляя себя не двигаться. В груди кольнуло, но я тут же подавила это чувство. Я знала Деймона. Я верила в его любовь, в его верность. Он не был человеком, который предаёт. И всё же… кто была эта женщина? Почему он не рассказал мне об этом? Я ждала, слушая, как ветер завывает между камнями.       — …она назвалась Алис Риверс, — продолжал он. — Но в ней не было ничего, что указывало бы на бастарда Стронгов. Она… она пела слова древней валирийской песни. Она знала вещи, которые знаем только мы с Вэйнис. Никто больше.       Моё сердце пропустило удар. Я теснее прижалась к стене, чувствуя холод камня через ткань плаща. Алис Риверс… Это имя ничего мне не говорило. И пугало то, как Деймон говорил о ней с ноткой удивления и страха.       — Она потрясла меня, — признался он, и его голос дрогнул. — Её слова, её взгляд… словно она знает всё об этом мире.       Лейнор нахмурился, явно пытаясь понять.       — Ведьма? — спросил он, полу в шутку, но в его тоне чувствовалась настороженность.       Деймон не ответил сразу. Он снова повернулся к горизонту, и я видела, как его плечи напряглись. Я хотела выйти, окликнуть его, спросить, что всё это значит, но ноги словно приросли к месту. Я должна была узнать больше. Что-то в его голосе, в его словах подсказывало, что эта женщина, Алис Риверс, была совсем не простой.       — Нет, что-то большее.       Я вспомнила, как он вернулся из Харренхолла. Он был молчалив, задумчив, но я списала это на усталость после осады. Он рассказывал о победе, о том, как замок пал, но ни слова не сказал о какой-то женщине. Почему? Если она так потрясла его, почему он не поделился этим со мной? Я знала, что он не из тех, кто легко открывается, но мы пообещали быть всегда честны друг с другом. Может, эта Алис Риверс что-то сделала с ним, заронила сомнения, которые теперь не давали ему покоя. Я чувствовала гнев на эту женщину, кем бы она ни была, и страх за Деймона за то, что что-то или кто-то мог так глубоко задеть его.       Лейнор заговорил снова, его голос вернул меня к реальности:       — Что она хотела от тебя? — спросил он, и я затаила дыхание, ожидая ответа.       Деймон вздохнул.       — Она не просила ничего, — сказал он. — Но её слова… Они были как предупреждение. Или как пророчество.       Я почувствовала, как холод пробежал по спине. Пророчество? Могла ли она действительно предсказывать? Я хотела выйти, потребовать ответов, но что-то всё ещё удерживало меня. Я должна была услышать всё.       — Она может быть связана с нашими врагами?       Деймон отрицательно покачал головой.       — Не думаю. Она… служит высшим силам и не выполняет приказы «мелких людишек». Я не могу выбросить её из головы. В последнее время я вижу во сне её лицо, слышу её голос. Будто… Пекло! Эта женщина сводит меня с ума.       Слова Деймона повисли в воздухе. Его голос, обычно твёрдый, как сталь, дрожал, выдавая волнение и тревогу, которые он пытался скрыть. Лейнор смотрел на Деймона с тревогой, а я, затаив дыхание, ждала, что он скажет дальше, но он замолчал, и его взгляд устремился куда-то вдаль, будто он снова видел её — эту женщину, чьё лицо преследовало его во снах.       — Так что за пророчество? — настороженно спросил Лейнор.       Деймон провёл рукой по волосам, словно пытаясь стряхнуть наваждение.       — Она говорила о том, что корону унаследует истинная королева, а от неё — Обещанный Принц. — Он усмехнулся, но в этом смехе не было радости. — Я не верил в пророчества, Лейнор. Но последние события заставили меня изменить своё мнение.       — Не имела ли она ввиду Вэйнис? Она действительно унаследовала корону от Рейниры. Однако я не понимаю, что значит «Обещанный Принц».       — Это пророчество можно трактовать по-разному. Я и сам не знаю, к кому оно относится и что это значит. И мне совершенно не нравится только предполагать.       Я бесшумно отступила и, стараясь не выдать своего присутствия, вернулась в покои. Опустилась на резной деревянный стул у окна, глядя на бурное море, что билось о скалы внизу. Волны, словно мои мысли, были неспокойны, хаотичны.       Алис Риверс. Её имя звенело в моей голове, как колокол, возвещающий бурю. Если она действительно видела будущее, если её слова — не просто шутка, то, возможно, она могла дать нам преимущество в войне. Сейчас… мы были слепы. Я была слепа. Ни во снах, ни в знаках видения не посещали меня. Я, наследница древнего рода, связанная с драконами и посланная в этот мир Высшим Разумом, чтобы изменить ход истории, не видела ничего, кроме собственных страхов и сомнений. Это бессилие разъедало меня, словно кислота.       Я встала и прошлась по комнате. Мысли кружились, как стая птиц, и я пыталась ухватить хоть одну из них. Если Алис Риверс действительно обладала даром, то я должна была встретиться с ней. Увидеть её своими глазами, услышать её слова и понять, лжёт она или говорит правду. Харренхолл был далеко, но дракон мог доставить меня туда за пару часов… Но одна мысль не давала мне покоя: Деймон. Он не отпустит меня одну. Его забота и любовь были моими цепями. Он захочет сопровождать меня, а я не могла допустить, чтобы он снова столкнулся с этой женщиной. Я должна поговорить с ней с глазу на глаз. Нужно было найти способ отвлечь Деймона, отправить его куда-то, чтобы он не заметил моего отсутствия. Но как? Я задумалась, перебирая в уме имена наших союзников. Лорд Корлис был занят флотом и скорбел по Рейнис. Рейнира была слишком неопытна, чтобы доверить ей такую тайну. И всё же… была одна идея.       Я вспомнила о лордах Серретте и Гринфилде, что держали земли на Западе. Они давно просили аудиенции у Деймона, чтобы обсудить усиление гарнизона на границе с землями Зелёных. Если отправить Деймона к ним с поручением, это могло занять его на день, а то и два. Я могла бы сослаться на срочность дела, убедить его, что его присутствие необходимо для укрепления союза, а самой тем временем улететь в Харренхолл. План был рискованным, но другого выхода я не видела.       Я подошла к столу и взяла перо, чтобы набросать письма лордам. Мои пальцы дрожали, но я заставила себя писать ровно, чётко излагая просьбу о встрече. Я упомянула, что Деймон лично прибудет для обсуждения стратегии и подчеркнула важность его визита. Запечатав письмо, я вызвала слугу и велела немедленно отправить его с самым быстрым вороном. Оставалось убедить Деймона.       В течение дня я старательно делала вид, что ничего не произошло. Общалась с советниками, обговаривая наши дальнейшие планы после поражения в Тамблтоне, провела время с Рейнирой, Джекейрой и Рэйкаром на свежем воздухе.       Вечером я уже ждала Деймона, который вернулся с личного патрулирования на Караксесе окрестностей Драконьего Камня.       — Лорды Серретт и Гринфилд прислали письма, — начала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Они просят твоей помощи. Зелёные усиливают давление на их земли.       Деймон нахмурился, беря письма из моих рук.       — Серретт и Гринфилд? — его голос пропитался ядом. — Эти два трусливых павлина, которые дрожат при одном упоминании Зелёных? Почему они не написали мне напрямую?       — Они знают, что ты занят, — ответила я, глядя ему в глаза. — Но я подумала, что твоё присутствие там заставит их наконец собраться с духом. Мы не можем потерять Западные земли.       Деймон фыркнул, разрывая печать на одном из писем и пробегая по нему глазами.       — Собраться с духом? Да они скорее свои замки сдадут, чем меч в руки возьмут! — Он швырнул письма на стол. — У меня и без того забот хватает.       — Ты прав, — сказала я мягко, стараясь унять его раздражение. — Но подумай, если они падут, Зелёные получат ещё больше сил. Твой визит покажет, что мы их не бросили. Это укрепит их верность и решение действовать на нашей стороне.       В его взгляде мелькнула тень подозрения. Я затаила дыхание, боясь, что он каким-то образом прочтёт мои мысли, но он лишь вздохнул и сказал:       — Хорошо. Я отправлюсь завтра. Клянусь богами, если эти двое начнут ныть о своих бедах, я лично подожгу их замки, чтобы им было о чём действительно плакать.       Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает меня, но мысли о встрече с Алис Риверс снова накрыли меня, как волна, мешая погрузиться в сон. Что я скажу ей? Как заставлю её раскрыть свои тайны? И что, если она действительно обладает силой, о которой говорил Деймон? Я представляла женщину с острым взглядом, окружённую тенями мрачного Харренхолла. Была ли она союзником или врагом? Или чем-то большим?..       На следующее утро я проводила Деймона до его дракона.       — Скоро вернёшься? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал естественно.       — К утру следующего дня, если эти болваны не решат устроить пир в мою честь, — ответил он с сарказмом, но затем его тон смягчился и он погладил меня по щеке. — Не волнуйся, Ниса. Я не задержусь без необходимости.       Я посмотрела на него, пытаясь скрыть, как больно кольнуло его молчание о Харренхолле. Его глаза были неспокойны, и я не смогла удержаться от попытки:       — Деймон, тебя что-то тревожит? Ты выглядишь… обеспокоенным.       Он замер, затем улыбнулся, но эта улыбка была натянутой.       — Моя единственная тревога — это ты и наш сын, — сказал он, подходя ближе. — Особенно, когда я оставляю вас здесь. Я хочу, чтобы вы были в безопасности.       Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он лгал. Лейнору он рассказал о Алис, о её словах, а мне — ничего. Эта мысль жгла, как раскалённое железо, но я заставила себя улыбнуться.       — Мы будем в порядке, — сказала я, касаясь его руки.       Он наклонился и поцеловал меня. Я чувствовала пропасть между нами — невидимую, но глубокую, сотканную из его недомолвок. Когда он отстранился, я проводила его взглядом. Стоило Караксесу взмыть в небо, я вернулась в замок, чтобы подготовиться к своему путешествию.       Перед отъездом я должна была поговорить с Рейнирой. Я застала её в их с Лейнором покоях, собирающуюся в обеденный зал вместе с маленькой Лейнирой на руках.       — Рейнира, мне нужно ненадолго улететь. Я постараюсь вернуться уже завтра утром, но никто не должен знать, куда я направляюсь. Даже ты.       Она приподняла брови.       — Неужели завтра мы услышим, что Королевская Гавань в огне? — спросила она с ноткой иронии.       Я улыбнулась уголком губ.       — Присмотри за Рэйкаром в моё отсутствие, — попросила я. — И держи дела под контролем пока меня не будет. Придумай, как солгать лордам, ты всегда была сообразительной.       Рейнира кивнула, её взгляд стал серьёзнее.       — Будь осторожна, — только и сказала она.       Миракс ждал меня снаружи замка. Я погладила его морду, получая в ответ утробный довольный рык, и наша связь наполнила моё сердце теплом.       — Мы отправимся в Харренхолл, — сказала я ему. — И узнаем правду.       С высоты полёта мир внизу казался огромным гобеленом, сотканным из бесчисленных лоскутов. Глаза охватывали бесконечные просторы: зеркальные озёра, в которых отражались рваные облака, извилистые реки, словно серебряные нити, прошивающие зелёные леса. Местами снежная пороша укрывала луга и пашни, придавая им вид мягкого покрывала, а крохотные деревни, разбросанные по равнинам, казались россыпью игрушечных домиков. Люди, копошащиеся внизу, выглядели не больше муравьёв, суетливо бегающих по своим делам.       Этот пейзаж, гармоничный и почти нереально прекрасный, дышал спокойствием, словно сама земля пела колыбельную под шорох ветра. Но посреди этой идиллии торчал Харренхолл — угрюмый, неуклюжий и чужеродный, будто шрам на теле мира. Харренхолл не вписывался в эту картину. Его громоздкие, искорёженные башни, словно обугленные пальцы великана, тянулись к небу, будто в тщетной попытке содрать с него облака. Эти пять исполинских шпилей, некогда гордость Харрена Чёрного, теперь выглядели жалкими останками былого величия.       Во времена Эйгона Завоевателя этот замок был символом непревзойдённой мощи и гордыни. Харрен, король Речных земель и Железных островов, воздвиг его, чтобы утвердить своё господство, вложив в строительство богатства целого королевства. Десятилетия ушли на возведение стен, которые, как он хвалился, могли выдержать любой штурм. Огромные залы, способные вместить тысячи воинов, просторные дворы, где могли разместиться целые армии, и башни, чьи тени накрывали окрестности, — всё это было вызовом богам и людям. Но Эйгон, прилетевший на Балерионе, Чёрном Ужасе, доказал, что никакие стены не устоят перед драконьим пламенем. Огонь Балериона лизнул Харренхолл, расплавив камень, испепелив гордость Харрена и его род вместе с ним. Говорят, что в ту ночь небеса над замком пылали так ярко, что казалось, будто само солнце упало на землю. С тех пор Харренхолл стал легендой — проклятым местом, где стены хранят эхо криков и запах гари, а тени прошлого никогда не покидают его чертогов.       Глядя на замок сверху, я видела лишь его увядание. Стены, почерневшие от огня, местами осыпались, обнажая внутренности, словно кости старого зверя. Пустынные дворы, заросшие сорняками, казались могилами забытых амбиций. Сквозняки, завывающие в бесконечных коридорах, несли с собой холод, который пробирал до костей, а стаи летучих мышей, гнездящихся в трещинах башен, добавляли зловещую ноту. Ни один огонь в печах не мог прогреть эти стены — они словно впитали в себя вечный холод смерти. Только пламя Балериона, как гласила молва, однажды заставило их пылать, но даже оно не смогло изгнать проклятье, что витало над этим местом.       Я провела ладонью по тёплой чешуе Миракса и отдала ему команду. Он начал снижаться, рассекая воздух могучими крыльями. Когда Миракс грузно опустился перед замком, его когти взрыли землю, подняв в воздух облако серой пыли и травы. Я ловко соскользнула с его спины. Миракс издал оглушительный рёв, от которого задрожали стены, а эхо разнеслось далеко за пределы замка, возвещая о нашем прибытии. Пыль оседала медленно, словно занавес, открывающий сцену, где мне предстояло встретиться с тайнами Харренхолла.       — Ваш дракон воистину великолепен, — раздался глубокий, слегка хрипловатый голос, перекрывший угасающее эхо рёва Миракса.       Я обернулась, и мой взгляд упал на мужчину, спускавшегося по каменным ступеням от ворот. Его фигура, невысокая и слегка сутулая, двигалась с достоинством, но без спешки. Это, должно быть, лорд Саймон Стронг. Его лицо, обрамлённое седеющими волосами, несло следы времени, но глаза, тёмные и проницательные, искрились живостью, выдавая ум, не притуплённый годами. Его одежда была добротной, но без излишеств: дублет и тёмно-зелёный плащ с вышитым гербом дома Стронгов — три реки — синяя, красная и зелёная — на белом поле, окружающем белую ладонь на чёрном щите. Его манеры были сдержанными, но в каждом шаге чувствовалась уверенность человека, знающего своё место в этом мире. Саймон Стронг, как я вспомнила из рассказов, был не воином, а скорее хранителем традиций и долга, что делало его идеальным кастеляном этого проклятого места.       — Удивительно, что вы так считаете, сир, — ответила я, поправляя плащ и слегка вскинув подбородок. — Обычно я слышу, как люди дрожат от страха или сыплют проклятьями при виде драконов.       Он остановился в нескольких шагах от меня, его губы дрогнули в лёгкой улыбке.       — Я не из тех, кто слепо следует за толпой, моя королева, — сказал он, и в его голосе мелькнула тень вызова. — Предпочитаю иметь собственное мнение. Драконы, безусловно, внушают трепет, но я видел людей, чьи сердца куда чернее и страшнее любого пламени. Не правда ли?       Я прищурилась, оценивая его. Его слова были дерзкими, но в них не было злобы — лишь честность, приправленная горьким опытом.       — Вы мудры, сир, — ответила я, скрывая лёгкую улыбку. — И смелы, раз говорите так с королевой.       Он слегка поклонился, не теряя достоинства.       — Саймон Стронг, к вашим услугам, Ваше величество. Простите мою прямоту, но Харренхолл учит видеть суть вещей. — Он выпрямился, его взгляд стал любопытным. — Позвольте спросить, что привело вас сюда с таким… неожиданным визитом?       — Я здесь по делу исключительной важности. Мне нужно найти женщину по имени Алис Риверс. Она находится в этом замке?       Он слегка нахмурился. Его лицо, изрезанное морщинами прожитых лет, осталось непроницаемым, но в глазах мелькнула настороженность.       — Алис Риверс? — переспросил он, и его тон стал осторожнее: — Неужели она натворила бед? — Он сделал паузу, затем добавил, понизив голос: — Клянусь, Ваше величество, ваш супруг, принц Деймон, не обратил на неё внимания. Он был здесь недолго, лишь убедился в нашей верности клятве, и улетел. Его мысли были заняты лишь долгом.       Я почувствовала укол раздражения, но подавила его. Саймон говорил искренне, но его слова лишь напомнили мне о недомолвках Деймона.       — Я не сомневаюсь в преданности моего мужа, сир Саймон, — ответила я, мой голос был холоден. — Я здесь не за этим. Моя цель — поговорить с ней наедине о некоторых вещах.       Стронг внимательно посмотрел на меня, его глаза сузились, словно он пытался разгадать мои намерения.       — Алис Риверс странная женщина, — сказал он наконец. — Она живёт в западной башне. Будьте осторожны, Ваше величество. Её слова… они имеют вес, но их смысл скользок, как тени в этом замке.       Порывы ветра становились всё сильнее, и я покрепче запахнула свой плащ. Ближе к вечеру будет ещё холоднее, думаю я. Саймон жестом указал на массивные двери замка.       — Ваше величество, ветер крепчает, а полёт, должно быть, отнял у вас немало сил. Зайдите внутрь, согрейтесь, утолите голод. На кухнях уже готовят ужин.       Я покачала головой, благодарно кивнув.       — Спасибо за заботу, сир Саймон, но сначала я поговорю с ней. Силы я восполню позже.       Мы шагали по гулким коридорам Харренхолла, минуя заброшенные кладовые и пустующие комнаты, пока Саймон Стронг рассказывал о том, чем занимался здесь Деймон. Я слушала его краем уха, мысли мои были заняты иным.       — Принц Деймон, едва прибыв, взялся за дело с присущей ему решимостью, — говорил Стронг, его голос эхом отражался от холодных каменных стен. — Он созывал лордов Речных земель, собирал войска, укреплял нашу оборону. Харренхолл, несмотря на свою мрачную славу, стал центром его планов. Он требовал верности, и, надо сказать, многие откликнулись. Его присутствие… оно внушает, сами знаете. Даже самые упрямые лорды склонили головы, хоть и не без ворчания.       Стронг замялся, словно вспоминая что-то, и продолжил:       — Я тогда, признаться, не знал, чего от него ждать. Слуги доложили о том, что к замку приближается красный дракон и надобно ли встретить его всадника с мечом в руке. Глупость, конечно, но в те дни мы все были на взводе. Однако я спокойно сказал: «С ним лучше говорить, чем скрещивать клинки. Встретим его в обеденном зале».       — Почему вы назвали Алис Риверс странной? Это связано с тем, что о ней говорят? — перебила я, не дав ему договорить.       Стронг вздрогнул, его взгляд метнулся к развилке впереди, едва различимой в полумраке пустынных коридоров замка, затем махнул рукой, предлагая продолжить путь.       — Алис Риверс искусна в целительстве, — произнёс он, подбирая слова. — Она знает травы и снадобья, умеет облегчать страдания и спасать жизни. Но, как водится, Харренхолл порождает слухи, один мрачнее другого. Неудивительно, что её, помогавшую стольким женщинам благополучно разрешиться от бремени в этих стенах, обливают грязью. Болтают, будто она колдунья, выхаживает чудовищ и разжигает таинственные огни на берегу Божьего Ока. Даже шепчутся, что видели её в лесу обнажённой и с ног до головы покрытой кровью, проводящей какие-то ритуалы. — Стронг скривился, словно от неприятного привкуса во рту. — Всё это, конечно, пустые россказни. Недоброжелателям только дай повод обвинить женщину в колдовстве. Не придавайте значения этим сплетням, они не стоят вашего внимания.       Магия… Это слово всегда звучало как нечто далёкое, почти вымышленное, но здесь, в мрачных стенах, оно казалось почти осязаемым. Я не могла не думать о том, что скрывается за этими слухами. Была ли Алис Риверс просто жертвой людской зависти и страха перед её знаниями? Или в её действиях действительно таилось нечто большее?       В этом мире, где драконы парят в небесах, а древние замки хранят свои тайны, я научилась не отмахиваться от того, что кажется невозможным. Мейстеры, эти хранители знаний Семи Королевств, всегда настаивали на рациональном объяснении мира. Они учили, что всё можно понять через науку, через наблюдение и логику. Волшебство, по их словам, было лишь эхом прошлого — «знанием особого рода», как они его называли, которое, возможно, когда-то имело силу, но давно угасло. Они отвергали необъяснимое, считая его пережитком суеверных времён. Но как могли они быть так уверены? О некоторых культах шептались в тавернах и на базарах, — о жрецах, что говорили с тенями, и о тех, кто поклонялся Старым богам в чащах Вестероса. Если всё это было лишь выдумкой, почему их влияние ощущалось так сильно? Почему их слова заставляли сердца трепетать, а умы — сомневаться?       Я подумала о том, как легко люди обвиняют других в том, чего не понимают. Алис, с её острым языком и умением исцелять, стала удобной мишенью. Женщина, знающая больше, чем положено, всегда вызывает подозрения. Достаточно было одного слуха, одного косого взгляда, чтобы её объявили ведьмой. Я знала это чувство — быть чужой, быть той, о ком шепчутся за спиной. Слухи, о которых упомянул Стронг, касались и меня. Они всегда находили тех, кто выделялся, кто не вписывался в привычный порядок. Может, Алис и была такой же — не ведьмой, а просто женщиной, чьи знания и сила пугали тех, кто привык к простым ответам. Но всё же… Что, если в этих россказнях была доля правды? Что, если магия, о которой говорили мейстеры, не исчезла полностью, а лишь затаилась, ожидая своего часа? Я чувствовала, как холодок пробегает по коже, когда думала об этом. Если Алис действительно обладала чем-то большим, чем просто умением варить снадобья, я должна была узнать. Ради истины, которая могла изменить всё.       Стронг указал на едва заметный проём в стене, ведущий к тускло освещённой лестнице.       — И о вас, Ваше величество, ходит немало слухов, от ужасных до безумных, — добавил он. — Я не видел ничего своими глазами и не посмел бы думать о вас дурно, не убедившись сам.       Я следовала за Стронгом через узкий проход. Лестница, ведущая в западную башню, была старой, с выщербленными каменными ступенями, покрытыми тонким слоем пыли и паутины. Факелы, закреплённые в ржавых держателях, бросали дрожащий свет на стены, испещрённые трещинами. Воздух здесь был холодным, пропитанным запахом сырости и чего-то ещё — едва уловимого, терпкого, как травяной отвар. С каждым шагом вверх мои мысли кружились вокруг слов Стронга. Я чувствовала, что внутри меня нарастает смесь любопытства и страха.       Стронг молчал, пока мы поднимались, его тяжёлые шаги отдавались эхом. Наконец, лестница закончилась, и мы оказались перед деревянной дверью, потемневшей от времени. На ней не было ни резьбы, ни украшений — только грубые железные петли, покрытые ржавчиной. Саймон поднял руку, чтобы постучать, но не успел. Из-за двери раздался голос:       — Пусть королева войдёт.       Я замерла, ощутив, как по спине пробежал холодок. Говорившая знала о нашем приходе задолго до того, как мы достигли её порога. Стронг бросил на меня быстрый взгляд, в котором читалось что-то вроде извинения или предостережения.       — Я оставлю вас, Ваше величество, — пробормотал он, отступая на шаг. — Как только ужин будет готов, я пошлю слугу. — Он поклонился и, не оглядываясь, начал спускаться по лестнице, оставляя меня.       Я глубоко вдохнула, собираясь с духом, и толкнула тяжёлую створку. Дверь отворилась с низким скрипом, и я шагнула внутрь.       Комната была небольшой, но неожиданно уютной для мрачного Харренхолла. В центре стоял грубо сколоченный стол, заваленный пучками сушёных трав, глиняными горшками и свитками пергамента. На стене висели связки кореньев, а в углу тлел небольшой очаг, отбрасывая тёплые отблески на каменный пол. У окна стояла женщина, чьё лицо я не сразу разглядела в полумраке. Алис Риверс.       Она была одета в простое, но аккуратное платье из тёмно-зелёной шерсти, потёртое на локтях и подоле, словно она часто работала руками. Поверх платья был надет грубый льняной фартук, испещрённый пятнами от травяных настоев и сажи, с завязками, небрежно стянутыми на талии. На плечах лежала серая шаль, выцветшая от времени, с неровными краями, будто её ткали в спешке. На шее висел тонкий кожаный шнурок с маленьким амулетом — вырезанным из кости символом, похожим на сплетённые ветви. На ногах — потрёпанные кожаные башмаки, покрытые пылью, словно она недавно бродила по лесу или каменистым тропам.       Её длинные чёрные волосы ниспадали на плечи. Черты лица резкие, но не лишённые своеобразной притягательности. Кожа, бледная, с лёгкими морщинами у глаз и рта, говорила о возрасте, но её осанка и движения выдавали энергию. Глаза зелёные, почти неестественно яркие, смотрели так, будто видели не только тебя, но и что-то за твоей спиной. Тонкие брови были слегка приподняты, придавая её лицу выражение вечной насмешки. Нос прямой, а губы тонкие, но твёрдо очерченные, словно привыкшие говорить только то, что она хотела. На левой скуле виднелся едва заметный шрам, тонкий, как нить, — возможно, след старой раны или ритуала, о котором шептались в сплетнях. Её взгляд, цепкий и проницательный, казалось, проникал в самую душу, и от него было невозможно укрыться.       Она лишь слегка наклонила голову, приглашая меня подойти ближе.       — Ваше величество, — произнесла она, и в её голосе не было ни капли подобострастия, только лёгкая насмешка. — Я ждала вас.       Я сделала шаг вперёд, стараясь скрыть удивление. Алис, не говоря ни слова, начала медленно обходить меня, словно оценивая. Её движения были плавными, почти кошачьими, и я почувствовала себя под взглядом хищника. Она остановилась прямо передо мной, склонив голову набок.       — Я знаю, что ты не из этого мира, — сказала она вдруг, и её слова ударили меня, как молния. — Твоя душа чужая. Высший Разум дал тебе второй шанс, не так ли?       Я застыла, сердце бешено заколотилось в груди. Как она могла знать? Эта тайна, которую я хранила даже от самых близких, вдруг оказалась разоблачённой этой женщиной. Я сглотнула, пытаясь сохранить самообладание.       — Откуда ты знаешь? Кто тебе сказал?       Алис ухмыльнулась, её глаза сверкнули в свете очага.       — Думаешь, это невозможно?       Я смотрела на неё, не зная, что ответить. С того момента, как я очнулась в этом мире, в этом теле, я научилась принимать невозможное. Драконы, интриги, войны — всё это стало моей реальностью. Я медленно выдохнула и сказала:       — После того, как я оказалась здесь, для меня уже нет ничего невозможного. Я готова поверить во всё. Даже в то, что ты видишь больше, чем другие.       Алис кивнула, словно мои слова подтвердили её мысли. Она вернулась к столу, взяла маленький пузырёк с тёмной жидкостью и повертела его в руках.       — Хорошо, — сказала она. — Это делает наш разговор проще. Но скажи, королева, зачем ты пришла? Неужели только затем, чтобы послушать ту, которую называют ведьмой?       — Мне нужна твоя помощь.       Алис рассмеялась — коротко, но не зло. Она поставила пузырёк на стол и посмотрела мне прямо в глаза.       — Правда — опасная вещь, Вэйнис. Но если ты готова, я расскажу тебе, что вижу. И, возможно, ты поймёшь, почему меня так боятся.       Она указала на стул напротив себя, и я, немного поколебавшись, всё же села. Огонь в очаге потрескивал, и я вдруг осознала, что в комнате стало теплее, словно само присутствие Алис наполняло пространство странной энергией. Она начала говорить, её голос был низким, почти гипнотическим:       — Я вижу больше, чем другие, потому что научилась слушать. Не только людей, но и то, что скрыто за гранью. Твоя душа не принадлежит этому миру. Ты была где-то ещё, в другом месте, в другой жизни. И всё же ты здесь. Почему? Потому что Высший Разум решил, что ты нужна этому миру.       — Если ты права, то что это значит? Зачем я здесь?       Алис наклонилась ближе, её зелёные глаза сверкнули в отблесках огня.       — Ты была выбрана, — сказала она. — Не случайно твоя душа оказалась в этом теле, в этом времени. Ты здесь, чтобы изменить ход истории. Танец Драконов, эта кровавая война, что раздирает Семь Королевств, не должна завершиться так, как предначертано. Род Таргариенов должен выжить и править, иначе баланс мира рухнет. Без их огня, без их крови, тьма поглотит всё, что мы знаем.       Я замерла, пытаясь осмыслить её слова. Танец Драконов. Война, что уже унесла столько жизней, разрывая семьи и земли. Я знала о ней, знала о боли, что она принесла, но мысль, что я чужак в этом мире, могла повлиять на её исход, казалась мне непостижимой.       — Разве я способна на это? — спросила я, мой голос дрогнул. — Я не воин, не мейстер, не жрец. Я всего лишь… — Я запнулась, не зная, как описать себя. Женщина? Королева? Чужая душа в чужом теле?       Алис улыбнулась, но в её улыбке не было тепла — только холодная уверенность.       — Ты уже изменила события, даже не ведая того. Каждый твой выбор, каждое слово, сказанное тобой, каждый шаг — всё это тянет за собой нити судьбы. Ты думаешь, твоё появление здесь не оставило следов? Ты ошибаешься. Финал твоей истории близок, и он определит, будет ли этот мир спасён или падёт в хаос.       — Финал? — переспросила я, чувствуя, как холод сковывает меня. — Что ты имеешь в виду? Что это за финал?       Алис откинулась на спинку стула, её пальцы лениво постукивали по пузырьку, который она всё ещё держала. Она молчала, словно взвешивая, сколько мне можно открыть.       — Готова ли ты пойти на всё? — спросила она. — Даже на смерть, если это спасёт твою семью? Твоих детей? Всех, кто зависит от тебя? Этот мир?       Я открыла рот, но слова застряли в горле. Смерть. Это слово повисло в воздухе, тяжёлое, как камень.       — Ты говоришь, что я умру? — спросила я прямо. — Это то, что ты видишь? Мой конец близок?       Алис загадочно улыбнулась, её глаза блеснули, как у кошки, наблюдающей за мышью. Она не ответила, а слегка наклонила голову, словно приглашая меня самой найти ответ.       — Я не пророк, — сказала она. — Я вижу лишь то, что показывает мне мир за гранью. Но выбор всегда за тобой. Ты можешь принять свою роль или отвергнуть её. Только знай: отвергнешь, и последствия лягут на твои плечи.       Я сжала кулаки, чувствуя, как растерянность сменяется гневом. Её слова были словно загадки, которые она нарочно оставляла неразрешёнными. Я хотела ясности, а получала лишь тени.       — Почему ты мне это говоришь? — спросила я, вставая со стула. — Зачем тебе помогать? На чьей ты стороне, Алис?       Она подняла взгляд, и на миг мне показалось, что её глаза стали ещё ярче, почти нечеловеческими.       — Я никому не помогаю, — ответила она спокойно. — Я лишь говорю то, что вижу, а вы вольны прислушаться или нет. Я не на стороне Таргариенов, не на стороне их врагов. Я на стороне мира, который ещё можно спасти. Или, может, я просто старая женщина, которой нравится наблюдать, как другие борются с судьбой. — Она снова улыбнулась, и в этой улыбке было что-то пугающее.       Я смотрела на неё, пытаясь понять, кто она на самом деле. Огонь в очаге потрескивал, и тени на стенах казались живыми, словно подслушивали наш разговор. Я чувствовала, как её слова оседают в моей душе, тяжёлые и неизбежные.       — Если я должна изменить историю, — сказала я медленно, — то что мне делать? Как мне остановить Танец Драконов?       Алис отложила пузырёк и сложила руки на столе, её пальцы переплелись, как корни старого дерева.       — Ты уже делаешь, — ответила она. — Но знай, путь будет нелёгким. И, возможно, тебе придётся пожертвовать тем, что тебе дорого. Если ты выдержишь, если найдёшь в себе силу, ты сможешь удержать баланс. Таргариены это пламя, которое не должно угаснуть. Без них мир скатится во тьму, и никто — ни короли, ни жрецы, ни боги — не сможет это остановить.       Я молчала, пытаясь осмыслить её слова. Внутри меня боролись страх и решимость. Я не просила этой судьбы, не просила быть избранной. Но я была здесь, в этом теле, в этом мире, и отступать было некуда.       — А если я не справлюсь? — спросила я тихо. — Если я не смогу?       Алис посмотрела на меня, и на этот раз в её взгляде мелькнула тень сочувствия.       — Я верю, что ты не из тех, кто сдаётся. Ты уже доказала это.       Я отвернулась, глядя на огонь в очаге. Его пламя танцевало, отбрасывая тени на стены, и мне вдруг показалось, что я вижу в них образы — драконов, людей, битв. Или это была лишь игра света?.. Слова Алис эхом звучали в моей голове. Изменить историю. Спасти Таргариенов. Спасти мир. Это было слишком тяжёлой ношей. Но я знала, что не могу просто уйти, притворившись, что этого разговора не было.       — Я подумаю над твоими словами, — сказала я наконец, поднимаясь. — Но я не обещаю, что приму их.       Алис кивнула, словно ожидала этого ответа.       — Думай, королева. Но не слишком долго.       Я повернулась к двери, чувствуя, как её взгляд провожает меня. Уже на пороге я остановилась и обернулась.       — Скажи мне одну вещь. Деймон и мой сын выживут?       Она снова улыбнулась, и эта улыбка была одновременно отталкивающей и успокаивающей.       — Это зависит от тебя. Только от тебя.       Я вышла из комнаты, и дверь за мной закрылась с тяжёлым скрипом. Коридор встретил меня холодом, но внутри меня горел огонь — смесь страха, сомнений и странной, необъяснимой решимости. Этот разговор изменил всё. Я была чужой в этом мире, но, возможно, именно поэтому я могла изменить его судьбу. Или погибнуть, пытаясь.