Episode 12: The Battle over God's Eye

      Я вышла из комнаты Алис, и холодный воздух коридора обжёг лицо, словно пытаясь выдернуть меня из оцепенения, вызванного её словами. Они всё ещё эхом звучали в моей голове: «Ты была выбрана». «Изменить ход истории». «Танец Драконов». «Баланс мира». Каждое слово было тяжёлым, как камень, и я чувствовала, как их вес давит на плечи. Но сейчас мне предстояло вернуться к реальности — хотя бы на время ужина, о котором говорил Саймон Стронг.       Слуга, которого он обещал прислать, уже ждал меня у подножия лестницы. Молодой парень с нервным взглядом поклонился и молча повёл меня через лабиринт коридоров к обеденному залу. Запах еды — тёплый, с нотами жареного мяса и хлеба — достиг меня ещё до того, как мы вошли. Зал был просторным, но мрачным, как и всё в этом замке. Высокие потолки терялись в тенях, а свет от факелов и нескольких канделябров на длинном деревянном столе едва разгонял полумрак. Стены, покрытые потемневшими гобеленами с выцветшими сценами охоты, казались свидетелями веков, пропитанными историями, которые я не хотела знать.       Саймон Стронг уже сидел во главе стола, рядом с ним его семья: двое молодых людей, вероятно, внуки, судя по сходству в чертах, и их супруги — девушки с любопытными глазами, которые тут же устремились ко мне. Все они встали, приветствуя меня, и Саймон жестом указал на стул напротив себя.       — Ваше величество, прошу, присоединяйтесь, — сказал он с лёгкой улыбкой, которая не скрывала его настороженности. — Ужин скромный, но от сердца.       Я кивнула и села, ощущая, как взгляды всех присутствующих скользят по мне. Стол был накрыт просто, но аккуратно. В центре стояла большая миска с тушёным мясом — судя по запаху, олениной, приправленной травами и луком. Рядом лежали круглые караваи свежевыпеченного хлеба, ещё тёплого, с хрустящей корочкой. Были и миски с варёной рыбой, присыпанной зеленью, и несколько кувшинов с вином и водой. На десерт — блюдо с яблоками и кусками сыра, слегка заплесневелого, но всё ещё ароматного. Еда была небогатой, но добротной, приготовленной с заботой, и я почувствовала, как голод, о котором я забыла в разговоре с Алис, даёт о себе знать.       Саймон разломил хлеб и протянул мне кусок. Я поблагодарила и принялась за еду, стараясь не выдать, насколько устала. Разговор за столом начался медленно. Супруга одного из внуков сира Саймона, леди Эйлин, спросила о моём путешествии, осторожно подбирая слова, чтобы не затронуть ничего лишнего. Сами внуки, Пакстер и Гермунд, молчали, лишь изредка переглядываясь.       — Ваше величество, — начал Саймон, отставив кубок с вином, — как долго вы планируете оставаться в Харренхолле? Мы рады вашему визиту, но этот замок… не самое гостеприимное место.       Я отложила ложку и посмотрела на него. Его вопрос был вежливым, но я уловила в нём лёгкую тревогу. Возможно, он боялся, что моё присутствие привлечёт ещё больше внимания к этому проклятому месту.       — Я улечу завтра, — ответила я, стараясь. — Моя цель здесь выполнена… или почти выполнена.       Саймон кивнул, но его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем нужно. Он не стал расспрашивать, за что я была ему благодарна. Остаток ужина прошёл в почти неловкой тишине, прерываемой лишь звяканьем посуды и редкими замечаниями о погоде или состоянии дорог. Леди Эйлин предложила мне ещё вина, а вторая супруга, которую звали Мирана, набравшись смелости, спросила, действительно ли мой дракон понимает то, что я ему говорю. Я улыбнулась и ответила, что это так, чем вызвала у неё восторженный смешок.       Когда ужин закончился, Саймон поднялся и предложил проводить меня до комнаты, приготовленной для меня. Мы вышли из зала, и я заметила, как его внуки тут же начали шептаться, а Мирана бросила на меня последний любопытный взгляд. Коридоры, по которым мы шли, были ещё холоднее, чем раньше, и я плотнее запахнула плащ. Саймон шёл впереди, держа факел, и его тень плясала на стенах, словно призрак.       — Ваша комната, — сказал он, остановившись перед тяжёлой деревянной дверью. — Здесь спал принц Деймон, когда был в Харренхолле. Надеюсь, она вам подойдёт.       Я замерла, услышав его слова. Деймон. Это имя вызвало в груди тёплую волну, смешанную с тоской. Я кивнула, стараясь не выдать своих чувств.       — Спасибо, сир Саймон, — ответила я.       — Если вам что-то понадобится, прислуга будет неподалёку, — добавил он. — Просто позовите, и они выполнят любое ваше поручение.       Он поклонился и ушёл, оставив меня одну перед дверью. Я толкнула её, и она отворилась с лёгким скрипом. Комната была небольшой, но уютной по меркам Харренхолла. Каменные стены были частично прикрыты старыми гобеленами и картинами. В центре стояла кровать с деревянным каркасом, застеленная чистым бельём и покрывалом из грубой шерсти. У стены сундук, а рядом с ним — маленький стол с кувшином воды. В углу тлел очаг, отбрасывая слабый свет на пол.       Я закрыла дверь и медленно обошла комнату, проводя пальцами по холодным стенам. Здесь спал Деймон. Эта мысль заставила моё сердце сжаться. Я подошла к кровати и села на край, скользнув ладонью по покрывалу. Оно было мягким, но холодным, как и всё в этом замке. Я взяла подушку и поднесла её к лицу, надеясь уловить хоть малейший намёк на его запах — тот знакомый аромат кожи, дыма и железа, который всегда сопровождал его. Но бельё пахло только цветами, вероятно, лавандой, которой его перестирали. Разочарование укололо меня.       Усталость навалилась внезапно, как тяжёлый плащ. Полёт на драконе, разговор с Алис, ужин — всё это вымотало меня сильнее, чем я думала. Я легла на кровать, даже не потрудившись снять плащ или сапоги. Подушка была прохладной под щекой, и я закрыла глаза, чувствуя, как сон подкрадывается, мягкий и неотвратимый. Мысли об Алис, о её словах, о Танце Драконов и моей роли в нём всё ещё кружились в голове, но я была слишком измотана, чтобы их распутывать. Завтра. Завтра я улечу. А пока… пока я позволила себе провалиться в темноту.       Сначала было лишь тепло постели, запах лаванды от белья и потрёскивание огня в комнате. Но постепенно всё растворилось, и я оказалась в другом месте — у берега озера, где воздух был холодным и влажным, а ночь окутывала всё вокруг, словно чёрный бархат. Лунный свет струился по воде, отражаясь серебристой дорожкой, и я, стоя на мягкой траве, не сразу поняла, где нахожусь. Реальность это или сон? Я обернулась и увидела вдалеке тёмный силуэт Харренхолла — его башни, словно когти, вонзались в небо. Неужели я хожу во сне? Эта мысль кольнула меня, но тело двигалось само, будто подчиняясь неведомой силе.       Я подошла ближе к воде, чувствуя, как холод пробирается под одежду. Присев на корточки, я взглянула на своё отражение в озере. Луна освещала его, но то, что я увидела, заставило меня нахмуриться. Лицо, смотревшее на меня из воды, было моим, но израненным: по щекам тянулись тонкие порезы, кожа — испачкана грязью и сажей, волосы — спутаны. Вместо плаща и платья на мне были лёгкие доспехи — потёртые, из кожи и металла, с вмятинами и царапинами, словно я только что вернулась с поля боя. Я дотронулась до щеки, но отражение не повторило движения. Оно лишь смотрело на меня, и в его глазах было что-то пугающее.       Вдруг из воды раздался голос — низкий, шепчущий, словно ветер, скользящий по поверхности озера. Я не разобрала слов. Моё сердце заколотилось быстрее, и я наклонилась ближе, пытаясь уловить смысл. В этот момент холодная, сильная рука схватила меня за запястье и с такой силой потянула вниз, что я не успела даже вскрикнуть. Вода сомкнулась надо мной, ледяная и тяжёлая, заполняя уши и лёгкие. Я билась, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Распахнув глаза под водой, я увидела его. Эймонда. Его единственный глаз горел в темноте, как сапфир, а длинные белые волосы плавали вокруг лица, словно призрачные нити. Вода была мутной, почти чёрной, но его лицо было отчётливым, искажённым гневом и чем-то ещё — отчаянием? Он держал меня за запястье, его пальцы впивались в кожу, и я чувствовала, как силы покидают меня. Я брыкалась, пытаясь освободиться, но он тянул меня глубже, на дно, туда, где свет луны уже не проникал.       Эймонд приблизил своё лицо к моему, его губы шевельнулись, выпуская пузырьки воздуха, которые поднимались к поверхности. Его голос, искажённый водой, звучал глухо, но каждое слово резало, как нож:       — Если мне суждено умереть, то я заберу тебя с собой.       Я задыхалась, вода хлынула в горло, и паника захлестнула меня. Я билась изо всех сил, но его руки обхватили моё лицо, не давая вырваться. Его глаз смотрел прямо в мою душу, и в нём я видела не только ярость, но и боль, словно он знал, что конец близок. Я пыталась кричать, но звук утонул в воде, и тьма начала смыкаться вокруг.       Внезапно я рывком проснулась, резко сев на кровати. Моя грудь вздымалась, я кашляла, словно и вправду захлебнулась, жадно хватая ртом воздух. Горло саднило, а сердце колотилось так, будто я только что выбралась из-под воды. Я ощупала себя — платье, плащ, всё было на месте, сухое и тёплое. Я всё ещё была в комнате. Огонь в очаге догорал, отбрасывая слабые отблески на стены. Это был сон. Всего лишь сон. Но он ощущался таким реальным, что я всё ещё чувствовала холод воды на коже и жёсткую хватку Эймонда на запястье. Я откинулась на подушку, пытаясь успокоить дыхание. Сон ли это был? Или видение? Если это было видение, то что оно значило? Была ли это судьба, которую я должна предотвратить, или предупреждение о том, что уже неизбежно?       Я встала с кровати, чувствуя, как дрожат ноги. Комната казалась ещё холоднее, чем раньше, и я подошла к очагу, чтобы подбросить дров. Пламя лениво лизнуло сухие поленья, и я уставилась в огонь, пытаясь собраться с мыслями. Эймонд Таргариен. Его имя было синонимом опасности, ярости, разрушения. Он был частью той войны, которую, по словам Алис, я должна была остановить. Но как? И почему в этом сне он говорил о смерти — своей и моей?       Я вернулась к кровати и снова села, обхватив себя руками. Харренхолл, с его тенями и проклятиями, начинал проникать в мои мысли, в мои сны. Я вспомнила слова сира Саймона о том, что этот замок порождает слухи и страхи. Или, возможно, правду, которую я ещё не готова была принять. Я легла обратно, но сон больше не шёл. Вместо этого я лежала, глядя в потолок, где тени от огня танцевали, словно повторяя движения драконов в небе. Я не знала, как остановить войну, как спасти Таргариенов, как сохранить баланс, о котором говорила Алис…       И внезапно вся картина сложилась! Этот сон… Он был не просто страхом, не игрой моего воображения, подстёгнутой усталостью и мраком Харренхолла. Он был знаком, отголоском того, что я давно носила в сердце. С самого начала, с того момента, как я узнала о смерти Люцеры, моей племянницы, убитой им и его драконом Вхагар, во мне горело пламя мести. Это чувство было как раскалённый уголь, который я прятала глубоко внутри, но оно никогда не угасало. Эймонд являлся воплощением всего, что стояло между нами и победой в этой войне, а Вхагар была самым грозным оружием Зелёных, и пока она жива Железный трон оставался недосягаем.       Деймон предостерегал меня от необдуманных действий. Он говорил, что Эймонд слишком опасен, что я не должна сражаться с ним в одиночку. Он настаивал на осторожности, на планах, которые включали хитрости и союзы. Только вот времени больше нет. Деймона здесь не было, чтобы остановить меня. Никого не было. И, возможно, этот сон или видение был знаком, что столкновение с Эймондом неизбежно. Один из нас должен умереть. Или, как он сказал, мы оба. Если это цена за то, чтобы остановить Танец Драконов, за то, чтобы защитить мою семью, я была готова её заплатить.       Решимость, словно огонь, вспыхнула во мне, прогоняя усталость. Я вскочила с кровати и подошла к маленькому столу у окна. Выдвинув ящик, я нашла лист пергамента, чернильницу и перо — всё, что мне было нужно. Я зажгла свечу, её слабый свет дрожал в холодном воздухе, и начала писать. Первое письмо предназначалось для Эймонда. Содержание было коротким, но ясным. Эймонд не сможет проигнорировать этот вызов. Гордость и ярость заставят его прийти. Затем я взяла второй лист и начала писать Рейнире. Мои пальцы дрожали, но я старалась держать себя в руках.

      «Моя дорогая Нира, я задержусь ещё на два дня. Мне нужно время, чтобы разобраться с тем, что я узнала. Если Деймон вернётся раньше меня, пожалуйста, успокой его. Скажи, что со мной всё в порядке, что я знаю, что делаю. Я доверяю тебе Рэйкара — береги его, как своего сына. Я люблю тебя больше, чем могу выразить словами. Если всё пойдёт не так, помни: вы должны продолжать.

Твоя сестра Вэйнис».

      Я сложила оба письма, запечатала их воском и встала, направившись к двери. Открыв её, я выглянула в коридор. Он был пуст, но я знала, что прислуга, как обещал сир Саймон, где-то рядом. Я окликнула:       — Эй! Есть кто-нибудь?       Через мгновение из тени появился тот же молодой слуга, что провожал меня к ужину. Его карие глаза были широко распахнуты, а веснушчатое лицо побледнело, словно он боялся, что я прикажу ему что-то ужасное.       — Ваше величество, — пробормотал он, слегка заикаясь. — Ч-чем могу служить вам?       Я протянула ему письмо для Эймонда.       — Это нужно доставить в Красный замок. Эймонду Таргариену. Любой ценой, — мой голос был твёрдым, не терпящим возражений.       Слуга уставился на письмо, как на ядовитую змею. Его руки дрожали, когда он взял его.       — В-в Красный замок? К п-принцу Эймонду? Это… это невозможно, Ваше величество! Это чистое самоубийство! — его голос сорвался, и он отступил на шаг, будто ожидая, что я сейчас же передумаю.       Я нахмурилась, но не отступила.       — Найди способ, — сказала я. — Ты должен передать эту весть.       Он замер, его взгляд метался в поиске выхода. Затем его лицо внезапно просветлело, как будто он вспомнил что-то важное.       — Дочери лорда Лионеля, — пробормотал он, больше себе, чем для меня. — Они всё ещё прислуживают королеве Алисенте Хайтауэр. Если передать письмо через них… это может сработать.       Я кивнула, чувствуя, как напряжение в груди немного отпускает.       — Молодец, — похвалила я его, похлопав по плечу. — Ты сообразительный. Действуй немедленно. И второе письмо, — я протянула ему послание для Рейниры, — отправь на Драконий Камень. Это так же важно.       Слуга поклонился, всё ещё дрожа. Он спрятал письма под рубаху и исчез в темноте коридора. Я закрыла дверь и вернулась в комнату, чувствуя, как адреналин всё ещё бурлит в крови. Сев на кровать, я попыталась осмыслить то, что только что сделала. Вызвать Эймонда на бой. Это было безумие! Но и единственное, что имело смысл. Если я смогу одолеть его, если я смогу убрать Вхагар с поля боя, у нас появится шанс. Шанс вернуть трон. Шанс остановить эту войну. Слова Алис прозвучали в голове:       «Готова ли ты пойти на всё, даже на смерть?»       Я легла. Тени от очага всё ещё танцевали, но теперь они казались мне не драконами, а чем-то другим — фигурами, сражающимися в небе, падающими, горящими. Я закрыла глаза, пытаясь отогнать эти образы. Завтра я подготовлюсь и встречусь с Мираксом, чтобы проверить, готова ли я к тому, что ждёт впереди. А пока я позволила себе несколько часов покоя, хотя знала, что настоящий покой мне уже не светит.       Утро пришло слишком быстро. Сквозь узкое окно в комнату пробивались первые лучи солнца, серые и холодные. Я поднялась, чувствуя, как тело ноет от усталости. Плащ, в котором я спала, помялся, но я не стала его поправлять. Вместо этого я подошла к окну и выглянула наружу. Божье Око лежало внизу, спокойное и неподвижное, совсем не такое, как в моём сне. Я всё ещё чувствовала холод его вод, вкус их в горле, и образ Эймонда, тянущего меня на дно. Письма ушли, и теперь всё зависело от того, дойдут ли они до адресатов.       Я глубоко вдохнула и направилась к двери. Коридор встретил меня холодом и тишиной, нарушаемой лишь далёким эхом шагов. Я сделала несколько шагов, когда из полумрака навстречу мне вышел сир Саймон Стронг.       — Доброе утро, Ваше величество, — сказал он, слегка поклонившись. — Хорошо ли вам спалось в наших мрачных стенах?       Это был тот самый момент, чтобы поговорить с ним. Не теряя времени, я ответила:       — Утро доброе, сир Саймон. Отложим светские беседы на потом. Скажите, есть ли в замке доспехи и оружие, которые я могла бы использовать?       Саймон замер, его брови приподнялись, а взгляд стал растерянным. Он явно не ожидал такого вопроса. Мгновение он молчал, словно пытаясь понять, не ослышался ли.       — Доспехи? Оружие? — переспросил он. — У нас есть несколько комплектов брони, да. Их носят немногие стражники, что охраняют Харренхолл. Но… зачем вам это, Ваше величество?       Я посмотрела ему прямо в глаза.       — Я назначила встречу с Эймондом Таргариеном. Здесь, у Божьего Ока. Явиться без защиты было бы глупо.       Глаза Саймона распахнулись, и на его лице отразился неподдельный ужас. Он отступил на полшага, словно мои слова ударили его.       — Эймонд Таргариен? Убийца родичей? Он прилетит сюда? Ваше величество, неужели я ослышался?       Я покачала головой, стараясь говорить спокойно, чтобы успокоить его.       — Вы не ослышались, сир Саймон. Я вызвала его на встречу. На острове Ликов. Я хочу говорить с ним. Замок будет в безопасности, обещаю.       Саймон смотрел на меня, как на безумную. Его руки сжались в кулаки, а лицо побледнело. Он покачал головой, будто пытаясь прогнать страшное видение.       — Говорить? — переспросил он, и в его голосе послышалась горечь. — Ваше величество, вы же знаете, как и я, что ни вы, ни принц Эймонд не станете заключать мир. Он не отступит. И вы… вы тоже не отступите. Это не разговор, это… — Он замялся, но затем выпалил: — Это смерть. Вы идёте на смерть.       Я выдержала его взгляд, не позволяя себе дрогнуть.       — Я понимаю риски, сир Саймон. Знаю, что могу не вернуться. Но я королева. И если есть хоть малейший шанс остановить эту войну, защитить мою семью и королевство, я должна его использовать. Даже если это будет стоить мне жизни.       Саймон долго смотрел на меня, его глаза были полны смеси страха и уважения. Наконец, он тяжело вздохнул, опустив плечи.       — Хорошо, Ваше величество, — сказал он. — Я подготовлю всё, что вы просите. Доспехи, оружие… всё будет готово. Но позвольте мне сказать: Харренхолл видел много смертей. Не добавляйте свою к их числу.       Я кивнула, чувствуя, как его слова оседают в груди, но не позволяя им поколебать мою решимость.       — Спасибо, сир Саймон. Я ценю вашу заботу.       Он поклонился, его лицо всё ещё было мрачным, и повернулся, чтобы уйти, бросив напоследок:       — Я прикажу принести доспехи к полудню.       Когда его шаги затихли в коридоре, я осталась одна, чувствуя, как тишина Харренхолла давит на меня. Я вернулась в комнату, чтобы собраться. Решение принято, и теперь отступать было некуда. Если мне суждено встретить такой конец, пусть это будет на моих условиях.       К полудню слуги принесли доспехи. Они были простыми, но крепкими: нагрудник из тёмной стали, слегка потёртый. Плечи и руки защищали пластины, соединённые кожаными ремнями, а кираса была подогнана так, чтобы не сковывать движений. Меч не изысканный, но острый, с рукоятью, обмотанной кожей. Я провела пальцем по лезвию, проверяя его.       Я надела доспехи с помощью служанки, которая молчала, затягивая ремни дрожащими руками. Она не задавала вопросов, но я видела в её глазах тот же страх, что был у Саймона. Когда она ушла, я осталась одна, глядя на себя в зеркало, висевшее на стене. Я выглядела как воин, но чувствовала себя скорее жертвой, идущей на заклание. Но выбора не было. Люцера, Джекейра, Рейнира, Рэйкар, Деймон и многие другие — их лица стояли перед глазами, напоминая, ради кого я это делаю.       Остаток дня я провела, готовясь. Я вышла во внешний двор, где меня ждал Миракс, устроившийся на выгоревшей от его пламени траве. Почувствовав моё присутствие, он поднял голову от земли, издав приветственный рык. Спустившись к нему, я подошла и погладила его морду, чувствуя горячее дыхание, вырывающееся из огромных ноздрей. Он был моим единственным союзником в этой битве, и я знала, что он не подведёт. К вечеру я вернулась в замок, чтобы поесть и отдохнуть перед завтрашним днём. Саймон присоединился ко мне за ужином, но разговор был скудным. Он больше не пытался меня отговаривать, но его молчание говорило громче слов. Когда ужин закончился, он проводил меня обратно в комнату, пожелав спокойной ночи с такой тяжестью в голосе, что я едва не передумала.       Ночь была неспокойной. Я закрыла глаза, пытаясь уснуть, но мысли о завтрашнем дне не отпускали. Если я проиграю, если Эймонд победит, что станет с Рейнирой? С Рэйкаром? С Деймоном? Но если я выиграю… если я смогу одолеть его, это изменит всё. Танец Драконов может закончиться, и Таргариены сохранят свой трон. Я должна попробовать.       Когда первые лучи рассвета проникли в комнату, я поняла, что совсем не спала. Солнце взошло, словно торопясь, будто ночи и не было. Его холодный свет заливал комнату, отражаясь от каменных стен, и я почувствовала, как усталость смешивается с решимостью. Сегодня был день, которого я ждала — день, когда я встречусь с Эймондом. Я поднялась с кровати, самостоятельно натянув доспехи. Они были тяжёлыми, но сидели как влитые, их холодная сталь напоминала мне о том, что впервую очередь я иду на битву, а не на переговоры. Меч, висевший на поясе, слегка позвякивал при каждом шаге.       Я вышла в коридор, где воздух был пропитан сыростью и запахом старого камня. Мои шаги эхом отдавались от стен, и я чувствовала, как Харренхолл следит за мной, словно живое существо. Снаружи меня ждал Миракс. Он издал низкий, почти успокаивающий рык, понимая, что нас ждёт. Взобравшись ему на спину, я закрепилась в седле, проверив ремни. Мои руки дрожали, но я заставила себя сосредоточиться. Подняв голову, я в последний раз взглянула на Харренхолл. Его чёрные башни, словно когти, вонзались в небо, и я вдруг заметила фигуру в окне одной из них. Алис Риверс. Её тёмный силуэт был неподвижен, она медленно кивнула, будто говоря: «Наконец-то ты поняла, что должна сделать». Её взгляд, даже на таком расстоянии, был тяжёлым, пронизывающим, и я почувствовала, как холод пробежал по спине. Я отвернулась.       — Вперёд, Миракс! — сказала я на валирийском, похлопав дракона по чешуйчатой шее. — Летим на остров Ликов.       С мощным рывком Миракс взмахнул крыльями, и земля ушла из-под ног. Ветер ударил в лицо, холодный и резкий, но я чувствовала только жар решимости, бурлящий внутри. Мы поднялись над Харренхоллом, который казался теперь лишь тёмным пятном среди зелёных холмов. Впереди лежало Божье Око, его воды сверкали под солнцем, как расплавленное серебро. Где-то посреди этого озера, к югу от замка, находился остров Ликов — место, о котором ходили легенды, место, где я должна была встретить Эймонда.       Остров Ликов был одним из самых загадочных мест Вестероса. Ни городов, ни замков там не было — только густой лес, полный древних чардрев, на каждом из которых были вырезаны лики, словно взирающие на мир глазами богов. Говорили, что остров охраняют зелёные люди, таинственные хранители, чьё существование было скорее мифом, чем правдой. Легенды гласили, что в незапамятные времена, во дни войны между Первыми Людьми и Детьми Леса, на этом острове произошло нечто страшное. Сотни Детей Леса собрались там, чтобы призвать Старых богов, исполняя песни и молитвы, смешанные с кровавым жертвоприношением. Одни рассказывали, что чардрева были орошены кровью тысячи пленников, другие — что жертвами стали сами Дети Леса, отдавшие свои жизни ради могущественного заклинания. И боги ответили. Земля содрогнулась, великаны пробудились в её недрах, и огромные трещины разверзлись, поглощая горы и холмы. Морские воды хлынули на сушу, разрывая Руку Дорна, соединявшую Вестерос с Эссосом. В итоге остались лишь голые скалы, торчащие над волнами, а Летнее море слилось с Узким, навсегда уничтожив сухопутный мост между континентами.       Около десятитысячного года до Завоевания Эйгона, на острове Ликов был заключён Пакт. Первые Люди и Дети Леса договорились о мире: Дети уступили все земли Вестероса, кроме своих священных чащ, а Первые Люди поклялись не трогать чардрева. На каждом дереве острова вырезали лики, чтобы боги стали свидетелями клятвы. Так родился орден зелёных людей, чьей задачей было охранять остров и его священные деревья. С этим Пактом закончилась Рассветная эпоха, и начался Век Героев.       Говорили, что даже во времена вторжения андалов некоторые Дети Леса уцелели на острове под защитой зелёных людей. Андалы, несмотря на свою жестокость, не смогли уничтожить хранителей, но доказательств тому почти не осталось. Лишь редкие рассказы безрассудных лордов Речных земель, что отваживались доплыть до острова, упоминали странных обитателей, мельком увиденных среди деревьев. Кто-то говорил о ветре, что прогонял их прочь, кто-то — о стае ворон, что защищала остров. Но никто не знал наверняка, живут ли зелёные люди до сих пор или это лишь отголоски легенд.       Миракс летел низко над водой, его крылья рассекали воздух с мощным гулом. Я крепче сжала ремни седла, чувствуя, как ветер хлещет по лицу. Остров Ликов уже виднелся впереди — тёмное пятно, окружённое серебристыми водами Божьего Ока. Густой лес покрывал его, и даже с высоты я могла разглядеть белые стволы чардрев, чьи лики, казалось, смотрели прямо на меня. Сердце заколотилось быстрее. Я направила Миракса вниз, и он плавно приземлился на небольшой поляне у края острова. Трава под его лапами зашуршала, а воздух наполнился запахом мха и сырости. Спрыгнув с седла, я ощутила, как ноги дрожат от напряжения. Миракс издал низкий рык, его глаза внимательно следили за лесом. Он тоже чувствовал, что это место не совсем обычное.       Я сделала шаг вперёд, оглядываясь. Чардрева окружали поляну, их белые стволы сияли в утреннем свете, а вырезанные лики казались живыми — одни суровые, другие скорбные, третьи словно насмехающиеся. Я чувствовала, как их взгляды следят за мной, и невольно вздрогнула. Это место было пропитано древней магией, той самой, о которой мейстеры говорили, что она давно угасла. Здесь, среди этих деревьев, я не была так уверена. Я положила руку на рукоять меча, чувствуя себя так увереннее. Миракс стоял рядом, готовый выполнить любую команду по первому моему слову. Я ждала.       Часы тянулись медленно, словно время на острове Ликов текло по своим собственным законам. Солнце, ещё недавно яркое, скрылось за плотной завесой серых облаков, и воздух стал прохладнее. Ветер усилился, а небо потемнело, предвещая дождь.       Я знала, что остров Ликов славился своим коварством: иногда его окутывал густой туман, делая его почти невидимым для тех, кто пытался найти его с воды или воздуха. Говорили, что этот туман — дело рук магии, заклинание зелёных людей или самих Старых богов, чтобы отпугнуть незваных гостей. И вот, словно в подтверждение этих легенд, белое марево начало подниматься от воды, медленно поглощая деревья. Оно было лёгким, почти призрачным, но с каждой минутой становилось гуще, обволакивая всё вокруг, как саван. Миракс заворчал. Я положила руку на его тёплую шею, успокаивая его, но моё собственное сердце колотилось всё быстрее. Остров, казалось, нарочно пытался напугать меня, и я не могла отделаться от ощущения, что чардрева шепчутся между собой, их лики наблюдают, выжидают. Но я не собиралась отступать. Эймонд должен был прийти. Мой вызов не мог остаться без ответа.       Спустя, как мне показалось, несколько часов, я услышала далёкий рёв, низкий и раскатистый, разрывающий тишину. Мой взгляд метнулся к небу. Сквозь серую пелену облаков и тумана я увидела её — Вхагар. Огромный дракон, чьи крылья закрывали небо, словно грозовая туча. Её тень накрыла остров, заставив даже чардрева, казалось, задрожать. Эймонд, как будто красуясь, направил её покружиться над Божьим Оком. Её мощные крылья рассекали воздух с оглушительным гулом. Наконец, Вхагар начала снижаться, и когда она приземлилась на другом конце поляны, земля содрогнулась от её веса. Порыв ветра от её крыльев пригнул деревья, а красные листья закружились в воздухе, как осенний вихрь.       Миракс зарычал, его алые глаза вспыхнули ярче, но я удержала его, отдав команду оставаться на месте. Эймонд спрыгнул с дракона, его длинный плащ развевался на ветру. Он тоже был в доспехах, чёрных с золотыми вставками, и его единственный глаз сверкал холодным безразличием. Чёрная повязка, закрывающая второй глаз, придавала его лицу зловещий вид. Он остановился на некотором расстоянии от меня, и мы смерили друг друга взглядами. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как его рука лежит на рукояти меча, готового к бою. Между нами повисла тишина, тяжёлая, как перед грозой.       — Ты действительно пришла, старшая сестра, — произнёс он, его голос был низким, с лёгкой насмешкой. — Я думал, это шутка. Или ловушка. Но вот ты стоишь передо мной, одна, на этом проклятом острове. Смелость или безумие?       Я выпрямилась, не позволяя его словам задеть меня.       — Это вызов, Эймонд, — ответила я, мой голос был твёрд. — Ты убил Люцеру. Ты начал эту войну, пролил кровь нашей семьи. Я здесь, чтобы положить этому конец.       Он усмехнулся, его губы искривились в презрительной улыбке.       — Конец? Ты думаешь, что сможешь остановить меня? Вхагар и я — сила, которой нет равных. Твой Миракс, — он бросил взгляд на моего дракона, — всего лишь тень рядом с моим драконом. Для чего ты вызвала меня? Чтобы позорно умереть здесь, среди этих деревьев, под взглядами этих лживых богов?       Я сжала рукоять меча, чувствуя, как гнев поднимается внутри. Его высокомерие, его уверенность только подливали масла в огонь.       — Я не ищу смерти, Эймонд, — сказала я. — Я ищу справедливости. За всех, кто погиб из-за твоей гордыни и алчных амбиций Хайтауэров. Ты думаешь, что у тебя есть право решать судьбы? Ты ошибаешься. Этот Танец Драконов уничтожит нас всех, если мы не остановимся. Я даю тебе шанс — сложи оружие. Мы можем заключить мир.       Его смех был холодным, как ветер, гуляющий среди чардрев.       — Мир? — переспросил он, шагнув ближе. — Говоришь о мире, стоя здесь, в доспехах, с мечом на поясе? Не лги себе, Вэйнис. Ты пришла не за миром. Ты пришла за местью. И я уважаю это. Однако не надейся, что я преклоню перед тобой колено. Трон принадлежит нам, и я не отдам его ни тебе, ни кому либо ещё из твоих собак.       Я сделала шаг навстречу, не отводя взгляда. Туман вокруг нас сгущался, и лики на чардревах, казалось, стали ещё более отчётливыми, словно они слушали каждое слово.       — Ты прав, Эймонд. Я хочу мести. За всех, кого ты убил и что вы сделали. Но я также хочу остановить эту войну. Если ты не сдашься, один из нас не уйдёт живым. И я готова к этому. А ты?       Он замолчал, его глаз сузился, изучая меня. На мгновение мне показалось, что я вижу в нём не только ярость, но и тень сомнения. Но она исчезла так же быстро, как появилась.       — Ты смелая, сестрица. Но одной только смелости недостаточно. Вхагар разорвёт твоего дракона на куски, а я… я сделаю то, что должен. Ты вызвала меня, и я здесь. Не думай, что это будет честный бой. Война не знает чести.       — Тогда пусть боги решат, — ответила я.       Эймонд стиснул зубы, его рука сжала рукоять меча. Туман вокруг нас стал почти непроницаемым, и я слышала, как Миракс зарычал, готовый к бою. Вхагар ответила ему низким рёвом.       — Боги? — Эймонд сплюнул на землю. — Боги не спасли Люцеру. Они не спасут и тебя. Готовься, Вэйнис. Как думаешь, Деймон будет очень по тебе скорбеть? Я пришлю ему твою голову в сундуке на бархатной подушке в качестве подарка.       Гнев, словно раскалённый металл, растекался по моим венам. Я шагнула вперёд, не отводя взгляда от его единственного глаза, пылающего злобой. Туман клубился вокруг нас, но я видела его ясно, как и его высокомерие, которое он даже не пытался скрывать.       — Ты говоришь о скорби, Эймонд? — мой голос был холодным, как сталь моего меча, но внутри я кипела. — Ты, убивший ребёнка, смеешь говорить о боли? Люцера была невинна, а ты забрал её жизнь, как трус, спрятавшийся за своей Вхагар. И теперь ты стоишь здесь, угрожая мне, будто твои слова могут напугать меня? — Я сделала ещё шаг, чувствуя, как Миракс за моей спиной напрягся, готовый ринуться в бой. — Ты ошибаешься, если думаешь, что я боюсь тебя или твоих угроз. Это не Деймон будет скорбеть. Это твоя мать, Алисента, будет рыдать, когда узнает, что её сын пал от моей руки. И я позабочусь о том, чтобы она получила не только твою голову, но и твой сапфир — пусть он напоминает ей о твоей гордыне.       Лицо Эймонда исказилось. Мои слова задели его, и я знала, что попала в цель. Он был горд, но его гордость была его слабостью. Я продолжила, не давая ему опомниться:       — Ты называешь себя Таргариеном, но ты позоришь наш род. Ты убийца, который трусливо прячется за своим драконом и думает, что это делает его непобедимым. Но больше ты не спрячешься. Сегодня я покончу с тобой. Если мне суждено умереть, я заберу тебя с собой.       Ветер усилился, и листва чардрев зашелестела, словно вторя моим словам. Миракс зарычал громче, его крылья слегка расправились.       — Хватит слов! — прорычал Эймонд, его голос дрожал от ярости. — Ты хочешь битвы? Ты её получишь! Даже не думай, что твоя смерть будет быстрой. Я сполна хочу насладиться твоими мучениями и мольбой.       Я усмехнулась, чувствуя, как ярость бурлит в крови.       — А ты не надейся, что твоя будет славной, — ответила я. — Готовься, Эймонд. Сегодня один из нас падёт, и я сделаю всё, чтобы это был ты.       Я отступила на шаг, готовясь к тому, что должно было последовать. Слова закончились. Туман сгущался, и лики чардрев, казалось, наблюдали за нами, ожидая, чья кровь прольётся первой. Миракс за моей спиной издал низкий, угрожающий рык. Вхагар, огромная и древняя, ответила рёвом, от которого задрожали деревья, и её массивные крылья подняли вихрь, разметавший листья по поляне.       Я бросила взгляд на Миракса, давая ему безмолвный сигнал. Он понял меня мгновенно. С пронзительным криком, разнёсшимся над островом Ликов, он дохнул пламенем, и его крылья взметнулись, поднимая нас в небо. Я вцепилась в наросты, чувствуя, как ветер хлещет по лицу. Эймонд не заставил себя ждать. Вхагар, несмотря на её возраст и громоздкость, взмыла следом, но её движения были медленнее, тяжёлыми. Я заметила, как Эймонд крепко держится в седле, его тело было приковано четырьмя короткими цепями, будто он боялся, что Вхагар сбросит его в пылу битвы. Эта мысль мелькнула и исчезла: сейчас не время для размышлений.       Я направила Миракса вверх, к облакам, что клубились над Божьим Оком. Небо потемнело, солнце клонилось к закату, окрашивая воды озера в багровый цвет, словно расплавленную медь. Туман, окутывавший остров, поднимался всё выше, но я знала, что Миракс найдёт путь. Он был быстрее, проворнее, чем старая Вхагар, чьи широкие круги над озером выдавали её возрастную усталость. Я подстегнула его, и мы скрылись в облаках, готовясь к атаке.       Бой начался внезапно, как удар молнии. Миракс, прозванный Адским Пламенем за свою ярость, спикировал на Вхагар с такой скоростью, что воздух задрожал. Его крик эхом разнёсся на мили вокруг, и даже рыбаки на далёком берегу Божьего Ока, должно быть, замерли, услышав его. Миракс вцепился в старую драконицу с ужасающей силой. Их когти и зубы сверкали в свете заката, а чёрные силуэты двух драконов, сцепившихся в смертельной схватке, выделялись на кроваво-красном небе. Они были братом и сестрой, рождёнными из одной кладки яиц, как и мы с Эймондом — связанные кровью, но разделённые войной.       Пламя Миракса озарило небо, его жар был так силён, что казалось, будто облака вот-вот вспыхнут. Вхагар ответила, её рёв был полон боли и ярости, когда челюсти Миракса сомкнулись на её шее. Кровь брызнула, тёмная и густая, падая в воды озера внизу. Вхагар, несмотря на рану, не сдавалась — её когти пытались разорвать брюхо Миракса, оставляя длинные кровавые полосы. Но мой дракон не ослабил хватку, его зубы глубже впились в плоть старой драконицы, и они, сцепившись, начали стремительно падать к озеру, крутясь в воздухе, как два горящих метеора.       Я знала, что падение может не стать концом и приняла решение, которое могло показаться безумным. Схватив меч, я расстегнула ремни седла и, собрав всю свою смелость, перемахнула через спину Миракса. Ветер рванул меня, но я приземлилась на спину Вхагар, вцепившись в её чешую. Эймонд, заметив меня, попытался отстегнуть свои цепи, его лицо исказилось от ярости и удивления. Я не дала ему времени. Подняв меч, я занесла его над ним. Однако Эймонд был быстр. Он перехватил моё запястье с такой силой, что я вскрикнула от боли. Кровь потекла по его руке, когда лезвие врезалось в его ладонь, но он не отпустил. Его безумный смех перекрыл даже шум ветра и рёв драконов.       — Слабачка! — выкрикнул он, плюнув мне в лицо. — Ты правда думала, что можешь одолеть меня?!       Я стиснула зубы. Вхагар под нами взревела, её массивное тело сотрясалось от борьбы с Мираксом, который всё ещё вцепился в её шею. Драконы кружились в воздухе, их когти и зубы рвали друг друга, а небо над Божьим Оком пылало красным от заката, смешанного с отблесками их пламени.       Эймонд лишь сильнее сжал моё запястье. Повязка, прикрывающая его уродливый шрам на месте глаза, не удержалась и улетела. Теперь я могла видеть, как его сапфировый глаз горел зловещим светом.       — Ты умрёшь здесь, Вэйнис, — прошипел он, его лицо было так близко, что я чувствовала жар его дыхания. — И твой дракон с тобой. Это конец твоей жалкой попытки быть королевой!       Я рванулась, пытаясь вырвать руку, но его хватка была железной. Вхагар резко дёрнулась, пытаясь сбросить Миракса, и я чуть не потеряла равновесие. Ветер хлестал по лицу, а рёв драконов и треск их когтей наполняли воздух.       — Ты ошибаешься. Это не мой конец, а твой!       Я резко ударила его свободной рукой в лицо, целясь в его единственный глаз. Он вскрикнул, его хватка ослабла на мгновение, и я вырвала меч. Но Эймонд был ловчее, чем я ожидала. Он успел выхватить свой клинок, и наши мечи скрестились с оглушительным звоном, искры полетели в воздух. Вхагар и Миракс продолжали свою яростную схватку, их тела сплелись в смертельном танце. Я чувствовала, как дрожит чешуя под ногами, как каждый рывок драконов угрожает сбросить нас обоих.       Эймонд нанёс удар, его меч просвистел в дюймах от моего плеча. Я уклонилась, но потеряла равновесие, и мне пришлось вцепиться в ремни его седла, чтобы не упасть. Он рассмеялся, его голос был полон презрения и превосходства. Я парировала его удар, наши клинки снова столкнулись. Мышцы горели от невероятного напряжения. Вхагар внезапно рванулась вверх, пытаясь стряхнуть Миракса. Миракс ответил, издав пронзительный крик, и выпустил струю красного пламени, которая обожгла бок Вхагар. Старая драконица взревела от боли, её движения стали ещё более яростными.       Лицо Эймонда исказилось, и он стал наносить серию быстрых ударов, каждый из которых я едва успевала отразить. Драконы под нами кружились всё быстрее, их когти и зубы оставляли кровавые раны, а пламя освещало небо. Я видела, как Миракс, несмотря на свою меньшую величину, сражается с неукротимой яростью, его челюсти всё глубже вгрызались в шею Вхагар, а та, в свою очередь, рвала его брюхо когтями. Их кровь смешивалась, падая в озеро, и я знала, что ни один из них не сдастся, пока жив.       Эймонд внезапно рванулся вперёд, пытаясь сбить меня с ног. Его меч задел мой доспех, оставив длинную царапину на нагруднике. Я ответила, нанеся удар, который он едва успел блокировать. Затем уклонилась от следующего удара, чувствуя, как силы начинают покидать меня. Но я не могла позволить ему победить. Не после всего, что он сделал. Перед глазами появилось лицо Люцеры, зазвучал её смех. А потом воображение показало Рейнис, также умершую от его руки. И это придало мне сил. С криком я бросилась на него, нанося удар за ударом, заставляя Эймонда отступать. Наши мечи звенели, их звон смешивался с рёвом драконов. Я собрала все силы, что у меня остались и ударила его коленом в грудь, заставив выронить меч, и, вложив всю свою ярость, одним мощным ударом отсекла ему голову. Кровь брызнула мне в лицо, залив глаза и рот, её металлический привкус смешался с потом и слезами. Тело Эймонда откинулось назад, удерживаемое цепями, которыми он так крепко приковал себя к седлу.       Вхагар взревела, её рёв был полон боли и отчаяния. Без наездника она стала неуправляемой, её движения сделались хаотичными. Мы продолжали падать и это было неизбежно. Я посмотрела вниз, на воды Божьего Ока, блестящие в свете заката, и поняла, что у меня мало времени. С трудом перепрыгнув обратно на спину Миракса, я выкрикнула:       — Держись!       Мой дракон, несмотря на серьёзные раны, собрал последние силы и разомкнул челюсти, отрываясь от Вхагар. Его крылья, истерзанные когтями, дрожали от напряжения, но он всё ещё пытался удержаться в воздухе. Кровь стекала по его чёрной чешуе. Вхагар рухнула вниз, её огромное тело ударилось о воду с оглушительным всплеском, подняв столб брызг, который взметнулся ввысь, по высоте достигнув одной из башен Харренхолла. Волны разошлись по озеру, и я видела, как её туша медленно погружается в тёмную глубину, унося с собой тело Эймонда, всё ещё прикованное цепями к седлу.       Но Миракс не мог больше держаться. Его крылья, пробитые и израненные, отказывались повиноваться. Я чувствовала, как он слабеет с каждым взмахом, как его тело дрожит, борясь с болью. Раны, нанесённые Вхагар, были слишком глубокими: длинные рваные полосы на его брюхе и шее сочились кровью, и я знала, что он не сможет долететь до берега. Мой дракон, мой верный спутник, отдал всё, чтобы мы победили. Но победа имела свою цену. Я прижалась к его шее, чувствуя тепло его чешуи, несмотря на холод, что пробирал меня до костей. Ветер свистел в ушах, а воды Божьего Ока приближались с ужасающей скоростью. Я обняла Миракса, мои руки гладили его.       — Мы сделали это, — шептала я, мой голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо. — Ты был великолепен, Миракс. Ты спас нас. Ты спас всех. Мы победили.       Его глаза, всё ещё горящие, несмотря на слабость, встретились с моими. Он знал, что мы сделали. Эймонд и Вхагар больше не представляли угрозу. Наш полёт подходил к концу. Миракс издал слабый, почти жалобный рык, и его крылья окончательно сложились. Мы начали падать очень быстро, как камень, брошенный в пропасть. Я вцепилась в ремни седла, но не для того, чтобы спастись — я знала, что это невозможно. Ни человек, ни дракон не могли пережить такое падение. Вода приближалась, её тёмная гладь сверкала в последних лучах заката, и я почувствовала странное спокойствие. Мы сделали то, ради чего я была выбрана Высшим Разумом. Танец Драконов, возможно, ещё не закончился, но я дала Рейнире и Деймону шанс — шанс вернуть трон, защитить наш род и сохранить баланс, о котором говорила Алис.       — Спасибо, что выбрал меня, Миракс, — прошептала я, прижимаясь к нему ещё сильнее.       Вода ударила нас с такой силой, что я почувствовала, как воздух вышибает из лёгких. Холод охватил меня, проникая под доспехи, впиваясь в кожу. Миракс издал последний, слабый рёв, и я почувствовала, как его тело обмякло подо мной. Мы погружались всё глубже, тьма озера обволакивала нас, как тяжёлый плащ. Я могла бы попытаться всплыть. Но оставить Миракса одного? Это было немыслимо. Он был частью меня. Если нам суждено уйти, мы уйдём вместе.       Вода давила на грудь, а темнота затягивала меня. Мои мысли становились всё более отрывистыми, но в них была ясность. Я думала о Рейнире. Она продолжит борьбу, я знала это. Я думала о Рэйкаре, моём сыне, как он вырастет без меня, о его будущем, которое я не увижу — он был частичкой меня, что останется в этом мире. И о Деймоне… Моя любовь, мой огонь, мой вечный спутник. Я обещала ему быть вместе до конца, когда мы заключали валирийский брак, но нарушила эту клятву. Хотела бы я сказать ему ещё раз, как сильно его люблю. Эта мысль резала больнее, чем холод воды.       «Прости меня, любовь моя… — прошептала я мысленно, чувствуя, как слёзы смешиваются с водой. — Я надеюсь, ты будешь гордиться мной».       Мой разум цеплялся за образы любимых людей, пытаясь удержать их, но тьма становилась всё гуще. Она обнимала меня, мягкая и холодная. Божье Око приняло нас, как приняло Вхагар и Эймонда, и я не боялась. Я сделала то, что должна была. Моя жертва была не напрасной. Когда тьма окончательно сомкнулась, я увидела свет — не закатный, а другой, мягкий и тёплый. Я отпустила всё, позволяя воде унести меня в вечность.