Episode 5: The war is in our hearts

Рейнира Таргариен

      Рейнира стояла у высокого окна, глядя на бескрайнее море, где волны с яростью бились о чёрные скалы. Ветер доносил до неё запах соли и пепла, такой привычный для этих мест, но в последние дни он лишь усиливал её тревогу. С тех пор, как её сестра Вэйнис покинула остров, улетев на своём драконе в неизвестном направлении, в сердце Рейниры поселилось беспокойство, которое с каждым днём росло, словно тень, накрывающая замок в сумерках. Деймон же улетел разбираться с разбойниками в Западных землях. Драконий Камень, некогда полный жизни, теперь казался ей слишком тихим и уязвимым. Королева и принц-консорт отсутствовали, и это было не просто неудобство — это было опасно.       Рейнира пыталась скрыть свои чувства, особенно от детей. Её дочь Джекейра и племянник Рэйкар, сын Вэйнис, стали её постоянными спутниками. Она обещала сестре заботиться о мальчике, и это обещание было для неё священным. Рэйкар, с его большими любопытными глазами, так похожими на глаза Вэйнис, часто спрашивал о матери: «Когда мама вернётся? Куда она улетела?» — его голос был полон детской надежды, но в нём уже проскальзывали нотки беспокойства. Рейнира наклонялась к нему, поправляла его светлые кудри и с улыбкой, которую она оттачивала годами, отвечала: «Скоро, мой дорогой. Твоей маме нужно сделать кое-какие важные дела, но она скоро будет с нами» — её слова звучали уверенно, но она чувствовала, как её сердце сжимается от неопределённости.       Джекейра тоже не находила себе места. Она была старше Рэйкара, уже почти девушка, и её острый ум улавливал то, что мальчик ещё не мог понять.       — Мама, с тётей Вэйнис же всё будет хорошо, правда? — спрашивала она, глядя на Рейниру с тревогой, которую не могла скрыть.       Джекейра всегда была близка с тётей, и её отсутствие для неё ощущалось очень остро. Рейнира не хотела даже на минуту представлять, что с ней будет, если с её сестрой что-то случится. Джекейра так тяжело переносила утрату Люцеры… Произойди подобное ещё раз, это может сломить её окончательно.       Рейнира обнимала дочь, прижимая её к себе, и шептала:       — Всё будет хорошо, моя милая. Твоя тётя сильная, как и мы все.       Но слова, которые она произносила, казались ей самой пустыми. Она не знала, где Вэйнис, и это незнание было хуже всего.       Драконий Камень жил своей жизнью, но без королевы и принца-консорта замок словно затаил дыхание. Стража патрулировала стены, слуги выполняли свои обязанности, но в воздухе витало невидимое напряжение. Лорды шептались между собой, задаваясь вполне оправданными вопросами, на которые у Рейниры, к сожалению, не было ответов. Вместе с Лейнором она старалась держать всё под контролем, отдавая приказы, решая мелкие споры, но её мысли неизменно возвращались к сестре. Рейнира чувствовала себя пойманной в ловушку между долгом и страхом, между необходимостью быть сильной для детей и желанием сорваться, улететь на Сиракс и найти Вэйнис.       На второй день после ухода Вэйнис в замок прилетел ворон с письмом. Рейнира поняла, что оно от сестры, ещё до того, как сломала печать. Она уединилась в своих покоях, подальше от любопытных глаз, и развернула пергамент. Слова, написанные уверенной рукой Вэйнис, заставили её сердце болезненно сжаться:

«Моя дорогая Нира, я задержусь ещё на два дня. Мне нужно время, чтобы разобраться с тем, что я узнала. Если Деймон вернётся раньше меня, пожалуйста, успокой его. Скажи, что со мной всё в порядке, что я знаю, что делаю. Я доверяю тебе Рэйкара — береги его, как своего сына. Я люблю тебя больше, чем могу выразить словами. Если всё пойдёт не так, помни: вы должны продолжать.

Твоя сестра Вэйнис».

      Рейнира перечитала письмо несколько раз, её пальцы дрожали, сжимая тонкий пергамент. Каждое слово казалось ей тяжёлым, как камень, и в то же время ускользающим, как дым. «Если всё пойдёт не так…», — эта фраза эхом отдавалась в её голове, вызывая холодный ужас. Куда улетела Вэйнис? Что она собиралась делать? И почему её слова звучали так, словно она прощалась навсегда?       Рейнира опустилась в кресло, её взгляд рассеянно скользил по комнате, но она не видела ни резных драконов на стенах, ни мерцающего света факелов. Перед её глазами стояло лицо Вэйнис — её прямые серебряные волосы, решительный взгляд, улыбка, которая всегда скрывала больше, чем показывала. Они с сестрой были связаны не только кровью, но и общей судьбой, общей борьбой. Вэйнис всегда была той, кто бросался в огонь, не задумываясь, если верила в свою правоту, но сейчас эта её решимость пугала Рейниру. Что, если Вэйнис хотела совершить что-то настолько опасное, что это могло стоить ей жизни?       Она вспомнила их последний разговор перед отлётом. Вэйнис была необычно молчалива, её взгляд блуждал где-то вдали, словно она уже была не здесь. «Береги Рэйкара», — сказала она тогда, сжимая руку Рейниры. Это была не просто просьба — это был приказ, произнесённый с такой силой, что Рейнира не могла его забыть. Она отговаривала её, просила не улетать, но разве Вэйнис кто-то мог остановить, если та всё для себя решила? Теперь, держа письмо, она чувствовала, как просьба становится ещё тяжелее. Вэйнис доверила ей своего сына. Но что, если она не вернётся? Что, если эти два дня превратятся в вечность?       Рейнира встала и подошла к окну, прижав ладони к холодному камню. Море за окном было неспокойным, как и её мысли. Она пыталась представить, куда могла отправится Вэйнис. В Королевскую Гавань? В Старомест? Штормовой Предел? И что значило «разобраться с тем, что я узнала»? Рейнира знала, что её сестра не была склонна к пустым словам. Если Вэйнис написала о какой-то тайне, значит, эта тайна была значительной. И наверняка опасной.       Её мысли прервал стук в дверь. Это была Джекейра, за которой следовал Рэйкар.       — Мама, можно войти?       Рейнира быстро спрятала письмо в рукав и повернулась к детям с улыбкой.       — Конечно, мои дорогие, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно, но внутри неё росло чувство, что что-то ужасное уже начало происходить.       Слова Вэйнис: «Если всё пойдёт не так» звучали в её голове, как предостережение, как прощание, и Рейнира не могла избавиться от ощущения, что её сестра, возможно, уже никогда не вернётся на Драконий Камень.       Рейнира решила отвлечь детей и себя от мрачных мыслей. Она повела Джекейру и Рэйкара на прогулку по внешним стенам Драконьего Камня. Холодный ветер трепал их волосы, а море внизу пело свою вечную песню, сталкиваясь с чёрными скалами. Рэйкар, держась за руку Джекейры, что-то весело рассказывал о драконах, а Джекейра, хоть и мягко улыбалась, слушая его, всё время поглядывала на горизонт. Рейнира старалась поддерживать лёгкую беседу, но её мысли тоже были далеко — с Вэйнис, с её письмом и тревожными словами из него.       Внезапно Джекейра остановилась, прищурив глаза, и подняла голову к небу.       — Мама, смотри! Кто-то летит сюда! — её голос был полон надежды.       Рейнира проследила за взглядом дочери и замерла. На горизонте, среди серых облаков, появилась знакомая красная точка. Кровавый Змей. Дракон Деймона. Он возвращался.       Сердце Рейниры болезненно сжалось. Деймон вернулся, но Вэйнис всё ещё не было. Как она объяснит ему, что его жена улетела почти сразу после него, не сказав ни слова? Как она передаст ему слова Вэйнис из письма — слова, которые звучали как предчувствие беды? Рейнира сглотнула тяжёлый ком в горле и, взяв детей за руки, направилась к площадке, где Караксес должен был приземлиться.       — Пойдёмте. Нужно встретить его, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно.       Слуги и стражники уже суетились, убирая припасы и телеги с площадки, освобождая место для дракона. Воздух наполнился гулом, когда Караксес, огромный и величественный, спикировал вниз, подняв облако пыли. Его красная чешуя сверкала на солнце, а глаза горели, как раскалённые угли. Рейнира шагнула вперёд, сцепив руки на животе, чтобы скрыть их дрожь. Джекейра осталась чуть позади, крепко держа Рэйкара за руку. Мальчик, увидев отца, расплылся в улыбке и даже подпрыгнул от радости.       — Папа вернулся! — воскликнул он, и его голос был единственным светлым пятном в этом напряжённом моменте.       Деймон спрыгнул из седла, его движения были резкими, почти механическими. Он похлопал Караксеса по чешуе, прислонившись лбом к тёплой шкуре дракона, и что-то тихо зашептал, предназначенное только для него. Пока Деймон гладил бок своего дракона, тот постепенно успокаивался под прикосновениями всадника, словно был из-за чего-то не в себе. Впрочем, Караксес всегда был зверем более вспыльчивым и возбуждённым, чем другие. Они идеально друг другу подходили. Трудно представить на нём кого-то ещё, вместо Деймона.       Рейнира внимательно наблюдала за ним. За несколько дней отсутствия Деймон изменился. Это было не просто усталостью — синяки под глазами, потускневший взгляд, плотно сжатые губы. Он выглядел так, словно внутри него бушевала буря, которую он едва сдерживал. Рейнира знала его ярость, знала, как она могла вспыхнуть, как пламя дракона. Сейчас в нём было что-то ещё — нечто более глубокое, более опасное.       Она сделала шаг вперёд, стараясь сохранять спокойствие.       — Рада, что ты вернулся. Как всё прошло? — её голос был мягким, но с оттенками осторожности.       Деймон резко повернул голову, и его взгляд, острый, как лезвие, пронзил её, словно она была не его племянницей, а чужим человеком. Он смотрел на неё молча, и этот взгляд заставил Рейниру почувствовать себя неуютно. Её кожа покрылась мурашками, а тревога, которая и без того не отпускала её, усилилась ещё сильнее.       — Что-то случилось, Деймон? — спросила она.       — Ты знала? — его голос был низким, почти угрожающим, в нём сквозила смесь ярости и боли.       Рейнира нахмурилась, не понимая о чём он.       — Знала что? — переспросила она, чувствуя, что её сердце начинает биться быстрее.       — Куда Ниса собиралась улететь, — ответил он, и его слова прозвучали откровенно обвиняющими.       Рейнира покачала головой, её взгляд был полон искреннего недоумения.       — Нет, не знала. Она мне ничего не сказала. Только пару дней назад прислала письмо.       Деймон усмехнулся, покачав головой, и в этом жесте было столько горечи, что Рейнира почувствовала укол вины, хотя не понимала, за что.       — Письмо, значит? И прислала его тебе… Ну, конечно, тебе, кому же ещё, — его голос дрожал от сдерживаемых эмоций, в нём смешались претензия, ревность и что-то ещё, что она не могла распознать. — Что она написала? — спросил он, сжав челюсть так сильно, что его скулы обозначились резче.       Рейнира сглотнула, стараясь говорить всё также спокойно:       — Она не написала, куда направилась, если ты хочешь это знать. Никаких деталей. Попросила меня присмотреть за Рэйкаром и… сказать тебе, что с ней всё в порядке, чтобы ты не беспокоился. Но… это ведь не так? Деймон, ты знаешь, где она и что с ней?       Деймон вдруг засмеялся — негромко, запрокинув голову, но этот смех был пропитан такой невыносимой болью, что у Рейниры по спине пробежал холод. В нём не было ни капли радости, только агония, которая, казалось, разрывала его изнутри. Его глаза, обычно горящие дерзким огнём, теперь были тусклыми, словно жизнь в них угасла. Он выглядел так, словно каждый вдох был для него борьбой, словно он цеплялся за остатки самообладания, чтобы не развалиться на части прямо здесь. Рейнира смотрела на него, и для неё стало потрясением то, что она поняла: она никогда не видела его таким. Даже в самые тёмные моменты его ярость была живой, горячей, но сейчас она была холодной, как лёд, и это пугало её больше всего.       — Нет, Рейнира, с Нисой не всё в порядке! — его голос сорвался на крик, резкий и яростный, заставивший слуг и стражников, стоявших неподалёку, вздрогнуть и обернуться. Некоторые замерли, не смея поднять глаз, так как боялись стать мишенью его гнева. — Она только тебе отправила это чёртово письмо, а мне — ничего! Ничего, Рейнира!       Он шагнул к ней, его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. Та отступила на шаг, невольно испугавшись.       — …она бросила меня, понимаешь? Бросила нас всех! Оставила так же, как и мой брат. Она клялась, клялась мне, что никогда не оставит, что мы всегда будем вместе, что я — её кровь, её огонь! — его голос дрожал, то взлетая до крика, то опускаясь до хриплого шёпота, полного отчаяния. — Она улетела, не сказав мне ни слова, словно я не заслуживал знать об её планах! Пекло, Рейнира, она разорвала мне душу и забрала её с собой! Вот, что она сделала!       Его слова хлестали, как плеть, каждое из них было пропитано такой мукой, что Рейнира почувствовала, как её собственные глаза наполняются слезами. Она хотела протянуть руку, коснуться его, попытаться успокоить, но что-то в его взгляде — диком, почти безумном — заставило её замереть. Он был на грани, и она боялась, что одно неверное слово или прикосновение может толкнуть его в пропасть.       В этот момент к ним подбежал Рэйкар. Его маленькие ножки быстро пересекли площадку, и он с сияющей улыбкой обнял отца за ноги, прижимаясь к нему всем своим маленьким телом.       — Папа, а когда мама прилетит? Она тоже вернётся, как и ты? — его голос был полон надежды, а большие глаза, так похожие на глаза Вэйнис, смотрели на отца с обожанием.       Деймон замер. Его лицо, и без того бледное, стало словно высеченным из камня. Он медленно присел перед сыном, положил ладонь ему на щеку, поглаживая кожу большим пальцем, как всегда делал. Такой ласковый жест… Однако его взгляд был пустым, лишённым тепла, и когда он заговорил, его голос был холодным и жестоким, без тени жалости:       — Твоя мама мертва. Она не вернётся.       Улыбка Рэйкара померкла, его глаза расширились от ужаса, а маленькое лицо исказилось от неверия. Рейнира почувствовала, как её сердце остановилось. Какие-либо слова застряли в горле. Джекейра, стоявшая рядом, ахнула, прижимая руку к губам, её глаза наполнились слезами. Деймон, не обращая внимания на реакцию сына, отстранённо поднялся. Не глядя ни на кого, он развернулся и направился к замку, его шаги были тяжёлыми, словно он нёс на своих плечах весь мир.       Рейнира сорвалась с места, её сердце колотилось так сильно, что казалось, оно разорвётся. Она не могла позволить ему уйти, не могла оставить это так.       — Рэйкар, Джекейра, останьтесь здесь! — бросила она, не оборачиваясь, и поспешила за Деймоном.       Позади она услышала, как Рэйкар, захлёбываясь слезами, бросился к Джекейре, обнимая её. Джекейра опустилась на колени, прижимая мальчика к себе, и начала шептать что-то утешительное, её голос дрожал, но она старалась быть сильной.       — Всё будет хорошо, Рэйкар, мы разберёмся. Тётя не умерла, она вернётся… Твой отец просто… — её слова уже обрывками доносились до Рейниры и только усиливали боль.       Никогда ещё она не испытывала такой муки, как сейчас, видя, как её семья распадается, как страдают те, кого она любила больше всего на свете. Ей нужны были ответы. Она не верила, что Вэйнис мертва. Она бы почувствовала это. Вэйнис была её сестрой, её половиной. Если бы она ушла, Рейнира бы почувствовала. Она должна была выяснить, как это произошло.       Она ворвалась в Палату Расписного стола, куда направился Деймон, её шаги гулко отдавались в пустом зале. Огромный стол, вырезанный из чёрного камня и украшенный картой Вестероса, стоял в центре. Деймон подошёл к его краю, склонившись над картой. Она хотела заговорить, потребовать объяснений, но он повернулся к ней и остановил её резким жестом руки.       — Нет, — отрезал он, его голос был холодным, как сталь, и таким же острым. — Сейчас нужно созвать Совет. Немедленно.       Рейнира задохнулась от возмущения.       — Как ты мог так поступить с Рэйкаром?! — воскликнула она, её голос дрожал от гнева и боли. — Ты сказал ему, что его мать мертва, таким тоном, будто тебе всё равно! Он ребёнок, Деймон! Твой ребёнок!       Он не поднял головы, его пальцы сжали край стола, но голос был ровным, лишённым эмоций:       — Я сказал правду.       — Правду?! — Рейнира шагнула к нему, её глаза пылали. — Ты разбил ему сердце! Ты смотрел на него, как на чужого, и бросил эти слова, будто они ничего не значат! Как ты мог быть таким жестоким с собственным ребёнком?       Она надеялась, что до него дойдут её слова и он опустит свои щиты, которые возводил всякий раз, стоило ему испытать боль душевную. Когда же Деймон наконец поднял взгляд, прищурившись, в его глазах вспыхнул опасный огонь.       — Следи за своими словами, Рейнира, — его голос был низким, угрожающим. — Лучше бы ты использовала свою злость там, где она нужнее, а не тратила её понапрасну. Где была твоя злость, когда умер Визерис, м-м? А Рейнис и Люцера? Ты должна была быть королевой! Но ты предпочла сбежать, передать свои полномочия кому-то другому, лишь бы избавиться от ответственности. Как же это легко, правда? — его слова были ядовитыми, каждое из них вонзалось в неё, как кинжал. — Видишь, к чему это привело? Вэйнис стала королевой вместо тебя. И она умерла. Ирония в том, что ты бы не смогла быть такой, как она. Никогда и не будешь. Даже сейчас ты не способна действовать. Так что, если ты закончила кидать в меня обвинениями, иди и найди кого-то из слуг. Пусть сюда явятся лорды.       Рейнира замерла, её дыхание сбилось. Его слова ударили её, как пощёчина, всколыхнув старые раны и сомнения. Она почувствовала, как её горло сжимается, а слёзы жгут глаза, но она не позволила им пролиться. Она поджала губы, пытаясь сдержать гнев и боль, которые грозили захлестнуть её.       — Если тебе больно, это не значит, что нужно ранить и всех вокруг тоже, — сказала она тихо.       Она развернулась, чтобы уйти, в её голове эхом звучала мысль, от которой становилось холодно: Деймон, которого она знала, всегда был чудовищем, но это чудовище укрощалось лишь одним человеком — Вэйнис. Её сестра была единственной, кто мог удержать его огонь, направить его, сделать силой, а не разрушением. Но теперь Вэйнис не было, и если она действительно мертва, как сказал Деймон, то монстр, живущий в нём, вырвался на свободу. Рейнира бросила взгляд через плечо на сгорбленную фигуру.       «Пусть боги будут милосердны и не дадут ему превратить весь мир в пылающее пепелище».

***

      Тени в покоях Рейниры удлинялись, пока солнце за окном опускалось за горизонт, окрашивая небо в глубокие оттенки багрянца и пепла. Она сидела рядом с кроваткой своей младшей дочери Лейниры, мягко покачивая её. Лейнира, совсем ещё малышка, спала, её крохотные кулачки были сжаты, а дыхание было ровным и спокойным. Свет от единственного факела, горевшего в углу, отражался в её светлых локонах, и Рейнира смотрела на неё с нежностью, смешанной с болью. Эта маленькая девочка была её утешением, её якорем в бурном море тревог, которые не отпускали её с того момента, как Вэйнис покинула Драконий Камень, но даже присутствие Лейниры не могло заглушить гнетущее чувство, что всё рушится — её семья, её надежды, её мир.       Рейнира наклонилась ближе к дочери, её пальцы мягко погладили край одеяла. Чтобы успокоить себя и Лейниру, она начала тихо напевать старую валирийскую колыбельную, которую когда-то пела ей матушка. Её голос, мягкий и дрожащий, плыл по комнате, наполняя её теплом и меланхолией:

О, звезда в ночи, сияй над морем,

Веди дракона к покою.

Сквозь бурю и пепел, в тишине небес,

Чтобы найти свой путь и свет.

      Слова текли медленно, словно река. Она пела, глядя на Лейниру, и на мгновение ей показалось, что всё ещё может быть хорошо, что мир не развалился окончательно, но колыбельная не могла заглушить эхо слов Деймона, его жестокой правды о смерти Вэйнис, или слёз Рэйкара, которые всё ещё звучали в её ушах. Она закончила петь, и тишина, наступившая после, была невыносимой.       Дверь тихо скрипнула, и в покои вошёл Лейнор. Его шаги были тяжёлыми, а лицо, обычно открытое и доброе, теперь было мрачным, словно туча, предвещающая бурю. Он снял тяжёлый плащ, пропитанный запахом моря и ветра, и аккуратно повесил его на спинку стула. Рейнира подняла глаза, встретившись с его взглядом, и в её груди тут же вспыхнул новый приступ тревоги. Она знала этот взгляд: Лейнор всегда был честен с ней, и сейчас его молчание говорило больше, чем любые слова. Что-то произошло на Чёрном Совете, созванном Деймоном, и это не сулило ничего хорошего.       Лейнор молча подошёл к ней и присел рядом на постель. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на спящую дочь. Улыбка, слабая, но искренняя, тронула его губы, и он осторожно поправил одеяло, укрывая крохотные плечи Лейниры.       — Моя маленькая радость, — прошептал он так тихо, что слова едва долетели до Рейниры, но она их услышала.       Он взял её руку, переплетя свои пальцы с её, и этот простой жест на мгновение вернул ей ощущение безопасности. Но оно быстро растворилось под тяжестью её вопросов:       — Что думает делать Деймон? — спросила Рейнира негромко, стараясь не нарушить сон дочери.       Её голос дрожал, выдавая страх, который она пыталась скрыть. Она всё ещё не могла забыть слова Деймона, его холодную жестокость, когда он объявил Рэйкару о смерти матери. Она не верила, что Вэйнис мертва — не могла поверить, не почувствовав этого. Но Деймон был так уверен, так безжалостен в своей правде. Ей нужны были ответы, и Лейнор, её опора, был единственным, кто мог их дать.       Лейнор вздохнул, его пальцы сильнее сжали её руку, словно он искал в этом прикосновении силы для того, что собирался сказать.       — Ты знаешь… как умерла Вэйнис? — его голос был тихим, в нём чувствовалась тяжесть, которая заставила сердце Рейниры сжаться.       Она покачала головой, её горло пересохло, и она не смогла выдавить ни слова.       — Она сразилась с Эймондом у Харренхолла, — продолжил Лейнор, его взгляд был прикован к Лейнире, словно он не мог смотреть на жену, произнося эти слова. — Они оба мертвы. Как и их драконы.       — О боги… — прошептала Рейнира, её голос сорвался, и она сильнее сжала руку Лейнора, словно это могло удержать её от падения в пропасть.       Она закрыла глаза, пытаясь осознать услышанное, но образ Вэйнис, летящей на своём драконе, с горящими глазами и непреклонной решимостью, был слишком живым. Она бы почувствовала, если бы её сестра ушла, но слова Лейнора врезались в её сердце, как кинжал. Это было слишком много для неё за последнее время.       — Как… как это произошло? — её голос был едва слышен, но Лейнор понял.       Он покачал головой, его лицо стало ещё мрачнее.       — Мы знаем лишь то, что рассказал Деймон. Битва была яростной. Вэйнис и Эймонд столкнулись в небе над Божьим Оком. Никто не выжил. Ни они, ни их драконы. Сгинули в тёмных водах озера. Люди сира Саймона Стронга продолжают поиски останков.       Он замолчал, его взгляд стал пустым, словно он сам пытался осознать масштаб этой потери.       Рейнира почувствовала, как слёзы жгут её глаза.       — И что будет теперь? — спросила она, её голос дрожал, но в нём появилась стальная нотка. Она должна была знать, что будет дальше. Ради детей, ради Рэйкара, ради памяти Вэйнис.       — В Королевской Гавани сейчас хаос. Эймонд был последним, кто защищал город для Эйгона. Теперь, когда он мёртв, столица осталась без защиты. Ульф сбежал вместе со своим драконом в неизвестном направлении, когда понял, что баланс сил изменился не в их пользу. По некоторым сведениям, Эйгон тоже покинул город. Народ восстал против его власти, и он сбежал, как трус.       Рейнира ахнула, её глаза расширились от ужаса.       — Что же сейчас со столицей? — спросила она.       Королевская Гавань, сердце Семи Королевств, в руках бунтовщиков? Это было немыслимо. Видел бы сейчас подобное отец…       — Она под контролем религиозных фанатиков, — ответил Лейнор. — Их возглавляет некий Пастырь. Он проповедует против Таргариенов, против драконов, против всего, что мы собой представляем. Они захватили город, и их влияние растёт с каждым днём.       Рейнира прикрыла глаза, её дыхание стало рваным. Она пыталась представить, как Королевская Гавань, город, который был ей домом много лет, превратился в гнездо хаоса и фанатизма.       — Деймон предлагает идти на Королевскую Гавань в ближайшие дни, — сказал Лейнор. — У нас достаточно солдат и драконов. Он считает, что мы можем взять город силой, подавить восстание и вернуть трон.       Рейнира покачала головой, её губы сжались в тонкую линию.       — Это будет не так просто, — сказала она, её голос был полон сомнений. — Деймон так уверен в том, что те, кто сверг одного Таргариена, не свергнут другого? Люди стали ненавидеть нас. Они видят в нас угрозу, а не спасение.       Лейнор кивнул, его взгляд был тяжёлым.       — Он будет действовать силой, если кто-то не станет подчиняться, — сказал он. — Наследником Железного трона теперь является Рэйкар, но он слишком мал, чтобы принимать решения. Деймон стал временным регентом. Не выполнять его приказы — это измена. Он не потерпит неповиновения.       Рейнира молчала, её мысли кружились, как вихрь. Деймон, охваченный горем и яростью, будет править от его имени? Она вспомнила его холодные слова, его пустой взгляд, и её сердце сжалось от страха. Деймон был опасен, когда его сдерживала Вэйнис. Теперь, без неё, он стал подобен дракону без узды.       Лейнор продолжил:       — Я был на днях у отца на Дрифтмарке, ты знаешь. Он тяжело переживает смерть матушки… Но тем не менее он выразил готовность своего флота вступить в бой в любой момент. Перекрывать пролив уже не доставляет ему никакой пользы. Деймон полетел к нему прямо сейчас, чтобы отдать приказ отозвать корабли. Это даст видимость того, что мы отступаем.       Рейнира посмотрела на него, её глаза наполнились тревогой.       Лейнор кивнул, подтверждая её мысли.       — Да. Деймон хочет, чтобы враги расслабились, поверили, что мы сдаёмся. Но это лишь подготовка. Близится битва, Нира. Тяжёлая и кровавая. Я не знаю, что нас ждёт.       Она почувствовала, как её горло сжимается, но вместо того, чтобы ответить, она просто положила голову ему на плечо. Его тепло, его близость были единственным, что удерживало её от отчаяния.       — Давай посидим вот так немного, — прошептала она. — И представим, что завтра будет хороший и прекрасный день.       Лейнор не ответил, но его рука крепче сжала её пальцы, и он тоже положил голову на её, закрыв глаза. Они сидели в тишине, нарушаемой лишь тихим дыханием Лейниры. За окном ночь опускалась на Драконий Камень, и где-то там, в темноте, Деймон летел к Дрифтмарку, готовясь развязать войну. Рейнира знала, что завтра не будет ни хорошим, ни прекрасным, но в этот момент, рядом с мужем и дочерью, она позволила себе поверить в эту хрупкую иллюзию — хотя бы на одну ночь.