Глава 7. Горе от ума

Ванесса

      — С возвращением, пропащая сила.       Я лежала на белоснежном диване в гостиной семьи Боуи. Кости ломит так, как будто я двое суток без перерыва бежала олимпийский марафон. Тело было в ужасно-усталом состоянии, хотя таким должен быть мой разум. И снова этот парадокс — сейчас я мыслю трезво, как никогда раннее.       — Я всё знаю, — уверенно произношу я и приподымаюсь на локтях. — Всё-ё-ё-ё, у-у-у-у...       Недалеко от меня на деревянной табуретке сидела Виктория. Лиловые округлости под её глазами говорили точно о не одной бессонной ночи. Помятости на каждодневной офисной одежде женщины и растрепанные кудрявые волосы подтверждали эту мысль.       — Не сомневаюсь, — холодно отрезала Виктория. По её голосу даже и не скажешь, насколько уставшей она сейчас была.       — И как после попадания в такой мир ты остаёшься такой жизнерадостной? — послышался за спиной Виктории тонкий, почти щебечущий женский голос.       Только сейчас я заметила сидящую на второй табуретке рядом с Викторией Мелиссу — маму близняшек и двойняшку моей мамы. Длинные карамельные волосы были собраны в хвостик, который небрежно лежал на салатовом домашнем халате. Я уже и забыла, как она выглядит — уж слишком редко она появляется дома из-за своей работы. Не то, чтобы я была лучше, конечно, но меня хотя бы все видели в лицо!       — В какой такой мир? — показушно любопытствуюсь я. Ну не плакать же мне в самом деле! — Если вы про асцендентный личный рай, то запустите меня туда снова! Там я одна, меня никто не раздражает...       — Совсем одна? — удивилась Виктория, изумленно выгнув брови.       Если уж врать, то делать это красиво. Конечно же, я была там не одна. Как же мне не хочется называть этого человека поклонником, но это слово уже настолько приелось в моё подсознание, что напрочь отказывается оттуда вылетать. Он — не поклонник, он — настоящий шайтан, личность которого я афишировать не буду. Пока не буду.       — А должен быть ещё кто-то? — искренне интересуюсь я.       Смотрю на Викторию и Мелиссу, внимательно изучая их реакции. Выражение лица Виктории остаётся таким же серьезным и непоколебимым, а вот Мелисса выпрямила плечи и расслабила спину — ей стало спокойней. Возможно, они очень не хотели, чтобы я встретилась с этим человеком. Возможно, они боялись его. А возможно...       Стоп! Погодите секундочку! А как меня вообще оттуда вытащили?       Последнее, что я помню, это как тот до жути пафосный брюнет достал асцендент и разбил его у меня на глазах. И тут я резко проснулась в резиденции Боуи, где Виктория и Мелисса в это время как будто бы ждали меня. Как такое возможно?       — Да, должен. Но это уже не имеет значения, — помотала головой глава ковена. — Сейчас, к слову, 4 часа утра 10 мая 2019 года. В это же время 2 недели назад ты...       — Приняла лучшее решение своей жизни, выкинув асцендент в окно! — ого, я научилась четко выговаривать это-самое слово! Победно выставляю руки вверх, — А, кстати, а как он вообще активировался? И как вы меня оттуда вытащили? И вы так удивились, когда я сказала, что была там совсем одна. Кто там еще должен быть?       — Может, лучше дождемся утра, выспимся и тогда перейдем к дискуссиям? — возразила Мелисса. — Ты себя, кстати, хорошо чувствуешь? Переходы туда-сюда по мирам вызывают как минимум тошноту.       — Жить могу. — киваю и показушно двигаю руками и ногами. В костях всё еще есть неприятная тяжесть, но она не столь критична, чтобы я не могла двигать телом. — Разговаривать и здраво мыслить, вроде как, тоже могу.       Уверена, Виктория хотела мне сейчас возразить. Женщиной завладела неестественная усталость так сильно, что она едва могла сейчас усидеть на месте. Тело в ожидании сна склонилось на бок.       — Точно? — уточнила Мелисса. — Может тебе сделать травяной чай?       В её предложении было прекрасно всё, но только не слово «травяной». Детокса от людей с меня хватит, а вот от травы и всех вещей зелёного цвета я бы не отказалась отдохнуть.       — Нет, не надо. Лучше скажите вот что, эээ...       Неспособность задать вопрос меня раздражает. А возможно, я чётко знаю, что спросить, но просто не знаю, с чего именно мне начать. Мысли спутались в несколько мелких паутинок, которые в свою очередь завязались в огромный узел, который засел где-то под мозжечком.       Сказать, что я поспешила с выводами, когда заверила себя, что мыслю трезво — не сказать ничего. Конечно, сейчас я ничего не понимаю. Конечно, почти все мои мысли сейчас находятся рядом с поклонником, изучая его личность, темперамент и все сказанные им слова. И конечно, доверия у меня сейчас нет ни к кому. И даже к самой себе.       — Да отдохни ты, ради бога, — более обеспокоеннее процедила Мелисса, — Ты в безопасности, тебе ничто не угрожает.       — Ничто? — нервно цокнула я, вспоминая слова поклонника про намерения ковена в мою сторону.       Поклонник — тупое слово. Оно уже не кажется красивым и мелодичным. И что мной только двигало, когда его так обзывала у себя в голове? Поклонник — как роза. На первый взгляд, красивый цветок, а на деле — безвкусное шипастое... нечто. Он так уверенно (и в то же время по-бесячему легко) объяснял, как ковен на меня точит зуб, хочет убить, что меня даже на секунду пробрало до мурашек. Подбирать нужные слова, а уж тем более, мысли, становится всё сложнее. Чувство обескураженности выгнали из тела страх и нервозность.       — Угрожать и вредить можешь только ты самой себе. — констатировала Виктория. — Мы же всё время пытались всех защитить, тебя от самой себя в том числе. И почему ты вообще умалчивала за голоса в голове и сильные боли?       А я ведь даже и забыла, что за минуту до попадания в потусторонний мир успела рассказать семье всё, и даже больше. Тогда мной двигал страх и непонимание всего происходящего, и этим эмоциям было всё равно, что семья знает, а что нет.       — У меня были причины. — гордо говорю я. — Да и кто знает, возможно, после вашей Шизо-Красной-Луны у меня бы закончилось это всё. Разве небесные события не влияют на метеочувствительных людей? Влияют, по вашим словам.       Интересно, а если бы не их астрологическое нечто, мои боли проходили бы более комфортно? В любом случае, это никакого значения уже не имеет. Причина моего хренового состояния — иная. И в этом случае, я доверюсь поклоннику. И иррациональному демону в голове. Он ведь тоже, получается, против ковена, раз твердил мне помешать их странному обряду?       — Или вы хотите сказать, что это не из-за вашей красной луны я стала шизоидом? — скривилась я, заранее представляя, каким будет ответ.       — Нет, ты — не из-за неё. — вздохнула Виктория. — У тебя же другая причина.       — Я даже знаю какая.       Чтобы сказать следующее предложение, мне понадобилось 1000 и 1 раз побороть своё эго, ментально дать себе пощёчину, до приятной боли сжать челюсть и бесконечное количество раз попроклинать поклонника (и себя, за то что дала ему такое слово в качестве клички) за то, что подтвердил факт, от которого я уже год безуспешно пытаюсь убежать.       — Я знаю, что я ведьма. Ваш историк всегда был прав, — поборов внутреннее отвращение, уверенно выдала я и даже не напрягла мышцы лица. Вот это я понимаю — настоящая победа!       Говорю спокойной, внятной дикцией и сама собой поражаюсь. Мне так легко это далось сказать, словно я сейчас нахожусь не в ковене, а дома в объятиях мамы. Сейчас мне не хватает её так, как никого другого.        — Знаем. — устало произнесла Виктория мне в ответ.       Костяшки пальцев краснеют, низ живота невольно сжимается, а моя голова будто тяжелеет. В ушах звенит та назойливая песня из темки «Directed by Robert B. Weide». Они издеваются? Нет, ну они все издеваются надо мной?       — И давно? — с натянутой улыбкой почти выкрикиваю я.       — Да всегда. — развела руки в сторону Виктория. — С того момента, как тебя приютила моя пропавшая-без-вести-дочь.       Мама никогда не общалась с родственниками и в детстве я всегда удивлялась этому. Как можно не общаться с собственной семьей? Как можно избегать собственных родственников? Сейчас от этого воспоминания мне хочется нервно смеяться. После жизни с ковеном я начала понимать маму так, как никто другой. Мама, кстати, покинула ковен как только у неё родился Коди. Тот самый случай, когда ты выбираешь себя, а не каких-то там ведьм с их бывало чудовищными традициями.              — И вы не говорили мне об этом. — перебиваю я. — Интересно услышать почему.       — Да потому что... — цокнула Виктория, явно не одобряя моего резкого встревания в её речь. Сделав глубокий вдох, она спокойно добавила, — Вот скажи, узнав бы ты об этом всём от нас лично, в самый неожиданный для тебя момент, как бы ты действовала?       Я молчу. Продолжаю держать голову в гордом изгибе и не произношу ни слова. А есть, что говорить? По-моему, мой побег от реальности в асцендент говорит сам за себя. Я признаю, что это по-детскому несерьёзный подход к решению своих проблем, но ничего не могу с ним поделать. Я не хочу лезть в то, что мне не интересно и как минимум вызывает банальное отвращение.       — Ты бы отрицала это и сочла нас всех умственно-отсталыми после слов о наличии в тебе магических способностей. Ты бы грубила, перебивала, не давала нам провести нашу работу. — продолжила Виктория, — Поэтому мной было принято важное решение. Тебе оно может показаться жестоким, но оно было необходимым.       На самом деле, поспорить с Викторией я не могу. Я бы правда их всех послала куда-подальше и метафорически ушла жить в ненавистный мною лес. Вспомнить только, как я обращалась к Беннету после того, как он заявил мне то самое... Я грубила ему, придумывала в голове не самые приличные шуточки с ним, дала ему кричку «Господин Душнила». Спасибо, что не «Поклонник».       — И что за решение такое? — любопытствуюсь я, стараясь придавать своему голосу благородное спокойствие. Это у меня получалось сделать плохо — токсичность прямо вибрировала на языке, а мысль, что меня держат здесь за идиота, становилась очень-даже обоснованной.       — Решение втайне обезмагичить тебя. Лишить тебя магии, если говорить простыми словами. Для чего, кстати, нам и был нужен асцендент. Но заключать тебя внутрь него в наши планы не входило, — Виктория сглотнула неприятный ком, будто сдерживала себя от лишних слов, — Нам нужно было использовать его энергию, чтобы поглотить твою магию. У нас не было другого выбора, понимаешь?       Тараканы в голове эволюционировали в змей, а бабочки в животе — в птиц. В мыслях вообще ничего не сходится! В центре живота возникло жгучее чувство, что меня держат здесь за идиота, пользуясь моей неосознанностью в сфере всего магического. Знала я правда мало, от чего аргументов и для них, и для поклонника у меня не было.       Они ведь видели моё негативное отношение к магии и всему в этом роде. И если бы мне условно год назад предложили такой ритуал обезмагичевания, то я бы, несомненно, согласилась! Я даже готова была отдать все свои силы этому, прости господи, поклоннику! Я бы точно не стала в таком случае как-то противиться. И вообще, они противоречат сами себе. Поклонник, пока что одно очко за более-менее логику в изложении отходит тебе — твои слова кажутся самыми правдоподобными.       — Послушай, снежинка. Это всё потому что ведьмы из разных ковенов, верств, семей не могут существовать вместе, жить под одной крышей. Это создает магический диссонанс в пространстве. Другими словами — ослабевает нас, почти что убивает, — оживилась Мелисса, дополняя Викторию своим приторно-нежным голосом, — Пробуждение сил, как и их потеря, не самый приятный процесс, который более того, нужно как-то уравновесить. Я говорю про природный баланс. Если мы хотим что-то забрать, значит помимо этого мы должны что-то и отдать.       — Отдать что? — перебивать людей уже становится привычкой. — Мои последние нервные клетки? Вы же знали, какой кошмар со мной происходил те 2 недели: головные боли, беспричинные кровотечения, голоса, потеря координации. И вы спокойно наблюдали, как я мучаюсь?       — А я говорила, что всё нужно было сразу рассказать ей! — оживилась Мелисса, хватая Викторию за плечо.       Глава ковена посмотрела на женщину так, как озлобленная мать на своего раздражающего ребенка. На самом деле, Виктория сейчас почти валится с табуретки. И что только могло так умотать личность-непробиваемую-стену семьи Боуи?       Раздраженная тут не только Виктория, я сама еле сдерживаюсь чтобы не накричать на всех и вся и сбежать отсюда. Об этом отлично говорят даже мои сдавленные почти что до крови ладони. Или живот, который неестественно сжимается.       — Ну кто бы мог подумать, что всё на тебе отыграется именно так! — раздраженно развела руки в стороны Виктория. То ли от усталости, то ли от мнения, что та мне поясняет чертовски-очевидные для ведьмы вещи, её глаза будто горели алым пламенем.        — За 2 недели до алой луны мы активно готовились к ритуалу, в конечном итоге которого, ты должна была заочно лишиться магии, почти не почувствовав это. Слово «почти» отводится на периодические мигрени, которые ты могла чувствовать некоторое время. — спокойно сказала Виктория, — Рутвица — сильнейшее созидательное, которое пробуждает магию, параллельно успокаивая тело ведьмы. Асцендент — реликвия, в которую та магия и уходит. Понимаешь, к чему я веду?       — На самом деле, рутвица была в доме не сутки, а все эти 2 недели, это она пробуждала во мне мои врожденные магические силы, а ваше астрологическое событие это всё подпитывало и поэтому у меня были такие сильные мигрени? — на автомате говорю, почти что бубню, особо не вникая в смысл сказанного.       А ведь я еще пыталась скрыть от них мигрени, голоса, кровотечения, мою, в конце концов, магию. Они всегда всё знали, и держали меня за идиота почти всё это время. Мне хотелось разозлиться, оживленно создать какой-нибудь спор, но тело твердило иное и так и направляло меня вниз, на мягкий диван.       — Молодец, за смекалку 5, — закатила уставшие глаза Виктория, — Мы не думали, что мигрени у тебя будут проявляться настолько сильно. Видимо, уж слишком у тебя слабый организм, чтобы переносить магию. Так что, возможно, мы еще делали благое дело, пытаясь её из тебя выкачать.       — Втайне от меня, — раздраженно констатирую я.       — Втайне потому что у ритуала возможен один побочный эффект, из-за которого ты бы никогда не захотела его проводить. Но это уже никакого значения не имеет. — вздохнула Виктория и дала всем своим видом понять, что не ответит мне, почему всё происходило втайне. Ну и пожалуйста!       — Ты могла рассказать нам про боли, мы бы сделали тебе обезболивающую настойку... — уточнила Мелисса, — Не нужно было идти на поводу у собственных мигреней и идти на крайности. Мешать клану уничтожить асцендент, например...       А то я и без вас не знаю, что мне надо, а что нет! Накачали бы меня какой-то своей очередной настойкой из травы, и я бы потом возненавидела магию еще больше.       — А уничтожать его мы должны были, между прочим, по очень многим причинам, включая твою, — вмешалась Виктория, — по договорённости с Домиником. Потому что только наш клан может это сделать так, чтобы потом не только не было никаких негативных для мира последствий, но и такие асценденты не создавались вновь, и чтобы люди, заточенные в них, умирали на месте. И не важно, обычные люди они или нет.              Вся версия Боуи, кстати, уже не так сильно противоречит словам поклонника. У них пока что в словах совпадает всё, кроме желания меня убить — тут поклонник уже перегнул палку. Виктория ели на табуретке держится. Вероятнее всего, он потратила не 1 ночь, пытаясь вернуть меня домой, если, конечно, это так. Не думаю, что она пошла на определенные жертвы ради меня, чтобы в конечном итоге убить. Тем не менее, вопросы к Боуи у меня ещё остались.       — Сейчас у меня есть магия? — холодно отрезаю я, пробивая сталью в голосе стену из тишины.       Конечно же, магия у меня сейчас есть! Поклонник же говорил, что чувствует её, и делал это очень даже внятно! Да и я, возможно, то же чувствую это. Головные боли и шепот демона на пустом месте не появляются, даже в асцендентном чудо-мире.       — Это лучше ты нам скажи, — забеспокоилась Мелисса, — Как ты себя чувствуешь?       — А как чувствует себя человек, которого силой вытащили из тюрьмы? — язвлю я. — И кстати, а как вы это сделали?       — Ты что, в том мире спала, пока мы тебя освобождали? — улыбнулась Мелисса. — Мы освободили тебя через ритуал с асцендентом, копию которого ты забрала с собой в тюремный мир. Главное условие такого ритуала, из-за которого он мог не состояться, это местонахождение асцендента. Самое главное, чтобы он находился рядом с тобой.       Теперь вопросов у меня еще больше. Получается, поклонник знал, что меня будут так освобождать? Как такое возможно вообще? Афишировать его личность мне до сих пор не хочется. Отталкивает сама мысль о том, что я им про него расскажу.       — Досрочное возвращение из асцендентного мира не самая приятная процедура, уж извини. — зевнула Виктория. — И очень энергозатратная, как видишь. Чтобы вернуть тебя досрочно, а не в небесное событие, нам пришлось заплатить большую цену.       Какую именно цену, вы мне тоже не скажете, верно? Ну, хорошо, состояние Виктории в принципе говорит само за себя. Мне уже достаточно той информации, что вы все понятия не имеете, что сейчас со мной происходит — я с магией или без неё.       — А кто-то еще знает, что я ведьма?       — Нет. — отрезала Виктория, — Только ведьмаки с большим опытом могут чувствовать подобного себе рядом с ними.       Радует, что хотя бы Джаспер и Джуди не при делах. Это ж насколько надо дорожить делами ковена, чтобы не поставить в известность родных внуков о происходящем в нём. Джуди так смотрела на меня в ту самую ночь, словно она сама не знала, для чего уничтожала асцендент, а просто выполняла приказ хозяина.       — В чем прикол асцендента? — не самая лучшая формулировка вопроса, конечно, но это первое, что пришло мне в голову. — Там кто-то должен был быть, да? Кто-то плохой, куда вы его затащили против воли?       Мне чертовски хотелось узнать о личности поклонника. Эта мысль не давала мне покоя весь наш разговор. Лица ведьм от моего вопроса побледнели.       — Во-первых, затащили его туда не мы. Ковен просто занимался хранением асцендента. А во-вторых, есть в этом асценденте одна... — скривилась Виктория, — плохая личность, клан которого когда-то делал очень плохие вещи.       — Ну, что вы так стесняетесь с выражениями. — театрально закатываю глаза. — Оргии устраивали? Убивали? Расчленяли? Употребляли? Называйте вещи своими именами. А что это за индивидуум такой, запертый в асценденте? Шайтан-из-ада, человек-чупакабра, местный злой-гений-демон-666?       «Поклонник, Ванесса. Не стесняйся с выражениями и ты», — звучит у меня внутренний голос в голове, но уже не демон. Пытаюсь прогнать эти мысли. Никакой он не поклонник!       — Убивали. Очень много кого убивали. — сидя сжалась Мелисса, — Но не так много, как последний известный член ковена. Он убил за раз около 100 людей, включая весь свой клан. Но не ради правосудия, а ради собственной ненависти и личного коварства! Это самый жестокий и безжалостный ведьмак, которого мы когда-либо знали. И меньше всего мы хотели, чтобы он выбрался в этот мир вместе с тобой.       Вот это да! Я всё это время беззаботно разговаривала с опасным убийцей-социопатом и даже не подозревала об этом. Как можно вообще опасаться того, кто на вопрос «Ты что, больной?» ответит «А ты что, доктор?». Нет, ну конечно же, это всё страшно и ужасно, но в каком-то месте я даже понимаю его. Не оправдываю, а воспринимаю с чувством иронии.       — Как мило! — улыбаюсь и хлопаю в ладоши. — В кланах ведьм всё стабильно и по-чокнутому одинаково! Все убийцы, все мерзавцы, все рахитоиды!       Дискуссия с Боуи в чем-то успокоила меня, в чем-то — ввела в недоумение, а в чем-то — рассмешила. Один вопрос у меня еще к ним остался.       — А камень?       — Какой камень? — выгнула бровь Мелисса.       — Красный камень с труднопроизносимым названием, который вы у меня украли? Как вы это объясните?       — Глупое стечение обстоятельств. — зевнула Виктория. — Этот камень изначально должен был Беннет отдать нам, чтобы провести серию ритуалов с ацендентом. Но он не отдал, а позже я заметила его в кухне на полу. Дальше, думаю, ты сама сможешь сложить 2+2.              Это не глупое стечение обстоятельств, это нелепейшее стечение обстоятельств, из-за которого этого всего сюжета могло и не быть! Меня уже ничего не удивляет, да и я, если честно, сама не знаю, как на это реагировать. Лишнее бодрствование в позднее время дает о себе знать, погружая меня в пелену усталости.       Напольные часы в гостиной показывают 4 часа утра. Когда-то в это время я только-только ложилась спать, и мой организм об этом помнит, отдавая в голову неприятную вибрацию — уже вполне рациональную и объяснимую. Я встала с дивана и медленными шагами направилась к себе в комнату. Желать спокойной ночи не хотелось никому. Меня останавливает обеспокоенный за спиной голос Мелиссы.       — Ванесса. — устало прошептала женщина. Её голос меня остановил. — Ты там точно никого не видела в том мире? Может, слышала что-то странное?       — Никого и ничего. — серьезно отвечаю я и даже не поворачиваюсь к женщинам.       За окном начали сгущаться тени. Услышал бы меня этот анонимный брюнет сейчас, то начал сладко хохотать. «Я что, для тебя шутка», — спросил бы он меня. А я ему в ответ: «Ты мой самый смешной анекдот, пок-лон-ник».       Странный у меня получился разговор с Мелиссой и Викторией. Странный и непредсказуемый, наполненный моей ложью и их апатической усталостью. В этом разговоре не нашлось места мимолетным фразочкам, в нём было всё четко и по делу. Никто не хотел слушать мои возражения и оправдания, все хотели рационального объяснения всей ситуации, но разве магия и логика сочетаются?       Захожу в комнату и первое, что делаю, беру в руки телефон. Моё перемещение, благо, сопровождалось вместе с сумкой, которая всегда была со мной. Забавно, что помимо неё и телефона, в этот мир я принесла с собой все блокноты, в которых я рисовала, и даже нож и баллончик с краской.       Телефон автоматически подключается к домашней сети вай-фая, на экране сразу всплывают новые сообщения от Одри двухдневной давности.       08.10.2019 From:       11.45 PM: Я почти закрыла сессию! Теперь мы можем общаться чаще!       05.34 PM: Ванесса?       06.11 PM: Уокер, твою...       06.12 PM. Мне мама всё рассказала.       06.13 PM: И какая клетка твоего мозга тебе вообще сказала взять асцендент в руки?       Смотрю как после этих сообщений до Одри один за другим отправляются мои голосовые, записанные в асцендентном мире, и тихо хихикаю. Со стороны это выглядит очень забавно. Будет она теперь знать, как пропадать на долгое время! Как же мне сейчас хотелось пошло пошутить над последним её сообщением, но я себя сдержала. И откуда во мне столько грязи? Меня что, заочно укусил покл... Раздраженно цокаю и перевожу внимание на новое сообщение Одри. Она сейчас, на удивление, онлайн.       04.04 AM From: Ванесса?       04.05 AM To: С добрым утром.       04.05 AM To: Послушаешь это — запишу голосовые еще. А еще лучше — позвоню. Её величество мадам Одри расположена к разговору по видеосвязи в ближайшее время?       Не дожидаясь ответа и выключая телефон, я превентивно ставлю его на зарядку. Вот пусть теперь давится часовыми подкастами в моих голосовых, уже с игнором с моей стороны! Вообще, мне бы сейчас очень даже не помешало отлежаться, отдохнуть, привести мысли в кучу. Последнее я реализовать точно уже не смогу. Ложусь на кровать и мгновенно засыпаю почти что мёртвым сном...

***

      Мне надо меньше чесать языком. Я обманываю ж не только других, но и неосознанно саму себя! Говорила ночью Виктории, что я бодрая, как не знаю кто, а в итоге почти до самого вечера проспала. Сны и мигрени, кажется, остались в асценденте. Я спала, как убитая, как самая типичная персона со сбитым режимом сна, которая раньше второй половины дня не просыпается.       Разбудили меня, кстати, звуки уведомлений на заряжающемся телефоне. Это мне приходили сообщения от Одри. Она слушала мои голосовые и параллельно отвечала на них, бросая в чат мимолетные фразы по типу «Жесть», «Ты с ума сошла?», «Надо было позвать Поклонника в лес на пикник, а на деле изнасиловать — очень в твоем стиле». Последний её ответ меня удивил. Я взяла в руки телефон и быстро напечатала ей колкий ответ.       04.01 PM: Я бы не насиловала поклонника только по той причине, что ему бы это понравилось!       Ответ Одри не заставил себя ждать.       04.02 PM: Ты только сейчас проснулась?       Улыбаюсь и печатаю ей ответ.       04.03 PM: А я раньше шестнадцати часов утра не просыпаюсь!       Мы продолжали обмениваться мимолетными фразочками с Одри, пока в итоге не приняли решение созвониться в видеочате. Инициатором такой встречи была я, а вот Одри, на большое моё удивление, неприлично быстро согласилась на неё. В моменты такого общения я чувствую себя обычной. Вот правда, самой нормальной девушкой, со своими проблемами и тараканами в голове. Не Ванессой Уокер, без 5 минут ведьмой, отчаянно пытавшейся это скрыть и от этого убежать (и как можно заметить, у меня это не получилось сделать).              Быстро привожу свой внешний вид в порядок, ставлю телефон в удобное место на столе и начинаю видеочат. Видеть друг друга после такой разлуки было больше, чем просто непривычно. Первой начала свой рассказ о жизни прошедших дней я. Одри слушала, не перебивая, иногда ставила уточняющие вопросы, но тему особо не развивала. К тому же, на какую-то часть из рассказанного мною Одри мимолётно ответила в самой переписке.       У всех женщин Боуи самая настоящая модельная внешность, меня это не может не восхищать: густые, почти кудрявые карамельные волосы, худое телосложение, высокий рост, который включает в себя почти что метровой длины ноги. И Одри ещё и смеет прятать свою прекрасную фигуру за оверсайз-одеждой и собранными в хвост волосами! У неё ведь есть все шансы получить звание Королевы Города на каком-то таком празднике.       — Твою м... — по окончанию всего моего рассказа: об асценденте, поклоннике и разговоре с Мелиссой и Викторией, почти выкрикивает Одри и прикладывает ладони ко рту.       — Твою мать? — ухмыляюсь я. От человека, не привыкшего использовать в общении любого типа сквернословие, такое словосочетание слышать забавно.       — Мышь. — поправила меня Одри и гневно процедила. — Твою мышь! Мне не нужно тебе объяснять, в какую хреновую ситуацию ты попала. Уверена, ты это понимаешь и без меня.       — Давай, подруга. — лениво развожу руками в стороны я. — Комментируй. Разъясняй.       — Да я даже не знаю с чего начать разъяснять! — взялась за голову Одри. — Мне очень хочется прочитать тебе лекцию под названием Я-запрещаю-трогать-Ванессе-неопознанные-предметы, но я этого делать не буду.       — Мама, ты так добра.       Одри обреченно схватилась за голову. Я думала, она сейчас заплачет, а она непривычно для меня и, возможно, самой себя, нервно рассмеялась.       — Почему поклонник? — пробубнила она.       — А почему поклонник? — не понимающе покосила на подругу я взгляд.       — Почему не шайтан-из-ада, не мистер-крематорий, не ядерный-гений-666 или как ты там еще любишь таких называть, почему именно поклонник? — пошутила Одри. — Почему ты назвала его именно так?       — Потому что он украл у меня одно печенье, как однажды поклонник Курта Кобейна баночку с его прахом, — я это сказала с таким серьезным лицом, от которого у Одри произошел новый приступ смеха.       — И разве это делает его твоим поклонником?       — По его манере общения, может, и делает. Но слово интересное. В тот момент оно казалось мне красивым.       Сейчас оно мне кажется уродским. Пок-лон-ник... Даже на языке оставляет неприятную горечь, словно я пожевала десяток шипов от роз. И именно от роз, никаких других цветов!       — Как твоего поклонника зовут на самом деле? — интересуется Одри.       — Я не знаю. — пожимаю плечами. — Как-то у нас не дошел разговор, чтобы представиться один одному.       Вот же жук анонимный! Но смазливый, признаю. Я бы его сделала каким-нибудь министром, сыном депутата или богатым мафиози. Уж слишком смазливая внешность, как у идола всех мокрых девичьих фантазий. По нему даже не скажешь, что он холодный ведьминский убийца. Хотя, возможно, этот факт придает ему дополнительного пафоса.       — Ты говоришь, что тебя хотели лишить магии. — серьезно говорит Одри, выводя меня из полутрансового состояния. — Если ведьму лишить магии полностью, она погибнет. Мне мама об этом всегда говорила в детстве. И такую закономерность никак нельзя обойти. Никак!       Живот начали сдавливать неприятные цепи страха. Одри была уверенна в своих словах, а я была уверенна в знаниях Одри, которые почти никогда меня не подводили. Её выражение лица было обеспокоенным, подруга буквально схватилась за голову и погрязла в своих личных размышлениях. И как бы мне хотелось, чтобы она озвучила их вслух и успокоила меня...       — Одри?       — Да странно это всё получается! Противоречиво! — выкрикивает Одри так, будто бы я её оторвала от жизненно-важных размышлений. — Просто это странно всё, понимаешь? Многое, что ты мне сказала — новизна для меня самой! И чем больше ты мне рассказываешь о маме с бабушкой, тем больше у меня болит голова. Не в том смысле, что мне неприятно тебя слушать и что-то такое, просто... Всё такое противоречивое! И слова семьи, и слова этого... — кривится Одри, — пок-лон-ни-ка странные. Я пытаюсь понять, что не так в этом сифоне.       — Сифоне? Это типа кривая труба в кране?       — Cифоны — ведьмы, рожденные без своей собственной магии, но имеющие возможность высасывать ее из других, полностью поглощать, лишать магии. Пока что это единственный способ, который я знаю, который может лишить колдуна сил. — вздохнула подруга, — С таким как раз и встретилась в том мире. Если это вообще всего лишь обычный сифон.       Одри говорила серьезно, быстро, местами нервозно и растерянно. Я с интересом наблюдала за ней и её реакциями. Сейчас я не одна и, должна признать, меня это очень тешит.       — Мне надо найти одну информацию. Срочно. — резко оживляется Одри и почти что выкрикивает, — Это будет не быстрый процесс, но он того стоит. Это и будет ответом на все твои вопросы. И теперь уже и мои.       — Говоришь так, будто тебе намеренно стёрли память и ты подозреваешь некую теорию заговора. — ухмыляюсь я.       Она посмотрела на меня с умоляющими глазами.       — А такое что, возможно?       — Найду то, что должна — узнаю и сразу позвоню тебе.       — Сразу — это опять через 2 недели? — раздраженно вздрагиваю я.       — У меня почти закончилась сессия и скоро я уже приеду домой. Можешь, пожалуйста, до этого времени не...       — Не лезть куда не просят, не разгадывать тайны мира, не лазить по этажам и всё такое.       На самом деле, я не планировала снова пытаться разговаривать с семьёй. Хватит с меня с того, что я уже знаю. Завтра новый день, а значит, новые возможности. Завтра мне не только не надо идти на нелюбимую работу, так ещё и я наконец-то получу желанное наследство! Я столько времени убивалась ради этих денег, ради этого дома и жизни и без магии, что факт того, что завтра я получу желанную награду, вводил в состояние эйфории, окрылял меня и давал надежду.       — Да, — вздохнула Одри и посмотрела на меня по-особому серьезно. — Ванесса, не выходи из дома. Вообще.       Она издевается? Нет, ну она это серьезно сейчас?       — Мне завтра идти в нотариус за наследством! — недовольно фыркнула я, — Я слишком долго оттягивала этот момент, чтобы его беспричинно задерживать.       — Наследство может и подождать, у тебя и так есть деньги на руках. — настояла Одри, — А вот понятие безопасности тебе совсем не знакомо. Этот человек из асцендента, с большой вероятностью, сейчас на свободе! И скорее всего, он будет искать тебя! Понятия не имею, почему ты не сказала семье о нём. Вспомни только, как он с тобой обращался!       Одри продолжает добавлять аргументы, а я отвожу от неё взгляд и сжимаю губы. Если поклонник на свободе, то это уже проблемы ведьм и ковена, но никак не мои. Чем вообще может такого человека заинтересовать такая недоведьма, как я, которая даже концентрацию не всегда умеет сохранять? Я бы, на его месте, сразу пошла совершать какие-то свои злодеяния и забила на эту непрошенную в чужой мир девку!       Что у Одри, что у Джуди, что у Мелиссы есть одна такая одинаковая черта, как гиперопека. И как же я уже подустала от неё.       — Ты хочешь пойти, я угадала? Я по твоим глазам вижу! — воскликнула Одри. — Ванесса, ну безопасности ради! Не выходи ты из дома хотя бы неделю! Там у Ланы Дель Рей как раз сингл выйдет, послушаешь хоть.       Лану Дель Рей я обожала, но еще больше я обожала наследство, за которым планировала завтра пойти. Ну и что, что еще вчера я была в потустороннем мире, а на завтра уже планирую одиссею в местный нотариус? У меня в жизни бывали ситуации и смешнее.       — Уж постараюсь. — поворачиваюсь к Одри и грустно киваю. Не думаю, что она мне так легко поверит. Её взгляд сейчас читает меня как открытую книгу.       — Ты что, сейчас сидишь в моей футболке с Linkin Park? — нахмурилась Одри.       — Ты разве не все мои голосовые послушала? — удивляюсь я. — Я же говорила, что эта футболка — компенсация за моральный ущерб!       — Но я ведь всё послушала!       — А надо было слушать раньше!       Улыбаюсь Одри и продолжаю разговор. После такого сильного асцендентного потрясения мне хотелось чего-то до жути обычного и примитивного — обычного разговора с подругой, наполненный шутками, смехом, обменом новостей и обсуждению всего на свете. Мне этого правда очень не хватало, и сейчас я планировала это насдогнать, вовремя сменив тему.       Весь последующий час мы с Одри уже не общались о моей старой-новой магической жизни. Во всяком случае, если во мне снова проснется магия, то это будет проблемой уже будущей версии меня. А моя нынешняя версия хочет только одного — получить наследство, чем я и займусь завтра. Одри, прости, но я не привыкла не нарушать запреты. Уж слишком многое я пережила, и слишком долго я оттягивала этот сладостный момент.       Весь последующий вечер я разговаривала с Одри с мыслью «ну а что может завтра пойти не так?». Тогда я даже не подозревала, что завтра пойдёт не так всё.