Глава 8. Литературный азарт

Ванесса

      Сначала я сказала одно слово, и слово это было матерное.       Интересно, кто вообще придумал социальную норму, что утро обязательно должно начинаться с раннего подъёма, стакана воды с лимоном натощак и эстетического инстаграмного завтрака? Нет, ну серьёзно, кто-то на полном серьёзе начинает своё утро так? В моём понимании утро каждого уважающего себя человека начинается с назойливой мелодии будильника, беготни по дому в надежде быстро собраться и не опоздать на (не)любимую работу или учёбу и, конечно же, испорченного от очередных утренних споров родственников на кухне настроения. А завтрак, отсутствие синяков под глазами и искренняя улыбка — это уже такой себе люкс-вариант, приятная редкость, которая сопровождает только 5 из 30 подобных подъёмов.       Субботнее утро 11 мая 2019 года началось у меня далеко не с того, что я перечислила раннее. События свалились на голову также внезапно, как первый снег, которого никто не ждал. Это утро началось с похода в главную нотариальную контору Портленда, где, как я думала, меня уже с нетерпением ждёт документ, который делает меня полноправной хозяйкой дома семьи Уокер. Впервые за долгое время моё настроение после подъёма было переполнена приятной надеждой — надеждой окончания неприятнейшего этапа в жизни. И как же быстро госпожа-надежда появилась, так же быстро она и пропала. Её буквально уничтожили. Облили бензином и кинули в неё одно слово — как будто горящую спичку.       — Что-что Вы сейчас сказали? — нервным тоном переспрашиваю, сжимая в кулаке самый настоящий ком из надежды. Надежды на то, что фраза, которую я сейчас услышала, мне просто послышалась. Показалась. Что это была просто неудачная шутка одного старого оленя.       Уже полчаса я торчу в этой конторе с невероятной тяжестью в сердце и потом на неестественно горячих руках. В минималистичном кабинете с другой стороны деревянного стола сидит один из представителей главной нотариальной службы штата. Он смотрел на меня со всей гордыней в глазах, пронзая своим самолюбием и неограниченной властью. Это была старая, морщинистая морда, которой мне чертовски хотелось врезать.       — А Вы думали, за год ничего не поменяется? — ломаным низким голосом отрезал мужчина, — Повторяю еще раз. Сейчас заплатить нужно в 2 раза больше. Такие правила, такое решение нового губернатора. Мы не можем выдать вам это наследство, пока не будет всех денег.       В оцепенении я не могу пошевелиться. В ушах гудит, воздух вокруг будто стал тяжелым, он сдавливал со всех сторон мою шею. Не было ни единой ясной мысли, лишь сплошная пустота внутри. В горле появилось неприятное горькое жжение. Чтобы окончательно не свихнуться или же, упаси меня Вселенная, не заплакать, мне приходится сжать ладони в кулачки. Я так часто делаю этот жест в последнее время, что, возможно, сейчас на моих руках виднеются мелкие красноватые воспаления из-за острых ногтей.       Осознание, что всё, за что я боролась весь год оказалось почти что напрасным сжимает мою шею, словно петля виселицы, перевязывая мои глаза кровавой пеленой. После слов мужчины перед моими глазами стала проноситься вся моя жизнь с момента пропажи родителей. Воспоминания мелькали так быстро, что я едва успевала их различать и логически обрабатывать. Я вспоминала, как я ночами сидела в гостиной вместе с Викторией и Джуди, как они на моих глазах проводили какие-то обряды со свечками, книгами и пахучими травами в попытках узнать возможное местоположение моих родителей, или хотя бы что-то, что выведет нас на их след. Боуи всегда с лёгкостью помогали своим клиентам с запросами такого типа (в перерывах между проделыванием для них порч и приворотов, конечно же). Ковену с лёгкостью удавалось помочь всем людям, но только не мне.       Они раз за разом повторяли одни и те же заклинания, результаты которого должны были показать судьбу человека или хотя события, которые с ним сейчас происходят. И каждый раз такие обряды именно по отношению к моим родителям не давали никакого результата. Вообще никакого! Абсолютно-точно-верно никакого! А после нескольких по прежнему неудачных попыток повторения таких обрядов, Боуи окончательно прекратили поиски родителей. Прекратили поиски членов своей семьи и просто хороших людей, аргументируя это типичной фразой любых ясновидящих или мистических фанатиков — «Значит, не судьба. Значит, так было предрешено. Значит, такая карма....значит..». Черт возьми, какой же это всё абсурд! Предрешено — непредрешено, судьба — несудьба. Так просто взять перестать поиски близких вам людей из-за странных эзотерических установок? Магия...и снова ничего хорошего ты в мою жизнь не несёшь. Только абсурдные ведьминские правила, законы и прочую иррациональную терминологию.       В чем смысл магии, если это только одна пустая трата времени и самовнушение себе несуществующей надежды? Даже самый качественный приворот заканчивается через несколько десятков лет, а человек, который промышлял порчами, сам в конечном итоге мучительно умирает. Если магия, за словами Боуи, такое полезнейшее и балансирующее явление, которое может дать человеку всё возможное и невозможное в мире, тогда почему она не может помочь мне? Чем я хуже обычных людей? Почему именно со мной это всё происходит?       Я до последнего верила, что родители объявятся. Но-о-о, конечно же, этого не произошло, а правоохранительные органы заочно признали их пропавшими без вести и потребовали кругленькую сумму за то самое наследство, за которое я эти полгода и сражалась, которое в итоге не имеет никакого смысла, ведь сейчас все мои достижения просто взяли и аннулировались. У меня нет нужного количества денег, а значит придётся начинать сначала.       Я обречена не только на каждодневное проживание одного и того же сценария на нелюбимой работе, так еще и очередные полгода жизни с ковеном ведьм! В добавок ко всему, рациональным вопросом сейчас будет еще и: «A если мои мигрени не закончились? A если моё освобождение из тюремного мира что-то большее, чем просто начало нового этапа в жизни?». Эти вопросы тоже имеет смысл быть, потому что сегодня утром я снова услышала голос того самого демона, который мучает меня уже почти месяц! В этот раз он что-то неразборчиво шептал, оставляя после себя послевкусие невидимой крови на губах и металлического привкуса.       Этот загадочный голос намеренно сводит меня с ума, играет, сажает на иглу адреналина и ожидания. И как бы я не хотела это отрицать, но демон — то самое магическое во мне, от чего я так пытаюсь убежать. Я не знаю его природу, но вот он знает обо мне всё. Демон точно знал, где и с кем будет асцендент, и настаивал на том, чтобы я его стащила. Он знал и про поклон... про неизвестного мужчину из асцендента и используя всё свое ораторское мастерство настаивал, чтобы мы с ним встретились. Иногда демон говорил загадками, иногда — метафорами, а иногда он прямым текстом давал мне приказы, которые я благополучно игнорировала. За что в итоге заплатила мигренями и резкими кровотечениями.       Пока я копаюсь в своих мыслях и сдерживаю себя от порыва неконтролируемого гнева, на меня смотрит пожилой нотариус и продолжает пилить насмешливым взглядом, смотреть почти что с высока. Я еле сдерживаю себя, чтобы не заплакать. Или не нахамить. Не обозвать его всеми своими острыми словечками. Я держусь, как самый обычный гражданский во время обстрела родного города.       — А раньше об этом нельзя было нигде сообщить? — сквозь улыбку возмущаюсь я. Вопрос кажется мне очень логичным. Почему об этом законе нигде не говорят? — Написать может где-то о нём? Опубликовать новость об этом в каком-нибудь местном СМИ?       — Закон вышел относительно недавно, — вздохнул мужчина, с раздражением глядя на меня.       Его голос чем-то напоминает мне моего демона. Такой же циничный, хрипловатый, безликий, как из старого радио. И мысль об этой схожести меня напугала. Возможно, что-то в этом и правда есть, а может, мой мозг медленно теряет способность к анализу такого количества информации, от чего и создает такие аллегории.       — Недавно — это когда?       В какой-то момент зрительный контакт становится держать невыносимо. Перевожу взгляд на огромное, почти что панорамное окно позади мужчины, на подоконнике которого одиноко стоял маленький вазон с каким-то завялым цветком с колючим-колючим стеблем и мелкими круглыми листьями с ворсинками. Наверное, ему будет больно, если он свалится прямо ему на голову... при всей моей нелюбви к зелёной живности, этот вариант развития событий заставил бы меня зауважать растения. Ну что за солидарность! С интересом разглядываю мёртвый цветок, слушая раздраженный голос старого маразматика.       — Девушка, ну не тратьте моё время. За вами, по-моему, ещё люди стоят, а моя работа это успеть принять всех их.       — Сейчас я — ваша работа! — почти что выкрикиваю я, — Покажите мне документ, где это запечатлено всё и я отстану...       Конечно же, я так просто не отстану и найду еще, к чему можно придраться. Так просто терять что-то в мои планы не входило. Не входило же?       — Придёте со всей суммой — покажу.        Соблазн кинуть что-то в тот вазон стал все сильнее, а картинка фиолетового фингала под его левым глазом стаёт все желаннее... Признаю, обидно, что это все только картинка в моей голове, которой не стать реальностью. Весёлая фантазия, которая сдерживает меня от нервного срыва и истерики. Но рационализм всё же побеждает — желанного сейчас я не получу при любом раскладе. Встаю и подхожу к двери кабинета и резко, сама того не ожидая, останавливаюсь перед ней. Талантов у меня не так много, но за свои почти что 19 лет умению красиво уходить я точно научилась.       — Хотите совет? — обернулась и серьёзно, почти коварно посмотрела мужчине в глаза я, — Поливайте цветы чаще. Говорят, непослушные растения могут отомстить их владельцам самым неожиданным и неприятным образом, — для большего эффекта моих слов не хватало только броска чего-то тяжёлого в ту самую вазу (или в глаз этого престарелого мужчинки), но это уж точно будет лишним. Пусть лучше за меня это сделает кто-то другой — кто-то более озлобленный на него, чем я.       Выхожу из кабинета, а вместе с тем и из холодного многоэтажного серого здания и еле сдерживаюсь от того, чтобы плавно, как в фильмах, скатиться по стене на холодный асфальт, обхватить колени руками и почти что сжаться в комочек на земле. Но я так делать не буду, не-е-ет, точно не буду. Точно! Точно. Точно?       Обхожу здание и медленно опускаюсь вниз, сажусь на колени и умоляюще смотрю на голубое небо, словно пытаюсь найти там какую-то поддержку. Такое чувство, что после возвращения из асцендента все мои болевые окончания смешались в одну огромную веревку, которая связывает и душит меня почти что с самого утра.       Начинается неконтролируемая отдышка, которая имеет все шансы превратиться в настоящую истерику и плач, но я себя изо всех сил сдерживаю! Ладони всё так же согнуты в кулачки, а нижняя губа почти до крови прикусана. И хоть сердце и бьётся в бешеном темпе, а ком в горле так и застрял, полноценно заплакать у меня не получается. Меня накрывает волна отчаянного гнева. Хочется закричать, зажав руками уши. Кажется, будто внутри меня всё рвётся на молекулы — одна жила за другой. Мне хочется забиться в угол, побить кулаками стену, разбросать всё с собой. Но я себя сдерживаю. Впрочем, как и почти всегда.       Сердце сжимает металлический капкан каждый раз, как я думаю о том, что мне снова придётся устраиваться на работу и проводить там большую часть своего лета, а потом ещё как-то чередовать с учёбой в колледже. В глазах сверкает алый блеск, который несёт в себе дикую тягу на импусивнейшие поступки. Я не хочу возвращаться назад, в ту реальность, в которой я жила несколько месяцев! Сидя 2 недели в магическом-мире-райском-уголке, я и подумать не могла, что в конечном итоге всё сложится так! Что придётся снова возвращаться к такой-себе точке «А», что нужно будет заново устраиваться на работу, а потом как-то чередовать её с учёбой в колледже... И это я ещё на какое-то время забыла про то, что буду продолжать жить вместе с ковеном, не имея никакого личного пространства — только магические хухры-мухры и города из зелени.       Если бы не резкий звук рингтона на моем телефоне, который раздался сейчас, то клянусь, я бы точно сошла с ума, сидя здесь! Говорят, музыка спасает — а песня любимой рок-группы на звонке уж точно! Достаю из кармана брюк телефон и сразу нажимаю на всплывшее уведомление — это звонит Одри.       — Ты куда бежала? — обеспокоенно сказала Одри, явно вслушиваясь в мои периодические вздохи от отдышки.       — В Запой, — сжав зубы отвечаю, — Хочешь со мной?       — Нет, спасибо. — чуть тише обычного ответила правильная Одри, — Никогда там не была.       — Жаль. Очень прекрасное место.       Возможно, она надеялась навалиться на меня с горой какой-то информации, но мой уставший голос стал для неё своеобразной шипастой стенкой. Хотя, зная Одри, её это не остановит. И я права.       — То, что я тебе сейчас скажу, изменит твою жизнь навсегда.

***

      В который раз убеждаюсь, что информация — настоящая королева и сама-госпожа-Вселенная этого века. Она умеет и может воплощать в жизнь всё возможное и невозможное одновременно. Нужная информация может возвести человека на пик славы и подарить ему корону, она может как и влюбить, так и заставить возненавидеть, покатать всех ваших бабочек в животе на американских горках из ваших импульсов и эмоций. Помимо этого всего её величество ещё и может быть самой настоящей валютой, как это было у нас с поклонником: знания — за знания! Но самая главная функция информации — телепортативная. Она может за минуту переместить человека от одной точки города в другую.       Со всех ног вбегаю в главную библиотеку Портленда, успев несколько раз по дороге плечом задеть людей, проходящих мимо. Чем дальше я бегу, тем больше реальность становится странной и неразборчивой. Лоб превратился в подобие земли после дождя — он был забрызган каплями пота. Отдышка от наближающихся слез сменилась своим адреналиновым подобием.       А вы знали, что если бы в мире существовал некий всеамериканский конкурс по принятию импульсивных решений, я бы в них занимала почётное первое место и забирала не только все подарки, но ещё и красавчика-стриптизера в придачу? И что я там когда-то говорила про импульсивный настрой в глазах?       Библиотека Портленда нереальных размеров, это словно целый город внутри одного здания, улицы которого разделяют стеллажи с миллионами разноцветных книг, каждый из которых подписан сверху своим словом — названием тематики расположенной в нём литературы. Самостоятельно здесь разобраться и найти нужный раздел будет чертовски сложно. Останавливаюсь у деревянной стойки-ресепшен, из которой на меня смотрят 2 удивленные головы молодых девушек-библиотекарей. Карие глаза и каштановые волосы обоих работниц идеально сочетаются с общей старинной атмосферой здания, со всеми его стойками и стеллажами шоколадного цвета.       — Где я могу найти работу Доминика Беннета? — уверенно заявляю я и опираюсь о стойку так, будто я сама сейчас на ней развалюсь.       — Как Вас зовут? — с недоверием посмотрела на меня одна из сотрудниц.       Обе девушки-библиотекари были чуть выше меня, худощавого телосложения и с каштановыми волосами. Главное их отличие — длина волос. Одна девушка имела густые длинные волосы, собранные в хвост, а на золотом бейджике на её одежде вырисовывается её имя — Джулия. Она мне сейчас и ответила. У другой девушки уже было каре, а бейджик с её именем разглядеть нельзя — его перекрывают скрещенные руки.       — Ванесса Уокер, — уверенно выдаю я.       — Простите, ничем не можем вам помочь.       Джулия говорила со мной спокойно, медленно, явно не задумываясь о своих дальнейших ответах. У меня же после её фразы в венах кровь уже не то что бы закипела, она закипятилась! Уж слишком много людей за 1 час решили меня послать!       — Почему не можете? — с искренним удивлением интересуюсь я.       — Потому что мне сказали не показывать ничего девушке, которая представиться Ванессой Уокер, — невозмутимо отвечает Джулия, продолжая натянуто во все зубы улыбаться и стукать костяшками пальцев по стойке.       Одно её предложение — и моё тело словно насквозь пронзило молнией. Заставило меня отдалиться от стойки и посмотреть на обоих уже трезво. Джулия смотрела на меня со всем интересом и уверенностью, пока её напарница молча перебирала пряди коротких волос и всячески пыталась отвести взгляд от нас, метаться зрачками от потолка до пола и обратно.       Первое главнейшее правило Ванессы Уокер звучит так: пытаться не сдаваться, даже в самых абсурднейших ситуациях. Второе правило, даже скорее не правило, а самый настоящий императорский закон, гласит уже вполне логичное: ничего хорошего от людей, имена которых начинается на «Дж», ожидать нельзя.       — Кто сказал? — процедила я.       Джулия дрогнула, но продолжила покорно молчать, как пешка, которая невозмутимо выполняет приказы своего хозяина. Её коротковолосая напарница продолжила нервно копаться в своих волосах, наматывая пряди на пальцы, пытаясь зачем-то скрыть от меня своё лицо. Тем не менее, неожиданно для всех, напарница Джулии резко оживляется, берет её за локоть и толкает на себя. С этим жестом девушки начинают о чем-то оживленно перешептываться, не обращая никакого внимания на меня и всю озадаченность на лице.       Сегодня мне дважды отказали в самых тупейших ситуациях, и это не то чтобы не укладывается в голове, это не укладывается во всём спектре эмоций, которые я могу испытать. Двое людей решили убить всю мою надежду, задушить её, расчленить и закопать в лесу. Но если мне не помогли рациональные методы решения своих проблем — помогут иррациональные! Асцендент же, в конце концов, помог мне на время отделиться от родственников и обрести желанный отпуск. После резкого воспоминания о нём так и хочется взять бутылку самого дешевого пива, надеть космонавтский костюм и рвануть далеко-далеко на Луну, расстелить там шезлонг, лечь на него и молча поглядывать на Землю самым горделивым взглядом. Но сегодня я поступлю иначе.       Двое работниц продолжали оживленно о чем-то перешептываться, совсем не замечая никого вокруг себя, и, кажется, совсем забывая о моём существовании. Этим я и воспользуюсь. В библиотеке и так нехилое количество людей, да и чтобы пройти сюда, никакого резрешения спрашивать не надо. Единственная проблема — это время. Здание огромное, количество литературы в ней заставит оживленно биться сердце любого заядлого читателя, а потеряться в книжных стеллажах этого дома-лабиринта — вообще не проблема. Но если я не попробую, то, как говорила мне Одри, буду долгое время жалеть.       Медленно отхожу от стойки и тихим шагом прохожу дальше, попадаю в самый настоящий литературный лабиринт из книжных улиц с дождями из литературы. Я даже не подозревала, что такие мрачные, на первый взгляд, дома, как библиотеки, внутри могут быть больше, чем снаружи. Это же целое королевство! И как же сложно тут не потеряться... Мне же только глянуть одну книгу — и ничего более! А разбираться, кто и зачем сказал Джулии то, что сказал, я буду потом.       Постепенно начинаю ускорять шаг и искать стенд с нужной мне литературой — литературой оккультузма. Быстро пробегаюсь глазами по каждому стеллажу и вспоминаю весь-весь мой разговор по телефону с Одри.       — И что такого важного ты узнала, что решила вопреки всем своим принципам позвонить мне? — сарказм на зубах так и скрипел в момент того телефонного разговора.       — Я покопалась в своих магических архивах и нашла небольшой сборник, который подарил мне Дом несколько лет назад, вроде как в 2017, — с удовольствием продолжила Одри.       — Дом – это мистер Душнила? — нахмурилась я. — Я имела ввиду, это что, мистер Беннет?       — Да! — обрадовалась Одри. — Сборник, который я нашла, его авторства! Это что-то по типу вступления к ему огромному мемуару, который он ещё упоминал тебе и семье при вашей встрече. Там коротко расписана история ковенов штата. Ты знала, что когда-то ковены ведьм объединялись в самые настоящие альянсы? Сейчас об этом не говорят, но когда-то ведьмы управляли целыми городами, если не странами...       — И зачем мне эта информация? — перебила я Одри. В какую сторону она повела наш разговор мне больше, чем просто не понравилось. Меня это супер-пупер-как-сильно-выбесило!       На другом конце трубки послышался недовольный вздох.       — Как там твой демон? Молчит? Не рассказывает интересные сказки на ночь? — спокойным тоном тихо сказала Одри, и у меня внутри от её вопроса буквально что-то ёкнуло.       — Сегодня утром что-то было, но я так и не поняла что это было. А что?       — Ты когда-нибудь пробывала с ним разговаривать?       — Разговаривать с демоном? — воодушевляюсь я, — Разговаривать с голосами в голове? Я, по-твоему, что, шизоид?       — Это необычный голос в голове, ты знаешь. И он обычно появлялся тоже не просто так. Чтобы предупредить тебя, сказать что-то важное, что поможет тебе узнать о себе...       Я хотела перебить её, но не успела. После этой фразы слова начали течь из Одри длинным ручьём.       — Ты можешь использовать демона, чтобы найти своих родителей. Узнать о них то, что не сможет узнать любая другая ведьма...       После слов Одри внутри меня всё перевернулось ровно на 180 градусов, а путаница в мыслях стала ещё глубже, обширнее. Разговаривали мы в общей сложности минут 30, и все эти полчаса были пропитаны новыми открытиями, уговариванием, отдышкой и желанием биться об стенку из-за чувства неизвестности. Я слушала Одри, как загипнотизированная, и до последнего не хотела верить в её слова, не хотела понимать.       Но самый главный, эффективный и в нужном контексте сказанный аргумент «ты можешь найти родителей» вернул всё на свои места, заставил мои чувства и эмоции максимально переформатироваться в настоящее время. Я чувствую уверенность, силу, напорство. И я понимаю, что если я не воспользуюсь информацией из книги Беннета, про которую мне сказала Одри — буду долгое время жалеть. Потому что не попробую.       Бегая по миллионным секторам библиотеки я даже не обратила внимания, как пробежала свой. Литература оккультизма, по иронии, находилась в самой дальней, неприметной части здания, а по пыльной пелене на книгах, сразу становится понятно, что их никто не читает. Видимо, я буду первой, кто за до-о-о-олгое время дотронется к этим рукописям. Какая ирония — я так хотела убежать от магии, что в итоге прибежала в её литературный источник. Это чертовское нарушение всех-всех моих принципов, и если бы не родители, я бы вряд-ли на такое пошла. Но ради любимых людей, можно добровольно и сойти с ума, и заболеть, и прыгнуть в пропасть. Лишь бы это пошло им на пользу, лишь бы это как-то помогло.       Литература по всем тонким, духовным направлениям вместилась в один огромный стеллаж, рассчитанный где-то на 1000 книг. Всего тут шесть полок, а нужная как раз находится на уровне моих глаз. Начинаю перебирать книги всех авторов, фамилии которых начинаются на буквы «Б» в поисках заветного как-никогда слова «Беннет». И не нахожу! Вообще! Его тупо. Здесь. Нет.       С трясущимися руками начинаю перебирать ближайшие к букве «Б» разделы с «А» и «С», потом самые отдалённые от них и по кругу. Кто знает, сколько у меня еще есть времени, а найти желанное мне нужно именно сейчас! Часть от всех книг здесь полетела на пол, ещё часть перемешалась между собой в разных разделах, которые уже лежат ну совсем не по алфавиту. Руки мои в трёх слоях пыли и одном мёртвом жуке, но на это я совсем не обращаю внимания. Моя цель — книга Беннета. И где, черт возьми, она находится?!       Хочется взвыть в небо, закричать несуществующему Всевышнему что-то по типу: «Боже, дай мне знак!», но сил у меня хватает только на резкий удар по стеллажу, который как будто бы вмещал в себя всё мое раздражение. Сразу после такого агрессивного жеста я почувствовала у себя на плече нечто инородное, что-то прохладное, мягкое и в то же время тяжёлое.       Делаю полуоборот головы и замечаю стоящую за собой работницу библиотеки, ту самую нервную девушку с короткой стрижкой, которая встречала меня на ресепшен. И хотя её вид ничего плохого не сулил, мои глаза так и вычитали на её лбу «ты влипла, дорогуша». Обиды и злости внутри меня почти нет — книгу, в конце концов, я не нашла.       — Простите пожалуйста, — соловьиным голосом спрашивает меня девушка, — Вы, должно быть, пришли за этим?       Отойдя от меня на несколько сантиметров, девушка достаёт спрятанную за спиной толстую книгу в черной кожаной обложке, белым шрифтом на которой виднеется огромное, нужное мне название «Старейшие Ковены Северо-западных Штатов». Я несколько секунд стою в полном ступоре, оценивая ситуацию и осматривая девушку. Она держит в руках нужную мне книгу и со всем интересом, без желания выгонять меня отсюда, протягивает её мне. И еще теперь я знаю, что её зовут Энни — подсмотрела на золотом бейджике с именем.       — Интересуетесь историей магии? — с любопытством спрашивает Энни.       — Да, — резко отрезала я, — Вы отдаёте мне эту книгу?       — Да. Мне она и не нужна сейчас.       Девушка виновато опустила взгляд и несколько секунд словно сдерживала себя от того, что сказать далее. Только сейчас я замечаю, что уголки губ Энни поднялись вверх.       — А что нужно? — на автомате спросила я, продолжая находиться в обескураженном после всего этого дня состоянии.       — Ты!       Всё происходит молниеносно. Энни со всей силы хватает меня за плечи, прижимает спиной к себе и до сладкой боли зажимает ладонью мне рот. И как в такой хрупкой на первый взгляд девушке умещается так много физической силы, она же всего лишь на половину головы выше меня? Другой рукой она пытается сдержать моё тело так крепко, что бы я не могла пошевелиться.       Страха нет — он будет потом. В моем сознании для него просто нет места сейчас. Есть спешка, есть удивление, есть непонимание и жгучее желание выжить. Я ненавижу чувствовать себя мышью, загнанной в клетку, а за сегодня я уже третий раз испытываю это. Мимика и жесты Энни точно не сулят ничего хорошего. На автомате, не успев ничего другого сообразить, незаметно тянусь в карман брюк за ключом. Не обычным, а с потайным лезвием внутри — что-то из разряда неприметных штучек для самообороны девушек.       Краем глазом смотрю на Энни и понимаю, что она замечает это, разглядывает меня так, будто бы только и ждала, пока я достану что-нибудь острое. И прежде чем она успевает что-то сделать, я со всей силу наступаю ей на ногу и локтем ударяю в живот. Энни хрипло проскулила, но ослабила свою хватку только в районе моего рта.       — Зачем тебе это? — со всей силы кричу я, но она снова зажимает мне рот.       Это просто сюрреализм какой-то. Беспомощно двигаю телом, в надежде выбраться отсюда, оглядываюсь по сторонам, глазами ищу помощь. Такое ощущение, что все те люди, которые были в библиотеке с момента моего захода сюда, сейчас просто куда-то испарились. Гробовая тишина в сопровождении назойливого жужжания мух и духота от закрытых окон давили на психику еще больше. Страх начинает просыпаться, царапать мою шею, как десятки кошек.       Энни смотрит на меня с какой-то непонятной мне ненавистью, будто бы до всех этих действий я на её глазах убила тройню новорождённых котят. Она продолжает сдерживать всё мое тело. И чтобы я не делала против неё, бесполезно всё! В который раз говорю себе: не может быть в обычном человеке столько силы! И я оказываюсь права. Царапина на моей руке становится всё больше, а 2 струйки крови медленно начинают стекать уже и по моей одежде, пачкая её. Девушка словно принюхивается к ней, и зрачки её становятся больше, взгляд выразительнее, а хватка сильнее. И когда у неё неестественно сильно стали проявляться вены на теле, я точно поняла, что она —вампир.       Одной рукой она продолжает сжимать мне рот, другой — держит мое тело и вместе с ним тот ключ. Страх уже успел опьянить меня и лишить любой возможности мыслить здраво. Энни времени тоже не теряет. Расчленив лезвие ключа, она со всей силы вдавливает его мне в бок. До крови, до самых дальних-дальних органов, делая ключ частью моего тела.       Рефлексы берут своё и я очень сильно хочу закричать, но как бы я не извивалась и головой, и телом, я это сделать не могу. Энни так сжимает мою голову, словно хочет вывернуть её насквозь, а вместе с тем вырвать мне губы. Я хочу плакать, кричать, нырнуть в объятия мамы, как маленькая девочка, и не возвращаться в реальность. В такие моменты ты начинаешь ценить даже самые ужасные моменты жизнь, потому что ты хотя бы живешь.       Неожиданно для самой себя я вспоминаю демона, который, не смотря на весь вздор, уже так породнился мне и стал частью моей реальности. Я начинаю скучать по нему, по его чудаковатой манере общения загадками, по его импульсам и приказам, по его ненормальному юмору и уникальному коварству. Черт возьми, да я хочу чтобы он овладел мной сейчас, как марионеткой, и спас от непонятной мне девки с еще более непонятными мотивами!       — Мм... — скулю я, не в силах остановиться или сделать что-то еще.       Перед глазами начинают мелькать разноцветные блики, а ноги начинают предательски подкашиваться. Еще чуть-чуть, и они перестанут меня держать, а я упаду на своего убийцу.       — Мяу-мяу? — насмешливо произносит девушка. Пытается меня дразнить, но я не обращаю на это никакого внимания. Мне уже просто всё равно.       «Я их всех убью», — неожиданно говорит демон, и в моей голове вихрем начинает закручиваться тьма, которая будто бы приводит меня в чувство.       Этот монотонный хриплый голос отрезвляет и лишает любого чувства страха, гнева, желания расплакаться прямо здесь на полу. Я уже не чувствую себя беспомощной девочкой. Меня окутала такая сильная уверенность, что, кажется, если бы я захотела пешком дойти от Вирджинии до границы Огайо — я бы это сделала.       И как только я нацелилась снова пытаться вырываться, противостать ей, убегать, то услышала за ухом протяженный, громкий всхлип. Я приподымаю голову и вижу, как глаза моей возможной убийцы застекленели, тело стало кукольным, хватка слабой. Она упала на пол, а я же каким-то невообразимым чудом успела отскочить от неё на несколько сантиметров. Обернувшись к ней, я увидела то, что меньше всего ожидала. Увидела того, кто как никто-другой дополняет весь сюрреализм сегодняшнего дня. Я увидела поклонника.       Он выглядел точно так же, каким я его запомнила: густые черные волосы с идеальной укладкой, голубые глаза, острые черты лица. Поклонник был одет во все черное, и такая одежда только подчеркивала его коварный образ и завораживающую притягательность. В его вытянутой руке окровавленный деревянный кол — тот самый, которым обычно убивают вампиров.       По идее, я сейчас должна паниковать еще больше, но у меня словно отлегло от сердца. Он ведь меня спас.       — Гав-гав, — насмешливо говорит он, как бы отвечая моему уже мертвому подобии убийцы, пересмеивая её и, наконец, переводя взгляд на меня, — У тебя такие странные фетиши попадать в нелепые ситуации, я даже завидую.       Сейчас я уже не обезоружена. В моём арсенале есть самое сильное оружие, которое может быть — информация.       — Я знаю, Малакай.       Впервые произношу его имя, пробую на вкус, пытаюсь понять, какие же эмоции оно у меня вызывает, вкусное оно или нет? Редкое имя, не менее интересная личность, экстравагантный образ и яркое пламя в глазах. Что ещё принесёт мне в жизнь этот воистину необыкновенный человек? Его имя такое странное, но именно поэтому оно мне нравится. Не сокращенное, а именно полное! Редкое, мелозвучное имя куда лучше многочисленных имен, которые встретишь на каждом шагу и от которых уже глаз дёргается.       За мгновение до того, как я вообще зашла в здание этой библиотеки, мне один за другим стали сыпаться сообщения от Одри. Она из тех людей, которые не могут вмещать все свои мысли в 1 сообщение, и в итоге мне приходится читать огромное количество спама:       14:36 To: Я нашла твоего поклонника!!!!       14:36 To: У меня скоро экзамен, поэтому буду писать тут, мало времени       14:36 To: Его зовут Малакай Паркер       14:37 To: Он из ковена близнецов. И он сифон, как я тебе и говорила вчера!!!       14:37 To: Он безжалостный убийца который убил весь свой клан и сотню невинных людей ради своих целей, известных только ему       14:37 To: Среди ведьм известен своими извращенными методами убийств и неописуемым коварством       14:38 To: Так его по крайней описывает наш Дом Беннет              Эти сообщения мне особо ничего не сказали, не вызвали никаких чувств, более того — в момент прочтения мне было почти что всё равно. Я год живу под одной крышей с ведьмами, и Одри правда думает, что меня напугает 1 из них? К тому же, я с ним, вроде как, успела пообщаться в асцендентом мире, хоть наша коммуникация и была достаточно странной.       В библиотеке я продолжала слышать вибрации телефона и звук всплывающих новых сообщений от Одри, но читать я их уже не стала. Мне было совсем не до этого. Да и я была уверена, что скорее всего Одри мне писала миллион предупреждений по типу: «не высовывайся!!! он опасная личность!!!». Почему-то я вообще пропустила мимо ушей и глаз все факты его убийств, преступлений, его острого, как шип розы, темперамента. Мне это просто показалось таким обычным и нормальным для всех, кто связывает жизнь с оккультизмом. Словно для таких людей ничего особенного в убийствах нет.       — Как узнала моё имя? — он не удивлён, даже не шокирован, никак не напряжен. Ему правда интересно.       — Наследие твоих поступков даёт о себе знать. Логично было предположить, кто ты, — кусаю губу я.       — А ты можешь быть догадливой. Или это стоит передать привет твоей подруге? — лукаво улыбается брюнет, — Впрочем, мне больше интересно следующее. И что, ты меня никак не отблагодаришь? Я тебе, вообще-то, только что жизнь спас.       Он смотрит прямо мне в глаза и от этого взгляда по моему горячему телу прошлась прохладная волна из мурашек.       — Мне нечем тебя отблагодарить, — снова прикусываю губу.       — Правда? — удивляется мужчина, — А мне кажется, что есть.       Реальность становится различать сложно, всё становится нечетким и неярким... Рукой нащупываю что-то неестественно мягкое и мокрое на моей ноге. Черт возьми! Я совсем забыла про открытую рану, которую мне оставила Энни, которая уже доросла до живота и только продолжает увеличиваться в своих размерах. Я её просто не чувствовала! Она совсем потерялась у меня в мыслях!       Кровь течёт, как ручей. Силы покидают моё тело и я падаю в обморок.