21

Питер пьяно хихикнул: — Странно, что с таким накалом страстей вы не закрутили роман, когда повзрослели, — сказал ученый, и Алетейе захотелось разбить вторую бутылку уже об его голову. Хотя чего она ожидала от компании подвыпивших мужчин? Девушка уже хотела встать и отлучиться в уборную, чтобы немного проветриться и сбросить градус накопившегося гнева, но ее опередил Питер. Извинившись, ученый встал из-за стола и на ватных ногах пошел по указателям в глубину зала. — Расслабься, Ланкастер, выпей, — сказал Пэлор, когда ученый удалился. Змей подмигнул девушке. — А то сидишь, как будто спицу проглотила. Аля глубоко вздохнула. Все-таки проветриться ей было необходимо. — Не знаю, чего ты наглотался, Пэлор, — холодно ответила она. — Что за цирк ты здесь устроил? Змей откинулся на спинку стула и провел пятерней по темным волосам, зачесывая чуть длинноватые пряди назад. На нем был красивый вечерний костюм из дорогой ткани — темно-серый, почти графитовый, идеально сидящий по фигуре. Видимо, один из редких артефактов прежней богатой жизни, который у мага все еще остался. — Всего лишь тружусь на благо общего дела, дорогая, — лениво ответил он. — Пока ты прохлаждаешься и изображаешь возмущенную невинность. Он сделал паузу, покрутил бокал в руке, наблюдая, как тает лед. — Не знаю, известно ли тебе, но нашего милого неудачника Питера бросила любимая жена. С тех пор у него и начались сбои в магии. Аля уже знала эту информацию от Алексы, но как об этом узнал змей? Пэлор хмыкнул, читая незаданный вопрос в глазах собеседницы. — Да, я навел справки, Ланкастер. Я это умею. — И что дальше? — нетерпеливо спросила ведьма. — Ты только из-за этого корчишь из себя самого умного? Змей уже не усмехался, а откровенно улыбался. Конечно же, зубы его были идеальны, будто он был моделью из рекламных роликов. Очевидно, кое-кто не экономил на волшебной стоматологии. — Тебя задело то, что я сказал про олимпиады и успеваемость, да? О, Ланкастер, ты все та же очаровательная зубрилка! — самодовольно засмеялся змей. Аля поджала губы. — Я смотрю, ты перебрал с выпивкой, Пэлор, — сказала она. — Перескакиваешь с темы на тему и теряешь нить разговора. Хочу напомнить, что я пришла сюда по делу, а не слушать твою околесицу. То, что ты патологический лжец, я знаю еще со школы. Пэлор перестал улыбаться и посмотрел на нее внимательно. В красивых темных глазах его отражался мягкий свет от свечей, которые стояли на каждом столике. Выдержав драматическую паузу, змей ответил: — Мы должны надавить на больную тему этого доходяги, глупышка. Растрогать его. Поэтому мы будем изображать несостоявшуюся парочку, и он пустит слезу умиления. Ведьма постаралась пропустить «глупышку» мимо ушей и задала вопрос, который мучил ее с начала встречи. — Пьяную слезу умиления, Пэлор. Пьяную, — сказала она. — Ты думаешь, Моргана планировала, что к алькову будут водить слезливых пьянчужек? Зачем ты напоил Питера? Змей пожал плечами. Он повернул голову и заметил, что ученый, запинаясь, уже возвращается к столику. — Я практик, Ланкастер, и не люблю строить теории, — быстро сказал маг. — Попробуем так, если не выйдет — будем действовать по-другому. Давай, добавь во взгляд больше страсти, если ты, конечно, знаешь, что это такое. Подойдя к столу, Питер бросил взгляд с Алетейи на Пэлора и обратно. Даже сквозь пелену алкогольного опьянения он, похоже, уловил какое-то напряжение между ними. — Ребята, я могу оставить вас одних, если нужно, — сказал ученый каким-то странным глухим голосом. — Вы так долго не виделись, а тут я... Скрыв раздражение, Аля мягко улыбнулась мужчине. — Что ты, Питер. Мы рады твоей компании. Присаживайся. — Она указала на пустующий стул. Когда мужчина тяжело устроился на свое место, девушка продолжила: — Питер, расскажи немного о себе? — попыталась перевести тему ведьма. Во-первых, им нужно было разговорить ученого и вывести его на откровенность, а во-вторых, изображать с Пэлором парочку Аля просто не могла. Она скорее готова была его задушить сейчас. — Не знаю, что и сказать... — начал ученый. — Я закончил Линдон, наверное, в тот год, когда вы, ребята, только поступили в школу. Вам же где-то тридцать с хвостиком, да? — спросил он. Аля кивнула. — Ну вот, да. Я всегда увлекался языками и историей. Профессор Ромиус был моим любимым учителем, — с теплотой сказал Питер, и глаза его будто бы даже заискрились от приятных воспоминаний. Алетейя понимающе кивнула, хотя Эдгара Ромиуса она считала скучнейшим из учителей. Он был помешан на датах. Аля в целом историю любила, и даже учебник читала с удовольствием, но сам Ромиус казался ей каким-то роботом, способным изъясняться только цифрами — в таком-то году столько-то волшебников прошли столько-то километров пути, потратили столько-то килограммов снеди и встретились с троллями в таком-то количестве на горе с такой-то высотой. Пока Аля копалась в архивах своей памяти, Питер успел закончить говорить о школе и перескочил на начало своей карьеры — оказывается, в то время он, как одержимый, пытался попасть во все экспедиции, которые организовывал исследовательский магический институт, и несколько лет почти не появлялся дома.