22

— Наверное, это не проблема, если живешь один, — аккуратно сказала Аля, следя за реакцией ученого. Питер замолк на полуслове. Взгляд его потускнел, руки, лежавшие на столе, сжались в кулаки. Сердце ведьмы тоже сжалось. Она вспомнила, что читала про Моргану — чтобы излечить раны пациента, целительница иногда наносила больному не меньшую боль во время лечения. Только вот целителями они с Пэлором не были. Скорее уж какими-то костоломами. — Я тогда уже не жил один, — наконец пробормотал Питер. Мужчина тяжело вздохнул, провел рукой по лицу. — Сначала Лора... Лора понимала меня и поддерживала. Мы были молоды. Она тогда сама проходила магическую практику в косметической сфере. — Голос его стал тише, словно воспоминания причиняли физическую боль. — Она говорила, что гордится мной. Что я делаю важное дело. Питер потянулся к своему бокалу и допил оставшийся там алкоголь одним большим глотком. — А потом... в общем, это стало проблемой, да, — закончил мужчина, не поднимая глаз. Повисла тяжелая пауза. В зале играла тихая музыка, за соседним столиком рассмеялась какая-то дама, но микромир вокруг их столика замер в неловкой тишине. Алетейя и Пэлор обменялись взглядами. Змей, кажется, был ею доволен, хотя ни один мускул на его лице не дрогнул. Неужели Аля настолько хорошо научилась чувствовать его эмоции? Такой навык ей совсем не хотелось приобретать. — Извините, — прервал молчание ученый, виновато улыбнувшись. — Я и так достал всех этой темой. Знаю, что ребята в группе поддержки уже закатывают глаза, когда я в пятый раз начинаю говорить про свой развалившийся брак. — Ну, мы-то новенькие и готовы послушать, — мягко сказала ведьма, стараясь немного разрядить атмосферу, и понимающе улыбнулась. Питер еще раз вздохнул и грустно посмотрел сперва на пустой стакан, а потом на пустую бутылку на столе. Пэлор быстро оценил обстановку и подал какой-то едва заметный сигнал официанту. Аля не была частой посетительницей дорогих ресторанов, а алкоголь бутылками и подавно никогда не заказывала, поэтому о значении жеста могла только догадываться. Скорее всего он означал «повторите». Питер говорить так и не продолжил. Мужчина погрузился в свои мысли, рассеянно крутя пустой бокал в руках. Тогда Алетейя решила подбросить в разговор еще топлива. — Если честно, я понимаю тебя, Питер, — с грустью начала ведьма. — Я сама почти все пятнадцать лет после выпуска провела в дороге, сопровождая группы. Обычно мои командировки длились по несколько месяцев. Я была дома от силы пару недель, а потом снова отправлялась в путь. С таким образом жизни очень сложно завести отношения, а сохранить брак и подавно. Такой откровенностью Аля даже удивила саму себя. Но это было честно по отношению к Питеру — если они собирались залезть к нему в душу, то стоило бы и самим чуть-чуть приоткрыться. Ей показалось, что Пэлор бросил в ее сторону удивленный взгляд. Внимание Питера она тоже привлекла — ученый распрямил спину, глядя на ведьму с неподдельным интересом. Стараясь не спасовать, девушка продолжила: — Не знаю даже, почему я выбрала такой кочевой образ жизни. Вообще я всегда любила домашний уют и размеренность, но после окончания школы меня как будто укусила какая-то муха, — продолжала размышлять вслух ведьма. — В последнее время я много думала об этом... И пришла к выводу, что, наверное, тосковала по школе. Каждый день в Линдоне мы учились чему-то новому, видели какие-то чудеса. А потом все — диплом и выпускной. Мне хотелось продолжать впитывать знания, бывать в новых местах. Аля тяжело вздохнула. — А потом ты вдруг осознаешь, сколько времени прошло, пока ты носился со своей карьерой. И вот тебе уже за тридцать, у тебя нет никого близкого рядом, и даже собственный дом кажется пустым, ведь ты бывал в нем так редко. Питер смотрел на девушку с искренним сочувствием, в глазах его отражалось понимание. — У меня возникла мысль: может, мы просто выгорели от такого темпа? — завершила свою речь Аля. — От этого и все наши проблемы с магией? Тем временем официант уже принес новую бутылку. Он хотел самостоятельно разлить горячительный напиток по бокалам гостей, но Пэлор жестом остановил юношу, и тот, кивнув, отошел. Внимание Питера все еще было обращено к Алетейе, поэтому ученый не заметил, как в руках мага бутылка внезапно вспыхнула ярким зеленым цветом и так же быстро потухла. «Что змей придумал на этот раз?» — с тревогой подумала Аля. Пэлор был Убийцей, поэтому его магии вообще не стоило доверять, а теперь она еще и сбоила! Тем временем маг наполнил бокал ученого зачарованной жидкостью. Закончив, Пэлор поднял свой бокал и сказал: — Предлагаю тост! Выпьем за успех нашей терапии! Змей поднял свой бокал, в котором по-прежнему оставалось лишь немного виски. В бокале Алетейи тоже плескалось совсем чуть-чуть алкоголя. К счастью, Питер не обратил внимания, что его собеседники почти не пьют. Ученый поддержал тост кивком, чокнулся с ними бокалами и выпил заговоренный алкоголь залпом. Аля смотрела на мужчину с опаской, готовая в любой момент среагировать, если ему станет плохо. Эффект был почти мгновенным. Взгляд Питера остекленел, зрачки расширились. Он прошептал, глядя куда-то сквозь Алю: — Как глупо... Я лишился всего — и карьеры, и Лоры... А потом мужчина устало опустил голову прямо на стол. Казалось, ученый решил уснуть прямо здесь. Пэлор поднял руку и снова подозвал официанта. — Счет, пожалуйста, — сказал он с извиняющейся улыбкой. — Наш друг немного перебрал. Мы проводим его до машины. Официант понимающе кивнул — видимо, такое случалось нередко — и через минуту принес счет в кожаной папке. Пэлор расплатился, достав из внутреннего кармана пиджака внушительную пачку купюр. Аля удивленно приподняла бровь, но комментировать не стала. Вместе они осторожно подняли Питера со стула — мужчина не сопротивлялся, только бормотал что-то невнятное про Лору и потерянные годы. Тело его обмякло. Алетейя решила пока не задавать Пэлору никаких вопросов. Раз она уже увязла в этой ситуации, то доведет дело до конца. Слишком поздно было отступать. Они прошли через зал, придерживая Питера — несколько посетителей весьма снобского вида бросили на них тяжелые осуждающие взгляды. Затем маг, ведьма и полусонный ученый вышли в коридор. Аля забрала их верхнюю одежду у метрдотеля, который участливо поинтересовался, не нужна ли им помощь. Пэлор заверил служащего, что у них все под контролем. На улице было холодно, моросил мелкий дождь. Капли оседали на волосах и одежде, воздух пах сыростью и осенней прелью. Аля поежилась, кутаясь в незастегнутое пальто. Вместе с Пэлором они отвели Питера в темный переулок за зданием ресторана, где их не было видно с улицы. Стены домов скрывали их от любопытных глаз, и лишь слабый свет фонаря пробивался сквозь дождь. — Приготовься, — сказал Пэлор, аккуратно прислоняя ученого к стене. — Сейчас я активирую телепортационный ключ до мастерской. Стараясь заглушить совесть, Алетейя попыталась подумать о чем-то абстрактном. Например, откуда змей взял целую пачку банкнот и на что купил телепортационный ключ? К тому же, это очевидно был срочный заказ с наценкой — такие артефакты стоили безумных денег. Неужели маг опустился до воровства? Поддерживая Питера за плечи, змей достал из кармана маленький заговоренный камень, напоминающий яркий кусочек янтаря. Аля успела схватить Пэлора под локоть в последний момент, когда их с Питером силуэты уже начали мерцать. Мир вокруг потемнел, закружился. На мгновение ведьму накрыло классической тошнотой от телепортации — желудок подпрыгнул, в ушах зашумело. Потом все резко прекратилось, и ноги обрели под собой твердую опору. Они оказались в реставрационной мастерской. Знакомо запахло химикатами и пылью. В помещении тускло горел дежурный свет, из -за которого высокие стеллажи и куски экспонатов отбрасывали на пол зловещие тени. Перед ними возвышался альков. Пэлор отпустил ученого, и тот стоял, покачиваясь и глядя куда-то в пустоту расфокусированным взглядом. Губы мужчины шевелились, будто он разговаривал с кем-то невидимым. — Какое заклинание ты использовал на бутылке? — шепотом спросила Аля у змея. — Чары грез, — ответил змей с обычной громкостью. Казалось, он не переживал, что ученый его услышит. — Мы настроили сознание Питера на нужный лад, остальное его мозг сделает сам. Бедняга сейчас проживает не самые приятные воспоминания. Для него это как очень реалистичный сон. Алетейя посмотрела на ученого — тот что-то шептал, зажмурившись, а по лицу его уже текли слезы. Потом Питер сделал нерешительный шаг вперед и оперся руками о чашу алькова, склоняясь над ней. Девушка мысленно скрестила пальцы, чтобы древняя чаша не треснула от веса мужчины. — Ох, Лора, мне так жаль, так жаль... — забормотал Питер, опуская голову еще ниже, почти касаясь лбом края чаши. — Прости меня... Я был таким дураком... Я потерял тебя... Потерял все... Голос его надломился. Потом раздался жалобный всхлип... Один, второй... Слезы капали прямо в каменную чашу, оставляя темные пятна на древнем мраморе. И вдруг узоры на алькове загорелись.