23

Сначала появилось едва заметное свечение — тонкие линии резьбы на чаше засветились мягким зеленым светом. Потом сияние стало разгораться все ярче и ярче. Символы вспыхивали один за другим, словно кто-то невидимый постепенно применял к ним заклинание света. Змеи на капителях, казалось, ожили — их каменные тела заискрились, чешуя переливалась всеми оттенками золотого и лунного света. Аля невольно отступила от алькова на шаг. Она чувствовала, что Пэлор тоже слегка сдвинулся, его дыхание участилось. Питер же, казалось, ничего не замечал — он продолжал плакать, наполняя чашу слезами. Свет от узоров окрасил его руки и лицо в зеленоватый оттенок и будто бы стал просачиваться под кожу, растекаясь по венам тонкими светящимися нитями. Постепенно всхлипы ученого прекратились, и он стал медленно оседать на пол, словно марионетка, нити которой обрезали. Алетейя кинулась к мужчине и едва успела его подхватить. Сил удержать Питера в вертикальном положении у нее не было, но по крайней мере ученый не рухнул на жесткий пол мастерской с высоты своего роста. Девушка хотела подложить под голову мужчины свой палантин, но змей не дал ей этого сделать. Отстранив Алю, Пэлор приподнял ученого за плечи и протащил по полу в угол мастерской, где стоял еще какой-то массивный мраморный фрагмент. Монолит, как и все экспонаты в зале, был накрыт целлофановой шторкой. Маг приподнял полог и аккуратно уложил ученого за ним. Алетейя не знала, за чем следить — за все больше и больше разгорающимся альковом или за действиями Пэлора, который пытался припрятать Питера в комнате, как какой-то мешок с картошкой. Устроив ученого за шторкой, змей взмахнул рукой, бормоча короткое заклинание, и наложил на этот участок пространства чары тишины и маскировки. — С ним все будет в порядке? — спросила Аля, с тревогой. Змей отряхнул пиджак от мраморной пыли, которая осыпалась на него с потревоженной целлофановой шторки. — Не знаю, — не стал обнадеживать ее маг, в голосе его прозвучала непривычная серьезность. — Мои чары ему не должны были причинить вреда, а вот что с ним сделал портал и древняя магия Морганы... Этого я сказать не могу. Сердце Алетейя застучало еще быстрее. Она чувствовала кожей тепло, которое исходило от алькова. Как будто девушка стояла на солнечной поляне летом и принимала солнечные ванны. Только вот солнца здесь не было — лишь холодный искусственный свет мастерской и пульсирующее свечение портала. Моргана была целительницей, верно? Ее чары не должны причинять вред людям, которые ищут у нее помощи? Хотя со смерти волшебница прошло уже столько лет. Вдруг наложенные ей заклинания усилились настолько, что стали опасны? Это был один из законов магии — волшебство никогда не исчезает, оно либо усиливается, либо мутирует во что-то новое. Тем временем Пэлор вернулся к алькову. Аля тоже сосредоточила внимание на портале, который активировали слезы ученого. В самом центре алькова, там, где была гладкая мраморная стена, теперь раскручивалась воронка энергии. Камень словно растворялся, истончался, превращаясь в мерцающую завесу. Границы портала переливались и дрожали, как поверхность воды, в которую бросили камень. — Ну что, время истины, — сказал Пэлор, и в голосе его прозвучало напряженное предвкушение. Маг посмотрел на ведьму и кивнул. Затем, не колеблясь ни секунды, шагнул в портал. Его высокая фигура исчезла за дрожащей энергетической завесой. Сделав глубокий вдох, Аля последовала за змеем. Перемещение в портале не было похоже на телепортацию — ничего не плыло перед глазами, и земля не уходила из-под ног. Скорее, они просто медленно летели какое-то время по темному туннелю вперед. Алетейя видела силуэт Пэлора нечетко, просто как маячащую впереди тень, даже не тень, а некую ауру, сгусток магической силы. Сперва воздух вокруг них был прохладным и свежим, а потом внезапно стал густым, почти осязаемым. Запахло водой, камнем и чем-то цветочным. Ведьма зажмурилась — после мрака портала даже самый мягкий свет причинял дискомфорт. Из-за этого она не сразу осознала, что ощущает под ногами твердый пол, а не пустоту. Осторожно приоткрыв глаза, Аля огляделась.Они оказались в каком-то храме. Можно было предположить, что в храме Морганы. Ведьма и маг стояли в центре круглого зала под высоким куполообразным потолком, из которого лился мягкий серебристый свет. Стены храма были выложены из белого мрамора с голубыми прожилками. Маленькие извивающиеся линии на светлых камнях напоминали бурные весенние ручейки или экзотических ярких змеек. Массивные колонны, расставленные по периметру зала, были украшены причудливой резьбой — в узорах можно было различить силуэты водяных лилий, лоз, рыб и водяных змей. Мраморный пол был украшен мозаикой из бирюзы, лазурита и перламутра. Узор из камней складывался в изображение волны, которая опоясывала зал. В самом его центре находился неглубокий бассейн с кристально чистой водой, в которой отражался серебристый свет луны. Вода эта омывала белые ноги прекрасной статуи. Это была статуя высокой и стройной женщины, облаченной в длинные роскошные одежды. На голове красавицы красовалась корона из лилий, а распущенные волосы ее мягкими волнами ниспадали до самого пола. Аля не сомневалась, что видит перед собой Моргану.