34

Аля нажала на кнопку звонка, и за дверью тотчас раздался пронзительный лай. Судя по громкости и ярости этого звука, его издавала какая-то маленькая собачка. Вскоре девушка услышала голос Карин Ривер: — Тише, Рози, место! Заскрежетали замки, и дверь распахнулась. Карин была улыбчивой женщиной лет сорока пяти. Она носила короткую стрижку, красилась в блонд и пользовалась перманентным макияжем — довольно дорогой, но практичной процедурой, которая позволяла сэкономить время без того занятой домохозяйки. Одета Карин была в удобный плюшевый полуспортивный костюм синего цвета — на вид очень мягкий и теплый, из тех, в которых не стыдно выйти и на улицу. — О, Алетейя, здравствуй! — улыбнулась женщина, отодвигая ногой болонку, которая норовила броситься из дома навстречу загадочной гостье. Карин Ривер знала Алю в лицо: девушка присутствовала при оформлении сделки и пару раз передавала новоселам документы — гарантийные талоны на технику, дубликаты договоров, выписки от коммунальных служб. — Проходи, дорогая, — сказала миссис Ривер, вынужденная взять болонку на руки: стремление питомицы сбежать из дома никак не унималось. — Я только что сварила кофе, а после завтрака еще остались булочки. Заходить в дом Але катастрофически не хотелось. Она надеялась, что они с Карин сразу пройдут в гараж, после чего ей вручат найденный чемодан тети Марты. Но девушка не хотела доставлять хозяйке неудобств. Наверняка Карин только что отвела детей в школу и рассчитывала наконец-то спокойно насладиться чашечкой кофе. Было бы жестоко отнимать лучший момент ее утра и тащить ее в гараж. Поэтому Алетейя перешагнула порог дома, в который зарекалась никогда больше не возвращаться. Внутри дом оказался светлее, чем она его запомнила. Стены в прихожей перекрасили; на вешалке пестрели разноцветные детские вещи, у порога выстроились кислотно-зеленые и ядовито-розовые резиновые сапоги, рядом примостился самокат в наклейках и синие ролики. На полу валялись игрушки — непонятно, кто с ними играл, дети или болонка. Запах тоже стал другим. Вместо аромата лаванды и цитрусов теперь пахло стиральным порошком, въевшимся в ткани запахом жирных обедов, горьковатым мужским одеколоном и выпечкой. Карин шла впереди, а Аля плелась следом, не в силах перестать смотреть по сторонам. На месте любимого кресла Марты теперь стоял детский столик, заваленный фломастерами и раскрасками. Там, где висел эксцентричный портрет рыжеволосой хозяйки, красовалось семейное фото четы Риверов — все четверо лежали на шезлонгах на берегу моря. Широкий подоконник расширили еще больше и застелили мягкой тканью; в углу лежала пухлая подушка. Очевидно, дети — а может, и сама Карин — любили устраиваться здесь с книгой или смартфоном. Аля ускорила шаг, когда поняла, что хозяйка уже успела завернуть за угол и скрыться из виду. Кухня в целом осталась такой же светлой и приветливой — здесь изменений было меньше всего. Большое окно выходило на задний двор, где был разбит небольшой садик и росли кусты малины (Марта посадила их ради племянницы). Между молодыми деревцами покачивались детские качели. Карин налила Але кофе и разбавила его молоком — почти на четверть кружки. Было приятно осознавать, что женщина запомнила, что она не любит крепкий кофе. Затем хозяйка поставила на стол тарелку с булочками — пышными, посыпанными сахарной крошкой, еще чуть теплыми. Отпущенная на пол болонка деловито обнюхала ноги гостьи, повиляла пушистым белым хвостом, добилась-таки нескольких почесываний за лохматыми ушами и с достоинством удалилась на свою розовую лежанку в углу. — Ну рассказывай, дорогая, — улыбнулась Карин, присаживаясь за стол. — Как там дела в большом городе? — Даже не знаю, что сказать, — ответила Аля, обхватив горячую кружку ладонями. — Я редко выбираюсь за пределы своего района. Наверное, я бы вполне могла жить в таком же маленьком пригороде, как Сангрин. — Почему бы и нет, — согласилась Карин. — Если есть удаленная работа, можно жить где угодно. Аля не знала, что ответить: она не была уверена, известно ли женщине о ее статусе ведьмы. Риверам она сообщала, что на дом тети Марты наложены защитные и охранные чары, передавала инструкцию по магической безопасности — когда следует приглашать специалистов, чтобы обновлять руны и укреплять чары. Да и сами они без промедления позвонили отцу по поводу сумки тети Марты, в которой якобы хранилось что-то волшебное. Значит, были уверены, что Ланкастеры с этим разберутся. В итоге Аля просто кивнула и взяла с тарелки булочку. Карин мягко пыталась через ненавязчивые вопросы узнать что-то еще о ее жизни, но Алетейя продолжала отвечать уклончиво, поддерживая легкую беседу, но не вдаваясь в подробности. Наконец кофе был допит. Карин поставила кружки в раковину и кивнула на дверь, ведущую на задний двор. — Спасибо, что приехала, — сказала она. — Мы с Майклом на прошлых выходных наконец-то решили разобрать гараж. Давно откладывали, все руки не доходили... Ну и наткнулись на этот чемодан. У Майкла есть прибор — обнаружитель магии. Он сразу вспыхнул на максимум, как только мы поднесли его к сумке. Карин нахмурилась. — Даже не знаю... Безопасно ли тебе вообще его забирать? Может, стоило обратиться в какую-нибудь службу? Аля покачала головой. — Не беспокойтесь. У тети не могло храниться ничего опасного. Возможно, магия просто накопилась в каком-то предмете — из-за того, что им давно не пользовались. Но это не страшно. Карин не стала спорить. — Ну что ж, тогда пойдем в гараж. Аля взяла из прихожей свою верхнюю одежду, и они вышли в сад. После тепла дома воздух ударил в лицо по-осеннему резко: пахло чем-то горьким и дымным — на соседнем участке, судя по всему, жгли листву. Аля шла за Карин по узкой дорожке из плоских камней. Болонка Рози увязалась следом, деловито потявкивая и тыкаясь носом в каждый куст. Гараж стоял в глубине участка — аккуратная постройка из светлого кирпича с широкими секционными воротами из стального профиля. Над входом — узкое горизонтальное окно под самой крышей, сквозь которое в помещение падала полоса дневного света. Карин нажала кнопку на панели, и ворота поднялись вверх. Внутри было чисто, слегка пахло древесиной и краской. Вдоль правой стены тянулся металлический стеллаж, на котором хранились запасные шины, лежал на боку велосипед, громоздились какие-то коробки и чемодан с инструментами. К стеллажу примыкал небольшой верстак. На крючке неподалеку висели рабочие перчатки и куртка. Карин обошла стеллаж и потянулась к чему-то, но вдруг замерла, так и не опустив руку. Аля поняла: женщина собиралась выкатить чемодан, но в последний момент засомневалась — стоило ли к нему прикасаться. — Ничего страшного, Карин, — сказала Алетейя. — Давайте я сама... Женщина отступила, и Аля увидела фиолетовый чемоданчик на колесиках для ручной клади. Корпус пластиковый, слегка потертый; в левом углу виднелась небольшая трещина — видимо, чемодан свалился со стеллажа вниз. Энергия, исходившая от находки, была странной. Аля ощущала вибрации в воздухе, но они не искрились и не ударяли в тело, а скорее создавали что-то вроде воронки, закручивая потоки магии в слабый вихрь. Девушка взялась за выдвинутую ручку и попробовала покатить чемодан. Колесики, к счастью, оказались исправны. — Аля, может, посидишь у нас еще полчасика? — предложила Карин. — Майкл придет на обед и довезет тебя до станции. — Спасибо, но я лучше пойду, — ответила девушка. — До станции идти всего ничего и чемодан нести на руках не придется. Карин не стала спорить. Она проводила гостью до главной калитки, пожелала хорошего дня, и так они расстались. Где-то во дворе раздался обиженный лай — болонка заигралась и упустила момент, когда загадочная посетительница покинула двор.По дороге к станции у Али внезапно разболелась голова. Одинаковые аккуратные домики и заборчики начали сливаться в один сплошной лабиринт. Когда пасмурное стальное небо и серые асфальтовые дорожки дрогнули и стали меняться местами, Аля каким-то чудом нашла лавочку и рухнула на нее.