36

Аля села в поезд в задумчивости. Голова еще немного болела, но девушка была уверена, что «придворный» маг не скоро решится снова залезть ей в мозги. Пожалуй, стоило поговорить с мисс Элиот. У наставницы были связи в департаменте регистрации магов — да и не только там. Аля понимала, что их город наверняка считает своей собственностью какая-нибудь высокопоставленная шайка, ревностно относящаяся к границам своих владений. Мисс Элиот располагала и официальными, и неофициальными контактами, а еще могла подкинуть Але какой-нибудь артефакт для самообороны. Алетейя сомневалась, что бандиты успели взломать магический канал связи на ее телефоне, — тем более что заместитель Пэлора наверняка до сих пор где-то лежал в отключке. Активировав магический передатчик на смартфоне, Аля написала мисс Элиот по возможности короткое сообщение, в котором описала события последних дней: недавно встретилась с бывшим однокашником, поболтали, а теперь к ней привязались какие-то приезжие хулиганы, разыскивающие свою сбежавшую Золушку. Была попытка вторжения в сознание. Мисс Элиот ответила почти сразу, коротко: Наведу справки. Береги себя. Аля убрала телефон и выдохнула. Теперь местные пойдут проверять границы и выяснять, кто в последнее время их пересекал. Оставалось надеяться, что они не договорятся между собой и удвоят свои усилия по причинению ей неудобств. Весь путь до дома девушка везла чемоданчик тети Марты позади себя. Открыть его в поезде не решилась — вокруг все-таки были люди, пусть и немного. Да и после моральной схватки хотелось просто подремать, а не разбираться с очередными проблемами. Вот только стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором возникал образ миссис Пэлор — безучастной, сидящей на кровати в какой-то палате. В ушах сам собой раздавался крик змея, когда амулет наслал на него кошмар: Он заслужил это. Заслужил... Послушай же меня... В полудреме ведьма не заметила, как электричка приехала в город. Хорошо, что ее станция была конечной. Гвини отреагировала на чемодан странно: вдруг принялась прыгать и нарезать вокруг него круги — не тревожно, а играючи. Алетейя никогда не замечала за царственной Гвиневрой подобного. Фамильяр попал к ней уже взрослым, поэтому такое поведение было в новинку. — Гвини, не пугай меня, — сказала Аля, протирая пыльные колесики и протирая корпус чемодана, прежде чем положить его на диван. Собачки были воткнуты в замок, который не хотелось ломать. Алетейя сначала попробовала заводской код — не подошел. Затем день рождения тети Марты — тоже мимо. Попыталась ввести свой собственный, на случай если тетя в порыве любви к племяннице использовала его, — тщетно. Девушка замерла в нерешительности. В этот момент на диван запрыгнула Гвини, деловито понюхала замок, а потом перекатилась на спину, выставив белый пушистый живот в явном приглашении. Аля не смогла устоять. Она запустила пальцы в теплую шерсть, взъерошила ее, помассировала кожу, потом несколькими поглаживающими движениями пригладила мех обратно. — Что с тобой, кисуля? — нежно спросила девушка, невольно расплываясь в улыбке. — Там что, полный чемодан кошачьей мяты? Потом Гвини неожиданно подобралась, встала на лапы и спрыгнула с дивана. Кошка громко мяукнула, поглядывая через плечо на ведьму: мол, следуй за мной. Пушистая проводница подвела ее к шкафу. Алетейя открыла дверцу — кошка встала на задние лапы, пытаясь дотянуться носом до верхних полок. Тогда Аля взяла Гвини на руки и поднесла к вещам. Фамильяр потянулась к старым книгам, стоявшим почти под самым потолком. Аля нахмурилась. Здесь она не хранила никаких руководств по магии — только ненужные вещи, которые было жаль выбрасывать. В том числе фотоальбомы. На этой мысли она остановилась и опустила кошку на пол Встав на цыпочки, Аля стащила с полки стопку альбомов и понесла их к дивану. Гвини последовала за ней — значит, она поняла питомицу правильно. Девушка села и принялась перебирать книжицы: одни маленькие и толстые, другие большие и тонкие. Один альбом она не помнила совсем. Аля нахмурилась, повертела его в руках. Он был среднего размера, на обложке красовался принт с деньгами и игральными фишками. Ведьма открыла первую страницу и увидела фотографию молодой тети. Судя по учебной форме, это был снимок со времен, когда Марта была студенткой. На других снимках рыжеволосая красотка смеялась в окружении однокурсников или позировала где-то в путешествиях — легкая и беззаботная, мало похожая на сестру. Аля начала вспоминать, как после смерти тети они с родителями разбирали ее вещи: многое ушло на склад или в секонд-хенды. Сама Аля ничего не хотела брать, чтобы лишний раз не тревожить память, но ей все равно всучили кофемашину, которая до сих пор стояла в коробке в кухонном шкафу без дела. Несколько новых наборов полотенец постигла та же участь — они лежали упакованными в шкафу в ванной. Фотоальбомы тоже достались ей — Аля закинула их к старым книгам и с тех пор не трогала. Девушка вновь посмотрела на молодую смеющуюся тетю, и в глазах ее щипало. Вдруг внимание ведьмы зацепил один снимок. На нем юная Марта стояла на пирсе и держала за руку красивого высокого юношу. Что-то было особенное в этом кадре, что-то сквозило во взглядах пары — счастливой и влюбленной. Аля осторожно вынула карточку из картонной рамки и перевернула. На обратной стороне было написано: «Я никогда не забуду то лето». Рядом стояла дата — около тридцати лет назад. Аля посмотрела на Гвини. Ей показалось, что кошка кивнула. Девушка придвинула к себе чемодан и ввела год в замок. Он раскрылся.