VII

      Турбо проснулся от холода, даже теплое одеяло не спасало. Он сонливо приоткрыл глаза, понимая, что девушки на постеле нет. Она стояла около открытого окна и курила. Волосы растрепал ветер, что ломился в небольшую комнату, где из мебели была только кровать, старый шкаф и письменный стол.       Краем глаза Лиза заметила, что ее гость проснулся и повернула голову в его сторону, затягиваясь. Турбо показалось, что перед ним стоит призрак. Голубые глаза будто бы потускнели, взгляд стал каким-то отрешенным.       — Доброе утро.       — Утро… Ты, это, ну как себя чувствуешь?       Девушка пожала плечами, не находя слов, которые способны описать ее состояние. Говорить не хотелось. Валера понял, что зря снова затронул эту тему и мысленно укорил себя. Парень поднялся с кровати и ощутил насколько холодно было в комнате. Рядом с окном он увидел пепельницу и насчитал там по меньшей мере сигарет шесть.       “Как давно она так стоит?”       Валера без лишних слов отпихнул подругу от окна, забирая сигарету и сам прикоснулся к ней губами, выдыхая дым в окно, а затем и его закрыл.       — Ты что делаешь?!       — То что должен.       Они стояли напротив друг друга. Было утро, Турбо понял это по солнцу, что только-только начало виднеться за маленькими домиками. Парень не мог смотреть на девушку, что так была дорога его сердцу, хоть осознание этого пришло недавно, в таком состоянии. Она не была ни мертвой, ни живой. Какая-то промежуточная стадия.       — Я бабушку к соседке отправила, не могу ей ничего сказать сейчас.       Валера кивнул, соглашаясь с решением девушки. Ей бы самой для начала отойти от смерти брата, иначе совсем убьет себя, смотря и на мучения родственницы.       Парень вышел из комнаты и сразу же направился на кухню. В его голове крутилась только одна мысль: “Помочь хоть чем-то”. Он поставил чайник на плиту и заглянул в холодильник. Ничего сложнее бутербродов Валера готовить не умел, поэтому намазал масло на хлеб и положил сверху колбасу, которую нашел в холодильнике. Чайник закипел и на весь шум наконец вышла девушка, которая сидела в комнате, возможно, снова курила.       Турбо, крутящийся у плиты, вызывал улыбку, но Лиза будто бы не могла позволить себе радость, будто бы этой улыбкой она предает брата, который уже больше не сможет поднять уголки губ.       Парень усадил Лизу за стол, подал ей свои кулинарные шедевры. Следя за тем, чтобы она съела все, а сам же пил чай, без сахара. Когда девушка окончила свою трапезу они снова начали молчаливо смотреть друг на друга. Парень забрал всю посуду и вымыл в раковине, он делал это от силы раз третий в жизни.       — Мы с пацанами к Адидасу, обговорить всякое надо. — конечно же он знал, что девушка все понимает, но раз ничего не говорит, значит останавливаться незачем. — Вечером заглянем к тебе, ты не раскисай, слышишь. Все хорошо будет… Лизок.       И все, парень испарился в дверном проеме, аккуратно прикрывая дверь за собой. Девушка осталась одна. Было так странно.       Вечером Мишка больше не заявится со своими друзьями, весь искалеченный. Он больше не будет пить с ней и бабушкой чай на кухне. Он больше не попросит помощи в учебе. Он больше не пойдет с ней гулять, поздним вечером. Он больше не будет восхищенно рассказывать про драки. Ералаша просто больше нет.       Все слезы уже были давно выплаканы, а в сердце образовалась дыра. Она просто сидела на месте и смотрела в одну точку, она смотрела на утюг. Лучше бы этот утюг разбил ей голову, чтобы не чувствовала ничего. Лучше бы ее избили до смерти.       Надо было еще утром, когда Валера мирно спал в кровати спрыгнуть из этого гребанного окна, чтобы избавиться от этой гребанной жизни. Только она не была такой смелой, чтобы совершить это так быстро. Девушка пообещала себе, что как только выкурит седьмую сигарету подряд, она встанет на подоконник, повернется спиной и спрыгнет. Валера все оборвал, он даже не дал докурить эту сигарету, будто бы чувствовал, что девушка не должна это сделать.       Девушка решила принять душ, постараться хоть как-то прийти в себя. Вставая под холодную воду, она и не чувствовала ничего. Только боль в сердце, которая разрывала грудь изнутри. Стоя прямо в душе, под прохладными каплями воды, она села в самый угол и заплакала. Слезы оказались теплее воды, она что-то почувствовала?       Все тело дрожало, ладони рук закрыли лицо. Как она только могла подумать о том, чтобы убить себя? А как же бабушка, о которой надо будет заботиться? А как же ее работа, пациенты и врачи ждут, когда умелая медсестра наконец вернется? А как же ее планы на жизнь? Да, Ералаша уже нет и все эти планы кажутся такой мелочью, но она же обещала ему выполнить их. В конце концов, а как же друзья Мишки? Которые даже после его смерти, оберегают сестру. Как она может оставить этих парней? Вову, Кащея, Марата, Зиму и Турбо… Как она может после всех стараний Валеры, плюнуть ему в лицо и убить себя?       Было тяжело, но Лиза наконец встала и закрыла воду. Она вышла из ванны, обернутая лишь в одно полотенце. Телефон зазвонил, удивленная девушка просеменила к нему, решив, что звонят из бюро.       — Слушаю.       — Приходи на базу, надо перетерть одну темку.       И скинули трубку. Это был голос Кащея, девушке даже показалось, что парень абсолютно трезв. Девушка одевалась у себя в комнате, она натянула черные штаны и майку, а сверху свитер младшего брата. Это грело лучше, чем любая куртка.       В помещение было тихо, никто еще из пацанов не пришел сюда. Оно и верно, обычно какое-то движение начиналось только ближе к вечеру.       Кащей сидел у себя в комнате, в черной атласной рубашке, под которой была белая майка. Он даже не курил сигарету, а просто сидел, размышляя. Увидев девушку,которая стояла у двери, парень подскочил к ней и сам начал снимать с нее верхнюю одежду.       Девушка удивленно вытаращилась, точно ли это был Кащей? Без сигареты и привычной ухмылки на лице? Они прошли в комнату и сели друг напротив друга, перед Лизой был ковер на стене.       — Парни рассказали, что случилось с твоим мелким. — тихо, будто бы успокаивая Лизу произнес Кащей. — Приношу соболезнования, от всего Универсама. — она кивнула головой, не понимая, зачем парень вызвал ее.       — Спасибо.       — И вот, это я немного собрал. От мира по нитке, как ты говорила, да? — Кащей положил в ладошку Лизы небольшой сверток денег, там было около трехсот рублей. Девушка отрицательно закивала головой, но Кащей не собирался забирать то, что уже дал. Ему наоборот хотелось только добавить.       — Я верну все, правда…       — Мы, в том числе и я, виноваты в этом, Лиза. Мы не можем оставить семью нашего пацана, даже после печальной ситуации, вы все равно под нашим крылом. Ты бы хотела узнать, кто это сделал?       — Да. — голос девушки прорезался, она будто бы снова почувствовала стержень в себе. Несмотря на врожденную мягкость, она не смогла бы никому простить такое.       — Это Разъездовские, этот мелкий, не помню имени, указал на них. Парни разберутся с ними.       — А если бы я не хотела мстить?       — Этого хотим мы, не обижайся, но Ералаш – универсамовский, это наша ответственность.       — Спасибо, Кащей. — Лиза слабо улыбнулась и посмотрела на парня.       Ей было приятно, что в такой ситуации, Кащей был готов отложить спиртное и сигареты, серьезно поговорив с девушкой, даже поддержал ее. Большая ладошка мужчины легла на теплую щеку девушки, он поглаживал ее большим пальцем. Лиза смутилась и в голове всплыли давно забытые воспоминаний о них…       — Ты – одна из Универсама, никогда не забывай.       Девушка кивнула, а Кащей все продолжал разглядывать ее заплаканные глаза. За годы она стала только краше, даже после всей череды ужасных событий, он чувствовал в ней внутренние силы, которые двигали ей.       Затянувшуюся тишину прервал неизвестный Лизе плотный мужчина, средних лет. Он мялся рядом с дверью, держа в руках застиранную шапку. Кащей встал и прошел к нему, пожимая руку.       — Здравствуйте, Дядь Толь. — поздоровался парень с мужчиной.       — Здравствуйте-здравствуйте, я это, недавно пацанят ваших подвозил, а на них вдруг напала шайка какая-то, — Лиза привстала и вышла к мужчинам, вслушиваясь в разговор. — Одного увезти сумел, а вы не знаете, что со вторым то приключилось? Я, дурак, тянул, двери не закрывал, так может и второго спас бы.       Девушка ахнула, понимая, что он говорит про их мальчишек – Ералаша и Кирилла. Не зря слова этого мальчонки, показались ей спутанными и несвязанными, и кровь, незапекшаяся на лбу. Словно, недавний порез.       — Дядь Толь, давайте выйдем.       Кащей с мужчиной вышли на пару минут, и парень вернулся уже один, докуривая сигарету. Лиза сидела на том же месте, прокручивая в голове все, что помнила со вчерашнего вечера. Она повернулась к Кащею:       — Так это и не Разъездовские может были?       — Я думал над этим, те же тоже на дискаче танцевали. Нужно вызвать их старших.       — Пойду я тогда…       — Нет, останься, может чем и поможешь.       Кащей ушел, накинув на себя черный плащ. К счастью или к сожалению, эти ребята находились недалеко и парень вернулся с тремя мужчинами довольно скоро. За это время Лиза успела измерить шагами все помещение, выкинуть ненужный мусор и подмести пол, веник она нашла рядом с одним из тренажеров. Когда мужчины входили в помещение, девушка привстала здороваясь со старшими. Она уже давно сняла с себя куртку со свитером, так как неплохо согрелась.       — Это сестра пацанишки, про которого мы говорили. — мужчины выразили соболезнование и прошли в комнатку, девушка поднесла к ним стаканы с чаем. Чай, как и всегда, лежал на сейфе Кащея, а чайник стоял на батарее, что отапливала это помещение. Все мужчины из разъезда зыркнули на молодую особу, которая вышла и осталась ждать итогов переговоров около ринга, закрыв за собой дверь.       — Твоя краля, Кащей? — старший из Разъезда перевел тему, на девушку.       — Предположим что нет, вам какое дело, парни?       — Если она с нами пару вечерков “проведет”, нацепим вину за пацана на кого-нибудь из наших.       Кащей резко стукнул кулаком по столу, мгновенно взбесившись словам знакомого. Будь он не один против троих, пробил бы ему в глаз или нос.       — Универсамовские девчонки – только Универсамовские, я понятно объясняю?       — Да ладно, Кащей, не кипишуй, просто поинтересовались. — мужчины боязливо стали отрицать свои слова, все знали, какими связями обладал этот парень.       Кащей еще раз зыркнул на сидящих напротив и отпил чай из граненого стакана. “Чай, приготовленный ее руками, действительно, прекрасен”       Далее мужчины уже по-настоящему приступили к обсуждению неприятной ситуации. Разъездовские смогли привести нерушимые аргументы того, что это были не их парни. Все-таки и они не обитали в том районе, где дядя Толя повстречал двух подростков. И все видели их на дискаче, а они там были в полном составе, за исключением старших, они были с Кащеем. Парень вздохнул, понимая, что обернется все не очень хорошо – их пацаны уже пошли бить лица Разъезду, придется приносить извинения и подносить пару бутылок, чего-нибудь крепкого.       — Ты пойми, Кащей, мы зла не держим. Скорлупа сглупила, наврала, но и оставить так не можем, наши не поймут. — парень не понимал к чему они клонят. — Вот если бы сеструха, этого пацаненка, предположим, к нам заглянула, может и наши бы успокоились, не мстили.        Кащей сорвался с места, хватая самого главного в шапке меховой, за грудки. Вены на лбу вздулись и парень сквозь зубы прошипел:       — Она – моя.       Просидели мужчины в комнате, долго, очень долго. Девушка успела даже задремать на старом стульчике, домой ей не хотелось идти – небось бабушка вернулась, а говорить об этом с ней она еще не была готова. Да и там, все напоминало про мелкого, сейчас ей хотелось находится как можно дальше.       Разбудил ее топот и шум, на базу вернулись все универсамовские. Лиза протерла глаза и подошла к ним навстречу. Вова, который еще не успел выразить соболезнования, обнял девушку, прижимая ее к своей широкой груди:       — Мы с тобой, Очкастая, не очкуй.       Девушка слегка улыбнулась, радуя всех даже этим. С ней поздоровались и все остальные, протягивая руку, даже те, кто знал ее просто как сестру Ералаша. Единственному, кому девушка не пожала руку, был Кирилл. Она еще не знала итога переговора Кащея, но то, что парень соврал где-то, в этом девушка не сомневалась.       Валера приметил, что выглядела она уже лучше, чем с утра. Хотя бы улыбалась, он не успел обнять ее в знак приветствия, Кащей вышел из комнатки вместе с тремя мужчинами.       — Если не правы – признаем, — сказал Кащей старшим из Разъезда, пока те прощались. Они отдельно остановились рядом с девушкой и самый старший приобнял ее за талию.       — Всегда будем рады, видеть в своем районе, в знак скорби.       Лиза поежилась, хоть и мило улыбалась уходящим. Ей стало противно от этих прикосновений, Кащей и Турбо, злобно зыркнули на спины Разъезда, а потом друг на друга, случайно увидев, что каждый не одобряет такого близкого контакта с Лизой.       — Пацаны, разговор есть.       Все, кто мог присел, остальные растеклись по помещению. Девушка стояла рядом с Зимой и Маратом, первый из которых поддерживая, хлопал ее по спине. Турбо стоял на противоположной стороне, рядом с Адидасом и Андреем.       Кирилла призвали к ответственности за свои слова. Тот по началу препирался, пытался оправдать себя, но в итоге выложил всю правду: они хотели сесть на автобус, но Ералаш увидел других пацанов, решив, что это их остался ждать, а потом его просто отпинали, пока Кирилл ехал в автобусе и смотрел на это.       Девушка слушала это и просто не знала, что ей чувствовать. Она понимала, что не каждый бы впрягся за своего, против нескольких взрослых, но она не понимала, на кой черт этот мальчишка врал, выставляя себя героем. Еще и лицо себе поцарапал, как сам рассказал парень.       — Вот, чтобы ты сделал на нашем месте?       — Пиздюлей бы дал…       — А вот и неправильно!       Кащей как ошпаренный подскочил, приближаясь к парню, тот весь дрожал, боясь старшего. Мужчина начал ему объяснять, что сейчас не ситуация, когда спалили с куревом, и простым избиением это не закончится.       — Ты представляешь, что из-за твоей наглости и трусости, сестра Ералаша убивалась, ты терял когда-нибудь близких? Можешь хоть предположить, как это больно? Ты получается не только своего пацана бросил, но и нашу, универсамовскую, обидел.       — Лиза, прости! Я не хотел!       — Пацаны не извиняются, — после этих слов Кащей удалился в свой “кабинет”, закуривая новую сигарету.       Лиза отвернулась от этого, сдерживая слезы. Ее кидало из стороны в сторону, голова снова закружилась. Зима встал рядом, придерживая девушку. Она пыталась привести дыхание в норму, пока другие пацаны собирались выходить на улицу: отшивать Кирилла.       Девушка вышла под руку Турбо и Адидаса, сама вызвалась пойти с ними. Валера не хотел бы, чтобы Лиза видела, как они отшивают этого парнишку, но пришло осознание – она медсестра, медик, сколько раз на ее глазах, разрезали людей? Сколько раз она видела внутренние органы и гнойные раны? Точно побольше их.       Они, всей огромной толпой, встали рядом с мусорками. Зима толкнул Кирилла к бетонной перегородке.       — Пацаны! Ну поймите, их было больше, чтобы я сделал? — он заметил Лизу и решил, что через нее, мягкую и добрую сестру Мишки, сможет вымолить прощение. — Лиза! Прости меня, я виноват! Я готов помочь со всем, что касается похорон, правда!       Вся толпа замолчала, ожидая ответа девушки. Каждый, кто находился там, уважал сестру Ералаша, хотя бы просто за то, что она была старшей и потеряла члена семьи. Девушка медленно подошла к Кириллу и тот уже с улыбкой ожидал ее слов о том, что все в порядке и она его прощает.       Вместо этого в нос прилетел сильный, точный удар. Из носа сразу пошла кровь, он немного отшатнулся и смотрел на девушку непонимающим взглядом: — Мог бы хотя бы не врать, чушпан. — в тот момент Кириллу показалось, что перед ним Митра - каратель всего неправого. Ее глаза стали бездонными омутами пучины, в которую тонул парнишка.       Девушка отошла и отвернулась, закуривая сигарету. Били его недолго, пацаны тоже были людьми и второй труп никому не был нужен. Лиза даже не успела докурить сигарету, когда Вова остановил все и объявил, что теперь мальчишка – чушпан.       К Лизе, со спины подошел Турбо и прошептал:       — Ты как?       — Более менее, бабушке еще не сказала.       — Ты говори, поможем, как сможем.       Девушка посмотрела вверх, прямо в голубые глаза Валеры и улыбнулась, на щеке проступила ямочка.

***

      Похороны прошли для девушки очень тяжело. В сознании все было мутно и замылено, будто бы она смотрела на все через пелену. К ним даже заглянул Кащей, который еще раз выразил соболезнования и обнял Лизу, засовывая ей в карман еще пачку денег.       Парни и правда очень помогли, практически все организовали. Даже гроб выносили универсамовские, пока Лиза успокаивала бабушку, которая до сих пор в себя прийти никак не могла. Девушка наоборот, уже потихоньку собирала себя по частям вновь, понимая, что Мишка расстроится, когда увидит ее там, наверху, так быстро. Она продолжит жить, продолжит радоваться, помогать людям, ради семьи, которая пополнилась друзьями Ералаша.       Мальчишку хоронили в закрытом гробу, так решила сама Лиза. Она не хотела, чтобы все запомнили его как парнишку, с пробитой головой, ведь он был очень красив. Веснушек на посиневшей кожи уже не было видно, Мишку было не узнать. Бабушка не выдержала бы такого, она и так рыдала без остановки.       Только перед тем, как гроб окончательно не отправили в автобус, она прикоснулась к нему своей рукой, шепча что-то под нос. Турбо смотрел на спину девушки. Она была во всем черном: платок на голове, черная шубка и черные сапожки, не будь это мероприятия таким, он бы обязательно сказал ей, насколько она красива. После прощания, Лиза отошла в сторону и выкурила сигарету. В гроб была положена пачка сигарет, которую девушка нашла у Мишки под кроватью и собиралась навешать ему за это, но не успела…       После похорон, уже вечером, на поминках, куда пригласили только близких, а бабушка отправилась к своей двоюродной сестре, выражая желание побыть у такой же пожилой женщины пару дней, чтобы отойти. На кухне квартиры Тилькиных собрались все друзья Ералаша: Зима, Адидас, Марат, Турбо и Андрей. Они пили чай и общались на отдаленные темы, чтобы не видеть вновь заплаканного лица девушки.       Марат оживленно рассказывал, как в первую встречу с Андреем пробил ему в фанеру. Адидас рассказывал про свой военный быт. Зима поведал историю о том, как его недавно спутали с учеником музыкальной школы и попросили одолжить ноты, пока тот избивал мальчишек оттуда, за то, что девчонку какую-то обижали. Андрей немного рассказал, что сам учится в музыкальной школе, боязливо оглядываясь на Зиму. Только Валера молчал, разглядывая девушку.       Она выглядела приободренной, но все равно, очень устало. Прямо сердце тяжело билось, когда он думал, как ей будет плохо эти дни. Хоть девушка и собиралась выйти на работу уже завтра, Валера понимал, это чтобы отвлечься. Еще перед тем, как зайти в эту квартиру, они договорились с пацанами, что не дадут пасть духом девушке и будут звать ее куда только можно, заходить к ней. ***       С похорон прошла неделя, как девушка из окон своей комнаты увидела сбор Универсамовских, уже был вечер, она собиралась на ночную смену, поэтому решила только потом выяснить все у Турбо или Марата.       Она накинула на себя дубленочку, взяла сумку с вещами, поцеловала бабулю в щеку и ушла. Бабушка постепенно приходила в себя и пытаясь справиться с горем, окружала внучку заботой. Она наготовила всего на несколько недель вперед, с радостью принимала всех парней в гостях, отдавая им пирожки.       Девушка шла в тишине по заснеженной дороге к больнице, также в тишине переодевалась в халат, в тишине принимала смену у другой сестры.       Только ближе к ночи, к ним поступила каретой скорой помощи. Девушка в общей суматохе услышала только несколько фраз врачей: “Драка”, “молодые парни”, “на операцию”. Лизу отправили принимать тех, кто был не в критическом состоянии и мог хоть, что-то сделать самостоятельно. Она проходила одну палату за другой, ища нужных людей: одному голову забинтовать, другому поставить обезболивающее, третьему нужно было загипсовать кисть. Рук в больнице не хватало, поэтому медсестрам поручали любую работу, которая даже не касалась их специализации.       Тилькина– в Ленинграде прошла повышение квалификации и была операционной медсестрой, но когда рук не хватало работала за всех. Ей поручали и постановку инъекций, и клизмы, и смену постельного белья. Ближайшая операция была назначена только на утро, как раз с ее хирургом. Девушка только краем глаза увидела, что операция несложная и не займет много времени, какому-то парнишке в ногу вставили железный штык. Нужно было только извлечь оставшиеся кусочки и зашить рану, а перед этим подготовить операционную.       Девушка зашла в следующую палату и только сейчас взглянула на медицинскую карту того, кто был ей нужен. На ней было написано – Валера, и фамилия Туркин рядом. Лиза несколько раз перечитала, не могла поверить, а когда увидела избитое, но довольное лицо Валеры чуть не разрыдалась. Что у них случилось уже?       — Валера! Это что такое? — она подбежала к парню, что сидел на своей койке, смотря в окно. Больше в палате пока что никого не было.       — Лиза… Мы это, за Ералаша отомстили, не волнуйся. Это Хади-Такташ был, но теперь все в порядке.       — Какое в порядке, вы же избитые все… — она схватила его за щеку, разглядывая множество царапин на симпатичном лице.       — Зато за Ералаша впряглись, не поучай только, Адидаса и так на операцию завтра отправляют…       — Вову?!       — Ну да, эти твари ему хуйню какую-то, ну то есть гарнитуру железную всадили.       — Это моя операция…       — Так ты ее проводить будешь? Круто! Адидас в надежных руках.       Лиза посмотрела на Валеру и засмеялась вместе с ним. Эта улыбка, с такой простотой вселяла в ее душу спокойствие, что она сама немного расслабилась. Но про руку не забыла.       — Давай свою кисть, калека. Фиксировать сейчас будем.       Она ушла, чтобы привезти с собой столик, на котором был раствор и бинт, для гипсования. Валера внимательно наблюдал за всеми ловкими движениями рук и поражался, что эта девушка умеет. Ему казалось, что в этом мире не было ничего, чтобы она не смогла сделать. Она сделала все так быстро и легко, что даже прикосновения к болевшей руке не вызывали неприятного чувства.       — Вот, теперь как новенький будешь. Кому-то явно не повезло, с какой же силой ты бил?       — С такой, чтобы чушпаном не назвали. — девушка хихикнула.       Она собралась выходить из палаты, но Валера подбежал к ней, останавливая.       — Лиза, слушай, тебе очень идет халат…       — Спасибо, Валера. — парень приблизился к девушке и неловко почесал затылок, загипсованной рукой. Девушка тоже сделала шаг навстречу. Здоровая рука Турбо поправила волосы Лизы, что выбились из аккуратного хвостика.       “Снова в очках, такая красивая”       Девушка смутилась и покраснела, а Турбо только больше это взбудоражило. Девушка еще ни разу из-за него так не краснела, парень решил жать на газ, только…       — Сестра! Быстро в реанимацию! Исаков присмерти, нужен кто-то в ассистенты.       Лиза убежала, бросив прощальный взгляд на Турбо. Он сжал здоровую руку в кулак.