Глава 16. Наедине

Два дня спустя

      Ярко освещённый больничный коридор казался пустынным. Эва одиноко сидела в жёстком кресле напротив операционной и без интереса смотрела на мигающую лампу.       Над стеклянными дверями горела табличка:

«Не входить!»

      Девушка взглянула на настенные часы: с начала операции прошло чуть больше получаса, но каждая минута тянулась мучительно долго. Эва переживала и не находила себе места и потому решила, что просидит у операционной, пока не появится врач и не уверит её, что с Ашем всё хорошо.       Прошло всего несколько дней — словно эпизод длинною в жизнь. За окном по-прежнему рассветало и темнело так же, как для большинства людей вокруг всё оставалось по-старому.       Но не для Эвы.       Непроизвольно обкусывая нижнюю губу, она устало прикрыла глаза и прижалась затылком к холодной стене.       Она не видела Аша с тех пор, как его забрала скорая. Тогда Эва хотела сразу же поехать в больницу, но Ливий ей не позволил. Он отвёз Эву домой и просидел с ней всю ночь, остерегаясь, как бы она не сбежала.       Конечно, Эва думала о том, чтобы его выпроводить и сделать всё по-своему, но Ливий не реагировал на провокации. В конечном итоге навалившийся груз и смертельная усталость пересилили, и Эва уснула, стоило коснуться головой подушки.       Проснулась ближе к обеду. Ливий сидел на кухне с чашкой кофе и читал её незаконченное эссе, которое она должна была презентовать ему в скором времени.       — Ты ещё здесь, — сонно проговорила Эва, когда вышла из комнаты, не заметив, что её тон прозвучал с упрёком. Пройдя к графину с водой, налила полный стакан и мгновенно осушила его. — Читаешь моё эссе?       Ливий поднял глаза и мягко улыбнулся.       — Да. Весьма непривычный взгляд на обыденные вещи, но мне нравится то, как ты изложила свою точку зрения.       Эва тяжело вздохнула. Как же это нелепо. О чём они говорят? Разве имеет сейчас значение какой-то доклад, когда она до сих пор не знает, как Аш.       — Как себя чувствуешь? — поинтересовался мужчина.       — Нормально.       Сглотнув ком, Эва собиралась спросить о важном, но заметив её нетерпение, Ливий начал сам:       — С утра, пока ты спала, я ездил в больницу.       От Эвы не ускользнуло, что на миг мужчина нахмурился, но взял себя в руки, будто не хотел её напугать.       — Как он? — торопливо спросила она. — Пожалуйста, скажи, что всё хорошо.       Мужчина сжал губы и покачал головой.       — Присядь, — он указал на стул.       Эва почувствовала, как кровь отлила от лица. В душе закрались страшные подозрения. Она села, сжав кулаки.        — Не бойся, он жив, — успокоил Ливий. И Эва тут же выдохнула напряжение. — Но его ввели в искусственную кому.       — Зачем? — выпалила она. — Настолько серьёзно ранение?       Пропустив её внезапно повышенный тон мимо ушей, Ливий ответил предельно ясно.       — Дело не в этом. Пуля не задела кость, повреждены только мягкие ткани. Рану зашили, останется шрам.       — Тогда к чему вводить его в кому?       Напряжение звенело в воздухе. Эва жаждала объяснений, немедленно.       — Я не должен тебе рассказывать, это касается только Аша… Но обстоятельства вынуждают меня нарушить обещание…       Мужчина осёкся. По его задумчивому лицу было видно, как он усердно старается убедить себя, что поступает верно. А Эва не смела его торопить, понимая, что Ливия и Аша связывает общая тайна. Наконец он сказал:       — У Аша рецидив от ранее полученной травмы. И ему требуется серьёзное лечение в Европе.       Невзирая на спокойный и успокаивающий тон мужчины, она всё равно почувствовала его тревожность. Только боль от правды в том и заключается, что её невозможно смягчить.       — Старая травма? — не поняв сути, переспросила она.       — Да. Осколочное ранение в бедро. Дело в том, что в госпитале в условиях перманентной текучки раненых, хирурги, вероятно, поспешили и плохо провели операцию. Ткани неправильно срослись, что в последствии нарушило кровообращение в сосудах и началась гангрена.       Его слова ужаснули Эву. Зажав ладонью рот, она медленно качала головой, не зная: готова ли услышать подробности этой истории, но чувствовала, что несомненно является её частью.       — Недавно он сказал, что был военным, но теперь в отставке. Это из-за ранения, да?       Мужчина кивнул.       — Всё так.       Ливий набрал в грудь побольше воздуха, затем медленно выдохнул напряжение.       — Есть кое-что, о чём ты должна знать, — начал он. Эва настороженно нахмурилась, но промолчала. — То ранение Аш получил, заслонив собой от взрыва одну девушку.       Он выдержал паузу. А на лице Эвы отобразилось недоумение. Наконец собравшись с мыслями, Ливий сказал:       — Это была ты, Эва.       Первым делом она подумала, что Ливий пошутил. Только для юмора был совершенно неподходящий момент, да и серьёзность на лице мужчины говорили об обратном.        Эва соскочила с места и бросилась за тем самым солдатским жетоном. И когда она показала его Ливию, он подтвердил, что жетон действительно принадлежит Ашу.       Тогда переполнявшие Эву чувства не дали полностью осознать происходящее. Воспоминания о событиях сыпались градом и не было времени ни испугаться, ни обрадоваться.       Ливий больше ничего не ответил, потому что ему позвонили, и он был вынужден срочно уехать. Мужчина навестил Эву лишь на следующий день. Рассказал, что Ашу назначили операцию: местные врачи удалят отмершие ткани, а затем ему необходимо будет отправиться на реабилитацию в Германию.       Эва понимала, что подобрать нужные слова для Ливия оказалось труднее, чем промолчать. Но если она не узнает правду от него, то Аш, боялась она, точно ничего не скажет.       И исход этой истории теперь зависел от третьего человека.       Так же Ливий рассказал, что ездил в полицейский участок, где узнал, что Интерпол готовит ряд серьёзных обвинений против Амена Гора, и Эвтиде в ближайшее время необходимо дать показания.       Девушка заверила его, что непременно выберет день, но только после того, как будет уверенна, что Аш в порядке.       На следующее утро она самостоятельно поехала в больницу.       Сидя около операционного блока, Эва думала лишь об одном: о мужчине, которому была обязана не только жизнью, но и от которого напрямую зависело её счастье. Эва гнала плохие мысли подальше, но отвлечься не получалось. Время от времени в голове всё равно проскакивал образ смерти.       Тогда она стала читать молитвы, постоянно ошибаясь и поправляя себя.       До сих пор Эва не могла поверить в то, что человек, которого долгие годы считала мёртвым, жив. И более того: ей посчастливилось встретить его вновь и полюбить. Раз за разом она спрашивала себя, уверена ли в том, что называет свои чувства верно — «любовь».       Что для неё значит это сильное слово? Эва искала ответ в себе, но всякий раз натыкалась на преграду в виде собственных предрассудков и навязанных страхов. И главный её страх заключался в сомнении. Она сомневалась во всём: в себе, в окружающих, в Аше.       Но оглядываясь назад, Эва вдруг осознала, что он был рядом всегда. Даже в минуты отчаяния и злого одиночества с ней был его жетон. Аш спас её, забрав с собой, когда от родного дома остались руины; заслонил своим телом от взрыва, едва не погиб, обрёк себя на мучения. Он спас её от байкера в порту и от насильника у библиотеки. Приехал за ней, прекрасно зная, что Амен его обманывает.       Аш с самого начала просил доверять ему. Может, если бы она рассказала сразу, они бы прояснили всё раньше и тогда… Почему-то ей казалось, что Аш всё равно бы до последнего скрывал своё состояние.       Эва разрывалась на части от желания вновь увидеть Аша: его наглую ухмылку, услышать дерзкую колкость, от которой она раздражается.       Как же она была слепа и как же виновата.       Попытки придумать нужные слова, что она скажет, когда встретится с ним, не увенчались успехом. Все приходящие на ум выражения не были подходящими, близко не отражали того, что было на сердце.       Погрузившись в себя, Эва не заметила, как к ней подсели. Прикосновение чужого плеча к своему заставило её открыть глаза. Ливий смотрел на неё с беспокойством.       — Всё сидишь?       — Сказала же, что не уйду, пока лично не услышу, что всё прошло успешно!       Эва нахмурилась. Она готова была продолжать спор, но Ливий только неодобрительно покачал головой.       — Тогда, если ты не против, побуду с тобой.       Она согласилась. В конце концов они сейчас были в одинаковых условиях: оба волновались за Аша. Хоть Ливий и выглядел внешне непоколебимым, Эва заметила в его речи сильный акцент.       Несколько минут они сидели молча, то ли думая о своём, то ли не зная с чего начать разговор.       Эва шумно вздохнула и медленно выдохнула через рот.       — Расскажи мне о нём, — тихо попросила она. Ливий покосился на девушку, сложив руки на груди. — Пожалуйста. Сам ведь он ничего не скажет. Я должна знать.       — Не уверен, — перебил её мужчина. — Уместно ли это, разбалтывать секреты друзей.       — Я прошу тебя, — тихо сказала Эва. И с мольбой посмотрела на него. — Кто как не лучший друг может познакомить меня с человеком, которого я… — она чуть не сказала любит, но вовремя поправила себя. — Который меня спас.       Ливий устало потёр переносицу.       — Спрашивай.       — Давно вы знакомы?       Эве казалось она задала самый, по её мнению, безобидный вопрос. Но Ливий сжал губы и нахмурился, и девушка затаила дыхание, боясь, что спросила не то. Когда мужчина заговорил, она выдохнула.       — Познакомились, когда я служил в госпитале. Оба побывали в аду. Вообще-то негласное правило запрещает говорить о войне, да и нечего там рассказывать. Война — это реки крови и смерть на каждом шагу. Никогда не знаешь, когда она придёт за тобой.       Под тяжестью воспоминаний Ливий смолк и уставился на свои руки — пальцы у него дрожали. Эва осторожно сжала его ладонь и положила голову на плечо.       — Как ты оказался там? — осторожно поинтересовалась она.       — Прозвучит странно, но в армию меня подтолкнула ссора с отцом. Я был молод и глуп, постоянно хотел что-то ему доказать. Мой отец именитый хирург и по его же настоянию я получил медицинское образование. Но, к сожалению, его тень затмила меня. В общем-то я никогда не испытывал радости от препарирования и ампутаций, мне хотелось заниматься наукой. Отец не понимал меня, отчитывал. И однажды я не выдержал, высказал всё. А затем, хлопнув дверью, ушёл. Как раз в то время в местном военкомате набирали добровольцев на службу в армию. Я записался. А на утро пришёл домой за вещами. Отец как раз завтракал, и когда я бросил предписание прямо перед ним, он едва не подавился кофе. — Ливий слабо улыбнулся. — Моя мать причитала и пыталась меня образумить, но отец… в первые в жизни он молчал и его будто переполняла гордость. Он не стал меня отговаривать. Лишь с серьёзным выражением лица пожелал удачи.       — И всё? — спросила Эва.       — И всё. Тем же днём я и уехал. Затем начались месяцы подготовки в лагере, позже из-за конфликта с командованием меня перевели в санитарный корпус, а оттуда — в Ирак.       На слове «Ирак» Ливий замолчал и побледнел. Было видно, как неприятно ему вспоминать прошлое.       — Вы оба были там, — повторила Эва. — И Гор тоже.       — Значит, так суждено. Про Гора я не знаю. Но Аша нашёл, когда… — Ливий прикусил язык. — После… взрыва. — Он поджал губы и взглянул на Эву так, чтобы без слов она поняла, о чём речь. — Что ты помнишь о той ночи?       — Почти ничего. Иногда мне снятся кошмары: крики людей, пространство заволокло дымом, запах гари. Помню, что кто-то навалился на меня, а потом… пустота. В госпитале доктор говорил: «Это настоящее чудо, что ты не получила ни одного серьезного ранения!» Я пыталась узнать, как попала туда, но он лишь пожал плечами и сказал, что меня принесли люди, одетые, как местные.       Эва старалась ещё припомнить какие-нибудь детали, но ничего не вышло.       — Мародёры, — произнёс Ливий.       — Что ты сказал?       — Я сказал, что тебя скорее всего спасли мародёры.       — Возможно и так. Но откуда ты…       — Я не знаю. Аш предложил эту теорию. И, похоже, он оказался прав. Увидели, что своя, подумали, мол, американцы забрали, как заложницу. Но когда мы нашли Аша, тебя уже не было.       — Что было после взрыва? — спросила, наконец, девушка. Она всегда хотела знать, но теперь была готова услышать правду. — Я думала, никто не выжил.       — Так и есть. Не знаю, каким чудом Аш остался жив. Но… — по выражению его лица, Эва поняла, что Ливий не мог произнести вслух то, что увидел в тот момент, когда обнаружил его в развалинах. — Ранение оказалось серьёзнее, чем я думал.       — Насколько?       — Настолько, что грозило ампутацией, — Эва тяжело сглотнула. — Благодаря одному дальновидному врачу, моему капитану, не позволившему покалечить молодого парня, ногу сохранили.       — И ты был с ним всё это время?       — Нет. Наша группа буквально на следующий же вечер подверглась нападению… Потом меня перевели в госпиталь в Басре. Там я его и встретил. Слышал рассказы, что вот есть такой парень, который выжил в бойне. Мне стало любопытно и я искренне удивился и обрадовался, когда узнал в нём того безнадежно раненного бойца. Он, конечно, не спохватился благодарить меня за спасение, да и вообще не говорил — посттравматический синдром. Ходить не мог. Но со временем сознание прояснилось, он медленно восстанавливался. Хотя, как оказалось, характер у него дерьмовый сам по себе. Примерно через три месяца, его состояние сочли удовлетворительным и отправили в штаты долечиваться.       — А ты? — спросила Эва.       — Я остался, — ответил Ливий. — Не знаю, но за проведённое вместе время в стенах госпиталя, мы как-то нашли общий язык. Может, потому что оба повидали такое, что представить страшно, а может просто больничная скука навеяла нам общество друг друга. После окончания срока службы, я бросил медицину, отец же согласился с моим решением, — он сделал паузу и подытожил: — Теперь я преподаватель истории.       Он улыбнулся своей тёплой улыбкой, обнажая зубы, и приобнял Эву за плечи.       — Я рада, что вы остались живы! — сказала она и обвила руками торс мужчины.       Ливий больше ничего не добавил. Они просто сидели и молчали, когда дверь в операционную отворилась и к молодым людям вышел пожилой врач. Он быстро оглядел их и так громко выдохнул, словно сбросил всё накопившееся напряжение.       — Вы родственники? — утомлённо спросил он.       У Эвы к горлу подступил ком. Она испугалась, что информацию дают только родным и, растерявшись, не знала, что ответить. К счастью, Ливий спас ситуацию.       Он поднялся и твёрдо сказал:       — Девушка — его невеста. Думаю, этого достаточно, чтобы узнать, как всё прошло?       Эва сидела с широко распахнутыми глазами и поддакивала Ливию.       — А вы? — тут же переспросил врач.       — А я близкий друг.       — Других родственников нет? — в голосе врача слышалась смертельная усталость, но он старался соблюсти правила.       — Нет.       — Хорошо. Тогда скажу вам, — врач прочистил горло. А Эва и Ливий затаили дыхание. — Операция прошла успешно. Мы сделали всё, что от нас зависело, — он взглянул на Эву, тактично упустив подробности. Просто пояснил: — Состояние пациента удовлетворительно. Если на протяжении ночи он останется стабилен и не преподнесёт нам сюрпризов, то завтра утром мы выведем его из искусственной комы. Договорились?       От счастья у Эвы быстрее заколотилось сердце. Слава богу! Худшее позади. Аш жив и стабилен. Скоро он придёт в себя и она, наконец, сможет увидеть его.       Доктор скрылся за стеклянной дверью, а Ливий повернулся к Эве.       — Поехали, отвезу домой. Тебе необходимо отдохнуть и выспаться, — мужчина улыбнулся уголком рта и добавил: — А ещё поесть. А то выглядишь, как привидение.

***

      Утром Ливий, как и обещал, заехал за Эвой ровно в восемь. Они обменялись приветствиями, но по дороге в клинику не сказали ни слова.       Эва без интереса смотрела на проплывающие за окном машины, здания и людей, торопящихся по своим делам, и старалась ни о чём не думать. Она поклялась себе не паниковать и не поддаваться страху, хотя мысль, что что-то может пойти не так, буквально заставляла её дрожать.       Приехав, она вместе с Ливием поднялась в отделение интенсивной терапии. Белые стены были украшены американскими флагами и фотографиями выдающихся врачей. Сотрудники клиники сновали туда-сюда. Звонили телефоны.       Они прошли мимо палат, в которых лежали подключённые к каким-то аппаратам пациенты. У всех во рту торчала трубка, и Эве сделалось не по себе, когда она представила, что Аш сейчас в таком же состоянии. На минуту она задержалась: через приоткрытую дверь было видно, как над пациентом склонились врачи и медсёстры, а рядом сидели члены семьи и рыдали. От такой картины у Эвы потяжелело в груди. Один из врачей вынул трубку изо рта пациента и накрыл его лицо белой простыней. Эва и сама перестала дышать. Что если…       Ливий подошёл к ней и, неодобрительно взглянув, взял под локоть и повёл дальше по коридору. Его молчаливый упрёк не остался незамеченным Эвой и она сказала:       — Мне не по себе.       Ливий резко остановился и сердито уставился на девушку. Эва сглотнула. Здесь повсюду витало ощущение, как тогда в госпитале, будто она пересекла черту между жизнью и смертью и ей позволили заглянуть в царство мертвых, подобно Орфею.       — Не накручивай! — сурово отрезал Ливий. И пошёл дальше.       Но Эва не была столько отважна как он.       В палату их не пустили. И пришлось ждать целую вечность в коридоре. Эва сидела на стуле, коленки её невольно тряслись, а Ливий ходил из стороны в сторону и постоянно поглядывал на наручные часы.       Наконец дверь распахнулась и лечащий врач Аша — коротышка средних лет с залысиной на затылке — вышел.       — Подача наркоза прекращена, — сказал доктор. И Ливий с Эвой одновременно выдохнули. — Но он спит. Вы можете зайти, только ведите себя тихо и спокойно.       — Да, конечно, мы всё понимаем, — заверил его Ливий. Врач отступил, пропуская молодых людей в палату.       У изголовья кровати стояло несколько капельниц. Монитор на стене отображал бегущие то вверх, то вниз разноцветные линии: пульс, кровяное давление и ещё какие-то неизвестные Эве показатели.       Эва застыла у дверей, сжав руки в кулаки. От этой картины у неё самой чаще забилось сердце.       — У вас пять минут, — сказал им врач и вышел, аккуратно прикрыв дверь.       Ливий осторожно подвёл девушку ближе. Он молча что-то рассматривал на мониторе, Эва же не могла отвести взгляд от Аша. Стоило ей посмотреть на него, как все клятвы не падать духом были позабыты. Он лежал бледный и изнурённый, его левое плечо было туго перебинтовано, и повязка намотана через грудь и шею.       Сделав глубокий вдох, Эва присела на край кровати.       — Привет, — мягко произнесла она, тихонько коснувшись руки Аша.       Вновь повисла тишина. Эва не знала, что ещё сказать и слышит ли Аш её вообще. Она не смогла сдержать слёзы, и одна предательская капля упала на его кисть. Ей вдруг показалось, что он шевельнул пальцами.       И Эва резко вскинула голову.       — Неужто очнулся, спящий красавец! — хмыкнул явно обрадованный Ливий, стоя за спиной Эвы.       Аш не отвечал. Он часто заморгал, будто не мог сфокусировать взгляд, а потом просто закрыл глаза. Снова шевельнулся, и Эва почувствовала как он сжал её руку.       — Пойду разыщу доктора, чтобы вколол обезболивающие, — сказал Ливий и незамедлительно покинул палату.       Эва сидела рядом с Ашем и не представляла, как себя вести. Он слабо погладил её ладонь указательным пальцем, она взглянула ему в лицо и Аш попытался ухмыльнуться. Только выглядела его ухмылка так натянуто, что он и сам это понял.       — Сколько я уже здесь? — хриплым голосом спросил он.       — Три дня, — ответила Эва. Ей хотелось столько всего сказать, поблагодарить, но он был ещё так слаб и потому она держалась изо всех сил. — Вчера провели операцию на… бедре, — неуверенно произнесла она.       Аш недоверчиво посмотрел на неё, а затем до него дошёл смысл её слов.       — Ты всё знаешь?       Она кивнула.       — Да.       — Ливий разболтал?       — Да.       — Трепло, — Аш закатил глаза и фыркнул. Эва улыбнулась и с чувством прижалась к его ладони щекой.       — Не знаю, как тебя благодарить за то, что спас меня… Всегда спасаешь!       — Не надо. Я поступил так, как обязан был.       Он замолчал и закрыл глаза. Дверь в палату открылась и на пороге появился врач. За ним Ливий.       — Время вышло. Нам пора, — позвал он. — Идём.       Перед уходом Эва сжала руку Аша и вышла.

***

      С момента как Аша вывели из искусственной комы, прошло три недели. Эва регулярно навещала его и наблюдала, как он на глазах превращается в прежнего себя. Но хоть они и виделись почти каждый день, к разговору о прошлом не возвращались: Аш либо увиливал, меняя тему, либо нарочно не хотел отвечать. А Эва списывала его уклончивость на то, что больница — не самое подходящее место для выяснения отношений. Поэтому она просто развлекала его нейтральными беседами. И ждала выписки.       Ливий убедил Эву ходить на лекции в университете. Больше недели она делала вид, что находится на больничном, но далее — ей необходимо возобновить занятия.       Что Эва и сделала.       Приближался конец семестра, её работа по истории почти была готова. Но сегодня Эва могла едва спокойно сидеть и слушать преподавательницу.       Вчера она не поехала в больницу, а вечером позвонил Ливий и сказал, что Аша выписывают утром. От этой новости Эву переполняло счастье. Наконец, всё хорошо!       Пару недель назад она была в полицейском участке, где дала показания против Амена Гора. Оказалось, что его деятельность не заканчивалась на торговле оружием террористам: Амен также промышлял торговлей людьми. Он и его пособники продавали молодых одиноких женщин на Восток, где те становились сексуальными рабынями. Его разыскивал не только Интерпол, но и международная военная полиция за предательство во время военных действий. Как выяснилось, Амен и был тем самым капитаном, который отдал приказ зачистить деревню, где жила Эва. И именно доказательство этого преступления хранил на кассете Аш. Придя в себя, он сам попросил вызвать к нему полицейских и сообщил Ливию, где запись.       Теперь в том, что мистера Гора и его приближенных отправят в тюрьму на ближайшие десятки лет, никто не сомневался. Но оставалось ещё много тех, кто работал на него и кого чисто физически невозможно было поймать.       Реммао и Рэймсс же тоже были задержаны в аэропорту, когда собирались лететь в Южную Америку. В отношении них так же были выдвинуты обвинения в пособничестве и махинациях с деньгами.       Но Рэймсс не солгал, сказав, что Эве ничего не грозит. Её ни в чём не подозревали и разрешили не свидетельствовать против родственников. Но на одном единственном свидании он рассказал Эве, что не хотел ранить Аша. Он случайно отпустил курок и раздался выстрел. А затем бежал в направлении западного входа в порт, где его поджидал Реммао.       Рэймсс извинился перед Эвой за свою глупую самонадеянность и за то, что поверил Гору. Он и подумать не мог, что придётся убить человека, дабы заслужить доверие. Перед тем, как его увели в камеру, брат продиктовал Эве код от банковского счёта, который действительно был открыт на её имя. Хоть и никаких компрометирующих документов никогда и не существовало, но Рэймсс, в тайне от брата обеспечил Эве ближайшее будущее.       Ёрзая на стуле, Эва не могла дождаться когда же закончится последняя лекция и она помчит домой переодеваться. Пока она пребывала на занятиях Аш прислал ей короткое сообщение с адресом и добавил, что очень хочет её видеть.       Знал бы он, как она соскучилась. Вокруг всё казалось таким медленным и пресным, в сравнении с предвкушением от долгожданной встречи.       Эва мечтала поскорее обнять его.       После занятий Эва, не прощаясь с друзьями, вылетела из аудитории и помчалась домой. Быстро привела себя в порядок и вызвала такси.       У дома Аша она замешкалась: ей было волнительно, но в то же время и неловко, что они останутся наедине. Ведь то свидание, которое едва не переросло в ночь любви, они не обсуждали. Эва понимала, что Аш, будучи только после больницы, вряд ли захочет продолжить то, что началось несколько недель назад.       Остановившись у его квартиры, Эва постучала. Аш открыл дверь, поздоровался и отступил, пропуская её внутрь.       Он помог ей снять куртку и указал прямо по коридору. Эва прошла на кухню, Аш за ней.       — Есть хочешь? — спросил он и Эва повернулась, впервые встретившись с ним взглядом.       До этого она представляла, как в порыве чувств бросится ему на шею, как прижмётся к его губам своими и будет целовать до головокружения. Но вместо этого она смутилась и тихо ответила:       — Нет, спасибо.       Аш кивнул. Стоя в проходе, он оперся плечом о дверной косяк. Эва оглядела его: привычная суровость и дерзость смягчились скромной домашней одеждой. Было непривычно видеть его в белой однотонной футболке и серых спортивных штанах, которые свободно сидели на бёдрах. Осознав, что рассматривает его слишком откровенно, Эва подняла глаза и тут же залилась румянцем.       Её пульс участился, и она едва могла дышать, так сильно жаждала его прикосновений. Это было почти больно.       Но Аш будто специально растягивал время. Он открыл рот и снова закрыл. Потом тяжело сглотнул. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он наконец произнёс:       — Хотел с тобой поговорить без лишней суеты. Но теперь даже не знаю…       Эва нахмурилась.       — Не знаешь, что?       Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох.       — Не знаю, стоит ли?       — Я не понимаю тебя, — отозвалась Эва. — Снова твои загадки. Почему нельзя сказать прямо?       Её вопрос прозвучал с вызовом, раздражительно. Она вот-вот готова была сорваться. Так скучала по нему, истосковалась, а он ведёт себя, как чужой.       — Можно, — спокойно ответил он и кивнул на стул. Эва села. — Ты и так уже в курсе, что происходит. Пора прояснить детали.       Аш напрягся. Руки сложены на груди, взгляд прикован к девушке.       — Почему ты ушёл тогда? — наконец задала Эва мучивший её вопрос.       — Плохо стало, — он сжал кулаки. — Я колю обезболивающие. И когда пропускаю, происходят внезапные приступы, как тогда. И ещё я кое-что увидел у тебя… своё.       Эва поняла, что он имеет в виду. Она достала из кармана солдатский жетон, поднялась и подошла к Ашу.       — Кажется, мне пора вернуть его хозяину? — Она протянула руку, но Аш лишь сжал её кулак.       — Нет. Он твой.       Повисло молчание. Они смотрели друг на друга внимательно и без слов понимая, что их тугой нитью связало общее прошлое. Эва осознавала и принимала свои чувства к Ашу: они не причиняли боль, наоборот, покалывание, которое наполняло тело, дарило ласку. И ей хотелось ещё.       Прервав зрительный контакт, она отступила на шаг.       — Ты ведь сама пошла к Амену, зачем? — спросил Аш.       — Мой брат, Рэймсс, хотел, чтобы я забрала в кабинете Гора якобы компрометирующие документы. Денег обещал. Я сначала сомневалась, не хотела идти, а потом… — она покачала головой и уставилась в пол. — Так зла была на тебя, что решилась…       — Решилась невестой его стать? — со злостью в голосе отрезал мужчина.       — Но ведь и ты не был честен! — ответила она.       — Я… — Аш осёкся. — Мы оба стали заложниками собственной лжи.       — Мой дядя Реммао договорился с Аменом, что я стану ему женой в обмен на покровительство в бизнесе. Это произошло буквально накануне перед тем, как мы встретились.       — Почему не рассказала мне потом?       — Почему? — разражено бросила Эва. — Да я даже не знала можно ли тебе верить. Вывалить все проблемы — вот так просто первому встречному. Да и что бы изменилось? Я бы решила всё сама.       — Вот и результат, — усмехнулся Аш. Но Эва лишь закусила щёку изнутри и закатила глаза. — Но ты права. И я не упрекаю тебя. Просто слишком далеко всё зашло.       — Что? — хрипло выдавила Эва.       — Теперь знаешь, кто я. А раз знаешь, ты должна оставить меня.       Её сердце рухнуло вниз и больно ударилось о пол.       — Оставить? — повторила она.       — Да. Я говорю это на полном серьёзе и хочу, чтобы ты поняла правильно: скоро мне предстоит долгое лечение. Не знаю точно, сколько это займёт времени, но ты не должна откладывать жизнь, дожидаясь человека, который и слезинки твоей не стоит.       Его слова звучали остро и чётко, будто он заучил каждую фразу и теперь лишь повторял, не задумываясь над смыслом.       — Значит, сейчас ты ставишь точку? — переспросила Эва, надеясь, что неправильно его поняла. Но Аш кивнул. Отныне Эва не могла больше сдерживаться. Обида и злость вырывались наружу. Она должна сказать то, что скрывается в её душе. — Думаешь, по одиночке легче будет? Спас меня, чтобы чужой женщиной стала? Чтобы другой целовал и ласкал по ночам?       У Аша на лице дёрнулся мускул, когда он крепко сжал зубы. Её жестокие, правдивые слова, задели его за живое.       Подобравшись, он ответил:       — Эва, я могу лишиться ноги. Ну зачем тебе такой нужен? Найди нормального парня…       — Найду — и что дальше? А счастлива, думаешь, буду? Да мне даже представить страшно, что кто-то другой будет меня касаться.       Аш глубоко вдохнул. Выдохнул. Он точно вёл битву — против себя, против неё, против того, что было между ними. И взаимного притяжения, их незримой связи, которую невозможно просто оборвать обидными фразами.       Когда их взгляды встретились вновь, Аш понял, что проиграл эту битву.       Он невесомо очертил линию её скулы и подбородка, шагнул чуть ближе.       — Твои слова хуже пуль: пули иногда промахиваются, а слова твои попадают в цель, пробивая сердце насквозь.       Эва упёрлась руками ему в грудь, туда, где чувствовалось биение и тихо ответила:       — Тогда позволь мне залатать его...       — Оно и так твоё.       Секунды превращались в минуты, а они так и стояли в подвешенном состоянии, будто не знали, что должно произойти дальше, но оба желали одного и того же.       Аш опустил голову и прижался своим лбом к её. От его близости сердце Эвы забилось чаще, и она невольно прикрыла глаза.       — Ты победила, — тихо сказал он. — Я твой.       В ответ Эва улыбнулась. Ей казалось, что она сейчас растает. Конец ли это или только начало? Что будет завтра? Она не могла думать ни о чём.       Когда он наконец её поцеловал, мягко коснувшись губами её губ, пол под ногами Эвы закачался. Она дотронулась до его щеки, провела кончиками пальцев вниз к шее. Ей хотелось прикасаться к нему снова и снова, и теперь она не могла остановиться. Это был медленный, нежный поцелуй, почти невинный — и это раздражало. Эва чувствовала, что ей чертовски мало. Хотелось больше, гораздо больше. Она ведь так долго его ждала. Аш осторожно проник своим языком в её рот, коснулся едва и отстранился.       Девушка шумно втянула воздух. Она поднялась на носочки и снова потянулась за поцелуем, который на этот раз оказался другим, уверенным и глубоким.       Эва вцепилась в его плечи, ощутив, как напряглись тугие мышцы. Уверенно скользнула по животу, под футболку. Смело потянула за край ткани и Аш поднял руки.       У Эвы перехватило дыхание, когда он остался перед ней полуобнажённый. Она невольно облизала пересохшие губы и погладила его торс. Кожа Аша казалось безумно горячей. Он смотрел на неё сверху вниз и не шевелился, предоставив ей полную свободу.       — Мой, — прошептала Эва и поцеловала его в шею.       От этого смелого поцелуя, Аш громко втянул воздух. Он осторожно отстранил от себя Эву и заглянул в глаза, в которых горело неподдельное желание.       Взяв её за руку, повёл за собой в спальню. Эва заметила, что он прихрамывает на левую ногу и старалась не думать о причине.       Они вошли в комнату, где по периметру потолка была проведена подсветка, окутывающая пространство таинственным полумраком.       Эва замерла. Аш лишь улыбнулся и, прижав её за талию к себе, поцеловал. У девушки защекотало в животе, а одежды на них по-прежнему было слишком много. Дрожь пробежала по её спине, когда он медленно скользнул ей под кофту и под лиф. Стянув верх через голову, Аш взглядом скользнул по кружевному бюстгальтеру белого цвета, любуясь идеальными очертаниями груди и талии.       В горле у Эвы пересохло, а дыхание участилось.       Он подвёл её кровати и толкнул, заставляя лечь. А сам навис сверху. Его левая нога, едва ли сгибалась нормально — мешала тугая повязка, но Аш старательно не обращал на это внимание.       Эва призывно смотрела на него и резко втянула в себя воздух, когда Аш поцеловал её в чувствительное место за ухом. Его дыхание обожгло нежную кожу. Он оставил дорожку из поцелуев на ключицах, а кулон на его шее подобно кубику льда волнующе щекотал, вызывая табун предательских мурашек. Его влажные губы изучали каждый участок её тела, и Эва ничего не могла поделать со стонами.       Аш пальцами очертил талию Эвы к поясу джинсов: расстегнул пуговицу, молнию и стянул их вниз по ногам девушки, затем отбросил в сторону. Оставшись перед ним в одном белье, Эва смущённо закрыла лицо локтем.       — Что такое? — его голос нарушил тишину.       — Стесняюсь, — робко отозвалась она и услышала, как Аш улыбнулся.       — Пожалуйста, забудь про стеснение. Ты не делаешь ничего дурного, — он приблизился к её лицу и мягко отвёл руку за голову, чтобы она посмотрела на него.       Эва притянула его за плечи к себе на чистом инстинкте и прижалась сильнее к его коже. Она ощутила какой он твёрдый и от этого невероятного ощущения в ней словно скапливалась энергия. Аш зарылся рукой ей в волосы и поцеловал властно и жадно. Второй рукой он нащупал застёжку лифа и расстегнул. Стянув с плеч бретельки, небрежно бросил к остальной одежде на полу.       Аш не торопился, ласкал её и целовал, стараясь быть терпеливым. А Эва ещё ни разу в жизни не чувствовала себя такой желанной.       Её тело оказалось до боли податливым и отзывчивым. Чувствительные соски тут же затвердели, стоило ему лишь нежно коснуться их губами. Эва издала тихий волнующий возглас — не то вздох, не то стон. Она запрокинула голову и закрыла глаза.       Дыхание участилось. Она уже не соображала, что творит, мир вокруг померк — остались только он и она. Его руки, его губы были везде, она невольно развела колени, и Аш опустился и поцеловал внутреннюю часть её бедра.       И все чувства моментом сосредоточились в одной точке, к которой он коснулся языком, отогнув край трусиков. От блаженного удовольствия Эва закусила нижнюю губу и вцепилась одной рукой в одеяло, а другой в волосы Аша. И не осталось никаких сомнений.       — Сними их! — выдохнула она.       И Аш незамедлительно исполнил её просьбу.       Теперь она осталась полностью обнажённой. Тело пылало от дикого желания, стеснение исчезло, оставив за собой только возбуждение и страсть.       Он снова опустился к ней. Его язык скользил дразнящими, круговыми движениями, и Эве казалось она вот-вот сойдёт с ума.       — Вот где место твоему наглому языку, — тяжело дыша, произнесла она, когда Аш подтянулся к ней и легко поцеловал в краешек рта.       В ответ он лишь усмехнулся и снова оставил поцелуй: на виске, щеке и подбородке.       Эва обняла его одной ногой, заставляя прижаться к ней теснее. Жаркие мурашки пронзили тело Аша, и он уже не мог контролировать ситуацию. Неровными движениями Эва скользнула руками к поясу его штанов, но он перехватил её запястья и остановил. Она бросила на него разочарованный взгляд из-под опущенных ресниц, а затем прикрыла глаза в ожидании.       Когда Аш разделался со своими штанами, то снова навис над ней.       — Говори мне всё, — прошептал он ей в ухо.       — Что я должна делать? Я еще никогда… — призналась Эва.       — Знаю. Мы можем остановится в любой момент. Хорошо?       Эва кивнула. Положив руки ему на плечи, притянула к себе.       — Постой, — Аш как-то странно нахмурился. Затем порылся в тумбочке у кровати и выудил из недр презерватив.       У него тряслись руки, пока он разрывал упаковку и натягивал резинку. Эва призывно взглянула на него снизу вверх, и когда он накрыл её тело своим, заняв место между ног, её глаза засверкали.       Он скользнул к её промежности, где было уже влажно и горячо.       Эва подалась вперёд и громко вздохнула, когда Аш осторожно вошёл в неё и замер.       — Не больно? — спросил он.       — Нет. Продолжай.       Она немного изменила положение, и Аш вошёл чуть глубже. С губ Эвы слетали сладостные стоны. Она вцепилась ногтями в его плечи, а он обхватил её бёдра, двигаясь медленно и сосредоточенно. Эва царапала его кожу, оставляя болезненные отметины. И извивалась сама, когда он целовал её за ухом и медленно входил всё глубже.       Эва сильно укусила его нижнюю губу, после чего из его груди вырвался низкий гортанный звук.       И скоро не осталось никаких тормозов, контроль окончательно был утерян. Эва уверенно двигала бёдрами, а тело Аша следовало её непрямому требованию. Он вошёл в неё жестче и быстрее, она вскрикнула.       — Смотри на меня, — рыкнул Аш. Он должен был видеть всё, что с ней происходит.       Они двигались в такт, а спинка кровати начала биться об стену, и Эва уже не сдерживала себя.       Она стремительно приближалась к обрыву. И внезапно небо показалось совсем близко и дождём посыпались звёзды. Из груди её вырвался стон удовольствия, а самой Эве казалось, будто она разлетелась на мельчайшие частицы.       Ещё раз ощутила два сладостных толчка, прежде чем Аш замер и уткнулся влажным лбом ей в плечо.       Позже Эва лежала головой на его груди, рассеянно поглаживая жесткий пресс. Рана от пулевого ранения на плече затянулась, оставив яркий неровный шрам на память. Привстав на локте, Эва осторожно коснулась губами этого места.       Аш провёл пальцем вдоль её позвоночника, и по коже девушки пробежали мурашки.       — Замерзла? — провокационно спросил он.       Эва приподнялась, прикрыв грудь одеялом, и посмотрела на него с наигранной злостью.       — Разве ты недостаточно горячий, чтобы меня согреть?       Аш усмехнулся, вскинув бровь, и, резко схватив Эву за руку, дёрнул на себя. Она села сверху на его торс, обнажив тело. Он провёл руками по её голым бёдрам вверх, сжал грудь. И притянул ближе.       — Хочешь проверить?       На что Эва лишь лукаво улыбнулась и накрыла его губы своими.