Часть 2

      

Глава 3. Сокамерники

      Чудовище отшатнулось в страхе. Демон внутри него тянулся к теплу, но вместо этого его ошпарили до костей. Ты хороший. Кишки выворачивало наружу, суставы скрипели, ледяное сердце разбивалось о кости. К счастью, очень скоро чудовище захлебнется в собственной крови и тогда закончатся все страдания. Но пока этого не происходило. Оно слишком слабое, слишком жалкое. Ты хороший. Что с этим жалким преступником было не так?       Ошейник продолжал вибрировать, а ток болезненно воздействовать на тело, но это не причиняло той боли, которую принесли слова темноволосого мальчишки, лежавшего на ледяном полу. У него были ее глаза...       В ее глазах отражался весь мир. Реальность была блеклой и серой по сравнению с той вселенной, которая обитала на дне ее зрачков. Она почему-то всегда медленно моргала, словно взглядом могла замедлять время. Это злило и раздражало. Для чудовища мир переставал существовать, когда ее веки опускались, и возрождался вновь, когда она распахивала ресницы. В ее глазах жили птицы. Удивительно, но тогда оно этого не понимало. Каким же непроходимым идиотом было чудовище. В тот недолгий период, когда оно успело пожить нечудовщием, вспоминая в разлуке ее глаза, оно ясно видело, как живое свободное естество билось о ее прозрачный хрусталь. В ней была скрыта сама жизнь. Она была рождена не для земного, и поэтому так рано скрылась за облаками. А чудовище осталось на земле. Нет, оно стало жить под землей, в самом аду, где ему было самое место. В бога чудовище не верило, но оно верило в ад. Слишком разные судьбы, поэтому даже после смерти им не суждено встретиться вновь. Но это было и к лучшему, она бы точно посмотрела на чудовище с презрением: оно стало таким ничтожеством и опозорило их общую мечту. За подобное не прощают. Но вот в камере появилось неуклюжее и улыбающееся насекомое с ее теплыми и лукавыми глазами.       Мальчишка ударил чудовище. Она тоже всегда его била. Мальчишка зарычал на монстра. Она тоже все решала с криком и кулаками. Мальчишка сказал «ты хороший». Она швырнула ему в лицо «ты непроходимый кретин, который ничего не умеет кроме того, как махать палкой, да и это я делаю в тысячу раз круче». Это разве не одно и то же? Чудовище разницы не видело. Ее его глаза стали капканом, ловушкой, из которой уже не выбраться. Нет, сегодня чудовище решило не убивать. Оно ляжет и наконец-то примет смерть. Оно бы сказало, что уйдет счастливым, но уже давно забыло, что означает это слово.       Тигр тряхнул головой и медленно направился в угол, из которого поднялся пять минут назад. Пират удивленно моргнул: это была удивительная битва, но не слишком долгая. Усопп бы смог превратить ее в эпическое повествование о трехдневном сражении с кровожадным зверем. Но для Луффи это выглядело как «я сначала решил, что помру, потом как зарычал и ударил, потом снова решил, что помру, но теперь мы, кажется, друзья. Ура!» Как все-таки грустно, что Усоппа не было рядом.       Тигра пошатывало, и его зеленый хвост как-то жалко повис между задними лапами. Пелена спала, и все вдруг изменилось. Луффи, не отрываясь, смотрел на зеленую фигуру: тигр определенно выглядел большим, но теперь становилось понятно, что зверь был изрядно потрепан. В глаза сразу бросались впалые бока и слишком выпирающие кости, было даже странно, что зверь показался таким здоровым в первые минуты их знакомства.      Животное было в ужасном состоянии: оно явно голодало и испытывало боль. На шее у зверя блестел металлический обруч — ошейник, похожий на тот, который приходилось носить и самому Луффи. Может быть, он тоже обладатель фрукта? Это бы не стало чем-то новым: животные тоже могли есть дьявольские плоды и получать невероятные способности. Например, верный и добрый Чоппер, ставший незаменимым членом их маленькой пиратской команды. Луффи захотелось, чтобы полосатый умел стрелять лазером из глаз. Было бы круто! А может быть, это летающий тигр! Враги трепетали бы от ужаса при виде будущего капитана пиратов, восседающего на парящем монстре. Кру-то-тень!       Объект мечтаний тем временем, с трудом перебирая лапами, упорно полз в свой спасительный угол. Полностью привыкнув к тусклому освещению, Луффи удалось разглядеть отвратительные проплешины на зеленой шкуре. Мечтать резко расхотелось, а во рту появился неприятный горький привкус. Спустя еще одну вечность животное наконец-то с глухим стуком опустилось на железный пол и замерло без движений.       «Тварь! Немедленно подними свой тощий мохнатый зад и закончи начатое!» – капитан, о котором мугивара успел забыть, взревел от злости. Люди, находящиеся за прутьями, в негодовании кричали и топали ногами, но ничего не происходило, и тигр продолжал лежать. — «Мако, увеличь-ка напряжение. Нужно помочь монстру избавиться от меланхолии».       Приказ был странным, но все стало очевидным, когда тигра начало трясти. Они пустили электричество! Луффи быстро перевел взгляд на тюремщиков. Тот, кто держал пульт, нещадно дергал за какой-то переключатель и нажимал на уже известную кнопку. В темнице снова запахло паленым. Тигра трясло все сильнее, но, помимо сокращающихся движений, он не шевелился. Не было сомнений: по какой-то неясной причине больше зверь не нападет. Луффи был уверен в этом, и поэтому им овладевала ярость: «Прекратите! Ему же больно!»       «Прибавь еще! Я не позволю блохастой твари бросать мне вызов! Больше, я сказал!»       Тигр тихо заскулил и начал перебирать лапами, царапая когтями все тот же отвратительно холодный пол. Луффи с широко раскрытыми глазами наблюдал, как впалые бока опускались и поднимались с бешеной скоростью. Животное уже не сдерживало себя: оно завыло, протяжно и жалобно, звук больше походил на человеческий стон. Луффи снова попробовал: «Остановитесь! Он умирает!»       Однако тюремщики не знали, что такое честь. Страдания сокамерника продолжались, он уже почти не выл, не двигался, и в какой-то момент полностью затих. Даже дышать перестал. Луффи почему-то впервые за вечер по-настоящему испугался.       «Черт! Демон же не сдох?» — металлический голос звучал разочарованно.       «А что теперь сделаешь? Оставим, как есть, и проверим утром. Ночь с тигриным трупом может помочь нашему юному другу стать разговорчивее».       Затем они обратились к трясущемуся от злобы пирату: «Слышишь, мугивара, ты будешь следующим. Лучше начать сотрудничать». Больше дозорные не говорили. Они синхронно развернулись и глухим шагом удалились из темницы, забрав с собой свет. Мир погрузился в успокаивающую темноту.       Луффи бросился к тигру. «Эй, ты же жив, да? Не умирай, пожалуйста. Очень тебя прошу», — зашептал пират, хотя кроме них в камере никого не осталось. Без какого-либо страха парень начал трясти животное и даже прислонился головой к телу, чтобы услышать биение сердца. Ничего. Луффи сел неподалеку от тигра, почти прислонившись к животному.       «Знаешь, если бы здесь были мои накама, то они бы помогли тебе. Чоппер — лучший врач на всем Гранд Лайн. Нет лучший врач во всем мире! Он так часто спасал наши жизни… — пират вздохнул. — А еще есть Санджи, он отличный повар, тоже лучший среди других. Но он не только идеально готовит мясо, но и защищает всю команду. Хотя Санджи сложно приходится. Только не говори ему, ладно? Хех. Я уже давно думаю, что пригодилась бы помощь. Если бы кто-то такой же сильный боролся рядом и помогал присматривать за остальной частью команды. Как думаешь, тогда бы мы реже попадали в беду?»       Тигр не отвечал, но Луффи показалось, что зверь согласен. «Ты меня понимаешь. Не переживай, все будет хорошо, а пока поспи, ладно? Выберемся как-нибудь…» Ответом была тишина.

Глава 4. Тепло

      Тихий удар сердца заставил вернуться в мир боли и страданий. Так глупо. Ток должен был разгонять кровь, согревать своей жестокость, но этого не происходило. Пытка пробирала до дрожи, вгрызалась ледяными когтями в пустоту, которая у людей называется душой. У чудовища души, конечно же, не было.        Что-то тихо поскуливало, и это невероятно злило. Сосредоточившись, чудовище обнаружило, что жалкие звуки исходили от него самого. Со стоном оно открыло глаз и принюхалось – привычно несло гарью и нечистотами, но через тяжелый шлейф пробивался новый аромат. Это была смесь из запахов легкой травянистой горчинки, обласканной солнцем кожи, смолы и цитрусовых, а еще морской свежести, приятно щекотавшей ноздри. Но все же это был странный и неправильный запах для этих мест. Следуя за ним, голова чудовища дотронулась до тела, лежавшего неподалеку. Это оказался тот самый темноволосый мальчишка. «Пират», – вспомнил монстр. Все хрупкое существо сокамерника было пропитано странно приятным ароматом. Чудовище вздрогнуло и отползло подальше. Не стоило ему прикасаться к кому-то с ее глазами.       «Ты очнулся! Я так рад! – искренний возглас разбил тишину камеры. Тигр оскалился и глухо зарычал, но парень даже не обратил внимание на попытки зверя быть агрессивным. – Эти дозорные настоящие сволочи! Не переживай, вместе мы сможем за себя постоять. Ты давно здесь находишься? И что важно: у тебя случайно нет чего-нибудь пожевать?»       Очевидно, вопросы остались без ответа, но молодой пират лишь шире улыбнулся. Пожевав губу, он продолжил: «Меня зовут Монки Д. Луффи, и я стану королем пиратов! А у тебя есть имя?»       У паренька обнаружился талант заставать чудовище врасплох. Простой вопрос пробуждал внутри что-то скрытое, свернутое в маленький жалкий комок и раздавленное из-за своей бесполезности. Зачем такому, как оно, имя? Оно дернулось и покачало головой. У чудовища не было имени, не было чувств, поэтому оно зарычало.       «Да, я понял, что ты большой парень! Но не могу же называть тебя просто ‘тигр’. У каждого должно быть имя, – уверенно произнес пират. – Тогда я сам придумаю!» Идея настолько понравилась капитану мугивар, что он громко засмеялся. Звук был высоким и ярким. К сожалению, эта идея настолько же не понравилась его угрюмому соседу. Отступать было некуда, поэтому единственное, что могло сделать чудовище, это повернуться спиной к раздражающему сгустку энергии и уставиться в стену. И снова это никак не подействовало на компаньона, который начал активно перебирать варианты: «Огурец, кабачок, арбуз, кактус, киви … эм, лягушонок?»       Намечалась некая закономерность. Чудовище проигнорировало очевидный намек на свой уникальный цвет (словно это было впервые) и вместо заслуженных рычаний незаметно вздохнуло, прикрыв глаз. Голос уже больше успокаивал, чем раздражал, и это был сигнал к тревоге, но сил на что-либо просто не осталось.       Луффи продолжил: «Хорошо, а как тебе Пушистик? Мне очень нравится! Это милое и стратегически полезное имя. Только представь, как это запутает твоих врагов. Никто не ожидает, что Пушистик нанесет смертельный удар! Круто!» – При последних словах пират возбужденно хлопнул тигра по спине и снова заливисто засмеялся. – «Знаешь, я начала думал, у тебя шерсть будет жесткая, но оказалось, что ты мягкий, как плед Нами. Точно Пушистик! Ой, или Полосатик тебе больше нравится?»       Через секунду мугивара оказался распростертым на полу, а над ним в очередной раз навис зеленый зверь. Даже последствия от пытки электричеством не могли остановить разъяренного монстра. Какой к черту Полосатик?!!!       «Эй! Мы уже решили, что ты не будешь меня убивать!» – возмущенно проблеял гаденыш. В чем-то сокамерник был прав, убивать пирата уже не хотелось, но чудовище не могло позволить, чтобы к нему прикасались теплые мальчишечьи руки, и особенно, чтобы их обладатель придумывал монстру милые клички. Тигр не годился в питомцы! В новый рык пришлось вложить больше силы и злобы, и это наконец-то подействовало на жертву. Тело под чудовищем замерло и насупилось – на чудовище обиделись. Хотелось выть и смеяться.       Тигр отступил и вернулся в свой угол, Луффи же отодвинулся к противоположной стороне камеры и расстроенно протянул: «Ну и черт с тобой, недотрога».       Чудовище медленно погружалось в пустоту, когда полусон прервал новый бессвязный поток: «Но мы так и не решили, как я буду тебя называть. Знаешь, один из дозорных сказал, что ты Демон. Думаю, это крутое имя, поэтому я решил, что ты теперь…», – здесь была драматическая пауза, которая затянулась настолько, что чудовище позволило себе поверить, что парнишка уснул или подавился собственным языком и помер. Было бы славно, но монстрам не положено мечтать – приговор был оглашен. – Теперь ты Демон-Пушистик!»       Было даже удивительно, насколько чудовище спокойно отнеслось к подобной пощечине. В воздухе не пахло насмешкой или стремлением уязвить. Каждое слово, вылетавшее из этого большого и незакрывающегося рта, было правдивым. Парень искренне считал, что выбрал хорошее имя для чудовища. Кем, по мнению пирата, они стали друг другу в такое короткое время? Врагами? Сокамерниками? Товарищами по неволе? (точно не последнее). Поэтому чудовищу, которое понимало далеко не все человеческие слова, было до ужаса просто смириться с глупой кличкой. Пускай мальчишка порадуется.       «Ну, если еды здесь нет, а ты пока не настроен со мной разговаривать, то я, пожалуй, посплю. Это был чертовски долгий день», – впервые парень (наверное, уже стоило называть его Луффи) произнес что-то разумное. Пират свернулся калачиком на полу, подложил руку под голову и сладко зевнул – «Приятных снов, Демон-Пушистик».       Блаженная тишина длилась недолго, и вскоре в камере раздался оглушающий храп. Тигр лежал и думал, что было для него редким занятием. Что-то неуловимо изменилось с появлением Луффи. Запах убитых и съеденных жертв, агония умирающих тел, страдания, которые испытывал сам тигр – это никуда не ушло, но все вдруг затмила хилая фигурка в оковах. Сама камера стала выглядеть иначе, на секунду тигр зажмурился и представил, какой она была до последнего прихода дозорных, а затем резко распахнул глаз: в темнице стало светлее. Это было невозможно и иррационально, но тигр – нет чудовище – могло поклясться своей никчемной и не принадлежавшей ему жизнью, что от громко храпящего на полу парня шел свет.       Захотелось вырвать собственные усы, эта пытка была слишком жестокой даже для дозорных. Чудовище отвернулось и попыталось заснуть, но на противоположной стороне произошли изменения. Тигр насторожился: храп Луффи прекратился, а на смену пришли рваное дыхание и тихие всхлипы. Пирату снился кошмар, и чудовище не знало, как следовало поступить. Разумнее было бы игнорировать все эти жалкие звуки, но что-то не позволяло отвести взгляда от вздрагивающего паренька.       Конечно, это было не так, но если бы все же пришлось вспомнить, как люди называют похожую эмоцию, то все походило и смутно напоминало, но при этом не могло оказаться правдой, поскольку чудовище не умело испытывать подобного, в его теле не было органа, отвечающего за… за сочувствие? Новое открытие поражало еще больше, чем предыдущее: сначала свет, теперь человеческие эмоции. Но все знают, что монстры не спасают детей от кошмаров, они являются во снах и наяву, а затем разрушают все, к чему прикасаются. Демон продолжал наблюдать за маленьким человеком, который теперь начал дрожать и сжиматься во все более тугой комок. Если бы чудовище захотело, то сожрало бы пирата и за минуту. В подвальной крысе было больше мяса, чем в этом дурачке.       С губ Луффи сорвался едва различимый шепот, но чуткое тигриное ухо с жадностью вслушивалось в каждый звук: «Надеюсь с вами все в порядке, ребята…» За кого он волнуется, когда сам находится в смертельной опасности? Злость вытесняла ту странную эмоцию, которую тигр определенно не испытывал к сокамернику.       Чудовище еще раз посмотрело на Луффи: парень выглядел замерзшим, тело пробивала крупная дрожь, а его зубы щелкали, ударяясь друг о друга. Дыхание стало тяжелым и неровным. Не дав себе и секунды, чтобы передумать, чудовище поползло в сторону молодого пирата. С несвойственной ему осторожностью тигр медленно опустился рядом с парнем. Сначала он лег так, чтобы его тело обернулось вокруг Луффи. Это не оказалось сложной задачей, поскольку пират уже представлял собой сплетенный клубок худых и дрожащих конечностей. Затем тигр все больше стал прижимать к себе замершего пирата, стараясь приподнять его, чтобы он как можно меньше касался пола. Чудовище отдавало незнакомцу единственное, что у него осталось. Своё тепло.        Луффи перестал дрожать и замер, он запустил свои пальцы в шерсть животного, пытавшегося поделиться теплом. «Вау, ты такой мягкий и приятный наощупь. Я правильно сделал, когда назвал тебя Пушистиком», – довольно пробормотал темноволосый пират. Было бы странно ожидать адекватного комментария от не вполне нормального человека. Признаться, чудовище не помнило, какими должны быть нормальные люди, но что-то внутри кричало: «точно не такими, как этот идиот!» Внутреннему голосу тигр доверял.       «Ты теплый, спасибо, – простые слова благодарности, подобно пули, пробили шкуру насквозь. – Мне кажется, что тебе все же нравится, когда кто-то дотрагивается. Просто ты отвык. Хех, мы это исправим. Я, как Чоппер, назначу тебе лекарство - прикосновения дружбы!» Пальцы, начавшие перебирать шерсть на животе, быстро перешли к голове и ушам, почесали под горлом, зачем-то потянули усы (дурак ты, Луффи).       Тигр раздраженно фыркнул и для вида прикусил руку. Не боишься, что откушу?        «Ха-ха-ха! Опять пытаешься меня съесть, Пушистик? Послушай, когда мы выберемся от сюда, я обещаю, что Санджи приготовит тебе столько мяса, сколько ты захочешь. Потерпи…» Конечно же, мугивара и не думал бояться.       Тигр решил, что Санджи ему даже нравится, кем бы ни был этот святой, решивший стать товарищем пирата, похожего на Луффи.       Пират тем временем начал засыпать, его холодные руки еще недолго щекотали звериные уши и подбородок, но вскоре опустились и плотно прижались к телу. Тигр уткнулся носом в человеческую шею: от паренька больше не пахло горем. Новый запах напомнил зверю о больших и желтых цветах, кажется, их называли подсолнухами. Нелепо, но Луффи подходило. Пират пах, как само солнце. Перед тем, как полностью погрузиться в темноту мугивара, сладко улыбнулся и пробормотал еще одну глупость: «Думаю, это начало прекрасной дружбы».       Тигр прикрыл здоровый глаз и еле слышно заурчал. Жар от человека, находившегося намного ближе, чем зверь когда-либо подпускал к себе, постепенно проникал в сведенные мышцы, раскаленным свинцом растекался под кожей. Не хотелось признавать, но это было… это было… приятно. Впервые за годы, проведенные в камере, чудовище почувствовало тепло. Оно пока не знало, но этот момент определил всю его дальнейшую судьбу.