part 18

POV Kerry. Los Angeles, California -Я ничерта не смыслю в бейсболе и эта затея себя не оправдает! – протестовала я – Ты пожалеешь о своем решении пригласить на матч именно меня! Парень осмотрел меня забавным взглядом, уже готовый расхохотаться. Я никогда не отказывалась посещать с ним бейсбольные матчи и любые другие спортивные мероприятия, просто желая быть рядом. В эти моменты он выглядел максимально счастливым, одержимый спортом, а я улыбалась его радости. Когда любимая команда проигрывала, я по привычке чуть сильнее сжимала его плечо, оказывая молчаливую поддержку. Я понимала, как паршиво можно себя чувствовать, проживая весь спектр минорных эмоций от сложившегося не в твою пользу счета. Мне нравилось быть рядом в такие моменты, я невольно вовлекалась в эти насыщенные спортом дни, незаметно вошедшие в привычку. После матчей мы часто заглядывали в Five Guys, где я всегда заказывала себе картофель фри, а он – гамбургер с беконом. Мы подолгу обсуждали исход игры, я слушала его комментарии относительно действий на поле и понимала, что ежедневно привязываюсь к нему все больше. Мне было уютно и тепло. И пусть я не знала поименно ни одного игрока «Янкис» – для меня эти разговоры имели определенную ценность и занимали в сердце едва ли не одно из основных мест. Растерев глаза, я вздохнула, но не спешила подняться с постели. Я вновь почувствовала тоску, как только вернулась в Лос-Анджелес. Я знала, что это произойдет, но не смогла взять себя в руки. Видимо, эти эмоции так и будут накрывать меня с головой при каждом возвращении в родной город. А захочешь ли ты вернуться туда еще раз, Керри? Готова ли ты вновь переживать, плакать и мучиться? Собственная неопределенность убивала, вонзая в тело раскаленные стрелы. Одним днем я чувствовала себя уверенно и светилась улыбкой, другим – не хотела выходить из дома, кутаясь в плед и погружая клубничные «орео» в подтаявшее ванильное мороженое. Я понимала, что каждый человек время от времени нуждается в подобных действиях, но не могла смириться с тем, что сама стану такой – ноющей и подавленной. Из-за любви, Керри, от которой ты не можешь отвязаться даже после всего, что пришло в твою жизнь в Калифорнии. «Ты веришь, что нужна знаменитости? Влюбилась, в отличие от него?» Он ранил этими словами, подкосил более-менее стабильное состояние, на какое только могла быть способна в его присутствии. Джей задавал эти вопросы с довольной улыбкой на губах, словно намеренно причиняя мне боль. Неужели я все еще сомневалась в том, что он больше не был тем человеком, привязанность к которому сводила с ума? День за днем пролетал в ожидании взаимности, которой так и не последовало. Нет. Больше не тот. Хватит надеяться. Всмотреться в каждый снимок я позволила себе гораздо позже, добравшись до гостиницы и бессильно рухнув на постель. И чем больше я рассматривала фотографии, тем хуже себя чувствовала, начиная осознавать правдивость его слов. Ты не нужна ему, Керри. Все закончилось, потому что теперь с ним рядом та самая, достойная, о которой он отчего-то не смог сказать прямо, выдумывая нелепую историю, в которую отчаянно просил поверить. Что же, я поверила, я дала ему слово. Я видела его взгляд, напрочь забывая, каким достойным актером он мог быть. А теперь мне обо всем рассказали фотографии, подкинувшие слишком уж очевидные факты. Ты родилась на этот свет явно не для взаимной любви, а для чего-то другого. Тебе не везет с чувствами, ты пришла в этот мир с другой миссией. Закусывая губы, качаю головой, не понимая, как могла надеяться на что-то, ощущая эту пропасть между нашими жизнями. Миллион раз я задавалась вопросом «зачем?» и продолжала падение в этот притягательный омут. Зачем я открылась? Зачем дрогнула от первого поцелуя? Зачем отдалась, сгорая от бешеного желания? Ответов на эти «зачем?» я не находила и это чувство было готово растерзать меня в клочья. Я думала, что не заплачу, но все вновь обернулось против меня, не сыграв на руку. Лишившись всех козырей, я ощутила эту предательскую соленую влагу, скользнувшую по моим щекам. Слабая и побитая всем, с чем так устала бороться. Могла ли я предположить, что человек, сохранивший во мне свет, так умело погасит его? Я старалась не лезть в телефон, не мониторить новости, потоком льющиеся в мировую паутину. Старалась изо всех сил сохранить в себе мужество быть выше всех обсуждений и тех людей, которые не умолкали, только и говоря о новом романе старшего из близнецов Каулитц. Громкие заголовки едва ли не в каждом новостном портале. Интернет, телевидение, пресса. Все сходили с ума, увлеченные шумными разговорами о девушке Тома Каулитца, с которой он неоднократно был замечен в Гамбурге. «Мы пересеклись на премии, перебросились парой фраз, потому что наши места были рядом, а затем Йост слетел с катушек.» Почему он не захотел рассказать правду? Или все зажглось чуть позже? Он ощутил что-то к ней немного позже, после нашего разговора. Проникся, понимая, что она та, с кем ему определенно интересно. Девушка его мира, с которой он сможет не переживать и ни о чем не заботиться. Она привыкла быть на виду, сияла счастливой улыбкой, находясь под светом софитов. Ей была по силам подобная жизнь. Она не боялась публичности и обсуждений, которые теперь сыпались на нее от поклонников Tokio Hotel. Она не была мной, ей не хотелось забиться в угол от нескольких неугодных фраз. Шантель Пейдж. Участница калифорнийской R&B группы Flipsyde. Невероятно красивая девушка, замеченная в компании Тома Каулитца. Папарацци не поленились и отлично выполнили свою работу, предоставив шанс понаблюдать за развитием отношений певицы и моего парня. А был ли он твоим, Керри? Полгода общения, перемешанного с сексом и разлукой, когда он пропадал на другой стороне земли, занятый рабочими моментами. Был ли он твоим на самом деле или тебе просто хотелось так думать? Теперь ты понимаешь, что Джей оказался прав? Ты любила Тома, а он просто был с тобой рядом до тех пор, пока не встретил подходящую ему девушку. Твоя наивность вновь тебя подвела, причиняя очередную боль. Теперь я понимала, что рассчитывать на абсолютную взаимность с известным человеком было чем-то фантастическим. Все же противоположности никогда не притянутся, а любая сказка останется таковой лишь на зачитанных до дыр страницах, тронутых вечностью. Красивая любовь – это про Белль и Адама в их диснеевском мире, а мы жили в реальности, которая умела больно бить и резко укладывать на лопатки. Наверное, было глупо пролистывать фотографии снова и снова, лишь в очередной раз убеждаясь, что сценарий развития событий один. Это больше не игра, Том, и ты должен был заявить мне об этом прямо. Глаза в глаза. Тебе не стоило переживать за меня и мои чувства, потому что я привыкла к внутреннему раздраю. Засыпала и просыпалась с этим ощущением тяжести даже тогда, когда встречалась с тобой, ходила ужинать и целовала. Меня ломало пополам, а я просто держалась из последних сил, желая лишь одного – чтобы ты улыбался. Ведь я знала, что ты не лгал мне, рассказывая, как тебя подкосила первая взрослая любовь. Я понимала, насколько это тяжело – чувствовать себя ненужным. Внимание и забота до определенного момента, а потом ты надоедаешь, становишься пресным и от тебя желают избавиться. Разве не это теперь произошло с нами? «Они максимально совпали! Их аура просто разносит! Наконец-то у Тома появилась девушка, которая действительно ему подходит!» | «Шантель выглядит счастливой рядом с ним, если все закрутится – я буду рада.» Помню, как люди говорили подобное и обо мне после слитых в сеть фотографий из Нью-Йорка, а теперь о них никто и не вспомнит, даруя мне часть покоя и одновременно дикой боли от того, что теперь она заняла мое место, приняла весь удар на себя. Самодостаточная блондинка, чья красота и притягательность могли бы переливаться на солнце. «Старший Каулитц чертовски сексуален и блондинки рядом с ним смотрятся эффектно. Интересно, что из этого выйдет, кроме банального секса?» В каждом интервью он не забывал упоминать, что любовь на одну ночь – это все, что его интересует. Отношения – слишком кропотливый труд, в который нужно вкладываться ежедневно, а найти на это время не представлялось возможным, день за днем погружаясь в хлопоты известного всему миру музыканта. Что же, у нас было две ночи, к которым я была готова вернуться в любой момент, вновь чувствуя покалывания сотен мелких иголок на кончиках пальцев. Теперь все это осталось в прошлом. Мысленно я была счастлива с ним. Могла целовать и прижиматься щекой к щеке, ощущая невероятный покой и умиротворенность. Чувствовать, что все мои переживания хранятся где-то в его сердце, с самого края, но все же они там, потому что он как никто знал, что такое предательство близкого человека. Понимал, что отделаться от мерзкого чувства было настолько же трудно, как убрать расплавленную на солнце жвачку, которую не заметил и угодил в нее чистой подошвой. «У Каулитца слишком часто меняются девушки. Неужели это никому не кажется подозрительным?» | «Что ты имеешь в виду?» | «Я о том, что это всего лишь игра на камеры и не более. Ну кто здесь серьезно верит в любовь между этими двумя? Они живут на разных континентах!» | «Между прочим, Том с Биллом теперь живут в Лос-Анджелесе, как и сама Шантель, так что вероятность их отношений вполне правдоподобна.» | «И все равно большее количество времени они проводят на территории Европы, где Том и засветился с блондинкой. Если там такая уж серьезная любовь, почему в ЛА не было сделано ни одного снимка? В городе, где папарацци только и носятся за знаменитостями по пятам.» Твиттер лишь подкидывал размышлений в мою утомленную голову. Если бы я сутками не выпускала из рук телефон – спятила бы. Конечно, обсуждение Тома не прекращалось даже на нашем континенте, ведь Шантель являлась американской певицей и ее поклонники также обсуждали новый любовный роман. Людей, упорно настаивающих на том, что эти отношения – взаимовыгодный пиар, было ничуть не меньше тех, кто радовался за новую всемирно известную пару. «Помните его отношения с какой-то американской моделью? Вот когда все было серьезно. После их разрыва на Тома было больно смотреть. Определенно он переживал и был влюблен в ту девушку, но так и не дал никаких комментариев по этому поводу.» | «И правильно сделал. Он не обязан отчитываться перед каждым из нас, с кем проводит время, с кем спит и кого любит. Прекратите лезть в чужую жизнь, наконец!» | «А Билл? Его вообще никогда ни с кем не видели. Вот уж конспирация высшей лиги, ха-ха-ха!» | «У Билла не было и нет отношений. Если бы этот парень по-настоящему в кого-то влюбился – весь мир уже бился бы в истеричной радости за главного искателя самых светлых чувств!» А ведь Билл правда хотел влюбиться. Мы с ним не раз затрагивали тему любви, когда я плакалась в его плечо, раздавленная очередной болью. Этот парень стал моим хорошим другом, которому я доверяла не меньше Тома. Билл был переполнен заботой и нежностью, коими ему непременно хотелось бы обменяться с человеком, готовым раствориться в нем без остатка, поддаваясь его манящему очарованию. Оставаясь наедине с собой, я размышляла, какой могла бы быть моя любовь с этим парнем? Будучи близнецами, ребята были совершенно полярными личностями. Конечно, я могла заблуждаться, думая, что Том более закрытый и спокойный человек, ведь таковым его могли сделать неудачные отношения. Однако, голову никак не хотели покидать мысли о том, что Билл был более расположенным к разного рода развлечениям и мероприятиям, ему нравилось говорить о своем успехе, стоило лишь немного коснуться в разговоре сценической жизни. Младший Каулитц был готов рассказывать мне сотни историй, забавных и не очень, при этом театрально меняясь в лице и эмоциях. Билл любил свою жизнь, какой бы сложной она ни была. Том был другим, несмотря на свой неповторимый статус главного дамского угодника Германии, да и всей Европы. В моих глазах он выглядел спокойным и собранным, не лишенным здравомыслия и немного закрытым, умело держащим под контролем каждую из своих эмоций. Мне хотелось верить, что со мной он был настоящим, раскрываясь постепенно, обнажая душу и надеясь на некоторое понимание с моей стороны. Я была тем человеком, которому было проще рассказать о всех своих терзаниях малознакомым людям, чем близкому окружению. После того, как я выплакала по Джею все слезы, мама старалась подступиться ко мне с разговорами, заходя с разных сторон, но каждая из ее попыток терпела крушение. У Тома получилось почти мгновенно. Он стремительно ворвался в мою жизнь, занимая в ней едва ли не одну из лидирующих позиций. Видимо, мое нежелание мириться с переездом сказалось на моей бдительности и я просто доверилась первому встречному, в итоге перевернувшему мою жизнь. И позже, когда мы немного узнали друг друга, я упивалась нашим обменом страданиями, потому что чувствовала поддержку с его стороны и так же вовлекалась в его жизнь, взращивая ненависть к той, с кем обстоятельства все же столкнули, и я проиграла, окрыленная заботой и влюбленностью, переставшая ожидать неприятностей. А теперь все и вовсе закончилось, Керри. С тобой остались лишь воспоминания о той самой заботе и парне, целующем в лоб. Устроившись на ковре возле кровати, укутанная в легкое одеяло, я свернула твиттер и отложила айфон в сторону. Никаких моральных сил продолжать отслеживать каждую новую публикацию с однообразными снимками спортивного автомобиля, в котором находились они, даже не стараясь скрыться от посторонних взглядов. Это место привлекло меня своей безлюдностью. Здесь можно скрыться от посторонних глаз. Смирись, Керри. Твое место заняла другая девушка. Жизнь умела преподносить сюрпризы, а вот ты никогда не могла достойно их принимать. Интересно, будь на моем месте Вириса, как бы поступила она, увидев фотографии своего известного парня, целующегося с не менее известной девушкой? Неужели и до нее бы добралась? Выместила бы на хрупкой блондинке каждую из своих гневных ревностных вспышек? Представить подобное было несложно после того, как я сама стала жертвой в ее безжалостных руках с остро заточенными ногтями. Где ты, Керри, а где Шантель, до которой Вирисе никогда не добраться, разве что ненароком пересечься на одной из модных вечеринок где-нибудь в Беверли-Хиллз. Ты никогда не любила себя и не ценила. Неправда. Моя жизнь переливалась яркими красками до того, как я поняла, что надеяться на взаимность нет смысла. Односторонние чувства опустили меня на колени и каждый новый день был похож на предыдущий. И какого черта я не могу влюбиться взаимно? Не могу проникнуться искренним чувством к кому-то, кто действительно будет любить меня и ставить на первое место. Почему я оступаюсь и тянусь к тем, для кого ничего не значу? Но ведь с ним все было так искренне. Неужели для него все это не сыграло никакой роли? Неужели все, что он говорил – успешная актерская игра? А твои слова? Разве для Тома было важно, о чем ты плакалась, глупая? Но он признался мне в любви. Это было настолько трогательно, что забыть не смогу никогда. Я помню его взгляд, в котором собралось все тепло этого, теперь до ужаса ледяного мира. Помню глаза, которые не могли лгать, с трепетом всматриваясь в мои, блестевшие от счастья. Я чувствовала безграничную любовь, поглотившую меня, накрывшую с головой, подобно дикой волне, накатывающей на берег. Пугающей, но такой теплой. Том, я была искренней. Я была твоей, как ты и хотел, я ни на секунду не задумалась о Джее, сгорая в твоих объятиях. Мне были важны лишь наши чувства. Они и сейчас мне важны. Мама ходила вокруг да около, не решаясь подступиться ближе и засыпать ворохом вопросов, ведь разговоры о Томе и Шантель приняли настолько масштабный характер, что об этом, наверное, знала вся страна, даже самые далекие ее уголки. Раз за разом сглатывая горечь, застрявшую в горле, я мысленно умоляла ее не начинать болезненный для меня разговор. Мне требовалось время разобраться, требовались минуты, часы и дни, чтобы прожить эти новости и отпустить то, что связывало меня с тем, кто стал центром моего маленького мира. -Керри, расскажи, что происходит? – мама очевидно беспокоилась за мое состояние, которое я прятала от нее, возомнив себя талантливой актрисой – Почему едва ли не в каждом журнале я вижу твоего Тома с какой-то девушкой? Моего Тома, мам? Он все еще мой или посмотрим правде в глаза и не будем отрицать очевидное? -Ничего не происходит, все хорошо – Держать себя в руках было сложно, да и они предательски дрожали, поэтому я не придумала ничего лучше, как завести их за спину и пойти на очередную ложь человеку, который воспитывал меня говорить только правду в любых ситуациях – Он знаменитость, мам, в их мире это является нормой. Ее глаза наполнились кристально чистым непониманием, а я желала незамедлительно провалиться под землю. -В их мире? – произносит, будто пробуя на вкус каждую букву, и ей определенно не нравится – Керри, чем их мир отличается от нашего? Что произошло? Ваши отношения закончены? Мотаю головой, больше не желая обсуждать это с ней, чувствуя, что беседа может затянуться. Теперь я сомневалась в словосочетании «наши отношения», потому что наблюдала за отношениями своего любимого человека и девушки, которой мне никогда не стать. За отношениями, в которых меня не было. -Керри… -Мам, их мир – это их мир. Там царят определенные порядки, которые ты никогда не сможешь осознать и принять. Если ты видишь Тома с кем-то, кроме меня – это нормально – и если бы я сказала, что от этих слов все внутри меня не сгорело заживо, доставляя невыносимую боль, я бы бессовестно солгала – Не бери в голову, тебя не должно тревожить то, что происходит в музыкальном мире. Это правда…другая вселенная, которая не всегда поддается логическому объяснению. -На тебе лица нет – Делает вывод мама, а я хватаюсь за последние хлипкие веревочки своего подбитого самообладания и улыбаюсь женщине. Это его работа, мам, его профессиональная деятельность. Это его мир. Работа? -Знаешь, у меня возникла идея – перевожу тему, лишь бы больше не касаться того, что за последние пару дней всадило в страдающее естество миллионы стрел, а изучение пикантных фото лишь усиливало чувство жжения в грудной клетке – Сходим в ресторан, м? Я, ты и папа! Мы редко видимся, я часто пропадаю у Ханни в агентстве, поэтому хочу провести немного времени с вами – мама, казалось, не была готова уйти от обсуждаемой всеми американцами и остальными нациями темы – Пожалуйста… -Только после того, как ты скажешь мне, что у тебя действительно все хорошо и он не очередной избалованный жизнью парень, решивший ранить твое сердце. Очередной? Ты вспоминаешь о Джее, готовая обрушить на Тома весь свой негатив в защиту единственной дочери? Мне уже не будет больнее, мама, чем тогда, когда я потеряла человека, за кем слепо следовала столько лет подряд и жила пустыми надеждами на совместное счастливое будущее. Я любила и люблю Тома, но даже его жаркие объятия с очередной звездной девушкой не ранили столь болезненно, как это сделал Джей. Незримо попав в цель с первого выстрела. Наш семейный ужин все же состоялся и пока я наблюдала за родителями, в моих глазах застыла тоска. Видимо, их поколение было последним, дорожившим чувствами и не желающим причинять боль любимым людям. Почему же вы не научили этому своих детей, которые теперь мучаются от непонимания и несправедливости, боятся искренности и взаимного уважения, перестав в это верить и начав упрямо отрицать? Все перевернулось с ног на голову, стало пресным и однообразным. Пресной и однообразной стала жизнь без него. Мне не стоило звонить и выходить на любой возможный контакт, хотя я никогда не делала этого первая, терпеливо ожидая его звонка. Теперь ожидание было похоже на мучительную смерть, которая склонилась надо мной, у коей переломаны в щепки все кости, и довольно усмехнулась, протягивая к лицу костлявую кисть, призывая оставить бесполезную борьбу за жизнь и отправиться за ней. Теперь ожидание не стоило ни цента, потому что он не позвонит. Он увлечен ею, затянут в очередной сладкий омут. А, может, все наоборот, Керри? Может, он лишил девушку всяческого сопротивления и одержал громогласную победу? Я нисколько не сомневалась в Томе, в его очаровании и стойком несмотря ни на что магнетизме. Он мог одним лишь взглядом заставить сделать что угодно. Мог бегло посмотреть и найти ответы на все вопросы, витающие в его сознании. Он был необыкновенно прозорлив и пытлив, даже угнетенный и разочарованный отношениями, из которых не вышел победителем. Так думала только ты – не он. Очнись. Он сказал тебе довериться ему и почти мгновенно наступил на все твои чувства, которые сам лично и принудил восстать из запредельно далеких и воистину мрачных глубин уже отчаявшегося почувствовать необходимую взаимность естества. Я не буду звонить, подожду. Древние как мир принципы о том, что внимания девушек нужно добиваться. Но и он не позвонит, я знаю. Он добился внимания той, к кому проявил интерес, забыв поставить меня в известность. Разве тебе не хватило одного раза, глупышка, или ты настолько свыклась с болью, что желаешь испытывать ее раз за разом, находя в этом какое-то нездоровое, совершенно дикое удовольствие. *** Все ментальные коучи и прочие тренеры по очищению сознания усмехнулись бы тому, с каким настроением я пришла в парк на йогу, присоединяясь к небольшой группе людей, проводивших на этом месте каждое пятничное утро. Я никогда не верила всем этим практикам, лишь смеясь в заумные физиономии тех, кто говорил об этом с деловым видом и даже сейчас знала, что чертова растяжка с блаженным выражением лица на желтом коврике не сделает мою жизнь лучше. Оградиться не получалось. Я не могла отключить телефон, потому что рабочие вопросы требовали моей доступности, в остальном же старательно сводила к минимуму все, что ежедневно приносило людям свежайшие новости. Кэтрин скинула пару ссылок, следом за ними прилетел шокированный смайл. Я всеми силами сдерживала себя, умоляла не открывать переписку, не делать никаких переходов по ссылкам, ведущим в твиттер. И я сломалась. Игнорируя ее виртуальный вопрос «какого нахрен черта?», написанного заглавными буквами, я уже несколько десятков раз перечитала твит, оставленный девушкой, успевшей навести небывалую суету в рядах поклонниц Tokio Hotel. «Вчера я вкусно поужинала, а затем наслаждалась быстрой ездой по автобану. Незабываемое время. Спасибо тебе.» Твит Шантель, адресованный ему. Тому. Это успели увидеть все. Успели стать свидетелями прогулки в порту, а затем убедились, что ужин действительно был вкусным. Спасибо, Шантель, что держишь в курсе. Я не испытывала ненависти, будто вообще лишилась этого чувства. Мне не за что ненавидеть девушку, с которой у него все получилось. Не за что ненавидеть его – сердцу не прикажешь, оно вольно чувствовать то, что пожелает. Теперь сердце Тома пожелало Шантель. Но я ненавидела себя, вспоминая, как натянуто улыбалась ему, прилагая чрезмерные усилия, лишь бы не угнетать парня своими напридуманными проблемами. Кто захочет продолжать общение с той, которая не видела выхода? С девушкой, страдающей от безответной любви, не желающей смотреть по сторонам и замечать ту самую жизнь, о какой заявлял Филипп в тот день, когда мы познакомились. Жизнь, замечательную и яркую. Я постоянно ее избегала, то и дело порываясь вернуться в Нью-Йорк. Не отпускала мысли о нем ни во сне, ни в реальности. Кэтрин засыпала сообщениями, на каждое из которых я ответила молчанием. Я ошибочно полагала, что это спасет меня от расспросов, забывая о том, что все гениальное – просто. Нужно было ответить, поговорить, сказать ей то же самое, что мне сказал Том. Все это игра, Керри, слышишь? Просто поверь мне, ладно? И спустя пару дней я вижу в сети и на глянцевых страницах фотографии, хранившие их страстные поцелуи. Ну нельзя было так талантливо притворяться, это невозможно, ведь я всегда замечала ложь по отношению к себе. Что было после, Том? Насколько отзывчивой и ласковой к тебе она была? Как реагировала на твои руки и губы? Шептала ли твое имя, перестав контролировать сбившееся дыхание? Интересно, насколько твое тело желало очередную жертву? Ты, наверное, уже забыл, как я сходила с ума, обжигаясь о твою кожу. Перестал чувствовать мой цветочный аромат, перебитый совершенно иным, мне незнакомым. Перестал помнить. Как и чем она пахла, Том? Может быть, шоколадом? Едкой смесью лимона и апельсина? Лесными ягодами? Ванилью? Тебе было приятно вдохнуть ее аромат и утонуть в удовольствии, подаренным ею? Йога покатилась к черту, как и все остальное. Хотелось забыться и я не нашла варианта лучше, чем с головой погрузиться в работу, расписывая десятки сценариев для очередных рекламных роликов. Мне требовалось максимально уйти в творчество, вытравливая из сознания мысли о Томе и всех последних событиях, тесно переплетенных с ним. Ханни поражалась моей трудоспособности, успев намекнуть, что я не должна завершать работу, распланированную на несколько месяцев, всего за пару дней. Нервно усмехаясь, я повторяла лишь одну фразу «мне нравится этим заниматься, не беспокойся», но шестое чувство нашептывало, что девушка мне не верила, подозрительно наблюдая со стороны. А мне было необходимо заполнить душевные пустоты хоть чем-нибудь, раз я так настырно старалась изгнать оттуда Тома. Старалась, старалась, старалась. Ты слишком слабая и беспомощная. Но запаса сил хватало на то, чтобы не вступать в переписку с Кэтрин, отвечать на мамины встревоженные взгляды улыбкой и уверять Филиппа, что из-за работы совершенно нет времени встретиться. Его хватало на твиттер и на отслеживание новостей. Оказывается, выбросить из головы мысли о любимом человеке было довольно непросто и это происходило со мной уже во второй раз, заново ломая меня пополам. Я умудрялась лгать Тому, что больше не возвращаюсь к прошлой жизни. Я умудрялась лгать самой себе, думая, что с Каулитцем не станет больнее. Стало. Мир хрустнул, рассыпаясь на осколки, которые бы не сумел собрать воедино ни один умелец. Мне хотелось пересчитать все его родинки, а еще бесконечно любоваться ровным изгибом носа, пока он спал. Я надеялась, что ему непременно снилось что-то хорошее, что проступало абсолютным покоем на его расслабленном, чуть смуглом лице. Солнце Калифорнии любило его, ласкало своими теплыми лучами, делая еще прекраснее. Хотелось вобрать в себя его умиротворенный образ, запомнить и ни с кем им не делиться. Стать самым алчным в мире человеком, собственницей, которая одним лишь взглядом сообщала, что на эту территорию вход заказан. Я поборола в себе дикое желание коснуться губами его щеки, плавно перемещаясь на губы, задевая темное колечко, одаривающее дрожью, стоило лишь мимолетно меня коснуться. Невинность, готовая побить все рекорды. Страсть, сейчас мирно дремлющая. Вот так смотреть на него час за часом, пропадая в собственных мыслях и теряясь без возможности выбраться, было лучшим временем наедине. Мне не хотелось говорить – мы достаточно узнали друг друга. Не хотелось задыхаться от нехватки воздуха в созданном нами безумии – он успел понять, насколько мне хорошо с ним. Хотелось просто смотреть на него и молчать, улавливая едва ощутимое ровное дыхание. Наверное, именно такой и была настоящая любовь. В ней хотелось молчать. В ней слова были лишними и чересчур громкими, а счастье всегда любило тишину. А теперь ему захотелось огласки. А мне бы хотелось поверить, что все это ложь, но «второе я» убеждало в обратном. Я была слишком труслива, чтобы нарушить молчание между нами и заглянуть в карие глаза, мгновенно падая в их глубину и забывая найти в знакомом ореховом тепле ответы на волнующие меня вопросы. «Время возвращаться в Лос-Анджелес. Уже скучаю по тебе.» Я наступила себе на горло, не открывая ветки комментариев под этим, оставленным ею посланием. Для него. Снова. Насколько спокойно я себя чувствовала, понимая, что она вернулась домой и возможно ходит по тем же улицам, что и я. А еще она проводила время с моим парнем, обнимала и целовала его, сияла улыбкой, все ближе вжимаясь в желанное мной тело. Резкий выдох вырвался из меня, стоило воображению вновь подкинуть мне несколько вариантов развития событий. Не хочу, довольно. Я отпустила. Я отпускаю. Если Том позвонит, я отвечу. Я знаю, что ему скажу. Возьму под контроль каждую из своих эмоций и одержу победу над главным чувством, которому с первых минут знакомства не должна была давать ни единого шанса. Позвони мне, Том, подари эту возможность почувствовать вкус победы. Той самой, с улыбкой на губах и влагой на глазах, ведь именно они являлись самыми безупречными нашими предателями. ***** POV Tom. Berlin, Germany Все еще тлеющая сигарета падает в мусорный контейнер, а желание тут же поджечь следующую кроет с головой, но эта была вторая. Две сигареты в день – та самая норма, которой я по-прежнему придерживался. Две сигареты за пятнадцать минут, на часах чуть перевалило за полдень. Посмотрим, как ты проживешь этот день, Каулитц, зная, что в кармане толстовки покоится заветная пачка. Берлин по-прежнему заливало дождями, будто город погряз в грехах, которые незамедлительно требовалось смыть. И без того тяжелый капюшон намок и теперь неприятным грузом налегал на голову, но скрыться в теплом и сухом помещении я не спешил. Прокручивая в мыслях гребаную разницу во времени, я удерживал себя от звонка в Калифорнию, где в данный момент царила ночь, укрывая ее воздушным одеялом из грез. Мою нежную девочку. Проживая не самый лучший период, надиктованный продюсерами, я не имел ни свободной минуты на личную жизнь. Группа отнимала у меня день, а наигранные нежности с Шантель – вечер. Измотанный всеми событиями, я падал на постель, мгновенно засыпая с не самой ободряющей мыслью, что завтра все повторится. -Том, ты торчишь здесь уже добрых полчаса – голос Билла нарушает мысли, вклиниваясь в мелодию дождя, она была по-своему прекрасна – Заболеешь… Непременно. -Ты бы за себя переживал, на гитаре играть и с насморком можно… – кривлюсь усмешкой, пока внутренние черти грызут меня своими до блеска заточенными клыками – а вот голос младшего Каулитца – ценность. Близнец выдыхает, слегка качнув головой, и встает рядом, хмурясь от прохладных капель, падающих прямиком ему на голову. В молчаливом жесте протягивает в мою сторону руку, тут же получая желаемое: сигареты и зажигалку из моего кармана. У нас запись завтра, а он и плевал на то, что курить ему совершенно нежелательно. Покорно молчу, не желая уподобляться брату и казаться заботливым папочкой. Его жизнь, пусть делает с ней что пожелает. Временами мне казалось, что мы оба уже крупно проиграли в споре с будущим, в котором не было надежды на спокойную жизнь – единственное, о чем мечтали, оставаясь за кулисами этой именитой круговерти. -Я знаю, о чем ты думаешь – тихий голос Билла звучит немного протяжно, а дождь является лучшим аккомпаниатором. Хочу курить. Хочу, чувствуя, как зарождается дрожь в руках. Замерз или это уже нервы, совершенно неуместные в адском рабочем графике. -Неужели? -Том, теперь-то точно все закончилось. Кажется, Йост своего добился – брат с досадой опускает голову вниз – Такого шума вокруг нас я и не припомню. Знаешь, мне тоже некомфортно от всего происходящего, но все же признай, что Шантель – не самый худший вариант. Она неплохая девушка. Билл на подсознательном уровне чувствовал, что неприязни к блондинке я не испытывал, скорее, желал досадить Йосту за все его вмешательства в мою частную жизнь. Слово продюсера перестало иметь для меня вес после того, как я встретил Вирису. Мне осточертели правила, которые в конечном итоге послал к черту и зажил той самой жизнью, вскоре обернувшейся против меня. Досада от доставленной блондинкой боли все еще вертелась внутри, периодически напоминая мне о том, каким слабаком я стал рядом с ней, каким жутким образом отразились на мне эти влекущие вязкой сладостью отношения. Утратив в себе тот характер, уверенный и воинственный, я многократно сожалел о том, что первым не разорвал этот порочный круг. А теперь жалел, что вновь сложился пополам перед большими людьми музыкальной индустрии, будучи такой же важной персоной, и разрешил превратить свою жизнь в кошмар. Конечно, Шантель ни в чем не виновата, а ты положил все силы на то, чтобы быть с ней милым и внимательным. Как можно было уверовать в этот абсурд, происходящий между нами? Киваю, соглашаясь с Биллом. Кажется, эти игры действительно подошли к своему логическому завершению. Пейдж вернулась в Лос-Анджелес и от нашего общения остались только ее послания для меня в одной из социальных сетей. Просто для того, чтобы не дать общественности стремительно остыть. Разве мы не талантливые актеры? Разве наша блистательная игра может быть так скоро забыта? -О чем ты на самом деле думаешь, Том? – вкрадчиво интересуется близнец – Вернемся в студию? На улице холодно, а завтра у нас запись… Я тоже помню про запись, Билл. Помню обо всем, что запланировано, но не могу не думать о любимых глазах, заглянув в которые обретаю то самое спокойствие, какого так долго не было в моей жизни. -Билл, после записи эфира я хочу вернуться в Лос-Анджелес буквально на пару дней и… – замечаю удивленный взгляд брата и замолкаю на полуслове – Что? Билл все еще смотрит так, будто вместо меня увидел одного из существ, давно вымерших на нашей планете. Где-то в глубине души я осознавал, что произнес полную чепуху, которую Билл иначе и не воспринял бы. Улететь на другой континент в самый разгар рабочего процесса, когда ежедневно происходит какое-либо важное событие – нонсенс. Но мне так необходимо улететь, Билл, чертовски необходимо. -Что происходит? – тон брюнета вмиг сделался серьезным, отчего я даже опешил – К чему такая срочность, Том? Ты не можешь сейчас бросить все и умчаться в Калифорнию, это тебе не до Кельна доехать – сигарета Билла отправилась в контейнер вслед за моей – После эфира у нас интервью, а потом тест-драйв с Ауди, если ты еще не забыл – выдохнув, я закивал – После еще одно приглашение на телевизионное шоу. К тому же, выход нового сингла и заботы, связанные с ним, промо и многое другое… -Меня настораживает молчание Керр – прятать от Билла свои истинные мысли не было смысла, он мог просканировать меня от кончика носа до пяток и ловко вытащить на поверхность все то, что было скрыто где-то в самых отдаленных уголках сознания – Мне это не нравится. Она не выходит на связь и в ее соцсетях подозрительно тихо – Мотаю головой, чувствуя напряжение во всем теле. Это очень нехороший знак – Видимо, она не поверила мне, Би. Брат всмотрелся в мое лицо, поджимая губы. Билл знал меня как облупленного, чувствовал, понимал. После того, как из моей жизни ушла Вириса, он крутился возле меня, как самый заботливый и эмпатичный человек этого мира. Наверное, он и был таким, но только не в те моменты, когда выходил на сцену весь из себя манерный и готовый покорять сердца визжащих девчонок. Холодный и недосягаемый. Звезда, которая светит с бездонного неба, как мелкий драгоценный камешек, но почувствовать ее не можешь. Не можешь дотянуться. Вот кем являлся Билл, когда не прятался в четырех стенах. Сам же я, как мне казалось, сбросил все маски, не понимая, к чему пришел. Получать прежнее удовольствие от громкой публичности я уже не мог – до чего тошнило навязчивое внимание, от которого старался сбежать, раз за разом спотыкаясь. Думал, что наши выступления – единственное, чем я все еще наслаждался. Остальное больше не прельщало, от заученных наизусть фраз воздух словно испарялся из легких, и я задыхался, потому что тащить на себе все это стало непомерно тяжело. А ты и правда задыхаешься, Том. Ты действительно устал, приятель. Чувствовать угнетенное состояние, которым тебя наградило твое же собственное имя – что могло быть хуже? Лишиться права на жизнь, которой хочешь жить, но не можешь – не слишком ли это болезненно? -Ты сомневаешься в ней? -Это она сомневается во мне – выдыхаю я, нуждаясь в очередной сигарете, но все еще держусь – Чувствуешь разницу? Ты прав, Билл, Йост добился своего: он хотел, чтобы Керри исчезла из моей жизни, и у него это получилось. Дэвид в очередной раз лишил меня права быть счастливым. Наверное, мне уже стоило бы привыкнуть, не так ли? – слегка огрызнувшись, я кинул на брата усталый взгляд – Гребаный сюр… Ты ведь пообещала, что все будет хорошо. Ты заверила, что ничего не изменится. А теперь игнорируешь меня, прячась от наплыва одинаковых снимков, разбросанных по сети. Я прав, Керри? Ты испугалась моего предательства, малышка? Подумала, что наигрался и все забыл? Повстречать ту самую любовь, о которой так часто фантазировал Билл, никогда не входило в мои планы. Вокруг меня всегда хватало девчонок, я привык к тому, что не был обделен женским вниманием и, став более-менее известным, понял, что проблем с противоположным полом не возникнет никогда. Я многим нравился и многих использовал. Меня все устраивало ровно до тех пор, пока я сам не влюбился, желая отгородиться от внешнего мира. Все было хорошо до того момента, пока не использовали меня. И тогда Билл все же задал мне вопрос, оказавшийся болезненным. Теперь ты понимаешь, что чувствовали они? Но неужели они все и правда что-то чувствовали? Ведь это был просто секс, удовольствие ради удовольствия. Я не влюблялся и не думал, что могли влюбиться в меня. Понимал, что влюбленность требует времени, которого я вовсе лишился, когда группа начала набирать обороты. Билл не переставал твердить, что мой образ жизни еще скажется на мне не самым благоприятным образом, но слушать его не хотелось. Хотелось жить на полную, наслаждаясь каждым днем, и просто получать удовольствие. Ты получил удовольствие, Том. Твой эгоцентризм сдулся, как только на него наступили высокими тонкими каблуками. -Том, никто не имеет права лишать тебя возможности быть счастливым – отозвался Билл – Я верю, что молчание Керри связано с чем-то другим. Возможно, она занята работой… Или… Не могло быть никаких «или», я был готов поклясться, что мирок моей девочки с каштановыми волосами перевернулся после недавних фотографий с Шантель, заставляя и меня дышать неспокойно. Я не помнил, когда Керри не отвечала на мой звонок, не помнил, когда на отправленное сообщение не получал ответа в течение минуты. Она скучала по мне так же, как я тосковал по ней. Это было взаимно. Было. -Не оставляй попыток связаться с ней, слышишь? – Голос Билла приобретает еще большую серьезность, а я понимаю, что не откровенничал с близнецом с того времени, как вновь остался один, растоптанный самым светлым чувством. Все еще веришь в него, Билл, все еще хочешь влюбиться? Я не хотел ее терять. Не хотел лишать себя удовольствия угодить в ласковые объятия шатенки и уткнуться носом в нежную шею, от которой пахло цветами. Аромат, впечатавшийся под кожу. Я не чувствовал к ней той страсти, гоняющей по венам адреналин, я чувствовал что-то более проникновенное и это ощущение захлестнуло меня еще тогда, на пляже, когда она едва ли охотно рассказала мне о нем – сломавшем ее жизнь близком человеке, с которым ничего не получилось. Скольким людям успели рассказать о проведенной ночи с тобой, Каулитц? С кем те девицы успели поделиться пикантными подробностями? Ты все еще наивно полагаешь, что они были молчаливы как рыбы? -Билл, этот напридуманный роман стал самой огромной моей ошибкой… – Я посмотрел на брата, вновь закурившего. Держи слово, Том, не сдавайся – после Вирисы. Как смотреть в глаза Керри, как объяснить ей, что игра съехала со сценарной прямой полосы на кривую дорожку желаний герра Дэвида Йоста? – повисло молчание, советующее прекратить эту беседу, пока она не зашла слишком далеко. Том, ты ведь не желаешь почувствовать себя оголенным? Не желаешь погружать Билла в темные омуты своих размышлений? Ты ведь терпеть не можешь, когда он начинает изъясняться своими аристократичными красивыми фразочками. -Ей не нужно ничего объяснять, она и так все понимает – младший элегантно выдохнул едкий дым, устремляя взгляд прямо перед собой – Мы с Гео уже говорили тебе, что Керри – умная и наблюдательная девушка. Она сможет отличить настоящие чувства от подделки. Более того, она была предупреждена насчет твоих вылазок в свет с Шантель, ты сам сказал ей об этом, помнишь? Какая разница, что именно я мог наплести ей? Главную роль здесь играли чувства, эмоции, ощущения. Наша любовь выстраивалась на доверии, которое мне не хотелось предавать. Именно по этой причине я неистово желал оказаться дома, чтобы суметь расставить все буквы в алфавитном порядке. -Поцелуи были лишними… Они не покидали мой затянутый грозовыми облаками рассудок. Я только и думал угодить Йосту, лишь бы он перестал цепляться ко мне, будто я единственная жертва обстоятельств. А ты и был той самой жертвой, которую выгодно использовали, чтобы накрутить еще немного популярности. Еще немного просмотров, еще немного разговоров, превратившихся в грязные сплетни, теперь досаждающие ей и наталкивающие ее на нездоровые мысли. -Том, что сделано то сделано – Билл прихлопнул меня по плечу, как это обычно делал я, только вот сейчас этот жест не привнес в мою жизнь никакой поддержки – Если ты продолжишь ей звонить, рано или поздно она ответит – мы оба несколько минут послушали звук дождевых капель – Поверь, иногда каждому из нас нужно всего лишь немного времени. Керри… Она выслушала тебя в момент, когда ты потерялся в самом себе, не так ли? Какая девушка будет вовлекаться в жизнь парня, к которому ничего не чувствует? Понятия не имею. После Вирисы каждая вызывала смесь определенных подозрений, пока моя самооценка упрямо не желала укреплять свое положение. Хотелось держаться от них подальше, не улыбаться, не играться взглядами, игнорировать, стараясь оправиться. Хотелось вновь почувствовать себя тем, кто обожал жизнь и всегда просыпался довольным. С Керри все завертелось слишком неожиданно, даже обыденно, без намеков на продолжение. Однако, мой рухнувший мир был готов заново сложиться по кирпичикам после того, как всмотрелся в глаза напротив, наполненные печалью и какими-то неясными мне тревогами, о которых постепенно узнал, понимая, что она та, с кем мне легко. Та, которой не хотелось прогуляться со мной по брендовым бутикам. Та, которая сидела со мной на пляже и говорила, говорила, говорила. А затем говорил я, открываясь ее кристально чистой душе и сбрасывая с себя тяжесть последних прожитых недель. Наверное, это было похоже на сеанс психотерапии, на которой так настаивал Билл, но жизнь подсунула мне более интересный вариант. -Парни, там Йост приехал – голос Георга, показавшегося в дверях запасного выхода, нарушил ход моих мыслей. Чертов Йост. Приехал и наверняка прихватил с собой порцию очередных нравоучений. -Идем – Билл еще раз коснулся моего плеча, на сей раз выражая заботу – Может, сегодня он пожаловал с хорошими новостями? Мысленно усмехнувшись, я не сумел заставить себя согласиться с предположениями брата. Надеясь, что музыка вновь отвлечет меня от раздумий, я стряхнул с капюшона лишнюю влагу и направился в помещение вслед за Биллом. *** Заказать вегетарианскую карбонару было худшим решением. Прокрутив пасту вилкой, отодвинул ужин в сторону. Айфон мирно лежал на прикроватной тумбе, будто не ожидая ответных реакций на отправленные сообщения. Слишком тихо, слишком подозрительно. И если Билл был спокоен, утверждая, что ничего не произошло, то я со стопроцентной вероятностью чувствовал, что ничего хорошего впереди однозначно не ожидается. В очередной раз набрав Керри, я не торопился сбросить вызов, вслушиваясь в монотонные гудки. Один за одним, будто кроме них в этой реальности ничего не существовало. В моей реальности – ничего. Ее уставший голос послышался в трубке наверное после сотого моего звонка. И она ответила именно на этот звонок, не сопровождаемый общением по видео. -Керри, что происходит? – сейчас мне хотелось поговорить прямо, без лишних слов выяснить, почему она решила от меня отдалиться. В трубке повисло молчание, нарушаемое лишь ее едва слышным дыханием. А вдруг Билл оказался прав? Что, если Керри действительно требовалось время? Пытаясь поставить себя на место шатенки, я путался в собственных мыслях. Какими были чувства Керри, когда она услышала, что я собираюсь встречаться с другой девушкой? Испытать от этого радость, а затем броситься мне на шею? -Том, я не думаю, что наши отношения сделали нас счастливее – слушаю ее голос и не могу поверить ни единому слову – Пожалуйста, дай мне возможность сказать – она сглотнула и продолжила – Все изначально началось неправильно. Ты не должен был останавливаться, не должен был мне помогать, не должен был разыскивать меня и делать все остальное ради меня тоже не должен был – она выпалила это за несколько секунд и замолчала в стремлении глотнуть воздуха – Мы разные, ты и сам прекрасно это понимаешь. Мое появление в твоей жизни лишь навлекло ворох проблем и… -Керр… -Пожалуйста, Том, позволь мне закончить – Ее голос дрогнул, что заставило меня покорно замолчать. Казалось, Керри всеми силами сдерживала слезы. Я почувствовал себя кретином, позволившим совершенно посторонним людям и работе испортить наши искренние отношения. Именно искренние, потому что я видел ее глаза и понимал, что они никогда бы мне не солгали – Я действительно сказалась на вашей группе отрицательно, наша поездка в Нью-Йорк все испортила и также причинила боль мне – мысли о бывшей шевельнулись в голове, принуждая ненависть охватить мое тело на несколько жалких секунд – Мы не должны были начинать все…это. Я не должна была чувствовать себя слабой в твоем присутствии, позволять тебе мной увлекаться. Все это чертовски неправильно. У нас слишком разные жизни. Неужели? Моя девочка, понимающая и чуткая, сейчас говорила о том, что все было неправильно. Нет же, Керри, все было правильно и вовремя, если бы не Шантель, которую ты не смогла мне простить. Не оставила крохотного шанса объясниться, без наркоза полосуя по самым болезненным местам, кромсая сплетения нервных окончаний. -Ты не права – силы нашлись лишь на эти слова, я не мог позволить себе обидеть ее еще больше, хотя внутри меня уже шевелилось мерзкое чувство сполна доказать ей, как она заблуждалась – Скажи, что тебя просто огорчили фотографии, признайся в этом. -Она человек твоего круга, Том – полушепотом отозвалось в телефоне – Рядом с ней ты чувствуешь себя уверенно, она дополняет тебя… – тяжелый вздох Керри застрял комом в моем горле – а я всего лишь подвернулась тебе в момент твоего отчаяния, я… Я поверила тебе, Том, выслушала все, что ты пытался объяснить мне, но иногда сердце выбирает другую дорогу. Иногда ты не можешь противостоять новому чувству, забирающему всего тебя под свой контроль. -Керр, ты ничерта не понимаешь – я бесцеремонно перебиваю девушку – Я же заранее сообщил тебе обо всем, ты знала, что я буду встречаться с Шантель, ты об… -Не надо – она судорожно выдохнула – Том, ты пока еще не признался себе, что уже чувствуешь к ней нечто теплое… Ты поймешь это совсем скоро. -Бред, это всего лишь желание Йо… – в трубке послышались короткие гудки – Йоста… Набрав Керри еще раз, услышал уведомление холодного электронного голоса. Двухминутный разговор, положивший конец отношениям, давшим мне шанс подняться с колен и вновь почувствовать себя нужным. Любимым. Внутри словно торнадо промчался, оставляя после себя одни лишь разрушения, настолько масштабные, что дышалось с трудом. А, может быть, серьезные отношения – это не твое, Том? Может быть, тебе вообще не стоило привязываться к конкретным людям, будь то алчная дрянь Вириса, а сейчас и Керри, лишь пострадавшая от знакомства с тобой? Но это были мысли здравого человека, едва задержавшиеся в голове. Мысли, которые стоило бы проанализировать и сделать правильные выводы, но обида, перемешанная со злостью, завладели мной одномоментно. Да, Керри, ты права. Я не должен был помогать, не должен быть разыскивать и привязываться. И ты не должна была верить. Мы оба совершили ошибку, и теперь ты пожелала все исправить. Я, Том Каулитц, предоставлю тебе такую возможность. *****