part 19

POV Tom. Cologne, Germany неделю спустя… -И это именно то, на чем должно строиться грядущее интервью… Голос Йоста слышался приглушенно, будто он говорил за закрытой дверью, а не сидел напротив нас. Лениво подняв голову, я осмотрел парней. Казалось, никто из нас не вслушивался в слова продюсера, потому что все действия были заучены едва ли не наизусть. Что говорить, когда улыбаться, в какой момент мне следовало отпустить одну из своих пошлых шуток, чтобы Билл в очередной раз улыбчиво выдохнул и закатил глаза, наигранно поражаясь моей распущенности. Георг, поставив айфон ребром, прокручивал телефон на столе, Густав наблюдал за этим процессом, а вот Билл наблюдал за мной. От пристального взгляда близнеца у меня уже полыхал затылок. Я чувствовал, что за минувшую неделю у него накопилось немало вопросов, но отвечать на них не спешил. Все это время прятал свои размышления, выкуривая сигарету за сигаретой. Норма, которой я придерживался, рухнула: две сигареты в день не скрашивали мое существование. Наверное, было глупо обещать самому себе исправиться. Билл видел все, что со мной происходило, но я упрямо игнорировал его попытки подступиться ко мне с душевными разговорами, принуждая сконцентрировать внимание на рабочих моментах. Наверное, все повторялось. Я вел себя так же, как и после расставания с Вирисой. Чувствовал, как все внутри рвется, но не ощущал боли, скорее, мерзкую неприязнь к собственной персоне. Том, дважды в один водоем? Неужели так нравится, что не можешь остановиться? Неделя борьбы со своими мыслями, желание перестроить их, откатиться до предыдущих версий и жить спокойно, отдавая себя работе. Неделя, в которой я отрицал все, что произошло и тут же мирился с этим, желая отпустить. Прежний Том кричал, что необходимо развеяться, зазывал в одно из ночных заведений Берлина, который славился бесконечными тусовками, а Том нынешний противился этому зову, предпочитая оставаться наедине с сигаретами. Даже на мероприятие, организованное каким-то известным глянцевым изданием, парни отправились без меня. Сославшись на нехорошее самочувствие, я весь вечер просидел в номере, прихлопнутый одной единственной мыслью. Наши с Керри отношения закончились. Ее инициатива, которую я поддержал. Прошла неделя с того телефонного разговора, а я жалел, что набрал ей и все же она ответила, лишь бы я не досаждал ее спокойствию. Выпалила все на одном дыхании, будто заранее подготовилась, не подозревая, какую боль сумеет мне причинить. Ее слова оглушили, а чуть позже я ощутил, как в ушах зазвенело, что заставило скривиться в мерзкой гримасе. Мы разные, ты сам это понимаешь, все изначально было неправильно. А разве жизнь не показывала на практике, что противоположности притягиваются? Если бы я хотел построить отношения с таким же человеком, каким являлся сам, даже и не посмотрел бы в ее сторону. Вряд ли бы отпустил Вирису – меркантильную сучку с завышенным самомнением, если бы действительно хотел видеть рядом с собой похожую на меня девушку. Нет. Мне требовалась та, которая бы смогла проникнуть в меня и понять, кем я на самом деле являюсь, когда остаюсь с ней наедине, оставляя все свои маски самоуверенности и нахальства у порога. Я нашел ее, казалось бы, обрел свое счастье, а она одномоментно его разрушила, не оставляя мне шанса выговориться так же, как я позволил выговориться ей. Злость охватила меня стремительно. В те секунды я почувствовал себя Биллом, хотел разгромить все, что меня окружало, выпустить пар. Смотреть на всех пылающим взглядом, нехотя осознавая, что чувства и любовь, о которой без устали твердил мой близнец, и правда существовали, но не касались таких сволочей, как я. Игра в самодовольного засранца привела к тому, что открываясь людям я не получал ничего, кроме разочарования. Одни лишь мучения и вопросы «какого черта?», видимо, иного я не заслуживал. Заигрался. -Как ты считаешь, стоит ли вносить такие правки в трек-лист, Том? – поднимаю взор на Билла и наблюдаю его вопросительный взгляд – Я не хочу разбавлять привычный мне список песен старыми треками. -Посмотрите-ка на него, быстро ты забыл, с чего мы начинали – хохотнул Шефер – Американизация прошла успешно? Билл слегка кривится на произнесенные барабанщиком слова, а я в который раз решаю отмолчаться, оставаясь простым наблюдателем. В чем-то Густав был прав: Билл слишком быстро забросил все наши прежние песни в темный чулан и захлопнул тяжелую дверь. Даже дома, в Германии, мы чаще выступали с английской версией альбома, хотя немецкая ничуть не уступала. Билл привык таскать один и тот же трек-лист на разные мероприятия, включая интервью и телевизионные эфиры, где мы также исполняли пару-тройку песен. Выглядело это так, будто он совершенно не хотел заморачиваться и именно это казалось странным. -Какой-то ты сегодня молчаливый, Том – Заговорил Йост, принуждая обратить на него внимание. Сегодня? Можно подумать, вчера я был более разговорчивым – Тебе вновь нездоровится? Нездоровится. Определенно. Вчера, сегодня и завтра я буду чувствовать себя примерно одинаково, пока не разъясню все с девушкой, в размолвке с которой виноват Йост и его чертовы идеи. Виновата Шантель, на которую пообещал не злиться, но ведь она могла не соглашаться на этот цирк, остаться в стороне и тогда, может быть, я бы просыпался в новый день более оживленным и жизнерадостным. -Все в порядке – сухо и неохотно. Спектакль, в котором я сыграл одну из главных ролей, подошел к концу. Йост, как инициатор, остался доволен, а моя жизнь вновь полетела под откос. Сколько еще времени должно пройти, чтобы я перестал об этом думать? Сколько потребуется времени, чтобы образ Керри более не всплывал под опущенными веками? Она захотела расстаться, я предоставил шатенке такую возможность, так что же, Каулитц, с тобой происходит? Отпустил я или не отпустил? -Я так не думаю – голос Йоста звучит спокойно и уверенно – После Кельна вам всем, пожалуй, стоит немного отдохнуть – парни уставились на продюсера – Да, я не шучу. Выглядите в последнее время как сонные мухи. На всех интервью монотонность, отсутствие шуток и бодрости. Так дело не пойдет, пора выходить из спячки – Дэвид окинул всех подозрительным взглядом – Да что с вами? Впервые вижу, чтобы идея об отпуске воспринималась столь безэмоционально… Билл вновь устремляет взгляд на меня, удивленный такими подарками со стороны продюсера. Йост за последние месяцы был больше суров, нежели лоялен, и мы привыкли к его минорным настроениям. Теперь же, когда ставка на Шантель сыграла, Дэвид будто расцвел. До омерзения неприятно быть пешкой в чьих-то руках, марионеткой, которую дергают за ниточки и направляют туда, куда даже и смотреть не хотелось. Отпуск, говорите? Неплохая идея, лишь бы не видеть всех этих гребаных руководителей и иметь возможность хотя бы на неделю уйти в себя и добраться, наконец, до своих истинных чувств и желаний. -Кстати, у нас проблема. Нам нужен новый пиарщик. В целом нужен человек, который сможет заниматься вашим плотным расписанием. Скоро планируется поездка в страны Азии и нашей команде необходим тот человек, который сможет четко планировать рекламные стратегии, договариваться с организаторами площадок, сопровождать вас на интервью и съемки… Я не всегда буду рядом – Йост замолчал, а мы переглянулись между собой – В общем, отпуску быть, потому что я должен заняться поисками этого самого человека. Найти того, кто сможет вывезти ваш сумасшедший график, будет непросто. -С нами невозможно не сработаться… – произнес Листинг, заставляя меня приподнять уголки губ в легкой улыбке – ведь мы такие милые ребята! -Угу, особенно Билл, являющийся воплощением настоящего черта, когда что-либо идет вразрез с его планами – ответил я, слегка усмехнувшись. -Ну этому я определенно у тебя научился – дерзит в ответ братец, сужая идентичный моему взгляд. Новость не удивила меня. Люди приходили и уходили – это было абсолютно нормально, но с недавних пор я скептически относился ко всему новому. Меня устраивали все, кто с нами работал, имел непосредственное отношение к Tokio Hotel, но человек, которому придется быть с нами везде и всюду, вызывал подозрение. Чувствуя усталость от постоянных нравоучений Йоста, мне не хотелось заполучить очередную проблему, которая бы капала раскаленный воск на наши головы. На мою голову. Только этого мне не хватало для ощущения совершенного «счастья». -Том, вы с Шантель все еще поддерживаете общение? – этот внезапно прилетевший вопрос больно ударил по рассудку. -А должны? – перевожу взгляд на Билла, который растерялся не меньше меня – Кажется, мы достаточно прогрели нашу аудиторию, в сети вой так и не утих… -Я об этом и говорю – заулыбался Йост – Народ не отпускает ваша страсть. Как бы там ни было, все же я в очередной раз оказался прав, понимая, насколько хорош был этот ход. Шантель прекрасная девушка, выглядела рядом с тобой гармонично. Я думал, вы по-прежнему общаетесь, потому что ее публикации в твиттере говорят сами за себя. -А что там в твиттере?? – оживился Георг, снимая блокировку со своего айфона – Что-то новенькое? -То, что ты уже неоднократно видел – без лишних эмоций отозвался я – Собственно, скоро все будут обсуждать наш разрыв и плакаться, как такое могло произойти. Всколыхнувшаяся во мне агрессия могла бы вылиться либо на Листинга, либо на Йоста, но я сумел подавить ее шумным выдохом. Конечно, я знал, о чем именно Шантель напишет в своем блоге. Знал и ненавидел себя за это. Знал, что этот театр абсурда с плохими актерами не останется без внимания со стороны Керри. Моя милая девочка, почему ты не захотела все обсудить? Очнись, Том, довольно возвращаться туда, где двери закрылись буквально перед твоим носом. Она сделала свой выбор, так смирись и перестань метаться в прошлое. -Что же, фанатское сожаление отнюдь не самая плохая вещь, Томми, мой мальчик – Дэвид прокашлялся, а меня передернуло от брошенного им «Томми» – Вы можете быть свободны. Завтра интервью, после которого запланирована съемка и я прошу о ней не забывать. Ну а потом у вас будет возможность отдохнуть и привести себя и свои головы в порядок. Кажется, вы все перегрелись, несмотря на довольно прохладную погоду. На этот раз погода в Кельне мало отличалась от Берлина: моросил мелкий дождь и было не просто прохладно – было холодно. Такой же холод окутывал меня изнутри, ведь я лишился той теплоты, которую она излучала. После разговора с ней мне всегда становилось гораздо лучше и я был готов улыбаться и разбрасываться пошлыми шуточками направо-налево. Ощущая прилив сил, я засиживался в студии и действительно творил, а не просто позволял тягостным мыслям есть меня с потрохами. Керри была моим мотиватором, она зажгла во мне жизнелюбие, которое в один момент потухло и я превратился в кусок дерьма, вечно всем недовольный. И вот я снова вернулся на тот круг ада, с которого сошел, совершенно случайно впустив в свою жизнь шатенку с ясными глазами. Девушку, не сумевшую принять мою жестокую реальность. -Том, ты уже забронировал билет в Лос-Анджелес? – с набитым пастой ртом проговорил Билл. Я в непонимании уставился на него, наблюдая, как близнец не без удовольствия уплетает ужин. Временами я удивлялся, как он мог питаться столь безобразно и при этом оставаться в таком телосложении, словно его ежедневно истязали тяжелой физической работой, после которой морили голодом. -Зачем? Ты собираешься улететь домой, Би? Не думаю, что Йост позволит нам бездельничать дольше одной недели… Это того не стоит. -Том, что с тобой происходит? – вопрос брата ввел меня в ступор – Какого черта ты всего неделю назад желал улететь домой хоть на пару суток, а теперь смотришь на меня так, будто я какую-то хрень выдал? Да, желал. Надеялся, что смогу все исправить и коснуться любимых губ легким поцелуем, ловя ее искреннюю улыбку. Все изменилось. Ее ответ на звонок перевернул мою персональную вселенную. Я почувствовал себя кретином, который в ожидании звонка или сообщения увядал без внимания любимого человека. Разве Том Каулитц похож на того, кто сходит с ума по кому-то настолько, что забывает есть и наслаждаться жизнью? Нет, это не про парня, уверенного в себе и жизнерадостного. Эта сказка не о том, кого желает большая часть прекрасной половины нашего мира. Прокрутив в мыслях свое жалкое существование после разрыва с Вирисой, я больше не хотел повторяться. Я хотел жить. Положительные качества характера вопили внутри меня, но я лишь отмахивался. Жить с мощнейшим внутренним конфликтом было непросто, но я старался оставаться спокойным и уравновешенным, не впадать в истерики, присущие моему братцу. Я не мог позволить себе выглядеть глупо, не хотел казаться клоуном в глазах людей, которых видел каждый день. Чувствовал себя разобранным, но старался прятать это даже от Билла, умеющего докопаться до правды при любых обстоятельствах. -Знаешь, у меня идея... – заговорил я – Полетели на Мальдивы, Би, м? Билл перестал жевать, недоуменно уставившись в мою сторону. Возможно, именно он считал меня клоуном, который в очередной раз влюбился, в очередной раз оступился, а теперь старательно все отрицал, будто ничего не происходило и на меня никак не повлияли новые отношения, в которые нырнул с головой, теряясь в девушке, ее искренности, внимании и желании быть рядом. Сам все испортил. В кого ты превратился, Каулитц, в кого? Сроднился со своими образами, перетянул их в реальность, что повлекло за собой определенные последствия и страдания. -То есть, вернуть Керри больше не входит в твои планы? – серьезный тон Билла заставил отвести взгляд на транслирующую новости без звука плазму. -Она сделала свой выбор, я не намерен его оспаривать. Билл вздыхает, откладывая столовые приборы, и поднимается с места. Присев на край постели, окидывает меня пронзительным взглядом. Не могу и не хочу смотреть на него, не хочу вновь чувствовать себя лишенным жизни, как было тогда, когда близнец носился со мной, едва ли не ежечасно справляясь о моем самочувствии. Любовь – не болезнь, влюбленность же вообще что-то смешное. Серьезно, Том? -Ты потеряешь ее, Том. Ты будешь жалеть. Когда до тебя дойдет, будет уже поздно – повисла пауза – Керри не Вириса и гордиться расставанием с ней глупо – Посмотрев на Билла, я поджал губы. Что, черт побери, он несет? Какая нахрен гордость? -Видимо, ты устал, раз не понял с первого раза. Я повторю, Билл: Керри сделала свой выбор. Она не желает строить отношения с известным человеком, для нее это сложно, она переживает за каждую новость, в которой может фигурировать, как моя очередная одноразовая крошка. Она не хочет чувствовать и позиционировать себя с…расходным материалом – выдох вырвался из меня – Я не могу заставлять ее шагать против собственных принципов. -Принципы… – Билл скривился – К черту принципы, Том, она тебя любит! Любит. Может быть. Но мне какого-то черта необходимы доказательства этой любви. Спасибо, один раз обжегся, отдавая всего себя той, которой были нужны прогулки по бутикам и парень ради престижа. Как же долго я приходил к осознанию, что все модели – заносчивые суки, не имеющие души. Ты был точно таким же, Каулитц. Спал с ними, стараясь угодить своим первобытным инстинктам, но не увлекался настолько, чтобы желать второй встречи. Никогда. Ни разу в жизни. До нее. А она все разрушила. Сломала тебя. Конечно, я не ставил себя на первое место, думая о Керри, но желал, чтобы она позвонила и призналась, что наговорила полнейшую чушь. Мне не требовались извинения, я лишь хотел, чтобы она поняла собственную ошибку и забрала назад слова, совершенно неправильные, неприемлемые в наших отношениях. -Не молчи – с долей скрытой агрессии произносит Билл – Не молчи, Том, давай обсудим это. Вы не можете просто так взять и разойтись! Или… Что у тебя с Шантель? Меня словно под ледяные струи насильно запихнули, не оставляя шансов на сопротивление. Одуревшим взглядом смотрю на брата и не понимаю, как в один момент можно быть столь сочувствующим и вовлеченным, а в другой думать, что я успел развлечься с девушкой, на которую и засматриваться не планировал. -Пошел вон. -Что? -Проваливай, Би – отмахнулся я, падая на подушки и разглядывая потолок – Оставь меня. Завтра сложный день, нужно выспаться и не сфакапиться, чтобы Дэвид не передумал насчет отпуска. И, да, Мальдивы… Я не шутил. Думаю, нам обоим это нужно – я выдержал паузу в несколько секунд, продолжая рассматривать потолок – Ты спокойно продолжишь работу над книгой, а я…отдохну. И, пожалуйста, не задавай лишних вопросов хотя бы сейчас, окей? Наверное, там я смогу собрать себя по кусочкам, восстановить этот чертов пазл. Разобраться. Мне чертовски необходимо во всем разобраться. *** Она усмехается, оттягивая в поцелуе мою нижнюю губу. Смотрит улыбающимися глазами в мою почти черную бездну и ползет ноготками по возбужденной коже. Ее присутствие, столь близкое, дурманит меня, лишает рассудка. С томным выдохом перекидывает пышные светлые локоны на правое плечо и касается горячими губами шеи, ловя мой тяжелый вздох. -Ты такой сладкий, Каулитц, с ума сойти – приторно тянет она, шествуя губами ниже и ниже, пока мои ладони скользят по ее талии, все еще облаченной в обтягивающий наряд – И как тебя не желать, как не хотеть отдаться тебе?.. -Бойся своих желаний, детка… – шепчу я, освобождая вожделенное тело от лишней материи – ведь они имеют свойство сбываться, ты же об этом знаешь? Блондинка кивает, не сдерживая легкий полустон, чувствуя, как мои ладони подбираются к самым сокровенным местам, желая распалить девушку до зашкаливающих значений. Она выгнулась, чуть соприкасаясь своим обнаженным телом с моим, и я осознал, что больше не могу и не хочу играться – хочу забрать ее всю. Полностью. Без остатка. -Не медли, малыш – легкий укус в плечо, сменившийся поцелуем – Ох, черт, я так тебя хочу… -Том?.. – Вздрагиваю, устремив взор на застывшую в дверях шатенку. Ее взгляд полон недоумения и боли. Дернувшись, открываю глаза и не понимаю, что произошло. Осматриваюсь и замечаю напротив спящего Билла. Еле слышно выдыхаю, стягивая с себя плед, и провожу ладонями по лицу. Том, ты сходишь с ума? Когда в последний раз тебе снились сны? Когда в последний раз тебе снились настолько дурные сны, пугающие своей реалистичностью? Нет, я бы никогда не пошел на это. Бред. Она словно была рядом. Я так живо ощущал ее присутствие и дыхание, что сердце все еще не успокоилось, отбивая свои неадекватные ритмы. Сколько можно думать о ней, зачем возвращаться в моменты, причиняющие боль? Я прекрасно помнил, чем все закончилось. Помнил, как она обидела Керри и как я отомстил ей, обуреваемый кристально чистой ненавистью. Была бы моя воля – пришиб бы насмерть и не пожалел. Тогда какого хрена, Каулитц, ты позволяешь ей проникать в твою голову спустя столько времени? -Желаете что-нибудь? – тонкий голосок стюардессы аккуратно вклинился в мои ошалелые мысли. -Кофе – тихо отзываюсь я – Только кофе. Спасибо. Вновь смотрю на Билла и завидую, что ему не снится чушь, мешающая моральному расслаблению. Йост сдержал слово и дал каждому из нас немного времени на отдых. Билл не решился воспротивиться моему предложению полететь на Мальдивы, куда мы и отправились после того, как дела в Кельне были завершены. Вспомнив последнее интервью, я скривился. Мысли все бросить посещали меня с каждым разом все чаще, но я открещивался от них, понимая, что не имею никакого права разнести в щепки успех Tokio Hotel, к которому однажды мы все желали прийти. Голова, казалось, была готова треснуть пополам, поэтому я вновь откинулся на спинку кресла, устремив взгляд на облака. Невероятно хотелось провалиться в сон, но там ожидала чертова Вириса, образ которой плавно переходил в Керри. Они обе издевались над моим сознанием, заставляли страдать от недостатка сна и сотен навязчивых мыслей. -Шайсе – на грани слышимости вырвалось из меня. -Как вы считаете, парни, в вашем возрасте стоит задумываться о создании семьи? – девушка-интервьюер заулыбалась, осматривая каждого из нас – Или у вас даже не возникало подобных мыслей? Лицо Билла осветилось улыбкой, а мы втроем обошлись легкими усмешками. Семья? Странно задавать такие вопросы тем, кто не видит свою семью по полгода и дольше, мотаясь с континента на континент. -Этот вопрос требует очень серьезного подхода к ответу – заговорил брат – Например, среди нас только у Георга есть постоянные отношения, поэтому… Гео, что скажешь? – хм, а я-то думал, Билл минут двадцать будет трещать о силе всемогущей любви. -А что сказать? Детей мы пока не планируем, группа отнимает много времени, так что создание семьи может затянуться на неопределенный срок – Листинг сдержанно улыбнулся, немо радуясь, что теперь от него отстанут. -Если речь заходит о детях, то я смело заявляю, что сам еще ребенок! – Билл нервно смеется – Несмотря на то, что я очень бы хотел влюбиться, я понимаю, что мне потребуется немало времени, чтобы узнать свою избранницу, прожить с ней некоторые моменты, после которых с уверенностью скажу – да, она та самая. Та самая. Возвела между нами непробиваемую стену. Отгородилась. Хочу курить. Желание больно бьет по рассудку, будто год сигарет не видел. Понимаю, что один только кофе, наскоро организованный миловидной стюардессой, меня не спасет. Взгляд по-прежнему устремлен за пределы самолета, предвкушение отдыха приятно теплилось внутри моего естества, но не избавляло от мрачных мыслей. Если я приеду в таком настроении в Азию – пиши пропало. Чувствуя неопределенность и уныние, я с трудом выдавливал из себя вечно позитивного ловеласа и путался в аккордах, ловя недвусмысленные взгляды своего близнеца. -Что мешает вам построить длительные отношения? Как недавно стало известно, у Тома также появилась девушка, к которой он явно проявил особую заинтересованность – рисовать на лице хитренькие улыбки было непросто – Том, расскажи нашим зрителям о Шантель. Вас неоднократно замечали вместе и вы оба выглядели довольно счастливыми. Наблюдаю улыбку Билла и его взгляд, так и говоривший «ну давай, солги, а я потом оценю по достоинству». Я чувствовал, как внутри меня все ломается при очередном упоминании нашего напридуманного романа. Брат был прав, призывая продюсеров не впутывать меня в эту историю: раны после Вирисы едва затянулись, а полное выздоровление могло наступить совсем скоро, как только я почувствовал, что Керри та девушка, которой нужен я и мои мысли, но Дэвид и его «гениальный» план были неумолимы. -Шантель хорошая девушка, мы неплохо провели несколько дней в Гамбурге, а затем она вернулась в Лос-Анджелес – проговорил я, загадочно улыбаясь – С ней было весело, в основном мы много разговаривали о музыке, потому что именно музыка двигает вперед нас обоих. -Неужели только разговоры о музыке? – девушка коварно щурится – Кажется, вы успели обсудить еще как минимум парочку горячих тем, не правда ли? Мне оставалось лишь мило улыбнуться, проглатывая всю горечь, оставленную после этих снимков и всех бесед, в которых затрагивались наши прогулки. Это было везде и всюду и очень мешало жить. Мне. Ей, наверное, тоже. Желание растолкать Билла мешалось с желанием окунуться в просмотр какого-нибудь фильма, тем самым сокращая оставшиеся часы до приземления. Мне хотелось почувствовать знакомый теплый песок, пропустить светлые песчинки сквозь пальцы, да и вообще провести на пляже пару часов, смотря на бирюзовую воду. Окинув сонным взглядом лежавший рядом мобильный, взял гаджет в руки, подключаясь к сети. Керри окончательно исчезла с горизонта. Она не оставляла сообщений в твиттере, не опубликовала ни одной фотографии за минувшие пару недель. Пропала. Шантель поделилась снимком из студии, на котором был запечатлен микрофон. Надпись гласила «возвращение домой». Развернуть ветку комментариев я не осмелился, зная, с чем могу столкнуться. Наверное, я бы мог добавить парочку смайлов, а она могла бы закрепить мой комментарий. Мы оба могли устроить этот ядерный взрыв, но я не отключал голову ни на секунду, остерегаясь последствий. Свернув твиттер, невольно открыл нашу с Керри переписку. Ничего важного, ничего примечательного, но именно в этих скромных однообразных предложениях я находил силы улыбаться и функционировать, находясь вдали от нее. И все же я не мог злиться, но и мириться с тем, что ей некомфортно со мной, тоже не мог. Я помнил каждый наш поцелуй, прокручивал в мыслях подетально, чувствовал ее рваные вздохи и заводящую дрожь, которой мне хватило, чтобы уловить основной посыл: я не был ей безразличен. Том, ты заболел и только в ней пытаешься отыскать лекарство. Уверен, что она поможет? Ни в чем нихрена не уверен, да и видимо не заслуживал настолько кристальной искренности. «Я скучаю.» «А я только проснулась и еще не успела соскучиться, напиши мне через несколько часов и, возможно, ответ будет совершенно иным!» Наверное, с ней я компенсировал моменты своих тинейджерских лет, когда девчонок вокруг было много, но ни с кем не хотелось задержаться после занятий, никого не хотелось дважды пригласить в кино. Хотелось валяться поздним вечером на постели и забрасывать абсолютно дурацкими сообщениями ту, которая бы хихикала над моими тупыми шуточками, а утром улыбаться ей сквозь дрему, игриво осуждая, что именно она стала причиной моей бессонной ночи. И это ворвалось в мою жизнь сейчас, на пике бешеной популярности по всему миру. В момент, когда времени не оставалось даже на себя, а на нее я всегда находил пару минут. Получая ответное сообщение, чувствовал себя иначе. «Билл исписал добрую половину своего блокнота. Обмолвился, что посвятит песню тебе.» «Передай ему, что… А впрочем я сама с ним поговорю, когда его отпустит вдохновение! Люблю тебя, Том.» Сжимаю айфон в ладонях, привычно закусывая губы. Фраза звучит в голове ее голосом, слегка кокетливым и до одури мелодичным. Знаешь, Том, ты должен все исправить. Тебе это нужно. Она также нуждается в этом. Боится сделать шаг навстречу после того, как сделала десятки шагов назад. Осторожность руководит ею, берет над ней верх. Да, Керри, мы слишком разные, но именно это и важно. А страх – всего лишь напоминание, что ты все делаешь правильно. Вновь подтягиваю плед выше и прикрываю глаза, все же погружаясь в необходимый мне сон. К черту фильмы, к черту бессмысленную болтовню с Биллом. Если она приснится – очнусь и снова постараюсь забыть. Если приснится она – задержусь в королевстве грез как можно дольше. ***** POV Bill. Maldives Путь в детский сад был долгим и, насколько я помню, всегда солнечным. Деревья цвели великолепными красками, пахло асфальтом и летом. Я действительно не могу припомнить ни одного дождливого дня, к счастью, потому что я никогда не любил дождевики. Здесь, в пригороде Ганновера, на идеально чистых улицах всегда было тихо. Каждое утро в одно и то же время дверь нашей детской еле слышно шуршала по грубому ковру, и я чувствовал запах моих любимых хрустящих булочек, ожидающих на кухне. Мы с Томом были не из тех детей, которые добровольно вскакивали по утрам и громко прыгали по детской, распыляя вокруг жизнерадостную энергию. Мы любили поспать допоздна. Нам нравился запах свежего постельного белья, наши одинаковые пижамы из махровой ткани – красной у меня и синей у Тома, наши утренние ритуалы и установленный распорядок. Мама любящим голосом просила собираться живее и ей всегда приходилось заглядывать в нашу комнату и во второй раз. Только когда Том, обняв своего плюшевого пса, спускался по маленькой деревянной лесенке с кровати надо мной, я медленно и сонно отодвигал в сторону одеяло и осторожно заворачивал в него Кушли – коричневого плюшевого бульдога, чтобы хотя бы он мог поспать еще некоторое время. Затем я спускался на кухню, чтобы позавтракать. После мы шли в ванную, а потом выбирали одежду на день, чтобы отправиться в детский сад. Поскольку этот распорядок был очень важен для нас, на самом деле мы спали не так уж и долго, ведь по утрам нам всегда требовалось время. Особенно за завтраком. Мы были очень привередливы в еде и иногда даже напрочь отказывались от нее. Именно поэтому в один из выходных дней, когда мы с Томом, будучи в особенно плохом расположении духа, в очередной раз отказывались есть, потому что ничто на накрытом для завтрака столе не устраивало нас, отец ввел в наше меню “о-Боже-булочку”, которая стала практически обязательной программой каждого нашего утра. В тот раз папа спросил у Тома, что он хочет намазать на хлеб, но брат, уперев локти в стол, вызывающе пробубнил «о, Боже». После этого отец взял и намазал на одну половинку булочки понемногу из всего, что было тогда на столе: мед, шоколадную пасту, сливовый джем и конечно же сироп из сахарной свеклы. Со словами «вот, одна “о-Боже-булочка”, держи» он протянул половинку Тому. Так родилось то, что с тех пор просто обязано было присутствовать на каждом нашем завтраке. Мы любили нашего отца за такие маленькие шалости, а он пытался компенсировать ими тот факт, что его никогда не было дома из-за работы. Вот почему это было так важно для нас: благодаря этим воспоминаниям он был с нами каждый день. После того, как мама забирала свой серый велосипед с металлической корзиной и багажником из небольшого гаража рядом с домом, мы втроем отправлялись по солнечным улицам в сторону детской группы. Проходя мимо дома знакомой девочки, с которой мы дружили в основном из-за причудливых качелей в ее саду, я уже предвкушал, что в нескольких метрах от него будут расти кусты ивы. Я с любовью выбирал мягких серых пушистиков, которых потом целый день носил в кармане по коридорам детского сада, словно крошечных питомцев. Это была моя личная маленькая искорка счастья – кусочек внешней свободы, который я хранил при себе, как секрет, чтобы поднять настроение в течение долгого монотонного дня, будучи запертым за зеленым проволочным забором, покуда мама, наконец, не забирала нас с Томом и наше повседневное заточение не заканчивалось. Для меня детские учреждения, даже те, которые называются "развивающими центрами", всегда казались лишением свободы. Поставив в тексте очередную виртуальную точку, я выдохнул и невольно улыбнулся. Несколько секунд бегая взглядом по строкам, в очередной раз убедился, что написание книги – одна из лучших моих идей. Конечно, называть кучу моих заметок полноценной книгой было слишком высокомерно, но я старался работать над текстом, хотел показать с помощью бесконечного ряда букв, сплетенных в слова и предложения, всю изнанку своей жизни. Мальдивы поспособствовали пробуждению моего вдохновения. В череде бесконечных переездов и перелетов, телевизионных эфиров и выступлений меня не хватало даже на пару абзацев. Вечерами, принимая душ, я только и мечтал поскорее упасть в ласковые объятия подушки и одеяла, отделяясь от реального мира, переполненного непрекращающейся суетой. Дэвид был прав: нам требовался отдых. Требовалась эта жалкая неделя, позволившая скрутить на минимум информационный шум. Я наконец мог выспаться, мог не спеша выпить кофе, наслаждаясь им, а не опрокинуть в себя полуостывшую бежевую жидкость, убегая в очередной ненормальный день. День, в котором не было времени на себя и не было рядом того человека, кому хотелось бы искренне пожаловаться на давившую бетонной плитой на плечи и разум усталость. Я вдруг вновь задумался о том, что в моей жизни не было любви. Я, будто заколдованный принц, мучился, не имея возможности отыскать свою принцессу. Винил не только обстоятельства, работу и внешние факторы, но и себя за собственную закрытость и стремление ставить свою персону выше других, смотреть с опаской и недоверием. Наблюдая и внимая окружающему миру, понимал, что нет такого человека, которого я неистово желал в своей голове. Внутри меня царил полнейший хаос после того, как в отношениях Тома и Керри пролегла трещина. Я не хотел слушать о том, что все, вероятно, закончилось. Как же так может быть, ведь все только началось. На острове Том окончательно ушел в себя. Его задумчивый вид и какое-то нездоровое спокойствие сводили меня с ума, а трогать его, досаждая внутреннему раздраю близнеца, я не осмеливался. Все, как обычно: сон до полудня и дольше, плавание в океане, загар, плавание в бассейне, перекусы, снова сон, а вечерами мы выбирались на ужин в небольшие уютные рестораны. Заказывали что-нибудь из морепродуктов, соки и тихо разговаривали, стараясь не сводить весь треп к рабочим моментам. Получалось плохо. А возвращаясь домой, разбредались по комнатам. Я устраивался на постели с макбуком, слушая едва уловимые звуки гитары. Мелодии, которые наигрывал Том, не сбивали меня с творческого пути, а наоборот погружали в тексты, и я выплескивал из себя все воспоминания, возникающие в мыслях. Памятные моменты из детства то и дело мелькали перед глазами, я будто вновь проживал их, пока бегал пальцами по клавиатуре, отдавая будущей книге всего себя, свои мысли и ощущения. Прошло три дня нашего отдыха и я, прикрыв ноутбук, заметил Тома, стоило мне посмотреть в окно. Брат сидел на шезлонге и курил, смотря под ноги. Поджав губы, я метался между решением проигнорировать его и решением пойти, сесть рядом и вытрясти из родного человека все до последней мысли, терзающие его голову. Я ждал чего-то неадекватного, какой-то невменяемой агрессии со стороны Тома, которая охватывала его в редкие моменты, когда терпение совсем уже истончалось. Безразличие, с которым он посмотрел на меня, прошлось морозящей волной по моей обнаженной спине, слегка тронутой загаром. Том протянул мне пачку сигарет. Я закурил, по-прежнему всматриваясь в тишину, излучаемую моим близнецом. Это не тот Том, которого я хотел видеть сейчас. Мне не хватало его шуточек, слегка нахальных усмешек, каких-то нелепых осуждений Георга, которого ненароком затронули в разговоре, банальном и бессмысленном. -Ты в порядке? – рвется на свободу этот душащий меня вопрос. -Да. Отдыхаю, Би. Однообразно. До дрожи просто. Не по-человечески будто, холодно. -Том, ну хочешь я поговорю с ней, м? – произношу это и закусываю губы, ожидая шквала недовольных фраз и колючего, будто чикагский ветер, взгляда. Черного, как сама бездна – Ну смотреть на тебя невозможно. -Нет – коротко отзывается брат – К черту все разговоры, в них ноль смысла. Знаешь, Билл, даже и начинать не стоило – Том сделал очередную затяжку, опустив голову еще ниже и выпуская едкий дым из легких – К черту отношения, ведь в моем случае все рано или поздно катится по наклонной – с трудом слушая Тома, я впился взглядом в его чуть потрепанные отсутствием должного ухода брейды – Плевать. -Но, Том… Близнец качает головой и тянется за очередной никотиновой палочкой. Хочу остановить его, но не решаюсь. Наверное, именно сейчас сигареты облегчали его существование. Да, они могли и убить, и спасти. -Я устал, Би. Устал от последствий нашего успеха и контроля каждого моего шага. Устал от длительных отношений, которые лишь кошмарят мое нутро и чем дальше все заходит, тем сложнее вытравливать это из себя. Надоело – он смотрит на меня и кивает, тем самым подтверждая каждое произнесенное слово. -Ты даже не пытался. Вы оба играете в долбаную молчанку, думаете, что расстались, а на деле просто сжираете нервные клетки друг друга – я вздохнул – Знаешь, о чем сейчас переживает Керри? Что ты ей, скорее всего, изменил. Она – просто девушка, таких немало. Ты же, как ни крути, звезда. В чем-то даже легенда в свои двадцать с небольшим – кривая усмешка все же осела на губах брата – Рассказал ей одно, а Йост подтолкнул тебя к другому. Она девушка, Том, любящая тебя девушка, но давай о тебе… – я затушил истлевшую в зажатых пальцах сигарету – Ты переживаешь, что ей неприятно быть с тобой из-за гласности и осуждений. Окей, может быть, но на самом деле Керри чертовски боится навредить группе, а не себе. Она не хочет, чтобы у тебя были проблемы, чтобы проблемы были у нас… -Я пытался – ответил близнец, игнорируя все мои слова – Посмотри на ее ответ – кивает на свой айфон, лежавший рядом. Отрицательно качаю головой, не собираясь вторгаться на территорию личных переписок Тома. Я всегда держался от этого как можно дальше, не забирался под кожу, не досаждал. Исключением стала лишь Вириса, уничтожившая Тома, сумевшая испортить наши взаимоотношения. Том настоял на своем, вкладывая свой мобильный в мои ладони. «Мы же все выяснили, я не хочу продолжать это обсуждать.» Когда именно ставится многоточие? Когда что-то определенно будет продолжаться, даже если кажется, что конец близок и логичен. Многоточие – это продолжение, недосказанность, возможность все исправить. Я чувствовал, что им обоим было просто необходимо поговорить друг с другом еще раз, дать шанс каждому изложить свою версию и свою правду. Я не хотел, чтобы Керри ушла из наших жизней, мне симпатизировала ее искренность и умение слушать. Она была тем человеком, с кем мне за последнее время понравилось разговаривать. Она словно чувствовала меня, ловила мои переживания и мысли, проецировала их на себя. -Я скучаю по ней – Вырвалось из меня, а впрочем я всего лишь озвучил близнецу правду. Мне действительно не хватало общения с Керри. -Знаешь, Би, в нашем с тобой мире от искренности ничего не осталось и ты, наконец, должен принять это – отозвался Том – Теперь мы частенько хотим побыть простыми людьми, не спорю, именно это, видимо, и есть взросление. Но мы уже не те, с кем комфортно настоящему человеку, не втянутому во все то дерьмо, через которое мы прошли и продолжаем проходить. Вздохнув, я не нашелся с ответом, лишь потупил взгляд, разглядывая деревянный пол под нашими ногами. Том во многом был прав, все же за последний год он изменился, стал менее легкомысленным и более рассудительным. Несчастная любовь оставляла на людях свой след, напоминала о себе болезненными спазмами, заставляла сомневаться и ограждала от новых знакомств, превращала людей в скептиков и циников. Воспоминание электрическим разрядом пронзило мою голову, стирая из мыслей собственное детство, маму с папой и аромат утренней выпечки. Я переживал за брата и за их с Керри отношения. Я хотел видеть их счастливыми и наполненными любовью к жизни и друг к другу. Вернувшись к написанным текстам, отыскал заметку, переворачивающую все внутри меня. Больше всего я желал оставаться искренним с людьми, которые однажды захотят посвятить свое время прочтению моей книги. Ложь бы никогда не сыграла мне на руку. Наверное, Том будет злиться. Скажет, что я не имел никакого права, но возвращаясь мыслями в тот ужасный период, я хотел поделиться тем, что чувствовал, изложить это так, как виделось мне. Годы, проведенные в Америке якобы впустую, принесли свои плоды. Мы вчетвером вернулись к штурвалу, частично изменив команду корабля, и двинулись вперед. Нужно было вновь оставить все позади, что мы и сделали. Но что происходило на самом деле? Невозможно заиметь все и теперь, когда мы наконец снова нашли друг друга как группа, Том и я находились где-то между недоумением и безмятежностью. Вернувшись в Лос-Анджелес, мы временно сняли дом на Голливудских холмах. После побега из даунтауна и от музыкального безумия, длиной в последние несколько месяцев, мы почти не заботились о своей личной жизни – она пылилась где-то в наших двадцати концертных чемоданах. К несчастью, Том снова влюбился, и эта девушка была абсурдным кошмаром: любительницей вечеринок и голддигершей высочайшего класса. Почему нам с Томом так не везло с выбором партнеров? Ну безусловно я-то знаю, почему. Мы думали, что по-настоящему большой любви у нас и быть не может. Тех, кто мог бы по-настоящему взволновать нас, нам не встречалось, а те, кому это удавалось, надоедали нам слишком быстро, поэтому мы проводили время с теми, с кем нам не стоило быть, с теми, кто причинял нам боль. Как мазохисты, мы фокусировались на подобных экспонатах: только потому что они были плохими для нас, они автоматически становились интересными нам в принципе. Спустя время я отлично усвоил этот урок: мне больше не хотелось открываться всем подряд, принимать за симпатию и влюбленность совершенно иные чувства. Я больше не хотел, чтобы люди мучили меня, я старался отгородиться, старался себя спасти и, казалось, на все это ушла вечность, после которой я так и не стал прежним. От такой болезненной и извращенной связи, которая буквально вырывала сердце, бросая его на пол и растаптывая, я отчаянно хотел защитить Тома. Я пытался спасти его от пропасти умными советами и насмотренностью, но Том на полном ходу мчался все дальше и дальше к ущелью. Выхода из этого не было. Чем дольше я протягивал ему руку помощи, чтобы вытащить его из этих отношений, тем сильнее он от меня отдалялся. Наблюдать за этим было невыносимо больно. Я надеялся, что это просто фаза, неприятное время, которое обязательно пройдет, всего лишь небольшая жизненная заминка – не более того. Однако, мы с Томом опасно отдалились, почти перестали чувствовать друг друга. Впервые в жизни другой человек разделял нас настолько сильно, что мы чуть не потерялись навсегда. Мы едва могли смотреть друг другу в глаза – настолько были рассержены. Мы говорили друг другу жестокие вещи, которых раньше никогда бы не произнесли вслух. Мы не могли провести и пяти минут в одной комнате без того, чтобы не разгорелся самый неприятный спор. Всем было известно, что когда мы с Томом спорили, то мы спорили очень сильно и почти всегда наносили удары ниже пояса. Раньше все должны были выйти из комнаты и на всякий случай вызвать неотложку, потому что когда дело доходило до физического насилия, мы хватали столы и стулья, ножи и вилки и были готовы не останавливаться, пока один из нас не истечет кровью на полу. Во взрослом возрасте такого больше не случалось, тем не менее слова могли быть хуже и гораздо больнее, нежели рана от драки, а мы с Томом точно знали, как причинить друг другу самую ужасную боль. Он говорил мне, что я просто ревную и не могу смириться с тем, что весь такой несчастный и одинокий. Говорил, что я всегда буду одинок, потому что я ревнивый и неблагодарный нарцисс, который просто не желает брату счастья. Том слишком умело метал в меня свои ножи, а впрочем яблоко от яблони недалеко падает: она тоже была холодной и расчетливой. Любила говорить, что я чудовище, монстр. Том доводил меня до кипения и я бросался в его лицо всем, что приходило на ум. «Почему бы тебе не прожить свою дерьмовую жизнь с этой девушкой и не позволить ей тобой пользоваться? Печально, как сильно она уже запудрила тебе мозг. В таком случае мы пойдем разными дорогами. Я не хочу тратить на нее ни цента. Она не входит в мой дом, не пользуется моими вещами и не ездит в моей машине. И ты убирайся из моей жизни! Я слишком долго жертвовал собой ради твоих отношений, отодвигая собственную жизнь на второй план и живя с твоими сучками. С меня хватит! Почему бы тебе не посмотреть, как ты справишься без меня? Жду этого с нетерпением. Удачи вам. Уверен, вы будете счастливой семьей.» Тогда я был полностью убежден в том, что вычеркиваю Тома из своей жизни. Раньше я никогда и мысли не допустил бы о том, что такое возможно, что Том и я будем такими обиженными, такими разбитыми и эмоционально отделенными друг от друга. Как бы там ни было, но я придерживался мнения, что в наше время большинство женщин, видимо, ни за что не платят сами, если у них имеются нужные связи. Однажды в ресторане я наблюдал, как группа таких дам бездельничала весь вечер. Они всегда похлопывают по плечу нужных людей и строят им глазки, просят подать шампанское и умело прощаются в нужный момент. И может быть те из них, кто остаются, получают драгоценности, квартиры, яхты и самолеты. Но это точно не была та любовь, о которой я с таким восторгом и упоением рассказывал Тому, когда мы были маленькими, и меня почти убивало, что он думал иначе. Однажды по дороге в собачий парк, расположенный всего в пяти минутах от нашего дома, мы в очередной раз заспорили настолько громко, что у Тома едва не лопнули вены на шее, а я буквально плевался и кипел от ярости. Когда мы выплеснули друг на друга все унизительные фразы, которые еще оставались у нас в запасе, в машине воцарилась тишина, а позже я сказал ему, что настоящая любовь существует и нужно в нее поверить. Где-то есть девушка, которая полюбит его безоговорочно просто таким, каким он был на самом деле. Та, которая разглядит его и сделает сильнее, которая будет пробуждать в нем лучшие качества и с которой он сможет смеяться. Я знал, что рано или поздно это случится. То, через что он сейчас проходил – это не любовь. Это пытка. Но Том лишь высокомерно рассмеялся и проворчал, что жизнь – не один из моих любимых сопливых фильмов и подобной девушки не существует, ее еще только предстояло придумать. Вздохнув, я прикрыл макбук, понимая, что настроение творить пропало. Голову наполнили мысли о работе, ближайших делах группы, поездке в Азию, очередных выступлениях и прочих заботах. Вспомнив слова Дэвида о том, что нам необходим человек, на которого можно будет повесить всю организационную ересь, внезапная идея вспыхнула в сознании рождественской гирляндой. Том, ты возненавидишь меня за это, но я попытаюсь. Сделаю тот самый первый шаг, которого ты, мистер самоуверенность, старательно избегаешь. Будь, что будет. Взор устремляется на часы, и я мысленно просчитываю разницу во времени. Хватаю телефон и набираю знакомый номер, вслушиваясь в монотонность длинных гудков. -Я уже и забыла, когда мы созванивались в последний раз! – слышу вполне бодрый голос по ту сторону трубки и искренне улыбаюсь – Неужели нашлась свободная минутка в бесконечной музыкальной суете, звезда? Ханни. Девушка, ставшая для нас с Томом путеводной звездой в Лос-Анджелесе. Израненные обратной стороной известности, мы бежали с родных земель без оглядки, даже не предполагая, что произойдет в жизни дальше. Хотели выдохнуть, спрятаться, уйти в тень, закрыться от внешнего мира и не допускать никакого вторжения в наш маленький частный мирок. Ханни стала той, кому мы открылись и с кем сохранили хорошие отношения. В круговерти лицемерных людей лишь она вызывала доверие и невольно давала надежду, что все еще наладится. Что же, я чувствовал, что дружбой с таким человеком стоило дорожить. -Я чертовски рад тебя слышать – отозвался я, падая на подушки – Скажем, у группы небольшой тайм-аут и, по правде говоря, я хочу серьезно поговорить, Ханни – немного помолчав, я продолжил – Мне нужна твоя помощь. В голове взрывались фейерверки. Я не знал, как объясню это Йосту, не знал, какими именно словами меня обласкает Том, но решил найти в Ханни человека, который был необходим моей группе. Я понимал, что ответственность подруги, ее собранность и профессионализм были теми качествами, которые очаровывали и убеждали в том, что перед тобой надежный человек. Девушка отлично разбиралась в рекламе, могла договориться с кем угодно, ошеломляла своими потрясающими идеями. Однако, после озвученного предложения повисло непродолжительное молчание, которое нарушил вздох Ханни. Сомнения тут же неприятно заскребли изнутри и я понял, что ничерта не получится. Наверное, в мыслях все было гораздо проще, но, Билл, ты серьезно вообразил, что твоя подруга бросит свое агентство, улетит из Калифорнии черт знает куда, оставляя семью, и будет носиться за вами, сверяясь с ураганным графиком, расписанным по часам? Я капитальный кретин. В чем-то Том однозначно оказался прав. -Билл… -Окей, дорогая, можешь не продолжать. Говорить об этом было глупо. -Вовсе нет – отозвался голос в телефонной трубке – Я бы не отказалась поработать с вами, Билл, но, во-первых, правила диктуют вам, а не вы. Во-вторых, оставить работу… Знаешь, ведь тогда мне придется вешать все свои дела на Керри, отлично себя зарекомендовавшую – я вслушался в речь Ханни – Иногда мне кажется, что девочка готова ночевать в агентстве. Это ненормально, но она уверяет, что все хорошо. Когда человек уверяет, что у него все хорошо, надо понимать, что хуже быть и не может. -Думаю, тебе пришлось бы подыскать другого человека, чтобы делегировать все проекты, которыми ты занята, Ханни – произнес я, рассматривая вентилятор на потолке. -Билл, прекращай говорить загадками – усмешка девушки отчего-то подняла мое одномоментно поникшее настроение – Знаешь ведь, я реалист, не люблю все эти намеки. Они ломают мою голову. Правила диктуют вам. Неправда, Йост всегда прислушивался ко мне, как к фронтмену, мы оба умели найти компромисс. Дэвид знал, что я прекрасно разбираюсь в людях и не смогу окружить себя лицемерием. Он мог повлиять на других людей, имеющих непосредственное отношение к группе. Мы могли сработаться без серьезных выяснений отношений. Крупное недопонимание возникло лишь один раз, когда Том связался с Вирисой и, казалось, все покатилось к чертям. Мой брат перестал реагировать на все, что ему говорили, наплевал на все обязательства. -Ханни, если бы ты согласилась на сотрудничество с нами хотя бы на время поездки в Азию и смогла бы уговорить Керри полететь с тобой – это было бы не просто хорошо, а великолепно – проговорил в трубку я – Не спеши ругаться, если у тебя есть немного времени, я готов все разъяснить. И, да, насчет условий, которые нам диктуют… Ты плохо нас знаешь, дорогая, мы уже не те пятнадцатилетние мальчики, готовые к беспрекословному подчинению – улыбка скользнула по моим губам – Ну так что?.. -Выкладывай! – произнес звонкий голос, еще больше повышающий градус моего настроения. Надежда зажглась. ***** POV Kerry. Venice beach, Los Angeles, California Обняв парня, я на автомате интенсивно растерла ладонями его спину, на пару секунд прижимаясь ближе. Филипп хохотнул, касаясь губами моей щеки. Живя в одном городе, мы не виделись на протяжении полутора месяцев, которые я провела на работе, зарываясь в рекламных проектах. Ханни с опаской наблюдала за мной, желая спровадить домой, но я отмахивалась, понимая, что только работа избавляла меня от поедающих заживо мыслей. -Я скучала по тебе, Фил – Пробормотала я, утыкаясь в плечо приятеля. Все это время меня душила нехватка жизнелюбия этого кудрявого парня, умело заражающего людей оптимизмом. Только с ним я могла быть собой, потому что с первых моих часов в этом городе именно Филипп заставил меня улыбнуться, слишком легко просочился в мое измученное обстоятельствами сердце, словно бросил спасательный круг, за который я зацепилась и все еще плыла, стараясь держаться поближе к свету – Извини, я паршивый друг, это правда... -Рассказывай, Керр... – произнес парень, всматриваясь точно в мои глаза, в которых застыл немой вопрос – Что там у вас происходит? Отвожу взгляд на океан, сверкающий вдали. Хотелось пройти как можно ближе к большой воде, сесть на песок и слушать тихий шелест волн, вдыхать влажный соленый воздух. В мыслях мгновенно всплывает Том и наш с ним разговор, когда я, будучи на грани, поделилась с брюнетом всем, что болезненно вертелось в сознании. Он слушал, закусывая губы, старался переубедить, дать ему шанс. Тому, кому никогда не была нужна. Тому, кто не собирался меня любить. Отрицательно мотаю головой, не желая вновь возвращаться ко всему, что измучило меня, разбило. Я по-прежнему думала о Томе, не могла вытравить из себя его образ. Стоило мне наткнуться на очередное фото парня, как внутри все переворачивалось и болезненно ныло, напоминая, как мне было хорошо рядом с ним. Но после теплой волны приятных воспоминаний нутро окутывала горечь, въедалась в каждую клеточку, покрывая их чернотой. Где ты и где она? Хватит думать о нем. -Керри… -Не хочу казаться слабой, Фил, но все же тогда я зря послушала тебя. Не стоило вступать с ним в отношения. -Послушай, я знаю, тебе сейчас тяжело и кажется, что весь мир обернулся против, но, Керр… – приятель заставил посмотреть на него – ты слишком категорична. Шоу-бизнес – это паутина лжи, от которой стоит держаться подальше. -Именно это я и делаю – Киваю, погружаясь в атмосферу субботнего калифорнийского дня. Скорое приближение весны радовало людей: на пляже было многолюдно, тренажеры под открытым небом были заполнены любящими спорт парнями и девушками, со стороны скейт-парка доносились довольные возгласы подростков и где-то поблизости слышался собачий лай – Я не хочу иметь с этим ничего общего, а для Тома это обычное дело, его повседневность. С ним рядом должен быть человек, имеющий непосредственное отношение к публичности. Все так и вышло. Она дополняет его. -Я неправильно выразился, Керри, ты неправильно… – скрещиваю руки, умоляя друга не продолжать – Ты даже не дала ему возможности объясниться… -К чему это, Фил? – опустив взгляд вниз, наблюдала, как песчинки скатываются с моих кроссовок при ходьбе – Он скажет, что хочет быть рядом, но я не могу. Будучи разбитой в момент нашего знакомства, я перестала отвечать за собственные поступки, очаровалась им, тем самым допуская самую большую ошибку в своей жизни – удрученно выдохнув, поджала губы – Мы бы никогда не смогли быть по-настоящему счастливы, а все, что было… Речь оборвалась на полуслове, стоило мне уловить знакомые черты лица. Я остановилась и не могла отвести взгляда от пары, забравшей на себя все мое внимание. Я не могла ошибиться, обладая исключительной памятью на лица. Это была она. Девушка, умело указавшая мне мое место, затмившая своей элегантностью и статностью. Вспомнив жестокие прикосновения к моей шее, вздрогнула, заходя за спину Филиппа. Меньшее, чего бы мне сейчас хотелось – оказаться в поле ее зрения. Сжаться до микроскопических размеров под пронзительным холодным взглядом. Неужели можно было влюбиться в эти глаза? Впрочем, Керри, на Тома эта девушка могла смотреть совершенно иначе, готовая утопить его в любви и нежности. Смешно. Ты знаешь, чем именно все закончилось. Сейчас она вызывала во мне еще большую неприязнь, несмотря на то, что Том уже сумел справиться со своими чувствами, ставя крест не только на язвительной блондинке, но и на мне. Вириса держала под руку какого-то парня и что-то рассказывала, временами улыбаясь. Она выглядела превосходно, как и в тот день, когда осмелилась заявиться в дом близнецов и обнаружить там меня на свое счастье. Блестящая самоуверенность, в которую несомненно влюблялись, которую невозможно игнорировать. Том был похож на нее, он также сиял уверенностью, силой духа и своим положением в обществе, но рассмотреть это в парне я смогла спустя время, с каждым днем все больше пробираясь в его жизнь. -Керри, ты чего? – слышу голос Филиппа и на секунду отвлекаюсь на парня – Все в порядке? – не могу не смотреть в сторону знакомой блондинки, а Филипп, кажется, отслеживает мой внимательный взгляд – Заметила очередную звезду? -Звезду? – брови приподнимаются в легком удивлении – Просто…взгляд зацепился. Эффектная девушка, ты так не думаешь? -Одна из местных востребованных моделей – заговорил Филипп – Вириса Ванг. Понятия не имею, настоящее ли это имя… Судя по ее внешности, азиатских корней там не сыщешь. Но девушка и впрямь популярная, представляет самое известное модельное агентство города, да и показов с ее участием превеликое множество. В таких влюбляются. В очередной раз меня прихлопнуло пониманием, что между мной и старшим Каулитцем не могло возникнуть то самое чувство, потому что я не привлекала внимания, а просто подвернулась в нужное время и не смогла остановить. Или не смогла остановиться? -Какие подробности – протянула я – Ты что, ее поклонник? Никогда бы не подумала, что ты следишь за модельным миром, Фил… Кучерявый заливисто рассмеялся, вводя меня в состояние некоторого недоумения, и я вновь устремила взор на модель и ее новое «увлечение». Билл оказался прав: она не стоила даже мизинца Тома, не имела права забирать и минуты его внимания. -Да плевать я на нее хотел… – отозвался друг с нескрываемой искренностью в голосе – просто когда тебе отовсюду стараются навязать что-либо, хочешь не хочешь запоминаешь, даже не имея на это никакого желания. Это… Ты сейчас проходишь через похожую ситуацию, Керр. Том и Шантель просто везде – с этим было невозможно поспорить – Даже не желая смотреть на этот абсурд, ты продолжаешь натыкаться и думать – парень внезапно взял меня за руки – Не понимаю, почему ты прячешься? Если бы я только могла рассказать ему, каким выдалось мое знакомство с этой девушкой. Если бы могла поделиться правдой, рассказать, как она обошлась с Томом. -Ну я же не могу в открытую их разглядывать – слегка возмутилась я, стараясь переключить внимание – Знаешь, я бы никогда не хотела жить такой жизнью, Фил. Сидеть на пороховой бочке – не моя история. Я не желаю, чтобы моя жизнь рассматривалась под микроскопом и обсуждалась в сети. Я…старомодна? – пожимаю плечами, осознавая, что не лгу, даже не преувеличиваю – Может быть, просто весь этот лоск никогда меня не привлекал. Я жила в Нью-Йорке и подумать не могла, что в мою жизнь ворвется обожаемый доброй половиной мира Том Каулитц. Хм, бред какой-то… -Но ты увлеклась им и не смей этого отрицать – Филипп не без хитринки сужает взгляд – И помнится ты обещала, что не будешь жалеть, что просто позволишь себе получать удовольствие, пока это возможно – смотрю на приятеля, покачивая головой – Думаю, точка в ваших отношениях еще не поставлена, Керри. -Ох, Фил… Он не хотел видеть мою подавленность, в которой я существовала все эти недели. Я бы могла поделиться с ним каждым из своих страхов, но предпочла просто прогуляться, наслаждаясь фруктовым мороженым. Наша традиция, которую никто не смел нарушать. Я почувствовала легкость и комфорт, которых не ощущала даже в присутствии родителей. Мама с трудом сдерживалась, чтобы не завалить меня очередным ворохом вопросов о самой обсуждаемой паре месяца. Я перестала наведываться домой, скрываясь в собственных четырех стенах, стоило только покинуть пределы агентства Ханни. Лос-Анджелес заставил меня повзрослеть. Ты никогда не была столь рассеянной и нелепой, Керри. Это не взросление, это поломка. Филипп вызвался проводить меня домой, слегка удивившись моему деликатному отказу. Хотелось побыть в одиночестве, мысленно прокрутить нашу встречу, сделать для себя какие-то выводы, ведь советы друга часто играли мне на руку. Я медленно брела в сторону дома, из раза в раз тщетно стараясь угомонить вихрь мыслей в голове. Они изматывали меня, загоняли в угол и заставляли чувствовать себя беспомощной. Вымученно улыбаясь всем за пределами дома, меня удивляло, что и слез уже не осталось. Я просто просыпалась и засыпала, утратившая весь вкус к жизни. В очередной раз. Входящее сообщение вынудило меня открыть глаза, пока лифт, словно в замедленном режиме, добирался до моего этажа. Сердце пропустило удар, стоило пробежаться взглядом по строкам. Глубокий вздох вырвался из меня вместе с жизненной энергией. Тело обмякло, и я прильнула к стенке. Почему ты не хочешь оставить меня в покое? Почему? *****