part 20

POV Kerry. Руки дрожали, и я никак не могла попасть ключом в отверстие. Стараясь совладать со своей обозленностью и тревогой, наконец открыла дверь и прошла в квартиру, задерживаясь у входа на несколько секунд, словно опасалась пройти глубже в давно обжитое мной пространство. -Отдельное приглашение требуется? – сверкнула мимолетным взглядом в сторону парня, который тут же прошел следом, после чего я прикрыла дверь, бросая сумку на тумбу. Я не знала, как быть. Не понимала, с чего начинать разговор. Утратила возможность здраво мыслить после прочтения этого нежданного сообщения. Какого черта ты здесь делаешь? -Я хотел тебя найти, Керри. -Был у моих родителей? – Гневно вырвалось из меня, пока я разувалась. Смотреть на него не хотелось, я не должна погружаться в это болото, тянущее меня ко дну с бешеным упорством. Я слишком долго выбиралась, изменив все в своей жизни. Нет, у тебя ничерта не получится. -Не был… – отзывается он – поэтому написал сообщение. Честно говоря, не надеялся на твой ответ. Почему ты сделала это? -Потому что дура, которую жизнь ничему не учит – огрызнулась я, включая свет в небольшой гостиной – Знаешь, я ведь и правда могла проигнорировать тебя. Мне просто не хотелось, чтобы ты вновь обращался к родителям с просьбами. Не трогай их, Джей, не углубляйся в тему наших с тобой взаимоотношений, которых больше нет – я выдержала паузу – Их нет. Теперь у парня появилась прекрасная возможность рассмотреть меня, окутать своим взглядом, в который влюбилась слишком поздно, тем самым причиняя себе огромную боль, оставившую внутри меня такую же огромную пустоту, которую было невыносимо сложно заполнить. Везде и всюду искала тебя, видела в незнакомых лицах, пока ты обнимал другую девушку, одаривая ее заботой. Дура. -Керри, пожалуйста, давай поговорим о наших отношениях – почему он всегда пропускал мимо ушей мои слова, почему? – Я не верю, что между нами ничего не осталось, я не… -Между нами? – мой нервный смешок перебил неуверенную речь бывшего друга – А разве между нами что-то было, Джей? Разве ты смотрел на меня тем взглядом, который я так желала почувствовать? Разве был готов сделать для меня что-то более глубокое и трепетное, чем сводить на бейсбол и накормить бургерами? – лихорадочно выдохнув, я уселась на край светлого дивана, сцепив дрожавшие пальцы в замок – Но мне и это нравилось. Знаю, мы дружили, но так случается, что дружба… Так бывает. Я не хотела произносить этих болезненных слов, не хотела падать перед ним на колени, крича о своей любви, в которой давно сомневалась. В один момент человек, резко вошедший в мою никчемную потрепанную жизнь, изменил во мне если не все, то многое. Выслушал, пропустил мои проблемы через себя, понял. Я перестала думать о парне, которого любила, потому что влюбилась заново и мне казалось, что это взаимно. Казалось. -Я не хотел поднимать тему любви, Керри, однажды ты мне уже отказала… -Дело не в любви, Джей, как ты не понимаешь! – с негодованием выпалила я – Какая любовь? Нас разделяют пять часов полета, разные города… Жизни у нас теперь разные. Ты не рассказал мне о ней – понизила голос до едва уловимого шепота, ломаясь едва ли не пополам от сковывающих воспоминаний – Вот что ударило больнее всего. Получается, ты никогда не доверял мне… У тебя имелись секреты в то время, когда я видела в тебе самого близкого человека. Я нуждалась в твоей поддержке в момент переезда, потому что те дни по-прежнему остаются самыми омерзительными для меня – я шумно выдохнула, пряча лицо в ладонях – Я потеряла не только возможность остаться жить в родном городе, но и тебя потеряла… -Неужели ты не почувствовала тогда, в Нью-Йорке, что все изменилось? – произнес Джей, принуждая посмотреть на него – Ты слепо утверждала, что любишь того, кто дорожит вашими отношениями, а что происходило на самом деле, Керри? – я молчала – Я оказался прав, не так ли? Любовь, о которой ты сообщила мне с гордо поднятой головой, подошла к концу? Он наигрался? Получил от тебя то, что хотел? -Помолчи – мотаю головой, чувствуя на своих плечах атмосферу напряженности – Бога ради заткнись, Джей, ты ничего о нас не знаешь. Ничего не знаешь о нем, кроме сплетен, грязных и не имеющих никакого отношения к реальности. Думай о собственных отношениях. Визит ко мне наверняка сделает ей больно. Не поступай столь глупо, если хочешь спасти ваши чувства. Меня тошнило от настолько лицемерных фраз, тошнило от развернувшейся прямо сейчас сцены, в которой играла одну из центральных ролей не по собственной воле, готовая провалить весь спектакль. Вновь не получалось отойти в сторону, вновь нужно было бороться, переступая через разбитую гордость, которая осталась в Нью-Йорке, в прошлой жизни. А Лос-Анджелес забрал себе ее ничтожные осколки, делая меня более уязвимой. -Нет никаких чувств, Керри. Мы расстались. Все кончено. Ответом на эти слова была тишина. Я знала, что он лжет, чувствовала это. Мысленно метнувшись в тот день, когда мы с Томом гуляли по парку и я увидела их, внутри все сжалось, заново проживая весь спектр эмоций. Он был счастлив рядом с ней, а теперь прилетел в Калифорнию, чтобы заставить меня поверить в расставание. Зачем? В какую игру ты играешь, Джей? Может быть, найдешь себе другую жертву, оставляя меня в покое? -Ты лжешь, Джей – отрезала я – Ты и тогда лгал, отвечая на мой поцелуй и одаривая всепоглощающей надеждой, вмиг сгоревшей после твоих слов – я горько усмехнулась – Только знаешь, мне уже не больно. Все прошло, изменилось. Я, наверное, стала взрослее, сделала выводы из всего, что успело сотрясти мою спокойную и размеренную жизнь. Влюбилась. Да, Джей, я влюбилась. Я его люблю, несмотря ни на что, и обязательно справлюсь. Никаких подробностей ты не дождешься. Я никогда не позволю восторжествовать твоей правде, заставляющей меня задыхаться. -Керри… -У нас все хорошо – уверенно отзываюсь я, смотря ему в глаза – Не вини меня в том, что ты не умеешь слушать. В отличие от тебя, я никогда не лгу. Мне жаль, что ваши чувства дали трещину, но и в этом нет моей вины. Я даже не знала, что ты в отношениях! – эмоции рвались наружу, упрямо пробираясь сквозь мой уставший рассудок – Я любила тебя, а ты не разделил со мной эту прекрасную новость… -Ты тоже не сообщила о своем увлечении знаменитостью. -Потому что между нами больше не было ни дружбы, ни доверия, ни желания поддерживать общение и делиться последними новостями – вздохнув, я поднялась с места – Ты можешь думать обо мне все что хочешь, Джей, мне все равно. Хочешь выпить чая? Ты любишь с долькой лимона, я помню. Помню каждую чертову мелочь, а ты? -Керри, просто поверь мне, я скучаю по нашим вечерам дома и вне его стен – хмыкнув, я покачала головой – Мне не хватает того доверия, которое свободно витало между нами, не хватает смеха, заставляющего задыхаться от недостатка воздуха. С ней я никогда так не смеялся, она бы никогда не стала для меня таким другом, каким была ты. -Ты предал нашу дружбу, Джей, проехался по ней катком и хочешь все вернуть… – я вновь заглянула в его глаза – только вот все чувства, прожитые вместе, не подлежат восстановлению. Все умерло, развалилось – пройдя на кухню, щелкнула кнопкой чайника – Знаешь, я бы с огромным удовольствием выставила тебя за дверь, но меня воспитали иначе – он не без интереса наблюдает за моими действиями – Выпьешь чая? Кофе вечером вреден. Слабая, чертовски слабая. Взять себя в руки и спровадить из собственного дома того, кто плюнул в душу? Нет, предложить ему чай за беседой, которая не оставит после себя ничего, кроме боли. Той самой, уже знакомой. Какого черта ты не напомнишь ему, как он тебя называл? Почему молчишь, не желая выплюнуть это слово ему в лицо? Напомни, Керри, укажи на дьявольской силы несправедливость, которой ты не заслуживала. Друзья говорят правду в лицо, да, но не бросаются наотмашь оскорблениями. Он рассказал о кратковременной стажировке в Сан-Франциско. Рассказал, что прилетел в Лос-Анджелес ради встречи со мной, его смутило наше расставание в Нью-Йорке и неоконченный разговор. Если бы он только знал, как я хотела увидеться с ним тогда, делая акцент на всех своих переменах и не ожидая, какой «приятный» сюрприз он мне приготовил. Если бы он знал, с какой силой ударил меня своими словами и теми трижды проклятыми фотографиями. Это оказалось в стократ больнее «шлюхи», брошенной в мой адрес. Разве это дружба? -Джессика перестала меня понимать, желала, чтобы я уделял ей как можно больше внимания, а я хотел развиваться и упустить возможность попасть в Сан-Франциско было бы непростительной ошибкой… -Ты правильно сделал, что поставил свои интересы выше – Непроизвольно вырвалось из меня. Сама себя не понимая, я принимала сторону Джея, потому что ничего не знала о той, кто проложил масштабную трещину в наших с ним отношениях. Только из-за нее он запутался, заврался, заигрался в какие-то совершенно подлые игры. Я злилась на него, хотела наградить парой резких пощечин, но винила только ее. Всего доброго, Джессика, будь ты проклята. Чай в бокале давно остыл и перестал радовать. Джей удивился, что моя привычка не изжила себя после переезда в Калифорнию, а я не могла сказать, что именно она держала меня на плаву. Внезапное появление друга из прошлой жизни после моей комфортной прогулки с Филиппом, который немного успокоил вихри мыслей в моей голове, все испортило. Я уткнулась носом в бокал и молчала, думая о чем угодно – только не о человеке, сидевшем напротив. Так рядом. Так близко. Сумасшедше близко. Изысканная ложь самой себе. Хотелось поднять на него взгляд, улыбнуться и протянуть руку, переплетая наши пальцы, как было всегда. Жест, дарующий безмолвную поддержку, согревающий и наделяющий какой-то никому неизвестной силой. Напитавшись ею, хотелось совершить сотни необдуманных поступков. Ну и что, ну и пусть. Я чувствовала счастье, позже рухнувшее, словно карточный домик. Мне не ответили взаимностью. Ты первая испугалась тех самых разговоров, убеждая, что дорожишь дружбой. Теперь и ее не осталось. Опустив в раковину емкость с остатками напитка, я тихо выдохнула, спиной чувствуя его присутствие. Джей молчал и мне хотелось бы узнать о мыслях в его голове. Жалеет ли он о расставании с Джессикой? Влюблен ли он в меня или это очередная попытка наладить наше общение, не выпуская друг друга из поля зрения? -Ты счастлива, Керри? Его вопрос заставил замереть. Дрожь промчалась по телу гоночным болидом, и я сжала челюсти, лишь бы не выдать своего внутреннего состояния. Развернувшись к парню лицом, в очередной раз посмотрела в его глаза и кивнула. Была счастлива, Джей. -Да. -Вот так просто можешь сказать об этом? – Парень поднялся и встал напротив меня, скользя взглядом по моему лицу, медленно, будто в первый раз. Изучал, всматриваясь в каждую ресничку – А если я вновь вернусь к тому разговору, Керри, ты изменишь свой ответ? Прошу, не делай этого. Не ломай меня заново. -Джей, этот разговор потерял смысл, мы больше н… – Я не договорила, потому что друг умело заткнул меня поцелуем. Не успев охнуть, я хотела отстраниться, но парень обнял меня, как можно теснее привлекая к своему телу. В его жестах не было никакой агрессии и желания причинить боль. Растерявшись, я обмякла в его руках, позволяя целовать себя. В голове творилось сущее безумие, внутри все переворачивалось, а под опущенными веками слились воедино все цвета радуги, поражая своей насыщенностью. Я вновь чувствую его губы, чувствую его объятия, в которых всегда было комфортно. Чувствую его. Забываю о Джессике, укладывая ладони на плечи Джея и отвечая ему взаимностью. Два внутренних конфликта, устроивших серьезную битву. Один был обязан проиграть. Проигрывал, пока ты целовала того, в кого была безответно влюблена. -Мы…не должны этого делать – шепчу я, прерывая поцелуй и осматривая его слегка припухшие губы – Джей… -В чем дело? – шепотом отзывается он, не разрывая зрительного контакта и не выпуская меня из объятий – Керри, посмотри правде в глаза, ну же… Мотнув головой, вновь касаюсь его губ и спустя несколько секунд чувствую тепло мужских ладоней под футболкой. Невольно вздрагиваю и ощущаю улыбку парня, проскользнувшую во время поцелуя. Прикусив губу Джея, шумно выдохнула, утыкаясь лбом в его плечо и чувствуя, как парень избавляет меня от одежды. Ты не можешь и не хочешь заходить настолько далеко, Керри, слышишь? Очнись, Фостер! И воображение, будто насмехаясь, подкидывает мне образ Тома. Брюнет широко улыбался, что-то рассказывая. Смотря на Джея, я четко видела перед собой старшего Каулитца, и этот образ становился все более резким, будто вот-вот оживет прямо в этом моменте. Прикрыв глаза, я наконец осознала, как подло поступаю по отношению к тому, кто вернул меня к жизни, одаривая пониманием, в котором нуждалась, как чертов наркоман в своей тысячной дозе, лишь приближающей неминуемую кончину. -Нет – голос становится резким, я возвращаюсь в реальность из томного плена бывшего друга – Я этого не хочу. Джей разочарованно выдыхает, как только я высвобождаюсь из его тесных объятий. Отхожу на несколько шагов назад, виновато смотря под ноги. Чувствую себя ничтожеством, окончательно пропитываюсь чернотой, поглощающей меня все это время. Кажется, хуже быть уже не могло. Это мерзкое чувство пустоты не смыть даже под обжигающими кожу струями. -Дура... – бормочу тихо, но он, конечно, услышит – Глупая дура… -Керр, забудь его – Джей вновь приближается, заставляя меня отдаляться – Я не идиот, я вижу, что между вами что-то происходит. Ты не счастлива – эти слова прозвучали громче, раня в самое сердце, и без того забывшее, что такое покой – Давай попробуем быть вместе, я тебе обещаю, что я… -Нет – бесцеремонно перебиваю я, приподняв голову – Ты прав, между нами что-то происходит, уже произошло. Я влюбилась и мне хорошо с ним – голова закружилась, и я поморщилась, чувствуя легкое недомогание – Я никогда не предам его. Все кончено, я не хочу это слушать. Уходи, Джей, пожалуйста. Наша любовь осталась в прошлом. Моя любовь. -Ты будешь страдать, Керри, с ним рядом ты будешь страдать – он не хотел останавливаться, всаживая в меня стрелу за стрелой и лишая последних сил на борьбу с чувствами, вспыхнувшими вновь – Думаешь, этот парень захочет связать с тобой свою жизнь? Он даже сейчас, вдалеке от тебя, может кувыркаться с кем угодно, а ты обязательно прочтешь об этом с утра за чашкой кофе. Тебе по душе такая жизнь? Я смотрела на него и вновь видела жестокого человека, одержимого идеей причинить дискомфорт, раскрошить мои нервы. Он несколько минут назад обнимал меня, одаривая сумасшедшими поцелуями, а теперь был готов наброситься, словно изголодавшийся по плоти дикий зверь. Видеть Джея таким было невыносимо. Слушать бред, которым он плевался – сродни самой мучительной смерти. Он ничерта не знал, он не имел права судить о людях, которые были и будут недосягаемы для него. -Убирайся – сдерживая слезы, холодным тоном разламываю пополам повисшую тишину – Забудь, что я живу здесь. Не приезжай, не звони, сотри меня из своей жизни, Джей. Умоляю. Добиваю его, наблюдая в любимых глазах отголоски печали, смешанной с иными чувствами, задевать которые отныне не желаю. Избегать, удалить, выбросить. Даже если больно. Он смотрит в упор еще несколько долгих минут, созерцая мое молчание, а затем уходит. Приглушенный хлопок двери принуждает опуститься прямо на пол и спрятать лицо в холодных ладонях. Сама позволила, а теперь собираешься плакать? Одарила мимолетной взаимностью, затем оттолкнула и думала, что он проигнорирует это, погладит по глупой голове? Ты самолично погрузилась в это липкое чувство неоднозначности, захлебнувшись горечью его слов. Правда всегда окутывает болью, не так ли? Я ничего не чувствовала, кроме отвращения к собственной персоне. Стараясь уделять внимание фасаду, что-то кому-то доказывая, я перестала замечать, как посыпался каркас. Вся твоя жизнь – жалкое зрелище, Керри, и это только твоя вина. ***** POV Bill. Berlin, Germany С едва выносимой скукой я наблюдал за Йостом, перебирающим бумаги и параллельно разговаривающим по телефону. Его речь была быстрой и серьезной, кажется, продюсер еле сдерживал в себе порывы агрессии, что не очень радовало. Добро пожаловать обратно, Билл. Признайся, что не скучал. Неделя отдыха промчалась как спорткар по автобану, и мы с Томом пару дней назад вернулись в Берлин. Единственным плюсом пребывания на островах в моем случае стало весомое пополнение заметок для книги, все остальное время я старался уговорить близнеца выйти на контакт с Керри. Том упрямился, заявляя, что не желает травмировать девушку, с чем я категорически не соглашался. Они травмировали друг друга своим молчанием, совершенно бестолковым, ломающим моральное состояние. Том закрылся в себе, забрался в свой чертов панцирь и носа оттуда не показывал. То, чего я так старательно избегал, все же ворвалось в мою жизнь. Я привык к выходкам брата и его игривому настроению, смирился с тем, что Том часто перегибал палку с юмором, превращая все в грязный сарказм, а теперь видел перед собой будто пустого человека. Снова. Я скучал по выступлениям, выходить на сцену и дарить себя публике было чем-то вроде спасительной таблетки, но в этот раз мне хотелось продлить отдых, оформить на него своеобразную подписку, лишь бы не наблюдать всего, что уже мелькало перед моими глазами. -Столько дел, голова кругом идет – выдохнул Дэвид, наконец посмотрев в мою сторону – Рассказывай, Билл, как там Мальдивы? -Привет тебе передавали – не без сарказма отозвался я, осматривая хаос из бумаг на рабочем столе продюсера – Что-то серьезное приключилось, да? Зачем ты спросил? Неужели готов к ответу, наполненному тяжелыми вздохами и жалобами, как временами непросто тащить на своем горбу раскрученный до небес бойбэнд? -Невозможно найти вам пиарщика – ответил Йост – Всю минувшую неделю я посвятил поискам и не получил ничего, кроме разочарования. Понимая, насколько непросто заниматься нашим пиаром и тянуть на себе все мелкие поручения и дела покрупнее, я самолично предложил эту должность своей хорошей подруге. Подписал девушку на пребывание в аду, прекрасно зная, что и сам в моменты усталости мог повести себя как самая последняя сволочь. Том был прав, называя меня дерганым невротиком. Именно в такого человека я превращался, когда что-либо выбивало меня из рабочего ритма, в котором обычно все выверено до мельчайших деталей. Каждая неполадка, будь то плохой звук на репетиции или поломка любимого микрофона, могла вывести меня из себя. Ханни знала меня как другого человека, который проживал в Лос-Анджелесе и не беспокоился по мелочам. Конечно, она была в курсе нашего темного прошлого, мы с Томом поделились с девушкой своей историей и решением убраться как можно дальше от Германии, но то были слова человека, который прожил это, пропустил через себя, справился. Я не мог гарантировать своего полного спокойствия в моменты, когда все шло против системы и правил, к которым давно привык. Билл, ты сам заварил эту кашу и расхлебывать тоже придется тебе. Жертвы ради Тома, на которые я шел, утягивая в этот омут близкого нам обоим человека. Возможно, я совал свой нос туда, куда не следовало, но видеть близнеца без настроения было выше моих сил. -Скажи мне честно, Дэвид, они все действительно настолько плохи или просто не проходят твой персональный отборочный тур? Продюсер смотрит на меня усталостью во взгляде, совсем не желая шутить. Поджав губы, я покачал головой, приподнимая руки в миролюбивом жесте. У меня никогда не получалось быть душой компании, легко и ненавязчиво допекать людей, как это делал Том, и ему все сходило с рук. Где справедливость, Всевышний? -Билл, ты прекрасно понимаешь, какого человека я ищу. Нам нужен тот, кто сможет работать, а не просто мотаться с вами из аэропорта в аэропорт. -Ну, скажем, я могу предложить тебе такого человека – заговорил я – Будучи фронтменом, у меня есть право участвовать в подборе кадров, имеющих непосредственное отношение к группе. Йост осмотрел меня с неподдельным интересом, сверкнувшим в его глазах. Я ожидал чего угодно, но только не заинтересованности. Дэвид поднялся из-за стола, пройдя в сторону окна, и вновь остановил свой сосредоточенный взгляд на мне. -И кто он? -Она – поправил я, замечая, как Йост мгновенно изменился в лице – Дай мне сказать, ладно? – я вздохнул – Да, это девушка. После нашего переезда в Америку мы с Томом познакомились с немалым количеством людей… – какое счастье, что большинство из них уже в прошлом – так вот Ханни была в их числе. Она занимается рекламой, у нее собственное агентство и люди в подчинении, я уверен, что она справится с нашими заботами, потому что очень ответственная и может договориться даже с самим дьяволом. -Билл… -Мне будет комфортнее работать с человеком, которого я знаю – продолжал настаивать я – Том тоже не жалует новых людей в окружении, относится с подозрением. Я не хочу никаких скандалов в рабочий период, Дэвид, а ведь впереди столько всего… – я слегка наигранно выдохнул для пущей убедительности – Конечно, окончательное решение за тобой, но я просто представлю тебе ее, думаю, ты не устоишь перед очарованием Ханни. -Очарование играет не главную роль, Билл, важнее всего профессиональные навыки – Йост вздохнул – Ладно, учитывая, что мои поиски не увенчались успехом… Я готов пообщаться с ней, но знает ли твоя знакомая, что ты нашел ей новую работу? -Мы разговаривали на эту тему, я попросил ее быть с нами хотя бы на время поездки в Азию, а дальше посмотрим… Я не прошу тебя прекращать поиски пиарщика, просто…сейчас нам нужно действовать оперативно и использовать возможности, идущие нам в руки. Я мог быть хорошим актером, когда того требовали обстоятельства. Мог почти все обернуть в свою пользу, когда действительно в этом нуждался. Работа всегда занимала первое место, но только не в этот раз. Загоревшись желанием помирить брата с девушкой, которую он любил, я не хотел останавливаться. Надеюсь, у Ханни получится уговорить Керри покинуть Америку. Если все провалится, я раз и навсегда перестану кому-либо помогать. -Билл, ты слышишь меня? – дрогнув, смотрю на продюсера и замечаю в его взгляде вопрос – Вы продолжаете репетировать каждый день до отъезда и никаких отговорок. Я выделил вам время на отдых, так что пора возвращаться к работе и вертеться на уже привычных нам скоростях. -А разве может быть иначе? – я все же позволил себе скромную усмешку – Знаешь… Я надеюсь, история с Шантель исчерпала себя, Дэвид? Хочу, чтобы ты оставил Тома в покое, ему вся эта надуманная романтика нахрен не нужна. Йост вернулся за стол, усаживаясь в кресло, и обратил на меня внимательный взгляд, под которым я больше не ломался пополам. Прошли времена, когда я молча проглатывал все условия, даже то, что меня не устраивало, даже то, что доставляло дискомфорт. Теперь я мог спокойно заявлять о своих заботах и обсуждать с продюсерами все, что так или иначе зарождало во мне определенные тревоги. История с Томом и Шантель как раз была той самой тревожной темой. -Мы уже беседовали об этом – ответил мужчина – Я не буду трогать Тома, пока он ведет себя по-человечески, но, к сожалению, в твоем близнеце скрыто немало загадок, Билл, а я не обладаю тем количеством свободного времени, которого бы хватило на разгадки. -Роль донжуана ему подходит, конечно, но не характеризует и ты сам прекрасно об этом знаешь. Мы взрослые люди. -Взрослые люди не должны забывать, что следование пунктам контракта – их прямая и, пожалуй, единственная обязанность – кривая улыбка мелькнула на губах Йоста – Передавай привет брату. Жду завтра на репетиции – кинув на Йоста противоречивый взгляд, я поднялся с места, направляясь к двери – И, да, Билл… Спасибо, что поделился мыслями насчет своей подруги. Думаю, тебе не стоит напоминать, что ты всегда можешь наведаться ко мне с любым предложением. -Я наведался – кивнув, покидаю кабинет продюсера. В коридоре, медленно выдохнув, прислонился спиной к стене, прикрывая глаза и молясь, чтобы мой план успешно реализовался. Я знал о всех возможных минусах, просчитал несколько вариантов развития событий и все равно не отступился, понимая, что никогда не справлюсь с собственным упрямством. Именно оно и двигало меня вперед, именно благодаря ему весь мир узнал меня, Билла Каулитца. Мне стоило этим гордиться. *** В школе никто не понимал веселья и не жил надеждой на организацию бунта. Все чаще мне казалось, что я умираю от скуки. Как яркая разноцветная рыбка посреди серого однообразия, плывшего по течению, я бросался против него в поисках хоть кого-нибудь, кто захотел бы поплыть со мной. Так где же были единомышленники? По правде говоря, большинство окружающих были заняты одной мыслью – избавиться от Тома и меня. В те времена предательство было обычным делом, и мы постоянно ожидали, что кто-то вонзит нам нож в спину, чтобы оставить нас, искалеченных и несчастных, истекать кровью прямо в школьном дворе. Тома и меня, спиной к спине. Одних против всего остального мира. Так было всегда. Воспоминания о школьном времени оказались болезненнее, чем о всех шлюхах Тома, с которыми он умудрился связаться за нашу не слишком продолжительную, но яркую карьеру. Я ненавидел школу, собственно, как и мой брат. Найти там человека, который искренне желал общаться с нами, было невозможно. Каждый прожитый день – самообман. Я посещал школу, потому что знал – без нее в жизни ничерта не добиться. Я не боялся одиночества, наоборот, наедине с собой чувствовал умиротворение и покой. Тогда мне вообще не хотелось выходить из дома, потому что ничем иным, как очередными издевательствами, это не заканчивалось. Я радовался, что наша мама поддерживала нас с Томом, считал ее самой лучшей. Что же, это не изменилось и по сей день. Мама разрешала нам с Томом гулять допоздна, чем мы всегда раздражали родителей наших одноклассников. На нас поступали жалобы, однажды мама сильно расстроилась по этому поводу, побывав на родительском собрании. В школе у нас не было друзей: мы считали одноклассников либо дураками, либо слишком высокого мнения о себе. Удивительно, но я помню каждое оскорбление в свой адрес. Меня ненавидели за манеру одеваться, ежедневно нарекая чокнутым, но мне было плевать: я старался концентрироваться только на себе и своем увлечении – музыке. В мыслях всплыло воспоминание, как я неделю провел в больнице, чувствуя себя заключенным. Меня покусали комары, и жуткая аллергия тут же дала о себе знать. Том навещал меня каждый день, оказывая поддержку. Он был хорошим братом и единственное, что мне не нравилось в нем, так это замашки плохого парня. Я считал это лицемерием. А еще у него, конечно, напрочь отсутствовал вкус. Том не умел одеваться, но я старался лишний раз не указывать на это, ведь главное, чтобы нравилось ему. Изменилось ли теперь наше отношение друг к другу? Временами я ловил себя на мысли, что мы оба больше не могли поделиться чем-то сокровенным, вернее, не могли и не хотели выкладывать все до конца. Я частенько нуждался в совете близнеца, а вот Том умудрялся справляться со своей жизнью и без моего вмешательства, иногда и вовсе меня избегая. Что же, ему приходилось ошибаться, а я молча наблюдал за этим, стараясь не вмешиваться. Он же старше, разберется. Часто я усмехался с того, насколько важной Том считал разницу во времени между нашим появлением на свет. Десять минут превращались для него в несколько лет, будучи помладше, он язвительно напоминал мне об этом при очередном споре, из которого намеревался выйти победителем. Тому нравилось ставить себя на первое место. Даже после того, как наша музыкальная карьера пошла в гору, он не собирался уходить в тень, всегда отираясь рядом со мной. Его обожали не меньше меня и обожают до сих пор, когда наша популярность побила все рекорды, но именно теперь Том с огромным удовольствием оставил бы это все, променял на спокойное существование. Закусив кончик карандаша, я старался придать своим сумбурным мыслям некоторую последовательность. Слишком многое хотелось выплеснуть на бумагу, освободить голову, как освобождают память флеш-накопителя, подчищая более ненужные файлы. В моей голове каждый файл имел определенный вес. Так просто удалить что-либо, вычеркивая из жизни, было невозможно. Вспоминая некоторые моменты в начале нашего пути, я понимал Тома. Нам всем, включая Георга и Густава, приходилось слушать влиятельных людей, которые имели право руководить нами, словно мы пешки. Вдоволь нахлебавшись, я осознал, как легко было слепить из нас тех, кем мы никогда не являлись. Столкнуться с алчностью людей, которым мы приносили колоссальную прибыль. Это было проблемой. Приходилось не раз слышать о том, что мы еще неразумные дети и не в состоянии принимать правильные решения. Я старался бороться с этим как только мог, намекая, что именно мое слово и ничье больше будет последним. Конечно, на весах лежала наша популярность и наша прошлая жизнь, из которой мы с Томом так отчаянно стремились выбраться. Что же, у нас это получилось. Ты бы не хотел вернуться в то время, Билл, каким бы сложным ни был твой нынешний путь. Мне нравилась моя известность, нравилось чувствовать себя тем, кто я есть. Я создал себя сам, с детства чувствуя свой необъятный творческий потенциал. Я знал, что хочу посвятить себя сцене. Вернуться в прошлое было бы непозволительной ошибкой. Наверное, я бы возненавидел себя за это и не простил до конца своих дней. Послышалось тихое кряхтение. Пумба развалился возле кровати, заставив меня обратить на него внимание. Уложив пса на постель, я медленно поглаживал его по голове, устремив взгляд на окно, за которым опускался вечер. Стоило бы немного прогуляться, наполнить легкие свежим воздухом. Интересно, чем занят Том? Вероятно, вновь не дает отдыха гитаре, перебирая струны. На Мальдивах я услышал немало прекрасных мелодий из-под руки близнеца. Подавленное настроение брата передавалось мне, поэтому большинство зарисовок, написанных на островах, несли в себе довольно мрачную атмосферу. Когда я снова оказался в нашем аду, окруженный фанатами, меня охватила мрачная реальность: нормальная жизнь вдали от сцены была невозможна. Невозможна для меня, а если я не работал, то кем являлся, что из себя представлял? Несколько дней подряд я пил вино или виски с колой, курил огромное количество сигарет, подкармливая свое одиночество песнями о любви, которые разбивали мне сердце. Я так сильно желал, чтобы кто-то был рядом со мной, чтобы заполнил эту пустоту, чтобы вытянул меня из всего этого и сказал, что все будет хорошо. Иногда я думал о том, как глубоко несчастны те люди снаружи моего дома, которые ждут меня там неделями, как сильно они меня любят и одновременно ненавидят за то, что никогда не смогут заполучить. Те, в чьей беде я был и по сей день остаюсь виновен. Так как я могу ожидать искренней любви от жизни, когда причиняю боль и страдания стольким людям? Как самонадеянно с моей стороны было думать, что за это я буду еще и вознагражден, ведь я так стараюсь, отдавая всего себя. В то время я размышлял и о смерти. Например, о девушках, которые настолько меня любили, что были готовы буквально растерзать и меня, и себя, лишь бы остаться со мной навечно. О гомофобах, которые ненавидели меня за то, насколько бешено я возбуждал их и как сильно они желали меня отыметь, упиваясь своей неприязнью. О расистах, которые хотели меня повесить и, по словам полиции, планировали мое убийство в подвалах своих домов. Эта смесь любви и ненависти заставляла меня застывать от страха, благодаря чему мои взгляды на жизнь бросало из крайности в крайность. Граница между мужским и женским полом практически стерлась и это было единственной свободой, тем самым, что я еще мог контролировать. Или не мог? Наблюдая за неудачным опытом романтических отношений Тома, я все чаще приходил к выводу, что быть одному – не самое худшее, что происходило в моей жизни. Да, чувствовать на себе нежные руки, успокаивающие после очередного сумасшедшего дня – это приятно, но страдать, осознав, что тебя просто использовали – невыносимо. Я боялся столь серьезных разочарований, понимая, что они повлекут за собой череду неудач в творчестве, а допустить подобного я не мог. Думая обо всем этом, мозг перегревался, и я чувствовал острую боль, короткими спазмами пронзающую мой лоб. Схватив с тумбы сигареты, я закурил. Жадные затяжки немного облегчили мое состояние. Прислонившись спиной к мягкому изголовью кровати, я выдыхал сигаретный дым, по-прежнему посматривая в сторону окна. Пумба с присущим ему сопением разлегся у меня в ногах, подальше от мешающего дыма. Тихий стук нарушил мое короткое умиротворение. Поднявшись с постели и открыв дверь, увидел Георга. Басист протянул мне зарядное устройство, которое одолжил несколько часов назад. -Спасибо, Билл, выручил. Кивнув, предложил приятелю пройти. Листинг расположился на банкетке у кровати, я же занял прежнее местоположение. -Билл, может расскажешь, что происходит? – Шатен окинул взглядом творческий хаос, учиненный мной на постели. Раскрытый макбук, пухлый ежедневник, куча исписанных карандашом листов, десятки из которых уже превратились в смятые комки. Пумба, чье сопение так или иначе нарушало тишину гостиничного номера. Баночки из-под колы. Сигареты. Георг был умным парнем, пытаться скрыть от него что-либо было невозможно. Он, как и я, видел переменчивое настроение Тома, вряд ли от его внимания ушла хотя бы одна эмоция моего близнеца. Том перестал прятаться за своими низкосортными шуточками, не стесняясь демонстрировать каждому из нас свою усталость. Отвалите от меня, ладно? Может, вам стоит пойти на эту вечеринку втроем? Даже вдвоем, потому что Густав не особый фанат подобных вылазок. Вспомнив слова брата, я подумал о том, что теперь даже Густав казался мне более компанейским парнем, болтающим без умолку. -А что происходит? Я не оставляю попыток написать книгу, Гео. -Ну это я вижу – усмехнулся басист – Том расстался с Керри? Прямой вопрос, на который стоило бы дать прямой ответ. Не увиливая, уводя разговор черт знает куда, а отвечая по делу. Но я не знал, что ответить другу. Понятия не имел, что происходит между моим братом и девушкой, которой я стопроцентно доверял. Чувствовал, что Керри – хороший человек. Моя интуиция редко давала осечки, неоднократно выручая меня в самых разнообразных ситуациях. -Спроси, что полечге – грустно усмехаюсь я, прокручивая меж пальцев карандаш – Не хочу лезть ему под кожу, Георг. -Боишься последствий? – Тихий смешок Листинга принудил поджать губы. Том редко учинял бунты, проживая все внутри себя и не позволяя эмоциям взять над ним верх. Конечно, мы могли громко спорить, огрызались друг на друга, но все проходило слишком быстро, как летний дождь, внезапно накрывший в разгар солнечного дня. Я никогда не забуду тебе Вирису, Том. Ты вырвал с корнем все мои нервы, таскаясь с этой дрянью. -Просто хочу спокойно работать – честно признался я – Ты не глуп, сам понимаешь, что идеи Йоста не всегда приносят нам пользу… Листинг медленно закивал. Все мы так или иначе прочувствовали плоды успеха на собственных шкурах. Георг не мог выбраться на банальный ужин в ресторан со своей девушкой, потому что гребаные папарацци следовали по пятам. Шаг в шаг, донимая своим назойливым вниманием. В конце концов, Георг принял решение свести на минимум любые публичные упоминания о своей любимой девушке и это было самым рациональным его поступком. -Все беды у Тома от блондинок – не без иронии заключил согруппник, чем вызвал грустную улыбку на моих губах – Что же, Керри типичная девушка и она просто не поверила красивым фразам Тома, а уж искусно изъясняться и плести паутины из слов он мастер. -Не тот случай, чтобы вешать лапшу на уши – вздохнул я, наблюдая за мирной дремой своего бульдога – Просто Керри… В общем, ей нелегко и дело тут даже не в Шантель, которой Том не нужен. Я все еще не понимал, чем именно Дэвид заманил девушку в свои сети? Если он хотел шума вокруг нашей группы – у него получилось, но назвать этот спектакль взаимовыгодным язык не поворачивался. Группа, в которой состоит блондинка, на слуху у каждого второго американца. Зачем? Почему Шантель согласилась на это? Не думаю, что ей действительно был интересен мой брат. Или? -Что-то случилось? – вкрадчиво интересуется Листинг. -Неважно – отмахнулся я – Керри пришла в жизнь Тома, когда его переломило пополам, ты сам это видел – басист закивал – Я не хочу, чтобы эта девушка исчезла из его жизни так же внезапно, как появилась в ней. Я видел искры в глазах брата, Гео, и наблюдать за их угасанием я не готов. Нам предстоит столько работы и я хочу видеть Тома счастливым. Мне рядом нужен человек, готовый вставать по утрам и видеть хоть какой-то смысл в жизни. -По-моему, ты немного драматизируешь – произнес Листинг – Том всегда был тем, кто получал удовольствие от жизни. Думаю, переживания о разрыве с Вирисой давно в прошлом, Билл, ну а эту ситуацию с пиаром он вскоре забудет. Том просто бесится, что его свободу ограничивают. Я прекрасно его понимаю, но твой брат всегда был гораздо вспыльчивее меня и любил накрутить Йосту нервы. Он сам во многом виноват. -Из-за нее он лишился рассудка, после того, как она появилась в жизни моего брата, все покатилось к чертям – недовольно выдохнул я, вновь закуривая и ловя на себе удивленный взгляд согруппника – Да расслабься, окно открыто – выдохнув дым, я продолжил – Керри влюблена в него, я это чувствую. Им необходимо поговорить, но Том уперся, объясняя это тем, что девушка сделала свой выбор и отношения с ним ей в тягость. -Может быть, Том прав? Керри действительно переживала из-за шума в сети… – Георг треплет сопящего Пумбу с легкой улыбкой – Не каждая девушка, далекая от нашей суеты, готова к тому, что ее будет обсуждать весь мир. Сюзанна однажды дала мне понять, что хочет держаться подальше от моей гастрольной жизни. Я это принял, так что Том просто понимает чувства Керри. И давай посмотрим правде в глаза, Билл: ты и твой братец – персоны, на которых держится Tokio Hotel. Вы всегда будете привлекать внимание медиа и именно вас поклонники готовы обсуждать днями и ночами. Вас, ваше окружение и вашу личную жизнь. Георг прав, Билл. Шайсе, признай, что друг чертовски прав. В каждом произнесенном слове. -Но это не повод прекращать любить… -Конечно, нет – Георг посмотрел на меня – Поговорить нужно, но позволь им разобраться самим. Ты ведь не хочешь лезть Тому под кожу? Нет. Перестань донимать его расспросами, перестань опекать, кажется, он сыт твоей заботой по горло. Том всегда со сжатыми зубами принимал заботу по отношению к себе. Чрезмерное внимание только раздражало его. Он старался показать миру все свои сильные и беззаботные стороны, мог обмануть любого, обвести вокруг пальца, но не меня. Я родился с ним, а до этого мы вместе тусовались в утробе матери целых девять месяцев. Приличный срок, чтобы понять, как дальше проживать свою жизнь с компаньоном, подаренным самим Господом. В наказание. Но все же я был эгоистом. Видеть Тома жизнерадостным болваном в привычном ему амплуа играло мне на руку, разряжало накаленную обстановку в группе и успокаивало гневное настроение Дэвида. Я понял, что все мое внимание к проблемам Тома было слегка наигранным и именно от этого вдруг почувствовал невероятное омерзение к самому себе. Он твой брат, Билл, пятьдесят процентов тебя. Да, те самые саркастичные, самоуверенные, временами добрые, но агрессивные пятьдесят процентов. Он такой, какой есть. Да, его забота отличается от твоей. Да, он может с улыбкой послать тебя нахрен, оставаясь самым искренним человеком. Да, я люблю его. Он самое родное, что было и остается в моей жизни. -Хорошо, Гео. Сказать шатену о том, что просунул в чужие отношения уже не только нос, но и всю голову, я не решился. Не решился рассказать, что придумал целый план, чтобы свести моего брата с той, которая ему небезразлична. Я был уверен в себе и одновременно сомневался, ставя на кон наше с Томом размеренное общение. Он точно подправит мое лицо, когда все раскроется. Нужно быть к этому готовым. -Дэв по-прежнему ищет пиарщика – Пумба уже успел улечься на спину, подставляя под неторопливую ласку Георга свой мягкий живот – Кажется, найти нового человека – целая проблема. -Нет – мотаю головой в неодобрительном жесте – Йост завышает планки. То, чего он хочет от одного человека, должны делать несколько. Он сваливает в одну кучу рекламу, наше продвижение, составление расписания и многое другое… Ему кажется, что это легко, ведь сам он подобным никогда не занимался. Я не умаляю его заслуг, благодаря которым мы стали известными, но Дэвид требует слишком многого. От всех. -От нас начали уходить люди, Билл, ты и в этом готов обвинить бывшую Тома? – Георг откровенно рассмеялся, наблюдая за утопающим в удовольствии Пумбой. -Это было бы смешно, не будь столь грустно – ответил я, рассматривая все еще тлеющую в пепельнице сигарету. -Хватит киснуть здесь, давайте соберемся в ресторане и нормально поужинаем – Георг поднялся с места – Переведи дух, отвлекись от своих авторских пристрастий. Знаешь, если мы все же перестанем существовать как группа, Билл Каулитц как автор точно не позволит нам умереть от голода! С усмешкой качнув головой, я запустил подушкой в сторону хохочущего Листинга. Друг посоветовал поторопиться и ушел, напоследок бросив, что сам заглянет к Тому и Густаву. Осмотрев бардак на кровати, я решил привести все в порядок, но взгляд остановился на мобильном. Взяв айфон в руки, я вновь посмотрел в окно, впускающее в номер свежий воздух, и закусил губу, несколько секунд сомневаясь в правильности своих дальнейших действий. ***** POV Kerry. -К сожалению, ее сейчас нет на месте, я могу что-то передать? – произнесла в трубку я, вслушиваясь в голос звонившего, и шустро настрочила на стикере послание для Ханни – Угу-у-у, да. Хорошо, миссис Уолкер свяжется с Вами в течение дня. До свидания. Вздохнув, я вновь вернулась взглядом к монитору, рассматривая почти готовый план на очередные съемки. Реклама пляжной одежды, должно быть весело, учитывая, какой забавный сценарий возник в моей голове и который в скором будущем воплотится в реальность. Ощутив легкую усталость, я поднялась из-за стола, плюхнувшись на небольшой светлый диванчик у окна. Прикрыла глаза, вспоминая ту самую прилипающую игрушку, которую дети кидали в стену и она расползалась по ней странной сущностью. Сегодня этой странной сущностью была я. Усталость копилась незримо, пока я занималась разработкой планов и прочего, что требовало скорейшего решения. Хотелось быть полезной Ханни по максимуму. Понимая, что дома заняться было нечем, я посвящала себя работе. Мобильный дернулся на столе. Вздохнув, я посмотрела в сторону телефона, чувствуя тотальное нежелание вставать с дивана. Надеюсь, это не столь срочно и может подождать хотя бы несколько минут. Очередное сообщение все же вынудило меня подняться с места. Улыбка мелькнула на губах, стоило только открыть переписку, с которой требовалось сдуть пыль. «Хэй-хэй, надеюсь, ты меня еще помнишь!» «Как поживаешь, Керри?» Забавный. Смешной. Живой. Билл. Было бы глупо отрицать, что я не скучала по этому брюнету с широкой улыбкой. Мне не хватало наших разговоров, в которых успокоение окутывало естество, словно набрасывало на плечи уютный мягкий плед. В сияющих и немного уставших глазах младшего Каулитца я видела искренность, побуждающую отвечать взаимностью. Конечно, я помнила. Забыть такую звездочку, как он? Никогда. Наши непринужденные разговоры всегда были наполнены смехом и часто Том недоуменно качал головой, не понимая, о чем можно трепаться часами напролет, едва ли не задыхаясь от хохота. Том. С ним мне нравилось просто молчать. «Что же, буду честна с тобой. Я немного устала, но это пройдет.» «Как вы поживаете? Я не хочу навязываться, Билл, вы постоянно заняты.» Я пожалела о написанном сразу после того, как сообщение улетело за океан. Был ли смысл удалять его в своей переписке, когда оно непременно останется у него? Ты глупышка, Керри, ты такая глупышка. Спросить только о его настроении и самочувствии – нелепо. Спросить о настроении Тома – совсем абсурдно. Я стремительно зарывалась в ворох мыслей, стоило лишь мимолетно зацепиться за что-то, связанное с близнецами или их группой. «Ну теперь мне понятно твое сетевое молчание. Я переживал, Керри.» Господи, Билл, ты невероятно милый. «Работа отнимает почти все время, кроме того, что отведено на сон. Мы засиживаемся в студии, готовимся к очередной волне выступлений, а потом просто падаем в объятия постели.» «Бережешь свой голос? Надеюсь, помнишь, что обещал мне?» Сообщение улетает этому милому абоненту, а следом за ним отправляется смайл с подозрительной рожицей, потому что я чувствовала, что Билл не сдержит обещаний не курить. Он не раз рассказывал мне, что когда стресс накрывает его с головой или что-либо идет не по плану – он тянется за сигаретой, которая подарит короткое облегчение. Понимая, сколько стрессов можно пережить, находясь в постоянном напряжении, я лишь качала головой, мысленно подсчитывая количество выкуренных никотиновых палочек. «И что же я обещал?» «Твой голос божественно красив. Ты обещал беречь это достояние миллионов, Билл!» Он заваливает меня десятком разнообразных смайлов, рисуя на губах искреннюю улыбку. Да, я скучала. Хотелось обнять его и шутливо растрепать идеально уложенные волосы. Они пахли чем-то освежающим и были запредельно мягкими. «С достоянием все в порядке, уверяю.» И следом прилетает сообщение с вложенным файлом. Фотография. Одно легкое касание пальцем по дисплею заставило меня замереть. Билл прислал их совместный снимок за ужином. Осмотрев беглым взглядом всех парней, я улыбнулась, рассматривая младшего из близнецов. Довольный, но взгляд по-прежнему уставший, с налетом грусти. Почему? Неужели он переживает за Тома? Рассказал ли ему старший Каулитц о нашем телефонном разговоре? Взгляд невольно переместился на Тома, который не смотрел в камеру, а слегка наклонился в сторону Георга, опустив взгляд вниз. Густав же, изобразив смешную гримасу, смотрел точно в объектив. Билл постоянно что-то фотографирует, я перестал придавать этому значение уже очень давно. Искренне надеясь, что безразличие Тома на фотографии было простой случайностью, я только хотела написать ответ, как в помещение прошла Ханни. Она немного вымученно улыбнулась и с облегчением опустила на стол несколько пухлых папок. Свернув переписку с Биллом, я отложила айфон в сторону, рассматривая девушку. В голове промчалась яркая мысль, что она устала, практически забывая про отдых, о котором всегда напоминала мне. -Как ты, милая? – блондинка уселась на диван, осмотрев меня – Вижу, план готов. Устала, Керри? -Почти готов, мне осталось скорректировать некоторые детали – улыбнулась я – Выглядишь растерянной… Что-то случилось? – я приподнялась – Кстати, Ханни, тебе тут оставили сообщение и просили перезвонить – протянув девушке стикер, я слегка потянулась, чувствуя легкий дискомфорт в теле. Ханни, изучив информацию, кивнула и вновь посмотрела на меня. -Этим необязательно должна заниматься я, поручу кому-нибудь другому – девушка помолчала – Керри, мне предложили временную работу… – Ханни закусила губы, видимо, собираясь с мыслями – за пределами Америки. В общем… Едва слышно выдохнув, я сообразила, к чему именно клонит девушка. Я была реалистом и считала, что Ханни должна прямо сказать мне о том, что больше не нуждается в моих услугах и помощи. Люди приходят и уходят, живут свои жизни, создают семьи, меняют работу и место проживания, так что у меня не было особых причин для грусти. Все нормально. Это жизнь. -Ханни, ты можешь не подбирать красивых слов, боясь меня ранить. Ты больше не нуждаешься во мне? Она должна была сказать мне прямо. Том тоже должен был сказать прямо, что чувства к Шантель возникли внезапно. Человек – нелогичное создание, влюбленность поражает его, будто гром посреди ясного неба, и приходится с этим мириться. Чувствовать взаимность – самое потрясающее, что только может произойти с влюбленным человеком. Разве это касалось тебя, Керри? Ты страдала и продолжаешь страдать от безответных чувств, уверяя всех и каждого, что с тобой все в порядке. -Что? – удивляется светловолосая – С чего ты взяла, Керри? Таких талантливых людей держат к себе поближе… – я посмотрела на девушку, пытаясь понять, к чему она клонит – поэтому мне предельно важно знать, готова ли ты остаться со мной и временно уехать из США? – мои глаза распахнулись от услышанного – Я бы не стала затевать этот разговор, если бы не видела в тебе человека, которому можно доверять. Ты нужна мне рядом. Наверное, я выглядела глупо, пытаясь что-то сказать, открывая и закрывая рот. Новость глухо ударила меня по голове и я пыталась понять, что нужно ответить на подобное предложение. Покинуть родную страну? На какой срок? Как долго я не смогу вернуться домой? Чем именно мы будем заниматься и куда летим? -Боже, ты побледнела – Ханни цокнула языком – Мне стоило засунуть свою прямолинейность в задницу и все спокойно тебе объяснить – не отводя взгляда, я смотрела на блондинку, пока она наполняла водой высокий стакан – Ты можешь подумать над моим предложением пару дней, дорогая… – она протянула мне стакан, и я тут же сделала пару глотков – а пока я обрисую тебе некоторые детали, хорошо? Ошарашенно кивнув, я лишь удобнее устроилась на диване, а все мысли, суетливо метавшиеся в моей голове, успокоились, прихлопнутые слегка сумасшедшим предложением моего очаровательного босса. А, может, и не слегка? Что именно ждет тебя впереди, Керри Фостер? *****