14 глава. Где моя любовь

Карлайл упал на колено, когда машина с Беллой скрылась за поворотом. — Карлайл… — Джаспер поднялся, прижимая руку к Трещине на плече. Трещины на его лице расходились паутиной. — Она у них. — Я знаю. — Голос Карлайла — тихий, почти шёпот, звучал так, как Джаспер не слышал от него никогда. — Вставай. Нужно уходить. Скоро здесь будет полиция. Джаспер кивнул. Они двинулись прочь от театра, в переулки. Карлайл шёл быстро, но не бежал. — Твоя машина, — сказал Джаспер, когда они вышли на параллельную улицу. — «Кадиллак» остался у театра. Там документы. — Не вернёмся. Розали наверняка послала людей обыскать его. Документы ей не нужны — она знает, что мы их могли скопировать. Ей нужна Белла. И она её получила. — Что будем делать? Карлайл остановился, повернулся. Под одиноким фонарём лицо было похоже на разбитую маску — трещина от скулы до подбородка, ещё одна на лбу, тонкая, как нить. — У меня есть другая машина, — сказал он. — В гараже на другой стороне города. Идём. Они шли ещё двадцать минут — петляли по дворам и пустырям. Карлайл молчал. Джаспер не спрашивал. Он знал: когда Карлайл в таком состоянии, лезть с вопросами себе дороже. Гараж оказался неприметным — железный бокс в ряду таких же на окраине. Карлайл достал ключ, отпер замок. Внутри, под брезентом, стояла машина. Он сдёрнул ткань. Джаспер присвистнул. — «Мерседес-Бенц 300 SL», — сказал он. — Какого года? Пятьдесят четвёртого? Пятьдесят пятого? — Пятьдесят четвёртого. — Карлайл обошёл машину. — Купе. Крылья «гулливинг». Купил в прошлом году. Машина была безупречна. Серебристая, с дверями-чайками, длинным капотом и плавными линиями — будто пришелец из будущего среди унылых железных коробок того времени. Карлайл открыл дверь, сел за руль. Джаспер — на пассажирское сиденье. Двигатель завёлся с пол-оборота. Карлайл вывел «Мерседес» из гаража, закрыл дверь и повёл к выезду из города. — Куда? — спросил Джаспер. — В одно место, — ответил Карлайл. — Где Розали будет нас ждать.

*****

Белла потеряла счёт времени. Её везли в темноте — рот заклеен, руки связаны, — но она не кричала. Бесполезно. Лежала на кожаном сиденье, чувствуя повороты, торможения, разгоны. В салоне пахло дорогим табаком и вампирами, поскольку из них выходит манящий для приманки запах. Машина остановилась. Её вытащили двое мужчин — холодные пальцы сжимали плечи. Повели вверх по лестнице, потом по коридору. Белла не сопротивлялась. Берегла силы. Её втолкнули в комнату и сняли повязку с глаз. Большая, светлая, в пастельных тонах. Высокие окна, дорогая мебель, картины. Идеальный вкус и такая же идеальная ловушка. В центре комнаты, в кресле, сидела Розали. В белом халате, с влажными волосами — только что из душа. На столике — бокал с тёмной жидкостью, пахнущей металлом. Кровь. — Здравствуй, Белла. — Розали даже не встала. — Прости за грубость. Но ты сама не захотела прийти по-хорошему. Ей сняли кляп, разрезали стяжки. Белла потёрла запястья, огляделась. Кроме Розали, в комнате были ещё двое — мужчина и женщина у дверей. Телохранители. — Где Карлайл? — спросила Белла. Голос хриплый, но ровный. — Понятия не имею. — Розали отпила из бокала. — Но уверена, он уже ищет тебя. Такой герой. Такой самоотверженный. Она поставила бокал, встала, подошла. Красные глаза осматривали Беллу с головы до ног — как товар на рынке. — Знаешь, я думала, ты особенная. — Розали склонила голову. — Думала, в тебе есть искра. Но теперь вижу — просто девочка. Испуганная, нищая, глупая девочка, которая вцепилась в первого встречного, кто проявил к ней интерес. В богача. — Ты ошибаешься. — Белла смотрела ей прямо в глаза. — Я не вцепилась. Я выбрала. — Выбрала? — Розали рассмеялась — сухо, безрадостно. — Монстра. Существо, которое должно пить кровь, чтобы не сойти с ума. И ты думаешь, он даст тебе нормальную жизнь? Детей? Дом? Старость? — Я не просила нормальной жизни. — Белла не отвела взгляда. Розали смотрела долго, очень долго. Потом медленно кивнула. — Что ж. — Она почти улыбнулась. — Посмотрим, как долго продержится твоя вера, когда узнаешь, что он сделал. Что делал веками. Кого убил. Кого предал. — Не всё, что ты скажешь, будет правдой. — Не всё. — Розали кивнула охранникам, и те вышли, оставив их вдвоём. — Но достаточно. Она указала на диван: — Присядь. Поговорим. По-женски. Белла села, не спуская с неё глаз. Она знала: это только начало. Комната оказалась спальней — огромная кровать под балдахином. Розали устроилась в кресле у окна, скрестив длинные ноги. На столике — поднос с чайником и двумя чашками. Фарфор, ручная роспись. — Будешь? — спросила Розали. — Нет. — Напрасно. Чай успокаивает нервы. А тебе, я думаю, нужно. Розали налила себе, сделала глоток. Движения безупречные — как у актрисы в дорогом фильме. Но глаза пустые, как у куклы. — Знаешь, — сказала она, ставя чашку, — я долго думала, что с тобой делать. Эдвард предлагал убить. Эсми — изгнать. Карлайл, конечно, хотел защищать. А я… я хотела понять. — Понять что? — Почему ты. Из всех женщин, которые встречались ему на пути. Нищая барменша с убитым братом и букетом комплексов — и вдруг он забывает о столетиях одиночества. Белла не отвела взгляда. — Может, потому что я не пыталась его понять. Я просто принимала. — Принимала? — Розали усмехнулась. — Что он вампир? Что пьёт кровь? Что может убить тебя одним движением? — Да. — Белла кивнула. — Принимала. Потому что он больше этого. Он человек. Внутри. — О, глупышка. — Розали покачала головой. — Внутри него ничего нет. Все мы пусты. Фарфоровые куклы с трещинами. Чем больше трещин, тем ближе мы к тому, чтобы рассыпаться. Карлайл рассыплется. И ты поможешь ему в этом. Белла промолчала. Она знала: Розали пытается сломать её словами, убеждением, показать, что их любовь — иллюзия. Но она не верила. Не могла. Потому что видела его глаза, когда он смотрел на неё. В них не было пустоты. — Ты не знаешь его, — сказала Белла. — Только маску. Ту, что он носит для таких, как ты. — А ты знаешь? — Розали подалась вперёд. — Что он делал в тридцатых в Германии? Кого спасал, а кого оставлял умирать? Что он был знаком с людьми, которые потом строили лагеря смерти? Что молчал, когда мог говорить? — Он не мог изменить мир. — Белла пожала плечами. — Мог только лечить того, кто перед ним. — Удобная позиция. — Розали усмехнулась. — Наблюдать, как люди убивают друг друга, и делать вид, что это не твоя война. Она встала, подошла к окну. За стеклом серел холодный, промозглый, чикагский рассвет. — Дам тебе выбор, — сказала она, не оборачиваясь. — Уедешь из города сегодня. Одна. Без него. Навсегда. И я оставлю его в покое. Он будет жить, ты — жить. Порознь. — А если откажусь? — Тогда я убью его. Не сразу. Сначала отниму всё, что он любит. Потом — его самого. А тебя оставлю. Чтобы ты жила с этим. Чтобы помнила: ты — причина его смерти. По спине Беллы пробежал холодок. Она не сомневалась — Розали способна. — Ты не убьёшь его, — сказала Белла. — Ты боишься его. — Боюсь? — Розали повернулась. — С чего ты взяла? — Потому что если бы не боялась — уже сделала бы. А ты играешь. Тянешь время. Значит, не уверена в победе. Розали смотрела долгим, тяжёлым взглядом. Потом медленно улыбнулась — и в этой улыбке появилось что-то новое. — Ты умнее, чем кажешься. — Она покачала головой. — Жаль. С глупыми легче договариваться. Она подошла к двери, открыла. — У тебя есть время до заката. Подумай.

*****

Карлайл въехал в город, когда утренние тени ещё лежали на улицах. «Мерседес» скользил по мокрому асфальту бесшумно, как призрак. — Ты уверен, что она там? — спросил Джаспер. — Уверен. — Карлайл смотрел на дорогу. — Розали не стала бы рисковать, держа Беллу в одном из своих обычных убежищ. Она привезла её в особняк, где чувствует себя в безопасности. — И ты хочешь войти туда один? Самоубийство. — Я не собираюсь входить. — Карлайл свернул к больнице. — Я собираюсь позвонить. Он припарковался у старого кирпичного здания с вывеской «Городской морг». Джаспер уставился на него: — Морг? Зачем? — Здесь моя лаборатория. — Карлайл вышел. — И здесь меня никто не тронет. Розали не любит места, где пахнет смертью. Слишком много воспоминаний. Они вошли через служебный вход. Карлайл провёл Джаспера в подвал — образцы тканей, формалин, инструменты для вскрытий. В углу стоял старый чёрный дисковый телефон, подключённый к городской линии. Карлайл снял трубку, набрал номер. На том конце ответили после второго гудка. — Алло? — голос Эдварда спокойный, как всегда. — Это я. — Карлайл говорил ровно. — Я знаю, что ты с ней. Передай: я хочу встретиться. Без посредников. Без оружия. Без глупостей. Эдвард помолчал. — Розали не согласится. — Согласится, если ты объяснишь ей, что это её единственный шанс сохранить бизнес и жизнь. Я устал играть в её игры. Игры кончились. — Ты угрожаешь? — Я предупреждаю. — Карлайл выдержал паузу. — Ты мой родной человек, Эдвард. Я любил тебя. Не заставляй меня жалеть об этом. На том конце провода повисла тишина. Потом Эдвард сказал: — В морге. Через час. Я передам. Карлайл положил трубку. Джаспер смотрел с беспокойством: — Ты уверен, что придёт именно она? — Придёт кто-то. Эдвард, возможно. Или Эмметт. Но разговор состоится. Он сел на стул, закрыл глаза. Трещины на лице медленно затягивались. Джаспер молчал. — Ты готов к тому, что придётся убивать? — спросил Джаспер наконец. — Я готов к тому, что мне придётся защищать. — Карлайл не открыл глаз. — Если для этого нужно убить — значит, убью. Но сначала попробую договориться. — Розали не договаривается. — Тогда она умрёт. В голосе Карлайла не было ни страха, ни сомнения. Час тянулся медленно. Карлайл не двигался, не говорил. Дверь открылась ровно через шестьдесят минут. Вошел Эдвард. В длинном чёрном пальто, с поднятым воротником. Лицо бесстрастное, но глаза выдавали напряжение. Он закрыл за собой дверь, остановился в нескольких шагах. — Ты один? — спросил Карлайл. — Я пришёл поговорить. — Эдвард не двинулся с места. — Не воевать. — Где Белла? Эдвард помолчал. — В особняке Розали. С ней обращаются хорошо. Не ранена, не тронута. Но это ненадолго. Розали теряет терпение. — Что она хочет? — Того же, что и всегда. Твоего поражения. Твоей капитуляции. Твоего признания — что ты ошибся, выбрав человека. Карлайл медленно поднялся. Он был выше Эдварда, и в тусклом свете морга казался огромным, почти нереальным. — Передай Розали. — Голос тихий. — Если она не отпустит Беллу в течение часа, я сотру её империю в порошок. Не бизнес. Не деньги. Её. Лично. Найду, где бы ни пряталась, и сделаю так, что она будет молить о смерти, прежде чем я позволю ей умереть. Эдвард не дрогнул, но Белла, если бы видела, заметила бы, как его пальцы сжались в кулаки. — Она ждала этого. — Эдвард говорил ровно. — Она знала, что ты так скажешь. Поэтому у неё встречное предложение. — Какое? Эдвард достал из кармана конверт, протянул. Карлайл разорвал его. На листке — несколько слов аккуратным женским почерком: «Ты приходишь один. Без оружия. Без Джаспера. Без своих игр. Поговорим как взрослые. Р.» Карлайл сжал листок и хотел разорвать. — Где? — спросил он. — В её особняке. Сегодня в полночь. Я проведу. — Нет. — Джаспер выступил вперёд. — Это ловушка. Ты не пойдёшь. Карлайл поднял руку, останавливая его. — Я пойду. — Он смотрел на Эдварда. — Но с условием. — С каким? — Белла будет рядом. В одной комнате. Если она не появится в первые пять минут — разговор окончен. И тогда я не буду сдерживаться. Эдвард кивнул: — Я передам. Он развернулся и вышел. Дверь закрылась с глухим стуком. Джаспер подошёл к Карлайлу. — Ты понимаешь, что это самоубийство? — спросил он. — Её особняк — крепость. Охрана, вампиры, ловушки. Ты не выйдешь оттуда живым. — Выйду. — Карлайл посмотрел на свои руки. — Потому что у меня нет выбора. Он перевёл взгляд на Джаспера: — Если не вернусь к утру, заберёшь документы и передашь в ФБР. Анонимно. И уедешь. Из города. Из страны. Навсегда. — Карлайл… — Обещай. Джаспер смотрел долго, очень долго. Потом кивнул: — Обещаю.

*****

«Мерседес» подъехал к особняку Розали ровно в полночь. Карлайл вышел, оставив ключи — на случай, если Джасперу понадобится забрать машину. Он был без оружия. В одном пиджаке, с пустыми руками. Особняк — большой, старый, из красного кирпича, с башнями и зубцами — выглядел как замок из сказок, которые он когда-то читал Белле. Ворота открылись сами. Он прошёл по гравийной дорожке, поднялся на крыльцо. Дверь открыл Эдвард — уставший, с тенями под глазами, плечи ссутулились. — Иди за мной, — сказал он. Они прошли через холл с мрамором и золотом, через длинную галерею с картинами, остановились у двустворчатых дверей. Эдвард толкнул их. Библиотека. Высокие стеллажи, тяжёлые портьеры, камин с огнём. У камина в кресле сидела Розали. Рядом, на маленьком диванчике, — Белла. Она была невредима. Бледная, красные глаза — плакала, но живая. Увидев Карлайла, вскочила, но Розали схватила её за руку. — Тише, — сказала Розали. — Сначала поговорим. Карлайл подошёл, остановился в нескольких шагах от камина. — Я здесь. Говори. Розали медленно поднялась, отпустив Беллу. Она уже была в длинном платье цвета слоновой кости, с распущенными волосами. — Я хочу заключить мир. — Она смотрела прямо. — Настоящий. Не перемирие, не передышку. Мир. — Почему? — спросил Карлайл. — Потому что я устала. — Розали усмехнулась — горько, без своей обычной насмешки. — Устала воевать. Устала ненавидеть. Быть той, кем меня сделали. Она подошла к окну, посмотрела на звёзды. — Не прошу прощения. — Голос ровный, почти усталый. — Не умею. Но прошу… прекратить. Ты уезжаешь. Она уезжает. Я остаюсь. И мы никогда не видим друг друга. — Гарантии? — спросил Карлайл. — Моё слово. — Она повернулась. — Оно ничего не стоит, я знаю. Но это всё, что у меня есть. Карлайл смотрел на неё долго. Потом перевёл взгляд на Беллу. Та кивнула — едва заметно, но он понял. — Хорошо. — Он выдохнул. — Мы уедем сегодня. — И никогда не вернётесь. — Никогда. Розали кивнула, подошла к Белле, взяла её за руку. На мгновение их глаза встретились — враг и жертва, королева и пешка. — Ты сильная. — Розали говорила тихо, будто только для неё. — Береги его. Она отпустила руку и отошла к камину. — Уходите, — сказала она. — Пока я не передумала. Карлайл взял Беллу за руку и повёл к выходу. Эдвард открыл дверь, не глядя на них. Они вышли в ночь, к «Мерседесу». Белла дышала глубоко, жадно — будто вынырнула из воды. — Ты в порядке? — спросил Карлайл. — Жива. — Она замерла на секунду. — Это главное. Он открыл ей дверь, помог сесть. Завёл двигатель. — Куда теперь? — спросила она. — Подальше отсюда. Начнём новую жизнь. Она оглядела салон — приборную панель, эмблему, дорогую кожу. — Это не твой «Кадиллак». — «Кадиллак» погиб. — Он усмехнулся. — Пришлось купить новый. — Купить? — Она подняла бровь. — Просто… взял и купил? За один день? — Я давно присматривался. «Мерседес-Бенц 300 SL». Лучший автомобиль своего времени. Немецкое качество. Надёжность. Скорость. Белла провела рукой по дереву и коже. — Это же целое состояние. — Она покачала головой. — Я в баре за год столько не зарабатывала. За два. Такую машину не купила бы никогда. — Я знаю. — Карлайл взял её за руку. — И это не важно. Теперь мы вместе. Мои деньги — твои деньги. Она посмотрела на него — и в глазах блеснули слёзы облегчения. — Ты не представляешь, как это странно, — сказала она. — Всю жизнь быть считать каждую копейку, мечтать о новой обуви… и вдруг — «Мерседес». Боже, Карлайл, ты вообще понимаешь, насколько это безумно? — Понимаю. — Он улыбнулся. — Но ты заслуживаешь безумства. И ещё большего. Он вывел машину на шоссе из города. Огни Чикаго остались позади — становились всё меньше, пока не превратились в тонкую полоску на горизонте. — Куда мы едем? — спросила Белла. — На запад. — Он смотрел на дорогу. — Туда, где нас никто не найдёт. Она положила голову ему на плечо, закрыла глаза. Машина летела по ночному шоссе, и впервые за долгое время Белла чувствовала себя в безопасности, не потому что они уезжали, а потому что он был рядом.