Снежный

      Боль. Это место было полно боли. Боль была как физическая: от ран, полученных в битве, от болезней, которые могли убить — так и душевная: от совершенных поступков, от их последствий, от потери любимых. Но не только боль была здесь. Ее спутником был страх. Страх за свою жизнь и жизнь близких. Страх смерти. Вдобавок к этому здесь была ненависть. К кому? Зависит от ситуации.       Это была небольшая поляна. Обычно по краям поляны росли зеленые деревья и кустарник, а на самой полянке часто можно было увидеть траву. Нередко, если приглядеться, можно было заметить маленькие норки разнообразной некрупной дичи, свитые птицами гнезда или какое-нибудь дупло. По земле ползали разнообразные насекомые, жужжали мухи и пчелы, а иногда, если повезет, даже можно было наткнуться на большой муравейник. В общем, обычно на таких полянках царила жизнь. Но не здесь.       Здесь было царство смерти. Не иллюзорной и непонятной, которую воображает себе котенок, впервые столкнувшийся с этим словом, а настоящая, липкая, гадкая смерть. Именно поэтому здесь не было ни деревьев, ни травы, ни живности. Именно поэтому полянку окружало ничего. И именно поэтому здесь, в царстве смерти, обитали ее неизменные спутники: боль, страх и ненависть.       Он стоял посередине полянки. В который раз он здесь оказался? Он не знал. Да и считать не было ни смысла, ни желания. Зачем, если завтра он будет тут снова? Он все это уже видел, поэтому не испытывал никаких чувств. Пока что. Он просто стоял и смиренно ждал своей участи. Он знал, что будет дальше, и знал, что это обязательно будет.       Началось. Из ничто тоненькими струйками стала вытекать кровь, а к горлу стала подкрадываться едва заметная паника. «Опять. Почему это происходит снова?» Он знал ответ. Он не хотел испытывать этого, ему хватило пережитого по горло. Но сделанного не вернешь назад. Красные неприятные ручейки уже облизали его подушечки, но, несмотря на отвращение, он не мог пошевелиться. «Опять».       Он уже не видел свои лапы, потому что густая склизкая жижа покрыла их. Но разве он мог отделаться так легко? «Нет, не надо!» — воззвал кто-то. Откуда доносилась эта мольба? Из ничего, окружавшего полянку, или из его головы? Это был явно не его голос. Он знал, чей он был. «Прошу, нет!»       От этих слов его сердце сжалось так, что стало трудно дышать. Но разве он может что-то изменить? Разве он мог тогда что-то сделать? «Не-ет!» Его правая лапа разрывалась от жгучей боли, словно ее жалили сотни пчел одновременно. Нет, это было бы куда милосерднее по отношению к нему. Эту боль нельзя было выразить словами. Раздался хрип. Он уже слышал его. От этого ему сделалось еще хуже, хотя, казалось бы, куда уж. Он стоял по плечи в крови, и кровь, которая все поступала на полянку, была готова проглотить его с головой.       Снежный дернулся и проснулся на своей подстилке с застывшим на губах криком. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять что он в лагере. Он сел и пару раз прошелся по грудке языком. «Тенелап…» От воспоминаний о соплеменнике кольнуло сердце, а к горлу подкатила дурнота. В миг перед ним предстала картина расправы во всех ее мрачных, ужасных красках. Речной глашатай едва успел выбраться наружу перед тем, как его желудок вывернулся наизнанку. Но выходить было особо нечему. Одна вода да горькая желчь.       — Тебя до сих пор это беспокоит? — спокойно спросил Жукозвезд, который, как оказалось, уже был на поляне.       Снежный посмотрел на небо. Несмотря на темные тучи, заслонившие все небо, было понятно, что день наступил. Значит, ложиться спать больше не нужно. «Слава Звездному племени».       — Видимо, я чем-то отравился, — приводя свой ум, а заодно и заплетающийся язык в порядок, ответил глашатай.       — Сходи к Кудряшке, — предложил предводитель. — Наверняка, она сможет тебе помочь.       «О, да. Несомненно».       — Хотя, с другой стороны, — остановил Снежного Жукозвезд. — Не припомню, чтобы ты что-то ел в последнее время.       — Не могу же я питаться одним солнечным светом, — хмыкнул Снежный.       Предводитель очень внимательно посмотрел на своего глашатая. Но, не найдя ничего подозрительного, медленно кивнул.       — Можешь идти.       Снежный, хоть его слегка трясло, не спеша, вошел в палатку целительницы. Казалось, он ждал этого момента всю свою жизнь. Но ему каждый раз так казалось.       — Сделай мне бес-травы, — распорядился Снежный.       — И тебе привет, — мило улыбнулась Кудряшка.       — Я сюда не любезничать пришел, — огрызнулся Снежный.       — Ты же знаешь, что все целители сошлись на том, что бес-траву нужно запретить, — вальяжно протянула Кудряшка. — Неужели, ты думаешь, что ради тебя я пойду против закона целителей?       — Не играй со мной, — прорычал Снежный и вплотную приблизился к целительнице. — Я прекрасно знаю, что ты готовила ее для Серолапа и Ивы.       — Как быстро у нас расходятся слухи, — хихикнула Кудряшка.       — А еще, — он перешел на ядовитый тон, — я знаю, что ты плевать хотела и на закон целителей, и на Воинский Закон, да и вообще на все, что не касается твоих желаний.       — Разве мы так отличаемся? — улыбнулась Кудряшка, после чего приблизилась и нежно шепнула ему на ухо: — По-моему, нет.       Из глотки Снежного раздалось тихое рычание, а Кудряшка отстранилась.       — Что-то я не вижу в тебе былого желания веселиться, — вновь улыбнулась она. — Что же случилось?       — Мое терпение кончается, — как можно спокойнее проговорил Снежный.       — Да ну? — Кудряшка продолжала мило улыбаться, но Снежный прекрасно знал, что таится за этой улыбкой. — И что же будет, когда оно лопнет? Ударишь меня? Беззащитную целительницу? Настоящий воитель не может так поступить, — она испуганно округлила глаза. — Ты пугаешь меня, Снежный. Прошу, перестань.       — Ты хочешь вынудить меня?       — Брось, — Кудряшка уселась и принялась вылизывать грудку. — Мы оба знаем, что сделает Жукозвезд, если узнает, что ты берешь у меня вместо можжевельника.       — Почему я раньше не замечал твою мерзкую натуру? — хмыкнул Снежный. — А знаешь, ведь мне тоже есть что рассказать Жукозвезду.       — Что, например? — удивилась Кудряшка. — Уж не то ли, что не нужно знать бедняжке Белоснежной? Мы тогда весьма неплохо провели время. Хотя теперь, судя по всему, ты стал примерным семьянином.       — Я знаю о ваших нестандартных отношениях с Гребнем, — улыбнулся Снежный. — Они явно были не такими, какими должны быть у глашатая и предводителя с целительницей.       — Уж твоя бы рыба молчала, — хихикнула Кудряшка.       — А еще я знаю, — Снежный максимально приблизился к целительнице, — что ты не дала родиться его котятам. Вашим котятам.       — Что за чушь? — отпрянула Кудряшка.       — А уж скольким еще котятам ты не дала родиться, остается только гадать, — хмыкнул Снежный. — Жукозвезд, кстати, что-то слышал об этом, но слухи — лишь слухи. У меня же есть что рассказать ему, чтобы он был уверен в твоем преступлении.       — Ты ничего не сможешь доказать, — фыркнула Кудряшка.       — Гребень сможет, — пожал плечами Снежный. — И мне плевать, что он в другом племени. Мне стоит сказать пару слов нужному коту, и Гребень все расскажет на Совете.       — Не нужно угрожать мне, — вдруг прорычала целительница, но Снежный достаточно хорошо знал эту кошку, чтобы понять, что это было от бессилия и страха.       — Я не угрожаю, — слабо улыбнулся Снежный. — Я предупреждаю. Совсем не в моих интересах оставить племя без целительницы. Но и не в твоих интересах открывать свою пасть. Поверь, я знаю куда больше, чем говорю.       — Достаточно было просто попросить не рассказывать, — приняла свой обычный вид Кудряшка. — Разве я в силах отказать великому Речному глашатаю?       Она игриво провела своим хвостом по носу Снежному, который, презрительно скривившись, отстранился.       — Я все еще жду,- напомнил он.       — Не беспокойся, — мило улыбнулась целительница. — Я все сделаю в лучшем виде. Ты даже встать не сможешь после нее.       Кудряшка засуетилась, а перед Снежным стали появляться различные травы, ягоды и маковые семена. Он следил за действиями целительницы, но не концентрировался на них, а пытался привести в порядок мысли. После таких снов, как сегодняшний, это было сделать просто невозможно. В его голове мелькали образы и события, которые он пережил за последний год, всплывали фигуры. Белоснежная, к которой он был так несправедлив, его котята, вдруг ставшие уже воинами, Жукозвезд, Кудряшка, Тенелап.       Когда бес-трава была готова, он легко слизнул ее, прожевал и проглотил. Какие-то ягоды, которые Кудряшка подмешала туда, позволили убрать горечь, но даже через них он почувствовал приторно-горьковатый привкус кошачьей мяты, которая, судя по всему, была основным, но далеко не единственным ингредиентом. Пока эффект от травы не настиг его, он успел дойти до своего излюбленного места в густых зарослях камыша.       Он еле успел сесть, когда в голове поселилось чувство, будто на него упало дерево. Но боли не было. Лишь приятная блаженная тяжесть. Он рухнул на землю, в которой давно не осталось и намека на Сезон Голых Деревьев. Совсем скоро наступят Зеленые Деревья, и тогда…       Снежный утратил способность думать. Вернее, в его голове вспыхивали различные очень яркие образы, но соединить все в одну картину не представлялось возможным. Они мелькали так быстро, что закружилась голова, и он обязательно упал бы, если бы уже не лежал. Однако такое положение тела все-таки не спасло его, и он помимо своей воли стал перекатываться. Наверное, здесь был какой-то уклон. А может быть, ему только казалось.       Он метался по земле, как ужаленный. Прилив сил сменялся невероятной слабостью. Кудряшка не обманула: он действительно не мог даже подняться на лапы. Он не мог сказать, сколько прошло времени, когда он обнаружил себя около кромки воды. «Нужно быть поаккуратнее с этим».       Он тяжело сел и вдруг понял, что весь перепачкан в собственной слюне, которая слегка была похожа на пену. Он скривился и стал приводить себя в порядок. Когда бес-трава только-только попала в Речное племя, причем, как именно это было, никто не мог вспомнить, ее эффект разительно отличался от того, что Снежный испытывал только что. Кудряшка, на весь лес известная своим искусством смешивать травы так, чтобы получился нужный эффект, быстро изменила рецепт.       Теперь на выбор воителей была обычная, классическая бес-трава в ее первозданном виде. От нее у кота начиналась легкая эйфория, тело расслаблялось, а голова туманилась. Но Снежному в последнее время нужно было совсем другое. И Кудряшка сделала это. По обрывкам воспоминаний Снежный примерно понимал, что с ним происходило. Это явно не было похоже на эйфорию и расслабление. Это было, скорее, похоже на действие яда, хоть он и не совсем понимал, как он действует. Его скручивало и ломало, хоть и безболезненно, ему казалось, что он летит в пропасть, в голове царил сущий ад, от которого содержимое его желудка нередко выходило наружу, а он, не понимая этого, лежал в этом. К тому же у него сильнее выделялась слюна, которая немного пенилась. Он нередко находил себя, как сейчас, всего в ней перепачканного.       В общем, приятного здесь было немного. Но последствия заслуживали того отвращения, которое он испытывал, каждый раз приходя в себя. Туман, который царил в его голове с момента пробуждения, рассеивался, и он обретал способность ясно мыслить.       Глашатай поднялся на лапы и осмотрел себя. По его мнению, он очистил себя от всех следов бес-травы. До конца обследовав себя, он отправился туда, где его действительно ждали.       — А вот и он, — улыбнулась Белоснежная.       От ее легкой, простой и наивной улыбки у Снежного защемило сердце. Как он мог с ней так поступать? Он испытал на себе всю полноту власти. Жукозвезд позволил делать своему верному помощнику абсолютно все, если это не вредило племени. И он делал все. Он упивался своей властью. Но так не могло продолжаться вечно. За все поступки рано или поздно наступали последствия. Он не был исключением. Именно ему придется все это расхлебывать. И это было меньшим, что он заслужил на самом деле.       — Привет, мои дорогие, — улыбнулся Снежный. — Что нового?       — Белок опять хвастается, — мило скривилась Белоухая. — Считает, что он лучше всех.       — И почему же ты так считаешь? — спросил сына Снежный.       — Потому что так и есть, — хмыкнул Белок. — Я не виноват, что эти бестолочи необучаемы.       — Ты невыносим, — Камышовый беззлобно стукнул брата по уху.       — Гордость это хорошо, — кивнул Снежный. — Но у тебя уже не гордость. Это гордыня и самолюбие, Белок.       — Я же шучу, — пристыдился молодой воин.       — Я знаю, — хмыкнул Снежный. — Иначе я разговаривал бы по-другому. Но даже в шутке такого не должно быть. Вы семья. Между вами должно быть только легкое соперничество для того, чтобы каждый из вас стремился к цели быть лучшим. Но лучшими вам никогда не стать. Не потому что вы неспособные, а потому что каждый из вас лучше другого в чем-то.       — Камышовый гораздо лучше меня ловит рыбу, — с готовностью закивал Белок. — У меня никак не получается за ним поспеть.       — Потому что ты болван, — гоготнул Камышовый, за что был награжден оплеухой от брата.       — А Белоухая? — сдерживая улыбку, спросил глашатай.       — Белоухая? — Белок задумался.       — Ах ты, беличий детеныш, ты еще смеешь думать над этим?! — накинулась на него сестра.       — Ладно, ладно, — смеясь и отбиваясь от ее атак, сказал Белок. — Белоухая лучше меня карабкается по деревьям, прячется в траве и охотится на лесную дичь.       — Полезный навык, — кивнул Снежный.       — Ненавижу деревья, — скривился Белок.       — Потому что ты Речной кот, — кивнул Снежный. — Однако вам очень повезло, что вас не было на Беличьей битве.       — Грозовые белки только и могут, что по деревьям ползать, — скривился Белок. — Если бы они сражались как коты, мы бы их разбили.       — Уж вы-то точно, — улыбнулся в усы глашатай. — Грозовые коты победили не потому, что лазали по деревьям, а потому что использовали свое преимущество. Этому надо учиться и вам.       — Лазать по деревьям? — удивился Белок.       — Использовать преимущество, — поправила его Белоухая. — Ты, вообще, слушаешь?       — Каждый из вас должен понять, что делает вас уникальным, — продолжал наставлять своих детей Снежный. — Если Белок хорошо сражается на земле, он должен делать это. Даже когда на тебя сыпятся с деревьев коты, ты должен вынудить их сражаться на земле. Белоухая, напротив, может навязать бой на дереве, что застанет противника врасплох. Камышовый же, зная, что хорошо плавает, может незаметно подплыть к нарушителю границы и напасть на него, отрезав путь к спасению. Это лишь пример. Вы же должны развить его и тренировать то, что получается лучше всего. Ваш противник всегда должен быть в более проигрышной позиции, чем вы.       Трое молодых воинов, раскрыв рты, слушали своего отца. Тот едва заметно улыбнулся, после чего с горечью подумал: «Как я мог упустить это? Как я мог забыть о своих детях?»       — Ладно, — подытожил глашатай. — Вы, надеюсь, все поняли, так что бегите тренироваться.       — Опять шептаться будете? — прищурилась Белоухая.       — Разве это плохо? — хмыкнул Снежный. — Да и, чтобы мы не шептались, а говорили, я и отправляю вас подальше.       — А мы-то думаем, в кого Белок такой противный, — хихикнул Камышовый.       — Точно не в вашу мать, — тепло улыбнулся Снежный и посмотрел на Белоснежную.       Та, со стороны наблюдавшая за семьей и все это время не убирающая улыбку с губ, слегка смутилась.       — Ну, все, бегите.       — Кто последний до того дерева, тот дохлая рыба, — крикнул Белок и бросился бежать.       — Хвост оторву! — отозвалась Белоухая и побежала за братом.       К ним присоединился и Камышовый, и троица, смеясь и пытаясь отвесить друг другу оплеуху, удалилась.       — Ты замечательный отец, — расплылась в улыбке Белоснежная.       — Стараюсь наверстать упущенное, — хмыкнул Снежный.       — Ты как? — забеспокоилась его подруга. — Опять кошмар?       — Есть такое, — поморщился Снежный.       — Бес-трава? — Белоснежная кивнула на крохотный листик на грудке друга, который тот не заметил.       — У меня нет от тебя секретов, — тепло ответил Снежный. — Поэтому, пожалуйста, не надо отчитывать меня, как котенка. Об этом можешь не волноваться, это — лишь способ быть в здравом уме и не свихнуться.       — Я все понимаю, — покачала головой Белоснежная. — Но я сильно волнуюсь.       — Это лишнее, — улыбнулся Снежный. — Сейчас есть вещи поважнее.       «Как она только может беспокоиться обо мне после всего, что я сделал?» Это до сих пор ускользало от его понимания. Она знала практически обо всем, что он творил последнее время. Она сама видела, как он настраивал племя против Грозовых котов, видела, как он помогал Жукозвезду уничтожать их племя. Она видела все. И все равно хранила верность ему. Как такое возможно? «Наверное, это и называется любовью». Не знала она только про Кудряшку. Да и незачем ей было знать. Ее сердце вдоволь натерпелось от него.       — У вас есть план, что делать с Двуногими?       — Смотря, что ты имеешь в виду.       — Надо спасать наших, — уверенно заявила Белоснежная.       — Жукозвезд так не считает, — хмыкнул глашатай. — Он говорит, что, раз они попались, то сами должны спасаться, и нечего рисковать остальным.       — Какой кошмар! — возмутилась Белоснежная.       — Но ты же не думаешь, что я его послушаю? — улыбнулся Снежный. — Я уже все продумал. После Совета они будут дома.       — Рада это слышать, — облегченно вздохнула его подруга. — А что вы вообще планируете делать с ними?       — Угадай, — поморщился Снежный.       — Скажи, что удивишь меня, — помрачнела Белоснежная.       — Нет, — также мрачно ответил Снежный. — Жукозвезд хочет устроить новую войну за территории. Он не хочет даже пробовать искать другие пути.       — Он погубит наше племя, — уверенно заявила Белоснежная.       — Говори потише, — попросил Снежный. — Я, конечно, много, что могу, но я не всесилен.       — Он не посмеет убить еще одного своего кота, — вскинула голову Белоснежная.       Глашатай поморщился. «Когда она успела стать такой смелой?»       — В любом случае, — поспешил сменить тему Снежный, — Двуногие не уйдут. Уж точно не в ближайшее время. В куче с добычей уже сейчас не хватает еды. Дальше будет только хуже. Они возвели палатки, а значит, собираются здесь жить.       — Но это наша территория!       — Объясни это им, — кисло сказал Снежный. — Нам нужна помощь всех племен, но Жукозвезд скорее утопится, чем пойдет на это.       — А вместе с собой утопит и все племя, — скривилась Белоснежная.       Глашатай лишь кивнул, после чего посмотрел в сторону берега. Именно берег служил основным источником пищи для них. Теперь же там обосновались проклятые Двуногие. Речные коты все еще могли ловить рыбу в других местах, но таких мест было не так много. Да и своим шумом Двуногие распугали не только всю рыбу, но и дичь тоже.       — Мне пора идти. Надо встретиться кое с кем.       — Будь осторожен, — Белоснежная потерлась носом о нос друга. — Я не переживу, если с тобой случится то же, что и с Тенелапом.       Снежный вновь поморщился, но в последнее время упоминание Тенелапа причиняло ему не такую боль, как было раньше. Может быть, это было из-за бес-травы, он не знал.       — Я всегда осторожен, — нежно ответил он. — Мне есть, куда и к кому возвращаться, а значит, я вернусь.       Он нашел Жукозведа там же, где видел его в последний раз. В последнее время предводитель редко покидал лагерь, а если и делал это, то только в окружении котов, в которых был уверен. Но Снежный видел, что доверие Жукозвезда как к нему, так и ко всем остальным все больше и больше угасает. Он стал одержим мыслью о том, что его хотят убить. Поэтому даже во сне его охраняли.       — Где был? — спросил Жукозвезд, не поворачиваясь.       — Пытался найти новое место для охоты, — легко соврал Снежный. — После чего общался с семьей.       — Стал примерным семьянином? — легонько улыбнулся Жукозвезд, а Снежного передернуло. — Это похвально.       — Исправляю ошибки.       Жукозвезд повернулся к своему глашатаю и пристально посмотрел на него. Снежный ответил ему беспристрастным взглядом.       — Ты уверен, что начать войну — хорошая затея?       — Откуда ты это знаешь? — еще сильнее прищурился Жукозвезд.       — Это моя работа — знать, — все также безэмоционально ответил глашатай.       — У тебя есть другие идеи?       — Я лишь спросил твое мнение, — пожал плечами Снежный. — Да и идей нет. В конце концов, хорошая битва нам не помешает. Что-то все расслабились.       — Я тоже так думаю, — кивнул предводитель. — Только надо придумать, что делать с их беличьими приемами.       — Нужно вынуждать их вести бой на земле, — уверенно заявил Снежный. — Если они будут сражаться на равных с нами, у них нет шансов против объединенных племен.       — Было бы неплохо, — медленно проговорил предводитель.       — Но это не все, — глаза Снежного блеснули. — Если мы сможем противостоять их тактике, то сможем осуществить твой давний план, и выгнать их из леса.       — Раньше ты, вроде бы, был противником этого, — напомнил Жуковезд.       — Я могу изменить свое мнение, — хмыкнул Снежный. — Хоть бесплеменные коты и стали Грозовыми кисками, это не поменяло их мерзкую натуру.       — Что ж, ты, как всегда, прав. Займись этим.       — Слушаюсь, — кивнул Снежный и вышел из лагеря.       Он примерно представлял, где может находиться Серолап, поэтому направился прямиком туда. Его интуиция не подвела: Серолап действительно лежал на небольшой полянке и как будто пытался поймать что-то в воздухе.       — Балуешься бес-травой? — уточнил Снежный.       Серолап от испуга попытался вскочить, но его лапы плохо слушались его, поэтому он вновь растянулся на земле.       — Ты понимаешь, как жалко выглядишь? — спросил глашатай.       — Тебе-то что? — он очень хотел огрызнуться, но вышло у него вполне дружелюбно.       — Я забочусь о племени, — напомнил глашатай. — Если ты это не прекратишь, я приведу сюда предводителя.       — Когда ты успел стать таким нудным, — поморщился Серолап. — Попробуй сам, тебе понравится.       — Почему ты мне не рассказал о планах Жукозвезда? — жестко спросил Снежный.       — О чем ты? — пролепетал Серолап и предпринял еще одну безуспешную попытку ровно встать на лапы, после чего просто сел.       — О том, что он собирается воевать с Грозовыми котами.       — Не называй их так, — поморщился Серолап. — Уши режет.       — Ты всегда был такой тупой или это из-за бес-травы? — осведомился Снежный. — Кажется, я задал тебе вопрос.       — Он просил не говорить тебе, — нехотя признался тот.       — Вон оно что, — хмыкнул Снежный, после чего приблизился к Серолапу и толкнул его. Небольшое тело старшего сына предводителя беспомощно рухнуло на землю. — Как ты думаешь, Серолап, кому Жукозвезд доверяет больше: тебе или мне?       — Логично, что, если он говорит мне о том, что не хочет говорить тебе, то мне, — хихикнул Серолап.       «Пожалуй бес-трава неплохо справляется с его тупой головой», — усмехнулся про себя Снежный, а вслух сказал:       — Ты действительно так думаешь? Спроси его сегодня об этом.       — К чему ты клонишь? — не понял Серолап.       — К тому, — Снежный в упор посмотрел на серого кота, — что трижды подумай, прежде чем идти против меня. Я знаю гораздо больше тебя, и доверяет мне Жукозвезд больше. Пусть, у нас иногда расходятся взгляды, но я его глашатай, и я им останусь.       — Да у меня и в мыслях не было, — пролепетал Серолап.       — Я знаю, что у тебя в мыслях, — жестко оборвал его Снежный. — Я знаю, как сильно ты хочешь стать глашатаем или, хотя бы, помощником Ивы. Я знаю, как ты постепенно со всех сторон подбираешься к предводителю, пытаясь завоевать его доверие. Я знаю, как ты сокрушался, что не тебе приказали убить Тенелапа. А еще я знаю пару твоих секретов. Это касается не только бес-травы, но и Кудряшки. Поверь, я могу очень быстро похоронить как тебя, так и ее. В истории леса еще не было целительницы, которая вставала в позу пред любым желающим. Поэтому не надо строить за моей спиной планов. Вам же будет лучше.       С этими словами Снежный бодрой походкой отправился прочь, оставив недоуменного, еще неспособного испытывать злость Серолапа наедине со своими мыслями. Он уже представлял, как он будет беситься, когда эффект бес-травы уйдет. Наверняка, он не думал, что Снежному известно так много. «Будет уроком, — мрачно подумал Снежный. — Теперь он будет куда более осторожным, а время будет играть в мою пользу».       Гранитника он нашел за тщетными попытками поймать рыбу из непредназначенного для этого места. Услышав зов глашатая, он попятился назад, продираясь через густо растущий камыш.       — Это невыносимо, — Гранитник повел по очереди обоими плечами, разминая их. — Я просто не могу ловить рыбу в таких условиях.       — Никто не может, — кивнул Снежный. — Мы на пороге голода.       — И что же наш великий ум предлагает? — усмехнулся Гранитник. — Снова ничего?       — Он хочет устроить войну за территории, — ответил Снежный.       — У него ил в голове? — недоуменно спросил Гранитник.       — Я не заглядывал к нему в голову, но, видимо, там что-то похожее.       — Он не понимает, что никто из племени не хочет этого?       — Не понимает. И пусть так продолжается дальше.       — Ты думаешь, кто-нибудь воспротивится? — грустно улыбнулся Гранитник. — В тебе еще сохранился оптимизм?       — Это не оптимизм, а знание, — уверенно ответил Снежный. — У нас есть то, чего не было у Пятнистой.       — И что же?       — Власть, — повел ушами Снежный. — А власть дает многое. А самое главное, она дает информацию.       — Я слушаю, — навострил уши Гранитник.       — Жукозвезд поручил мне заниматься подготовкой к войне, — объяснил Снежный. — А значит, объявление войны перед племенем будет только тогда, когда я скажу. Это дает мне возможность управлять ситуацией.       — Ты дождешься нужного момента, — прищурился Гранитник.       — Именно, — кивнул Снежный. — Но и для тебя есть работа. Ты должен продолжать говорить со сторонниками Жукозвезда. Но теперь не надо их убеждать в том, что он вредит племени. Это опасно и очень долго. Лучше спроси, как они отнесутся к войне с сильнейшим племенем в лесу, когда у нас голод на носу. Убеди их в том, что это очень плохая идея. А когда они согласятся, их можно записывать в наших сторонников.       — Когда придет время, они будут с нами, — кивнул Гранитник. — Жукозвезд объявит войну, и тогда все случится.       — В идеальном варианте, да. А так, будем действовать по обстоятельствам.       — Что говорит Пятнистая?       — Говорит? — усмехнулся Снежный. — Она ненавидит меня, а из ее пасти я слышу только шипение.       — Она упряма. Но я уверен, что именно она приведет наше племя к процветанию.       — Возможно, — прищурился Снежный.       Солнце, слабо пробивавшееся из-за туч, уже стало клониться вниз, когда Снежный продрался сквозь камыши. Река, как обычно, журчала и придавала ему спокойствие. Он еще раз посмотрел на открытый берег и бегло вспомнил свой план. «Вроде бы, ничего не упустил». Успокоившись, он легко прыгнул в воду, не издав плеска, и погреб. Теперь попасть на другой берег можно было только вплавь. Выйдя на него, он отдышался, отряхнулся и вновь задумался. «Ловить здесь рыбу, после чего плыть с ней против течения, — затея так себе. Уверен, это понимает и Астероид. Почему же он еще не забрал это место себе?»       Снежный устроился под кустом около границы и принялся ждать. Ждать пришлось долго. В один момент он даже подумал, что никакой встречи не будет. Он успел поразмышлять, после чего все-таки поймал мелкую рыбку и съел ее, а потом улегся спать. Уже смеркалось, а паника подступила к горлу. «Я должен успеть вернуться до захода солнца, иначе меня хватятся. А это чревато».       — Я уж думал, ты не придешь, — произнес Снежный, скрывая свое раздражение.       — Тем не менее, я здесь.       — Прости за мой тон, Пятнистая, — взял себя в лапы глашатай. — День выдался тяжелый.       — Как и все предыдущие, не так ли? — с издевкой спросила она.       Снежный дернул ухом, но промолчал.       — Что говорит Астероид? — осведомился он.       — Он начал исполнять свой план, — ответила Пятнистая.       — И тебя, разумеется, в него не посвятил?       — Разве он снизойдет до меня, — прошипела Пятнистая. — Что у вас?       — Скоро будет голод, — ответил Снежный. — А Жукозвезд планирует развязать войну с Грозовым племенем.       — И переселиться на этот берег? — хмыкнула Пятнистая.       — Астероид догадался?       — Я и сама не рыбоголовая, — скривилась Пятнистая.       — Может быть, хватит? — раздраженно спросил Снежный. — Что ты еще от меня хочешь? Чтобы я во сне убил Жукозвезда? Или что? Почему ты постоянно шипишь на меня?       — Тебе что-то не нравится? — подняла бровь Пятнистая. — Не думала, что ты будешь жаловаться.       — Я делаю все, что в моих силах, — Снежный зло лизнул грудку.       — Значит, твоих сил недостаточно.       — Он убил Тенелапа! — прошипел Снежный. — Все племя запугано.       — Это было давно, — холодно произнесла Пятнистая. — И, если мне не изменяет память, это ты убил его.       В груди Снежного опять кольнуло, но он воспринял этот упрек на удивление спокойно.       — Стоял выбор, — медленно сказал Снежный. — Либо выполнить приказ, либо похоронить все наше дело. Я выбрал племя.       — Неужели самого факта приговора недостаточно, чтобы поднять все племя?       — Племя запугано, — повторил глашатай. — Никто бы не выступил. Уж поверь, я знаю. Я веду работу, говорю с котами и медленно склоняю их выступить против него. Но страх сильнее здравого смысла, поэтому все идет медленно.       — У нас нет времени, — напомнила Пятнистая. — И либо ты ускоришься, либо Речное племя погибнет.       — Ты не живешь там, — холодно заметил Снежный. — И не знаешь, что там происходит.       — Тем не менее, я твоя предводительница, — Пятнистая прищурилась. — Так ведь?       Снежный долго и внимательно смотрел на Пятнистую, после чего медленно кивнул.       — Я признаю, что место предводителя твое по праву. Но я буду подчиняться твоим приказам только тогда, когда ты будешь это место занимать. Сейчас же я лучше знаю, что и как делать.       — Ты так и остался таким же самоуверенным и бестолковым, — прошипела Пятнистая.       — А ты все такая же упрямая, — парировал Снежный. — Мне по большому счету плевать, как ты ко мне относишься. К тому же я прекрасно знаю, что, как только ты станешь предводительницей, ты в лучшем случае оставишь меня обычным воином, а может, вовсе выгонишь. И тем не менее, я делаю все, чтобы этот день приблизить. Не надо преуменьшать мои труды, результаты есть. А если ты хочешь все и сразу, то это твоя проблема.       Пятнистая прищурилась и посмотрела на Снежного, после чего взяла себя в лапы.       — У вас не было нападений собак?       — А должны были быть? — удивился Снежный. — Они, вроде бы, досаждают только племени Ветра.       — Астероид сильно преувеличивает эту проблему. Он думает, что собаки не уйдут просто так, как это было раньше. Все это он считает странным.       — Посмотрим, что будет, — пожал плечами Снежный.       — Астероид говорит, что на Совете будет его последний удар. После этого, судя по твоим словам, все будет готово.       — Прекрасно, — кивнул Снежный и развернулся, чтобы уйти. — Только помни, что Жукозвезда поддерживал не только я, но большинство в племени. Тебе придется не только жить с ними, но и относиться к ним, как к своей семье. Иначе, править тебе будет очень нелегко, да и продолжаться это будет недолго.