Углегрив

      — Долго ты там будешь возиться? — осведомился Тигроклык.       Углегрив ничего ему не ответил, продолжив все также удерживать добычу. Его пасть давно была переполнена слюной, которая капала на землю, а его нутро кричало, чтобы он прекратил мучить себя искушением. Но он не шевелился.       Он лично разработал этот стиль охоты, а если быть точнее, — ее завершения. Все без исключения соплеменники, поймав добычу, не тратили время на ее умерщвление. Они просто перекусывали шею или хребет, чтобы дичь быстро скончалась, после чего тащили ее в племя. Но Углегрив однажды понял, что можно делать дичь еще более вкусной, хоть и приходилось прилагать много усилий для борьбы с собой. Да и на охоту сил уходило больше.       Он решил, что будет куда лучше не вонзать свои зубы и когти в добычу, а поймать ее, после чего просто задушить. Это было куда сложнее реализовать, чем обычную охоту, но результат ему нравился. Даже полежав целый день в куче, еда оставалась почти такой же, какой она была в момент, когда ее поймали. Единственное, что отличало ее, была ее температура. Главным же было то, что вся кровь оставалась внутри, делая даже самую жесткую дичь сочной и вкусной. Ведь, если хоть немного повредить ее шкуру, а, уж тем более, перекусить артерию, со временем из добычи выйдет много крови.       Вот и сейчас он лежал на земле, удерживая необычно большую ящерицу лапами с втянутыми когтями, аккуратно сомкнув челюсти на ее шее. Он уже неплохо наловчился это делать, так что на ящерице не должно остаться даже следов его укуса. Дичь уже не подавала признаков жизни, но Углегрив остался в таком положении еще на пару секунд, после чего поднялся.       — Как у тебя только терпения хватает? — хмыкнул его брат, подбирая пару лягушек и небольшую ворону.       — А как тебе хватает терпения нести дичь в племя, не съедая ее сразу? — в тон ему прошамкал Углегрив.       Тигроклык кивнул, приняв довод брата, и оба кота отправились в лагерь. Шли они молча, хоть Углегриву и хотелось поговорить с Тигроклыком, но, неся в пасти добычу, это делать было крайне неудобно. Наконец, когда они свалили пойманное в кучу с добычей, Углегрив открыл пасть, но не успел ничего сказать, потому что первым это сделал Тигроклык.       — И, все же, я не понимаю, зачем возиться с одной ящерицей так долго, если за то же время можно поймать гораздо больше.       — Сейчас увидишь, — хмыкнул Углегрив, кивая на соплеменников, уже столпившихся вокруг них.       — Моя очередь! — возмутилась как всегда бойкая Заноза.       — А вот и нет, — толкнул подругу в бок Остроух. — Ты ела в прошлый раз.       — Сначала должны есть воители, — недовольно прошипел издалека Белоснежный, не участвовавший в дележке.       Остроух одарил его дружелюбным взглядом.       — Насколько я помню, мы воители, — улыбнулся он.       — Бродягам никогда не стать ими! — более злобно ответил Белоснежный.       Он наткнулся на жесткий взгляд Углегрива, после чего фыркнул и отвернулся. Углегрив же перевел взгляд на собравшихся вокруг него и Тигроклыка котов и тонко улыбнулся.       — Дичи хватит на всех, — произнес он, отметив, что Ящерица скромно стоит в сторонке, переминаясь с лапы на лапу.       — Но я хочу твою! — нагло заявила Заноза, отодвигая своим серым хвостом Остроуха.       — Неужели, моя дичь вкуснее? — притворно удивился Углегрив, едва заметно толкнув брата в бок.       — Разумеется! — воскликнула Заноза. — Я в жизни не ела такую сочную и вкусную добычу! По крайней мере, взятую из кучи.       — Когда ешь то, что ты поймал, создается ощущение, что сам ее поймал только что, — кивнул Уголь, находящейся чуть в стороне. — Ты молодец.       Тигроклык, улыбнувшись, закатил глаза и отошел от кучи, где продолжилась перепалка. Углегрив вновь посмотрел на Ящерицу, которая, несмотря на достаточно долгое пребывание в племени, до сих пор робела. Чего, к слову, совсем было нельзя сказать о ее подруге, которая, несмотря на все протесты Остроуха, Угля и Пчелы, выхватила добычу из-под носа Углегрива.       — Я думаю, — улыбнулся в усы черный воитель, — было бы правильно отдать ее.       — Кому? — не поняла Заноза, которая уже хотела утащить ящерицу в укромное место.       — Даже не знаю, — пошевелил ушами Углегрив.       Заноза проследила за его взглядом и, фыркнув, вздохнула.       — Вечно ей достается все самое лучшее, — прошамкала она, неся дичь Ящерице.       — Ты что-то имеешь против? — осведомился Углегрив.       — Нет, — положив добычу, мотнула головой Заноза. — Раз ты так сказал, так и будет.       Углегрив лишь хмыкнул и подошел к подруге.       — Нужно быть посмелее, — улыбнулся он.       — Прости, — слегка потупилась Ящерица.       — По-моему, я сказал, посмелее, — рассмеялся Углегрив. — Все мы твоя семья, пора бы привыкнуть.       — Не все готовы с этим мириться, — грустно сказала Ящерица, стараясь не смотреть на еду.       — Белоснежный от рождения ворчун, — отмахнулся Углегрив. — Да и все мы не славимся добротой. Но будь уверена, даже Белоснежный, если будет нужно, отдаст за тебя свою жизнь.       — Спасибо, что заботишься обо мне, — Ящерица украдкой лизнула Углегрива в щеку и, засмущавшись, схватила добычу и отошла в сторону.       — Разве может быть иначе? — усмехнулся он.       Недолго посмотрев ей вслед, он подозвал к себе брата. Тигроклык, вздохнув, что-то сказал Корню, с которым они разговаривали, и подошел к Углегриву.       — Что там с Пчелой? — как можно спокойнее, даже с улыбкой, спросил Углегрив.       — А что с ней? — Тигроклык сделал вид, что не понял вопроса.       — Ты прекрасно знаешь, о чем я, — все также спокойно ответил Углегрив.       — Не знаю, — пожал плечами Тигроклык. — Вроде бы, без происшествий.       — Тигроклык, — прищурился Углегрив.       — Если бы все в нашем племени обладали такой способностью давить на собеседников, мы бы правили лесом, — поморщился Тигроклык. — Повторяю, у них все хорошо. И хватит лезть, куда не следует. Они сами разберутся.       — Я и не лезу, — пожал плечами Углегрив. — Я лишь хочу, чтобы у нее было все хорошо.       — Она не твой котенок, — напомнил Тигроклык. — Она вообще не котенок.       — Тем не менее, я ее брат.       — А ведешь себя, как желающий все контролировать отец.       — Кто-то же должен взять на себя эту роль, — хмыкнул Углегрив.       — Даже если ты захочешь, ты не сможешь контролировать все. И даже если у них со Шмелегривом будут проблемы, ты не сможешь их решить. Это только их дело.       — Однако я знаю, что она говорит с тобой, при этом, видимо, прося ничего мне не рассказывать.       — Потому что знает, к чему это приведет, — пошевелил ушами Тигроклык.       — Я правильно тебя понял? — нахмурился Углегрив.       — Нет, не правильно, — Тигроклык посмотрел брату в глаза. — У них все в порядке. А тем, что ты влезаешь в их отношения, ты только все портишь. Шмелегрив не может тебе ничего сделать. Зато он может обидеться на Пчелу из-за тебя.       — Пусть только посмеет вызвать у нее хоть какие-то негативные эмоции, — прорычал Углегрив.       — Я про это и говорю, — хмыкнул Тигроклык. — Если он будет бояться тебя, он будет бояться и Пчелу. А страх и любовь несовместимы.       — Была бы еще эта любовь, — поморщился Углегрив.       — Его можно понять. Он потерял всех, кто был ему дорог. Он одинок.       — У него есть Пчела, — сухо заявил Углегрив.       — У него есть страх перед тобой, — в тон брату сказал Тигроклык. — Если ты хочешь, чтобы все было хорошо, отстань от них.       — Просто расскажи, что она говорила, — устало вздохнул Углегрив.       — И не подумаю, — фыркнул Тигроклык. — Я не позволю тебе вмешиваться в чужие жизни. Более того, если я еще раз увижу, что ты о чем-то говоришь со Шмелегривом в своей манере, ты будешь иметь дело уже со мной. Я не такой мягкий как Пчела.       — Это угроза? — искренне удивился Углегрив.       — Это предупреждение. Ты делаешь для племени много полезного. Продолжай заниматься этим. Пчела же разберется со всем сама.       Поняв, что ничего не добьется, Углегрив фыркнул и пошел на другой конец поляны. Попутно он переступил через Черныша и Угля, которые поле завтрака уже съели бес-травы и теперь лежали на спинах, смотря пустыми глазами в небо.       — О, Углегрив, — расплылся в улыбке Уголь. — Хочешь с нами?       — Нет, — скривился Углегрив, после чего посмотрел на своего названого отца. — По-моему, помощник глашатая должен быть занят более полезным делом, чем наедаться какой-то травы, после которой кот превращается в бестолковую кучу шерсти.       Черныш же, ничего не ответив, лишь тупо посмотрел на него.       — Каким же ты стал занудным, — раздался голос Дубового, который, прикрыв глаза, нежился в стороне на солнышке.       — А ты, смотрю, не сильно хочешь придерживаться общего решения целителей, — повернулся к нему Углегрив. — Зачем ты позволяешь нашим воинам употреблять это?       — Чтобы они не превратились в таких же ворчливых и несносных котов, как ты, — продолжил ухмыляться Дубовый. — Да брось, Углегрив, всем котам нужно время от времени расслабиться. Я не вижу в этом ничего плохого.       — А если на нас сейчас нападут, твои расслабленные коты смогут оказать сопротивление? — осведомился Углегрив.       — И кто же, по-твоему, настолько мышеголовый, чтобы нападать на нас? — на поляну вышел Шрамовая Звезда, сладко потягиваясь.       — Тебе тоже нужно расслабиться, — вставил слово Дубовый. — Хочешь, я тебе сделаю? Это приятно, причем никак не влияет на здоровье.       — Что я слышу, — скривился Углегрив. — Вижу, ты и сам не против побаловаться этим.       — Старым котам тоже нужен отдых, — улыбнулся Дубовый. — Еще раз говорю, я, как целитель, не вижу в этом ничего плохого. Если ты попробуешь, то все поймешь.       — Не буду я это пробовать, — продолжил кривиться Углегрив. — Кстати, Шрамовая Звезда, разве племя не должно быть всегда готовым к нападению?       — На нас никто не нападет, — уверенно ответил предводитель, отходя за Углегривом в сторону. — Ты о чем-то хочешь поговорить?       — Хочу, — кивнул черный воин. — Почему ты думаешь, что у воителей пропал интерес воровать дичь и отнимать территории? Хотя нет, не говори. Ведь мы под защитой великого Грозового племени.       — У нас с ними весьма неплохой союз, — не понял раздражения Углегрива Шрамовая Звезда. — Почему тебя это так беспокоит?       — А как долго еще это будет продолжаться? — дернул ухом Углегрив. — Тебя устраивает, что наша безопасность зависит от одного единственного кота, что в голове которого не понятно никому? Кто тебе сказал, что Астероид прямо сейчас не говорит, к примеру, Жукозвезду, что не будет им мешать при нападении на нас?       — Мы с Грозовым племенем союзники, — повторил Шрамовая Звезда. — Астероид обеспечивает нашу безопасность просто своим существованием, при этом понимая, что, в случае невыполнения обязательств, мы можем выступить с двумя другими племенами против них.       — Если будет, кому выступать, — прошипел Углегрив. — Неужели ты не видишь, что мы все больше и больше становимся зависимыми от них. Да ты уже не можешь принять какого-то решения, не «посоветовавшись» с Астероидом. Он объявил свое племя сильнейшим, ничего не говоря об этом тебе, а ты послушно принял это.       — Я ему говорил об этом, — напомнил Шрамовая Звезда. — И после его решения наши отношения испортились. Я не позволю выставлять на посмешище свое племя.       — Мы уже посмешище, — жестко ответил Углегрив. — А ты с этим ничего не делаешь. Если ты поступишь так, что Астероиду не понравится, он легко может спустить на нас оба других племени. И ты знаешь об этом, поэтому ничего не делаешь.       — Меня устраивает, что нашу безопасность обеспечивают не раны на моих котах, а другое племя, — нахмурился Шрамовая Звезда. — Я отчасти понимаю твое раздражение, но, будь добр, говори спокойнее. Все-таки я не могу позволить с собой так разговаривать никому. Даже тебе.       — Прости, — Углегрив попытался взять себя в лапы, но получалось это у него крайне плохо. — Но я, правда, не понимаю, почему ты стал зависим от другого предводителя. Это прозвучит некрасиво, но, все же, подумай, чем ты отличаешься от Звездного Ветра.       Шерсть на загривке предводителя поползла вверх от гнева, но Углегрив не собирался продолжать диалог на эту тему. Он уже развернулся, чтобы уйти, но предводитель остановил его.       — Я отличаюсь от Звездного Ветра тем, что не поклоняюсь Астероиду, — на удивление спокойно ответил Шрамовая Звезда. — Я не подчиняюсь ему и не выполняю его приказов. Этого никогда не будет.       — Но ты не собираешься оспаривать их лидерство, — хмыкнул Углегрив.       — Они, действительно, сильнейшее племя, — медленно произнес Шрамовая Звезда. — Мне было тяжело принять это, но это правда. И тебе тоже придется принять это. Да и выступать против Грозовых котов без видимой причины не в наших интересах.       — Я и не говорю выступать против них. Я лишь говорю о том, что мы своим бездействием укрепляем их позицию лидера. Союзники союзниками, но мы не должны помогать им.       — А разве должны мешать? — поднял брови предводитель.       — Разумеется! — воскликнул Углегрив, но, поняв, что сделал это слишком громко, стал говорить тише. — Мы должны аккуратно подрывать их авторитет и их лидерство, а не усиливать все это. Возможно, на данный момент мы и слабее, но, когда придет время, почва уже должна быть готова к тому, чтобы это лидерство забрать.       — Я подумаю над твоими словами, — медленно кивнул Шрамовая Звезда.       — Если бы я был глашатаем, все было бы проще, — хмыкнул Углегрив, глядя на солнце, которое уже перевалило за свою верхнюю точку.       — Ты еще слишком юн, — немного напрягся предводитель, что не мог не отметить Углегрив.       — Я знаю, что пока что не достоин этого поста, — кивнул черный воин. — Мне предстоит много работы над собой.       — Я не говорю, что ты недостоин, — слегка улыбнулся Шрамовая Звезда.       — Однако у меня возникает ощущение, что меня намеренно отодвигают от власти, — хмыкнул Углегрив. — Ты не думай, я и не рвусь особо к ней. Да и объяснений никаких не требую. Это твой выбор и твое решение, и я не в праве оспаривать его. И, будь уверен, в случае чего этот вопрос я буду обсуждать только лично с тобой. Никто из племени не узнает об этом.       — Спасибо, — хмыкнул Шрамовая Звезда. — Твое время обязательно придет.       Врать он не умел никогда.       — Ты верно как-то мне сказал, что можно многое делать для племени, даже будучи обычным воином, — продолжил Углегрив, стараясь не думать о том, что увидел и услышал. — И я буду придерживаться этого.       — У тебя весьма неплохо получается, — Шрамовая Звезда кивнул на соплеменников. — В основном благодаря именно тебе, племя так быстро приняло новеньких.       — Я лишь сказал им правду, — пожал плечами Углегрив. — Сейчас нам не хватает воинов почти как воздуха.       — Не скромничай, — шутливо толкнул его Шрамовая Звезда. — Твое слово для каждого воина весит чуть ли ни столько же, как и слово Корня. А уж Черныша ты точно затмил.       — Но никакие решения я принимать не могу. Да и, на самом деле, это хорошо. Я действительно не готов к этому.       — Власть — это не только занимаемый пост, но и вес твоего слова, — заметил Шрамовая Звезда. — И, уж поверь, к твоим словам прислушиваюсь даже я.       — Спасибо, — кивнул Углегрив и поспешил отойти от предводителя.       Он был слишком зол, чтобы продолжать с ним общаться. Поэтому он обшарил поляну в поисках жертвы, не обращая внимания на легкое чувство вины. Ему было необходимо сорваться на ком-то.       — Как ты это объяснишь? — раздраженно произнес Углегрив, еще даже не подбежав к Белоснежному.       Белый воин, разговаривавший о чем-то с уже успевшим прийти в себя Чернышом, удивленно повернулся к нему.       — Разве я должен перед тобой отчитываться?       Углегрив стиснул зубы, чтобы ненужные слова не вырвались из его пасти, сделал пару глубоких вдохов, после чего посмотрел на Черныша.       — Мне нужно поговорить с ним наедине.       — По-моему, сейчас я с ним разговаривал, — хмыкнул помощник Корня. — Я могу остаться?       — Нет, — резко ответил Углегрив.       Черныш понял, что его приемный сын не в духе, поэтому не стал спорить и отошел к Песчаной.       — Что я тебе говорил? — набросился на Белоснежного Углегрив.       — Я не подчиняюсь тебе, — прижал уши к голове Белоснежный. — Ты тоже, на мой взгляд, делаешь много неправильных вещей, я же не цепляюсь к тебе.       — Да ну, — скривился Углегрив. — И что же, например?       — Например то, что ты заделал котят бродяжке, — Белоснежный угрожающе навис над Углегривом. — Ты позоришь этим не только себя, но и племя.       — Племя? — издевательски улыбнулся Углегрив. — А что ты сделал для племени, Белоснежный?       — Я охочусь для него и защищаю.       — Это делают все воители, — сухо напомнил Углегрив. — Но какую пользу ты приносишь? Я лишь вижу, как ты жрешь бес-траву с друзьями, да нежишься на солнце. Я же, несмотря на все осуждение, приношу реальную пользу племени. Именно я убедил всех в том, что нам позарез нужны воины. Как бы ты ни относился к бродягам, эти трое — наши соплеменники. Они уже давно не бродяги. Более того, когда у нас с Ящерицей появятся котята, они пройдут обучение и станут полноценными воинами. А что сделал ты, кроме высмеивания членов своей семьи и создания разлада в племени?       Белоснежный мрачно смотрел на Углегрива, не зная, что ему ответить. Видимо, черный воитель задел Белоснежного за живое. Подумав немного, его собеседник лишь невесело усмехнулся и развернулся, чтобы уйти.       — Прости, — неожиданно для самого себя вздохнул Углегрив.       — Ты извинился? — ошарашено повернулся к нему Белоснежный.       — Я повел себя крайне недостойно, — кивнул Углегрив, успокаиваясь. — Я не должен был на тебе срываться. Извини. Я не отказываюсь от своих слов, потому что это правда, но я не должен был говорить это, особенно в такой манере.       — Извинения приняты, — хмыкнул Белоснежный. — Не ожидал от тебя.       — Я, если честно, тоже, — в тон ему произнес Углегрив. — Но я стараюсь работать над сдерживанием своих эмоций. Никто не должен страдать из-за того, что я злюсь.       — Именно за это тебя все уважают, — кивнул Белоснежный. — Ты умеешь признать свою неправоту. Я даже иногда стараюсь брать с тебя пример.       — Я польщен, — улыбнулся Углегрив. Ему действительно было приятно слышать такие слова от самого ворчливого Сумрачного кота.       — Знаешь, если ты просишь меня, я перестану так себя вести. Это, правда, недостойно воителя. Эта троица, как бы я ни хотел обратного, мои соплеменники, а значит, я должен относиться к ним соответственно.       — Рад, что ты смог это признать, — кивнул Углегрив. — Нам всем будет лучше, если они вольются в наше племя и станут его полноправными участниками.       — Но ты ведь не любишь Ящерицу. У меня в голове не укладывается, как ты решился на такое.       — Ящерица — хорошая кошка. У меня нет к ней тех чувств, что должны быть в таком случае. Но есть долг перед племенем. А теперь и перед ней.       — И, несмотря на то, что любви ты к ней не испытываешь, ты заботишься о ней.       — Пусть я не могу назвать ее своей подругой, она будущая мать моих котят. И она не будет знать никакой нужды, пока я стою на лапах.       — Племя превыше всего, — серьезно кивнул Белоснежный. — Не понимаю, почему Корень все еще не сделал тебя хотя бы своим помощником. А, будь я на его месте, я уже давно уступил бы свое место тебе. В племени нет кота более достойного поста глашатая, чем ты.       — Во-первых, я еще не готов к этому, — хмыкнул Углегрив, засовывая свое честолюбие так глубоко, как только мог. — А во-вторых, это решает предводитель. Он лучше знает.       — Но он сам говорил, что решает племя, — заспорил Белоснежный. — Если ты поднимешь этот вопрос, будь уверен, что все поддержат тебя.       — Я верен предводителю и племени, — сухо ответил Углегрив. — И до тех пор, пока Шрамовая Звезда сам не решит этого, я ничего менять не буду. И никто не будет. Это понятно?       — Как скажешь, — пожал плечами Белоснежный.       — К слову, помогать племени можно и обычному воину.       — На меня намекаешь? — невесело усмехнулся Белоснежный.       — Это касается всех. Пусть я придираюсь, бес-трава, может быть, на самом деле не несет никакого вреда. И хоть я против всего этого, я не буду никого переубеждать. Это ваш выбор. Но одной охоты, я думаю, недостаточно.       — У меня плохо получается что-то придумывать, — наклонил голову Белоснежный. — Но, если тебе будет нужна какая-то помощь, знай, я всегда к твоим услугам.       «Кот-исполнитель», — подумал Углегрив. Он давно заметил, что некоторые коты не были склонны к тому, чтобы лично что-то придумать. Зато они великолепно выполняли поставленную задачу. Таких котов было нельзя допускать до власти, потому что они просто не знали, что с ней делать. Но, тем не менее, для племени они были незаменимы.       Углегрив кивнул в знак благодарности и покосился на Шмелегрива и Пчелу. Те о чем-то оживленно болтали, и изредка был слышен смех Пчелы. Углегрив вздохнул. Тигроклык был прав, как бы Углегрив ни хотел оспорить его слова. Своим вмешательством он только все испортит. Он знал, что его сестра была крайне чувствительной и могла заплакать вообще из-за чего угодно. Но он не мог выносить ее слезы, зная, из-за кого они. И ему будет очень тяжело исправить это. Однако он понимал, что должен это сделать. Он искренне хотел, чтобы Пчела была счастлива. И, если Шмелегрив сможет сделать ее счастливой, Углегриву волей-неволей придется принять это.       — Простите, что прерываю, — Углегрив старался говорить как можно мягче и дружелюбнее. — Шмелегрив, я могу поговорить с сестрой?       Шмелегрив подавил попытку своей шерсти на загривке поползти вверх и попятился.       — Конечно, — пробормотал он.       — Чего тебе? — резко спросила Пчела.       — Просто хотел узнать, все ли у тебя хорошо, — улыбнулся Углегрив.       — У меня все прекрасно, — в той же манере ответила Пчела. — А если ты не будешь лезть, все будет еще лучше.       — Не нужно шипеть на меня, — нежно сказал Углегрив. — Я тебе обещаю, что больше не буду совать свой нос, куда не следует.       — У нас все хорошо, — недоверчиво, но уже спокойнее произнесла Пчела. — С чего это вдруг ты решил избавить нас от своей тирании?       — Тирании? — округлил глаза Углегрив.       — А как это еще назвать? Вечно лезешь, куда не просят, угрожаешь моему другу.       — Этого больше не будет, — тепло отозвался Углегрив. — Даю слово.       Пчела прищурилась.       — Ты не будешь лезть в наши отношения, не будешь говорить обо мне со Шмелегривом и перестанешь грозиться утопить его?       — Да, — кивнул Углегрив. — Только не надо делать из меня не пойми кого. Это было лишь раз, и то на эмоциях.       — Одного раза было вполне достаточно, — сухо заметила Пчела, но постепенно стала оттаивать. — Я бы даже сказала, что более, чем достаточно.       — Я дал слово, и я его сдержу.       — Что ж, поверю на первый раз, — губы Пчелы дрогнули в улыбке.       — И знай, что ты можешь всегда на меня положиться, — Углегрив лизнул Пчелу в лоб. — И можешь все рассказать. Я не буду ничего делать, лишь выслушаю тебя.       Пчела, все еще недоверчиво, кивнула, а Углегрив поманил Шмелегрива хвостом. Тот подошел, стараясь не прижимать уши.       — Мир? — спросил Углегрив.       — Мы с тобой, вроде, и не воевали, — осторожно ответил Шмелегрив.       — Прости за все, что я тебе говорил. Пойми, я просто хотел для сестры лучшего. Но теперь я понял, что поступал неправильно. Этого больше не будет.       — Он дал слово, — Пчела, окончательно придя в норму, улыбалась своей самой широкой улыбкой.       — Ну, раз Углегрив дал слово, он его исполнит, — хмыкнул Шмелегрив. — Мир.       Углегрив протянул к нему лапу, а тот шлепнул по ней своей. Черный воин кивнул и заметил, как четверо оруженосцев вернулись с охоты. После того как они положили дичь в общую кучу, к ним сразу подоспела Песчаная.       — Да вы просто умнички! — воскликнула она. — Как я вами горжусь!       — Мам, перестань, — смущенно проговорил Снеголап. — Мы просто выполняем свои обязанности.       — Вот именно, — кивнула Желтолапка. — Мы уже давно оруженосцы, а не котята, и к нам нужно относиться как к оруженосцам.       — Не так уж и давно мы оруженосцы, — хмыкнула Тучелапка.       — Для меня вы всегда будете моими котятами, — Песчаная по очереди лизнула своих детей, при этом Снеголап и Желтолапка отстранились, не позволяя ей выразить свою нежность, Тучелапка спокойно это приняла, а Огнелапка подалась вперед.       — Что плохого в том, чтобы наша мама гордилась нами? — спросила последняя, прижимаясь к Песчаной. — Это же хорошо.       — Посмотрим, как тебе будет хорошо, когда ты станешь воином, а она продолжит тебя тискать, — хмыкнул Снеголап.       — Ворчишь как старейшина, — заметил подошедший Углегрив. — Ты готов?       — Всегда и ко всему! — с готовностью прыгнул вперед его ученик.       — Тогда я знаю, куда деть твою неуемную энергию, — усмехнулся Углегрив, после чего, кивнув Песчаной, забрал оруженосца на тренировку.       — Ты отрабатывал то, что я показывал? — спросил наставник по пути на поляну, где они обычно тренировались.       — Ну… Иногда, — уклончиво ответил Снеголап.       — Говоришь, что уже не котенок, — улыбнулся Углегрив. — Так веди себя соответственно.       Пристыженный оруженосец кивнул. Не дойдя до тренировочной поляны, Углегрив подметил небольшой ручеек, около которого стояли камни, все покрытые мхом.       — Что ж, — идея быстро пришла в голову наставника, — ты мой ученик уже больше луны. Посмотрим, чему ты смог обучиться.       Углегрив легко содрал мох и скатал небольшой шарик. Снеголап с интересом и недоумением смотрел за наставником. Когда все было готово, Углегрив подцепил мячик когтями и со всей силы запустил им в ученика. Снеголап, не ожидавший такого поворота событий, сел на землю, когда мяч прилетел ему в грудь.       — Не честно! — возмутился Снеголап. — Я не был готов!       — Да ну? — хмыкнул Углегрив и принялся катать новый шарик.       Снеголап фыркнул и встал в стойку, которая, к слову, все еще была далека от идеала. Но прогресс был заметен. В оруженосце уже не было той детской неуклюжести, его лапы стояли на почве увереннее, да и мышцы постепенно начинали вырисовываться. Углегрив помедлил мгновение и повторил свой трюк. Снеголап, уже готовый к этому, попытался отбить летящий в него моховой мячик, но не успел, из-за чего тот попал ему прямо в нос. Снеголап оглушительно чихнул, а Углегрив рассмеялся.       То же самое повторилось еще дважды, пока до оруженосца не дошло, что же ему нужно было сделать на самом деле. Углегрив увидел готовность в глазах ученика, поэтому решил не медлить и вновь запустил шарик в Снеголапа. Тот отклонился чуть в сторону, убрав плечо из-под атаки, из-за чего мячик пролетел мимо, а счастливый Снеголап подпрыгнул от радости.       — Это был идеальный уворот, — довольно кивнул Углегрив. — Теперь можно больше упора делать на простых приемах атаки. Давай-ка разомнемся перед тем, как придут остальные.       Углегрив успел вдоволь побороться со Снеголапом, когда к ним присоединились Тигроклык с Желтолапкой, Пчела с Огнелапкой и Шмелегрив с Тучелапкой. Оруженосцев разбили на пары, изредка меняя противников. Наставники перешли к таким тренировкам совсем недавно, но все они справедливо полагали, что обучение пойдет быстрее, если сражаться ученики будут не с травой или палками, а друг с другом.       Наставники тоже не сидели без дела. Каждый из них пристально наблюдал за своим подопечным, постоянно корректируя его движения и указывая на ошибки. После тренировочных битв настало время бега наперегонки. Как всегда впереди всех оказалась быстролапая Огнелапка. Когда оруженосцы окончательно выбились из сил, укрепили свои мышцы и узнали много нового, им было позволено просто порезвиться. Углегрив, наблюдавший за этим с теплой улыбкой, кивнул остальным наставникам и удалился. Осталось еще одно незаконченное дело.       Солнце уже освещало небо красным заревом и, спрятавшись за высокими соснами, отбрасывало длинные тени. Углегрив почти подошел к назначенному месту. Его съедало нетерпение, а сердце билось неестественно часто. Но он уже давно не был тем робким и наивным котенком. Не был он и молодым воином, совсем недавно получившим свое воинское имя. Нет, он уже вполне заслуженно мог считать себя взрослым. Однако это не убавляло его волнения.       — Ну, привет, — пренебрежительно бросил он, пытаясь скрыть легкую дрожь в голосе и лапах.       — И тебе, — без дружелюбия, но и без враждебности кивнул Астероид.       — Что ты хотел? — Углегрив старался сохранить манеру речи, с которой он начал диалог. — С чего это вдруг сам Астероид снизошел до обычного Сумрачного воина?       — Обычного? — слегка улыбнулся Астероид.       — Что ты хотел? — повторил Углегрив, борясь с желанием когтями содрать эту надменную улыбочку.       — Ты рассказал Урагану о своем происхождении, — не обращая внимания на вопрос, сказал Грозовой предводитель. — Ты подселил в голову моего дорого друга, уважающего Закон, что я не такой уж и хороший, каким казался ранее. Ты умело сыграл на его чувствах, заставив рассказать все это Комете. После этого ты поделился с ним мыслями о том, что, возможно, Комета умерла не от бродяг. Ведь на мне были царапины, которые могла оставить ее маленькая лапа. Да и версия с молнией, бьющей в камень, кажется не самой правдоподобной.       — К чему это все? — перебил его Углегрив.       — Но на этом ты, разумеется, не остановился, — Астероид, казалось, не слышал сына. — Тебя не устраивает то, как я поступил по отношению к вашему племени. Поэтому ты решил хоть как-то помешать нашему нормальному существованию, внеся разлад в наши ряды. Именно с твоей помощью Ураган пришел к тому, что думает обо мне теперь. К тому же он собрал вокруг себя немного котов, которые верят ему. А значит, верят и тебе.       — Ты позвал меня, чтобы рассказывать эти бредни? — фыркнул Углегрив.       — Ты вмешиваешься в дела нашего племени, сын, — ответил Астероид. — Я не могу этого позволить.       — Не называй меня своим сыном! — прошипел Сумрачный воитель. — Для меня Кленовник больше был отцом, чем ты!       — Ты ранишь меня в самое сердце, — усмехнулся Астероид. — А пришел я сюда, чтобы показать тебе тропу, по которой ты выбрал идти.       — Ты жалкая пародия на кота, — скривился Углегрив. — Ты понятия не имеешь о том, кто я и что я делаю.       — Поверь, я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, — Астероид позволил себе легкую улыбку. — Знаешь, а ведь все то, что я рассказал только что, я не знал до недавнего времени. Лишь нелепая случайность позволила мне это узнать.       — Я тебя поздравляю, — продолжил кривиться Углегрив. — Ты в очередной раз доказал, что не видишь дальше своего носа.       — Разумеется, я догадывался о том, что ты делаешь, — Астероид не обращал внимания на колкости сына. — Но не думал о масштабе. Я полагал, что Ураган сам додумался до всего этого, но та самая случайность и недавнее выступление Жуколапа окончательно открыли мне глаза.       — Ты думаешь, это я надоумил его? — округлил глаза Углегрив.       — Я знаю это, — тонко улыбнулся Астероид. — У Жуколапа не хватило бы мозгов додуматься до этого. Но ты слишком поспешил. Нужно было сначала дождаться, пока Ураган не станет готов поставить свои интересы выше интересов племени, после чего заставить Жуколапа обратиться к нему. Тогда действительно твои усилия чего-то стоили бы. Но, увы, момент упущен.       — Хочешь поучить меня? — расхохотался Сумрачный воин.       — Углегрив, — улыбка Грозового предводителя стала чуть шире. — Пока ты занимаешься мелким пакостничеством, я меняю предводителей в других племенах. Неужели ты настолько мышеголовый, что надеешься победить меня? Или твой разум затмила жажда мести, ненависть ко мне и желание победить меня во что бы то ни стало?       — Ты ничего не знаешь обо мне, — прорычал Углегрив.       — Я так и думал, — хмыкнул Астероид.       У Углегрива чесались лапы. Единственным, что он сейчас представлял, было то, как он вонзает свои когти в наглую морду Грозового предводителя. Все его нутро кричало о том, что нужно атаковать немедленно. Ведь именно этого момента он так долго ждал: они остались наедине, вдали от всех тех, кто может прийти на помощь. Именно сейчас был тот момент, когда он мог расплатиться с его настоящим отцом за все то зло, что он принес ему, его семье и племени.       — Совсем скоро в речном племени будут большие изменения, — вдруг сказал Астероид. — И как бы ты ни противился, как бы ни старался сохранить его власть, чтобы он и дальше пытался портить нам жизнь, он уйдет.       — Неужели ты настолько переоцениваешь меня, что думаешь, будто я помогаю Жукозвезду? — Углегрив заставил себя успокоиться и даже смог усмехнуться.       — Я это знаю, — почти нежно улыбнулся Астероид. — Я никогда не поверю, что ты мог просто так прийти и поговорить с их предводителем. Нет, вы уже давно общаетесь, именно поэтому он послушал тебя. Однако, если бы ты вмешался раньше, Жуколап не стал бы убивать Тенелапа.       — Это, наверняка, сильно испугало все племя, — пожал плечами Углегрив. — Но это только их дело.       — К тому же, вряд ли Жуколап хоть когда-нибудь догадался бы не просто оставить ненужный ему берег себе, но и расширить свою территорию за счет наших, после чего временно переселиться на наш берег.       — Чего? — уже через мгновение после того, как слова безвозвратно вылетели, Углегрив стал корить себя за несдержанность.       — Это крайне выгодно для тебя, — продолжил Астероид. — Мы не просто лишились бы части территорий, но и обрели совсем рядом противника, который возвел уничтожение нашего племени в смысл своего существования.       — Значит, в Речном племени есть предатель, — Углегрив понял, что отпираться уже нет смысла.       — Думаешь? — усмехнулся Астероид.       — Как иначе объяснить то, что ты знаешь то, что знаешь?       — Углегрив, — Астероид снисходительно улыбнулся, — я вижу не только дальше своего носа, но и гораздо дальше, чем ты. Твои попытки похвальны, но ты выбрал противника, с которым ничего не можешь сделать.       — Посмотрим, — процедил Углегрив.       — Но это еще не все. Мне даже не нужны осведомители в других племенах. Я знаю о том, что ты делаешь, и без них. А знаешь, почему? — Астероид сделал паузу. — Потому что ты это я.       — Не смей сравнивать меня с собой, — прошипел Углегрив. — Я на кучу дерьма больше похож, чем на тебя!       — Ты не сильно далек от истины, — усмехнулся Астероид, а Углегрив зарычал от ярости. Он довольно далеко продвинулся в контроле эмоций, но рядом с Грозовым предводителем все его старания сводились на нет. — Углегрив, ты делаешь все в точности, что сделал бы я в молодости. Ты выбрал противника, который тебе крайне неприятен. Но ты не сидишь на месте, а всячески пытаешься испортить его жизнь как в его родном племени, так и за его пределами. И методы у тебя в точности такие же. Я знаю тебя гораздо лучше, чем все твои соплеменники.       Углегрив лишь мрачно смотрел на своего отца и молчал. Самым отвратительным было то, что он не мог оспорить слова Астероида. И это раздражало его даже больше, чем все то, что сказал Грозовой предводитель.       — После того, как ты разберешься с Речным племенем, ты вплотную займешься племенем Ветра, — чтобы хоть как-то заполнить гнетущую тишину, сказал Углегрив.       — Возможно, — уклончиво ответил Астероид. — А, возможно, я уже им занялся. Или, может быть, я вообще не собираюсь туда лезть. Твоя проблема в том, что ты понятия не имеешь, что я делаю. Я же вижу все твои шаги еще до того, как они придут к тебе в голову.       — Чем же ты отличаешься от Грозного? — хмыкнул Углегрив. — Он тоже хотел захватить власть в лесу, подчинив остальные племена. Неужели великий Астероид настолько непроходимо туп, что заразился этой же идеей?       — Я отличаюсь от него тем, что я умнее.       Углегриву было крайне сложно понять, какие эмоции испытывает его собеседник. Торжествовал ли он от явного превосходства над Углегривом, наслаждался ли этим, или ему было грустно из-за того, что его сын встал против него, он не мог этого сказать. Да и вряд ли кто-то смог бы. Каждый мускул на морде, каждая шерстинка, казалось, были подвластны Астероиду. А его глаза не выражали абсолютно ничего. Углегрив не мог сказать, что он сделает в следующую секунду: вонзит свои когти ему в глотку, скажет, как гордится сыном или просто молча уйдет. Он не знал, но ждал именно когтей. Он искренне надеялся, что калеке хватит глупости пустить в ход свои, теперь уже бесполезные, боевые приемы. «Пусть попробует. Уж я с удовольствием покажу, чему я обучился за все это время».       — Значит, ты действительно туп, как дохлая мышь, — хмыкнул Углегрив.       — Это еще не все, что нас отличает. Я не ставлю себе целью захват власти в лесу, мне будет вполне достаточно, когда моему племени никто не будет угрожать. К тому же мой план проработан куда детальнее, и он почти полностью исключает какую-нибудь случайность. Да и сильных противников у меня нет, — Астероид позволил себе легкую улыбку, что окончательно выбесило Углегрива.       — Послушай ты, вонючий кусок барсучьего помета, я не собираюсь просто стоять и слушать твои…       Углегрив не сразу понял, что произошло. Вместо Астероида он увидел пейзаж, который был справа от него, а левая щека начала гореть. Через мгновение он почувствовал, как по ней начали стекать тоненькие теплые струйки. Сердце стало гулко биться, отдавая в виски, его захватило сладкое предвкушение, а глаза затмила кровавая пелена.       — Как же долго я этого ждал, — Углегрив почти хохотал.       — Все это были слова, — в морде Астероида не поменялось вообще ничего. — Сейчас я покажу тебе более наглядно.       — Покажешь? Сейчас ты умрешь.       Углегрив прыгнул. Еще до того, как его лапы оттолкнулись от земли, он перестал что-либо видеть, чувствовать и слышать. Сейчас он желал лишь одного: воплотить все то, что он хотел сделать очень и очень давно. «Ранить! Искалечить! Убить!» — только это пульсировало у него в голове.       Его лапы стукнулись о землю, где только что стоял Астероид, а левый бок озарила вспышка боли. Но боль ушла так же быстро, как и пришла. У Углегрива не было ни времени, ни желания концентрироваться на ней. Ему было важно только ранить Астероида так, чтобы он не мог передвигаться. И ему было совсем не важно, какие раны он сам получит.       Он понятия не имел, как идет бой, кто побеждает, а кто проигрывает, он не знал, насколько ранен сам, но чувствовал, как раз за разом его когти вцепляются в шерсть ненавистного кота, после чего он с искренней радостью выдергивал их. Он никогда не испытывал такого наслаждения, чем сейчас.       Углегрив весь обратился в когти и зубы. Он не видел своего противника из-за красной пелены, застилавшей его глаза, но это было и не нужно. Он инстинктивно понимал, где находится Астероид, и размахивал когтями так, будто от этого зависела вся его жизнь.       Он не вспомнил ни одного приема, ни одной обманки, которые знал и выполнял в совершенстве. Когда он в последний раз сражался с Валуном, все было совсем иначе. Он ловил каждое движение врага, нанося редкие, но точные удары. Мастерство Грозового воина тогда едва не отправило Углегрива прочь от сражения, но в конце концов Сумрачный воин победил. Сейчас же ему была не важна победа. Ему было важно только то, насколько сильно Астероид истечет кровью.       Вдруг рыхлая почва, на которой велось сражение, ушла из-под его лап. В который раз это было, он не мог сказать. Он так же, как и раньше, мгновенно вскочил на лапы и попытался вонзить свои когти в Астероида. И снова промахнулся. И снова упал. На этот раз Астероид, судя по весу, навалившемся на Углегрива, оказался сверху, придавив сына так, что он не мог пошевелиться. Углегрива с новой силой захватила ярость, но очень скоро она уступила место панике.       Он старался дышать, но это выходило очень плохо. Все его легкие сдавило, да и в пасть, судя по всему, засыпалась земля. Он начал брыкаться, пытаясь скинуть противника с себя, но тот крепко держался когтями за его шкуру. Углегрив начал задыхаться, а внутри все стало жечь еще сильнее, чем снаружи. Силы таяли, а каждая секунда превратилась в вечность.       «Неужели это конец? — пронеслось у него в голове. — Я умру вот так? Плевать. Главное, что Астероид ранен не меньше, а значит, вполне возможно, по крайней мере одна его жизнь отправится со мной». Он уже не мог кашлять, так что земля полностью перекрыла доступ воздуху. Углегрив в последний раз дернулся, и это не принесло никакого результата. В глазах потемнело настолько, что он не видел абсолютно ничего, хоть они и были открыты.       Углегрив вдруг понял, что совсем не хочет умирать. У него осталось очень много дел, которые он не сделал, у него остались Пчела и Тигроклык, Ящерица и все племя. Он просто не мог вот так погибнуть. Оказалось, ему уже было все равно, умрет ли Астероид или нет. Да и до его ран ему не было дела. Он осознал, что хочет жить. И был готов умолять Астероида оставить ему жизнь. Плевать на гордость, плевать на победу. «Я хочу жить!»       В момент, когда его сознание помутилось настолько, что мысли не могли обрести нормальную форму, и он почувствовал, что как будто отделяется от тела, парит над ним, тяжесть вдруг оставила его. У него не было сил не только на то, чтобы подняться, но и даже откашляться. Поэтому он продолжил просто лежать, а земля так и продолжила блокировать доступ к воздуху.       Наверное, его подняли за шкирку, но точно он сказать не мог, потому что лапы его не слушались, а он вновь был на земле. Но теперь, насколько он мог понять своим затуманенным разумом, он лежал на ней. На грудь обрушилась тяжесть, земля с последними остатками воздуха вылетела, а Углегрив вдохнул с такой силой, что, казалось, может засосать в себя весь лес. Естественно, вместе с воздухом внутрь попали и частички земли, но ему было все равно. «Я буду жить! Жить!!!»       Сколько прошло времени, пока он кашлял, он не мог ни понять, ни представить. И когда он наконец открыл глаза, он искренне ожидал увидеть около себя кого-то из соплеменников. Он был почти полностью уверен, что ему пришли на помощь. Но перед ним никого не оказалось.       Он осмотрел себя. Жуткое зрелище. Шерсть топорщилась во все стороны, обильно покрытая кровью. Это была его кровь или кровь Астероида? Он был почти уверен, что его, потому что вместе с разумом к нему наконец пришла и боль. Боль во всем теле. Он был серьезно ранен, а кровь до сих пор сочилась из ран.       Он осторожно поднялся на лапы, размышляя, сможет ли дойти до племени. Наверное, сможет, силы еще были. «Как я мог допустить такое? Как я мог позволить ему так себя ранить?»       — Пришел в себя?       Углегрив подпрыгнул от неожиданности и развернулся. Оказалось, что все это время за его спиной сидел Астероид. Углегрив не мог поверить своим глазам. Он всматривался в Грозового предводителя до боли в глазах. Но так и не смог найти того, что искал. Астероид сидел, слегка поджав искалеченную лапу. Было видно, что в его шерсти не хватает пары клочков, но он успел привести себя в порядок, так что и это было почти незаметно. Самым главным было то, что на нем не было и намека на раны, не говоря уже о том, чтобы он истекал кровью.       — Неприятно, наверное, проиграть калеке, — усмехнулся Астероид. Углегриву показалось, или в его словах была горечь?       — Как это возможно? — просипел Сумрачный воин. — На тебе нет ни царапины.       — Ты так размахивал когтями, что увернуться мог и твой оруженосец.       Да, теперь Углегрив отчетливо видел, что, как бы Астероид ни пытался это скрыть, ему было больно смотреть на сына. Сердце Углегрива неприятно кольнуло, но он засунул эмоции подальше.       — Ты ослеплен ненавистью ко мне, Углегрив, — вздохнул Астероид. — Я никогда еще не видел настолько беспомощного воина.       — Тебе просто повезло, — прорычал Сумрачный кот.       Астероид пристально посмотрел на сына.       — Теперь у тебя есть выбор. Ты не просто можешь, а должен доложить обо всем племени. Нападение на тебя Грозового кота, а уж тем более, предводителя, не просто испортит отношения между нашими племенами. Это повод для войны. Ты хотел что-то сделать, чтобы ослабить наше племя. Теперь все в твоих лапах. Или же ты продолжишь злиться и не успокоишь свое желание победить меня?       Углегрив зарычал. Неужели Астероид действительно видел его насквозь? Нет, этого не может быть. Его отец не принимал никакого участия в его воспитании, он не жил с ним, поэтому понятия не имел, что он за кот и как он поступит. Но откуда тогда он знал, что Углегрив не расскажет об этом никому? И знал он это еще до того, как поднял лапу для первого удара. «Я же вижу все твои шаги еще до того, как они придут к тебе в голову». Углегрива затрясло от бешенства.       — Жди нас, Астероид, — мрачно проговорил Сумрачный воин. — Уверен, Шрамовая Звезда с радостью поможет Жукозвезду осуществить задуманное.       — Ты никому не скажешь, — покачал головой Астероид. — Потому что ты это я.       Ведь вот он! Тот самый момент. Да, без сомнений. Астероид совсем не готов к действиям израненного Углегрива. Он просто сидит, погруженный в свои мысли. Углегрив не был уверен в том, радуется ли Астероид своей победе или нет, но он точно знал, что Астероид не успеет среагировать. И он сполна этим воспользовался.       Он подался вперед. Ему даже не нужно было прыгать, потому что сидел он достаточно близко. Когти Углегрива легко и безошибочно нашли горло Астероида. «Сейчас посмотрим, кто же победил на самом деле!» Но вопреки всем ожиданиям Углегрива, Астероид лишь чуть дернулся, продолжив просто сидеть и смотреть на Углегрива.       — Ты можешь закончить все сейчас, — прохрипел Грозовой предводитель. — Звездные предки не в силах исцелить все. Ты можешь забрать сразу все мои жизни, есть хочешь.       — Я так и сделаю, — кровожадно осклабился Углегрив.       Но что-то мешало ему с силой выдернуть лапу, заставив Астероида умереть. Что же это? Почему он не может этого сделать? Ведь он так долго мечтал об этом. Или нет? Чего он на самом деле хочет: смерти Астероида или победы над ним?       — Нет, — медленно проговорил Углегрив, аккуратно вытаскивая свою лапу из глотки противника. — Нет. В этом ты ошибся, кусок дерьма. Я не такой как ты. Я не убийца.       — Что ж, — Астероид вытянул шею, разминая ее и борясь с болью, — значит, урок усвоен.       — Какой еще урок? — прошипел Сумрачный воин. — Не делай вид, будто воспитываешь меня!       — Именно это я и делаю, — хмыкнул Астероид. — И вот тебе еще один. Слушай внимательно.       — Не собираюсь!       — Запомни все, что я делаю, — не обращая внимания на протесты сына, продолжил Астероид. — Все до мельчайших подробностей. Прокручивай это в голове, чтобы не забыть. Запомни то, что я делал раньше, что я делаю сейчас и что буду делать в будущем. Запомни и никогда так не поступай.       — Что за чушь? — скривился Углегрив.       — Меньше всего на свете я хочу, чтобы кто-то, а уж тем более те, кого я люблю, был похож на меня. Углегрив, дорога ненависти, мести и убийств не приведет тебя ни к чему, кроме израненной души и ночных кошмаров. Убив кота, ты не решишь проблему, уж поверь моему опыту. Ты лишь создашь новую. И, вмешиваясь в дела других племен, ты не сделаешь никому лучше. Лишь наживешь себе врагов, которые буду тебя ненавидеть до конца твоих дней, и создашь такие проблемы, о каких и не думал. Все твои действия будут иметь свои последствия. И чем страшнее будет действие, тем хуже будут его последствия.       — Я это и без тебя знаю, — процедил Углегрив, но Астероид вновь пропустил это мимо ушей.       — Разумеется, ты не прекратишь мешать мне. Пока что ты думаешь, что делаешь все правильно. Теперь я не буду стоять в стороне, я тоже буду действовать. Но подумай о том, к чему привело мое вмешательство в Речное племя. Подумай о том, что я своими лапами сотворил. Постарайся увидеть все последствия, которые обрушились на меня.       — Бедный, — усмехнулся Углегрив.       — Я виноват, Углегрив. Виноват перед своим племенем за то, во что втянул его, виноват перед Кометой, виноват перед Речными котами. Я виноват перед тобой и твоим братом и сестрой. У тебя есть все причины ненавидеть меня. И это правильно. Такого кота нужно ненавидеть. Но если ты не хочешь, чтобы с тобой повторилось то же, повторю, запомни все и никогда так не делай.       С этими словами он развернулся и пошел прочь. Углегрив хотел крикнуть ему вслед что-нибудь ядовитое, но пасть не открывалась. «Он несчастен, — вдруг подумал Углегрив, но быстро отбросил эти мысли. — И это лишь его проблема. Он сам творец своей судьбы. Как и я — своей».       Он не заметил, как дошел до племени. Всю дорогу он размышлял о том, что произошло и что он услышал. Он пытался понять, действительно ли он ненавидит Астероида так, как думает об этом, или это просто какая-то обида. Но впервые он не смог дать себе ответа, в котором был бы уверен. Он вышел из своих мыслей лишь тогда, когда к нему подскочила Пчела, глаза которой были расширены от ужаса.       — Что случилось!? На тебя напали?       — Нападение? — тупо спросил Белоснежный, пытаясь подняться, что вышло у него скверно. — Кто нападает?       — Никто ни на кого не нападает, — поморщился Углегрив. — Я просто упал.       — Куда упал?! — продолжила кричать Пчела. — Что случилось? Где ты был?       — Перестань верещать, — Углегрив заставил себя улыбнуться. — Говорю же, я гулял и просто упал… в кучу веток. Пока вылезал, весь исцарапался.       — Да на тебе, друг, живого места нет, — Дубовый, вылезший на шум, пристально осмотрел Углегрива. — Ты уверен, что ветки могли такое сделать?       — Естественно, уверен. Просто они были густые. Почему вы не спите?       — А как тут уснуть? — хмыкнул Тигроклык, который тоже вылез из своей палатки. — Пчела все племя на уши подняла.       — Уж будьте уверены, я смогу о себе позаботиться, — усмехнулся Углегрив. — Не стоит так обо мне волноваться.       — Пойдем, я тебя обработаю, — Дубовый повел Углегрива в свою палатку. — Думаю, всем можно ложиться.       Углегрив устроился на удобном гнездышке палатке целителя. Приятный еловый аромат окутал его, заглушая запах его собственной крови. И тут он понял, как же сильно он хочет спать. «Ничего, Астероид, мы еще посмотрим, кто из нас победит. Я не ты, так что и действовать я буду иначе. Но даже не надейся, что я остановлюсь. Грозовое племя не будет править в лесу».