Эпизод 3. Шифровка

Борман ещё с утра был несколько взволнован. Вчера во время тайного свидания он договорился с Штирлицем о сотрудничестве, однако разработку деталей плана по срыву переговоров Гиммлера и Запада было решено перенести на следующий день: в тот вечер Штирлиц пришёл на встречу порядком надравшимся. Утром Борман обнаружил кабинет Штирлица запертым, хотя канцелярия уже вовсю работала. Мысленно он дал ему часик на опохмел, но и через часик, и через два штандартенфюрер не появился. Борман уже весь извёлся, непринуждённо и как бы между прочим прогуливаясь по коридорам РСХА, когда Штирлиц наконец соизволил явиться. Он не поздоровался, не отдал честь и даже не взглянул на рейсхляйтера. Вместо этого на глазах опешившего Бормана постучался в собственный кабинет, подождал немного, а затем выудил из кармана ключи и отпер его. Что это был за странный ритуал, Борман решил не спрашивать. — Начальник вызывал, — бросил Штирлиц, когда они вместе вошли внутрь. — Мне нужно срочно отлучиться. Ждите здесь. И так же стремительно, как появился, исчез. Борман, за неимением дел получше, принялся осматривать помещение. Оно мало чем отличалось от кабинетов прочих служащих канцелярии, разве что обилие пустых бутылок с наполовину содранными этикетками водки «Столичная» под столом несколько смущали. На самом же столе было рассыпано по меньшей мере с десяток коробков спичек, и вместе они складывались в какую-то картину, достойную гениев Дали и Пикассо. Оглушительный стук заставил Бормана вздрогнуть, а последовавший грохот — резко обернуться. «Это провал», — подумал он, потому что лично он видел только одно объяснение тому, что он торчит в кабинете Штирлица: они плели заговор против Гиммлера. Однако вошедшего его присутствие нисколько не смутило. Сделав глубокий вдох, он проорал: — Слоны идут!.. — но вдруг осёкся, наконец разглядев Бормана, который в ужасе таращился на него. Прокашлялся и продолжил уже куда тише: — А, извините. Штирлицу телеграмма. Как придёт, доложите ему, что слоны идут на север, ладненько? В руки Борману впихнули листок с распечаткой, после чего неизвестный со слонами исчез из кабинета так же стремительно, как и сам Штирлиц. Борман опустил взгляд и вгляделся в послание, которое ему только что передали. Буквы сгрудились и превратились в невразумительную мешанину, но, приглядевшись, в них можно было угадать какой-то порядок — видимо, одному Богу ведомый. «Шифровка, — благоговейно подумал Борман. — И ведь ни черта этот Штирлиц не боится…» — Вы не успели заскучать? — голос Штирлица заставил Бормана вскинуть голову. Запоздало он отметил, что в этот раз не было ни стука, ни даже скрипа открывающейся двери. Зато окно было распахнуто настежь. — Заскучаешь у вас тут… — он отдал телеграмму. — Сказали, что слоны идут на север. Будто всё управление ещё не в курсе этого, — ворчливо добавил, поминая других связных Штирлица, которые ещё пару недель назад путались в кабинетах канцелярии и бессовестно врывались со своими слонами к кому попало, пугая ни в чём не повинных служащих. Вместо ответа Штирлиц вгляделся в текст телеграммы. «КОИ-8», — со сдержанным вздохом подумал он. Центр опять проебался с кодировкой. Впрочем, это шло только на пользу конспирации их секретной переписки, а сам Штирлиц уже здорово наловчился в уме переводить нечитаемые кракозябры с KOI8-R обратно в Win-1252. — Ну и… что там слоны передают со своего севера? — напомнил о себе Борман. Он извёлся окончательно, а время было ещё даже не обеденное. Штирлиц молча спрятал шифровку в стол и, обернувшись, как ни в чём не бывало завёл разговор об их совместном деле. Между тем послание гласило: «Говорят, что в кофейне «Звёздная ночь» по воскресеньям подают часам к восьми вечера невероятно вкусные штрудели». Штирлиц был не дурак отказываться от штруделей за чужой счёт, особенно когда его так ненавязчиво приглашали.