Susurro venti. Шепот ветра. 1

      Ночь тихая. Сегодня Тейту душно. Он не знает, куда себя деть. Как зверь в клетке, он мечется из угла в угол. Садится на кровать, пытается лечь, сильнее кутаясь в серый старый плед. Вскакивает и подходит к окну, прислоняется к нему, надеясь, что холод стекла остудит кожу и то, что осталось внутри него. То, что когда-то было душой.       Ничего не помогает.       Тейт словно горит.       Такое с ним периодически случалось. Раз или два в месяц. Период, когда он запирался, не приходил ни к матери, ни, тем более, к Вайолет, не желал ни на кого вываливать весь тот груз, что неожиданно так безжалостно напоминал о себе.       Тейт скрипит зубами и, издав какой-то внутренний рваный рык, отрывается от окна и снова забирается на кровать. Оглядывает комнату. Она небольшая. Здесь немного вещей: постель, письменный стол со стулом, небольшой шкаф (где практически нет вещей, ведь зачем они призраку?), две полки, заставленные разными книгами: здесь пристроились Шекспир и Манн, Драйзер и Стендаль, Достоевский, какая-то психология, философские излияния Ницше, а также несколько учебников Вайолет. Ни один корешок не привлекает его внимания. Хочется чего-то нового. Чего-то, что он пока не знает. Но как определится, какую бы книгу хотел увидеть, то обязательно попросит Вайолет принести. Он прочтет ее, глубоко погружаясь в мир писателя и его героев.       Но сейчас Тейт резко отворачивается от полок. Смотрит на стены, словно пытается что-то там найти. Но на них пусто. Он никогда не хотел портить их картинами или постерами. Считал это бессмысленным. А сейчас считает, что голые стены ему идеально подходят. Такие же пустые, потрескавшиеся от времени, как и он. Сухие, шершавые, прятавшие в щелях занозы. Внутри изъеденные короедами и другим гнильем. Тейт усмехается.       Как иронично.       Комната — его отражение. И как он об этом раньше не догадывался?       Ему хочется ударить кулаком по стене, однако парень боится, что шум разбудит уже уснувший дом. Тейт прислушивается, слышит храп Бена, дыхание Вивьен, частое сопение Вайолет.       Слава кому бы то ни было, что девушка не заметила его состояния. Тейт сегодня был дерганным. Он отсидел несколько сеансов с Беном, однако пациенты были неинтересны. Они только плакали и признавались, что довели себя до какого-то непонятного состояния жалости к себе. Они признавались во всем и без колебаний открывали Бену душу, надеясь, что чудо-врач вдруг откуда-то возьмет пилюлю от всех несчастий. А тот, в свою очередь, обещал, что пройдет с ними весь путь, что они обязательно выберутся из любой ямы.       Интересно, то же он обещал и Зои?       Образ девушки невольно предстает перед глазами. Тейт вспоминает ее внутреннюю борьбу, которая отражалась в ее жестах и манере держаться, в ее речи. Он вспоминает, как она не хотела признаваться, почему решилась пойти на отчаянный шаг. Да, тогда она открылась перед Беном. Однако Тейт почему-то уверен, что практически половина сказанного — ложь. И хоть он и не присутствовал на ее последнем сеансе, он был уверен, что она до сих пор не раскрыла Бену правды. Продолжала кормить его придуманной историей.       Тейту хочется забраться глубже. Выяснить все. Узнать настоящее. Возможно, он хочет это потому, что просто ему необходимо увидеть такого же израненного человека, такого же существующего, пустого. Упавшего и разбившегося вдребезги, однако продолжающего натягивать на лицо улыбку. И понимающего. Знающего, какого это, жить и делать вид, что все в порядке.       Только в такие дни Тейт может себе признаться: все его попытки казаться живым — провальны, нереальны. Но он так отыгрывает свою роль, что все ему верят. Даже Вайолет. Да, конечно, она всегда выслушает его, возможно, даже попробует дать совет. Однако, как она сможет его понять и прочувствовать? У девушки не так много жизненного опыта. И она чиста. За это Тейт ее и любит.       Но почему же сейчас это чувствуется так неестественно? Раньше такого не было…       Тейт отчаянно проводит рукой по стене. Надеется, что в ладони засядут занозы. И да, они застревают в его плоти, но он не чувствует ни зуда, ни боли.       Лэнгдон бросает взгляд на кровать. Может, ему просто замотаться в одеяло и постараться забыться сном?       О, нет.       Это невозможно. Комната еще больше станет давить и сужаться.       Тейт чувствует себя ничтожно маленьким. Он подходит к единственному висящему на стене предмету — зеркалу. Смотрит на свое отражение. На него с той стороны уставилось измученное лицо. В глазах застыло выражение усталости и безысходности. Кожа посерела, словно покрылась пеплом. Волосы спутались. Тейт проводит по зеркальному себе рукой, хочет стереть это выражение, однако — бессмысленно. Теперь Тейт по ту сторону выглядит жалким.       Вечная жизнь — проклятье.       Замкнутый круг, который невозможно прервать. Он будет вращаться долго. Даже если сам шар земной остановится, Тейт продолжит свое существование в пустоте и холоде. Вокруг будут такие же пустые и ненужные призраки. Одинокие, нежелающие бороться. Тейт вздыхает и, наконец, отходит от зеркала. Размышляет: быть может, надо найти какой-нибудь шарф и завесить его? Чтобы лишний раз не останавливаться и не играть в гляделки с самим собой?       Потом. Он займется этим потом.       От мыслей ему начинает казаться, что если он сейчас не выйдет наружу, то пыль дома и шорохи наполнят его до краев и придушат. Он растворяется в комнате и перемещается во двор.       Ночной воздух охлаждает, проясняет ум. Однако внутри до сих пор горит пожар. Это надо просто пережить. Перетерпеть. Подождать, когда рассвет лизнет окрестности и подарит знакомую иллюзию покоя.       Тейт несколько раз проходится вокруг дома, надеясь, что душа успокоится. Но этого не происходит. Тогда он широким шагом направляется к воротам и останавливается только тогда, когда упирается в железную решетку. Он хватается за нее обеими руками и, просовывая лицо между прутьев, смотрит на дорогу, другие дома. Вдыхает запахи сада и асфальта.       Отчаянно хочется выйти.       Тейт делает глубокий вдох и чуть приоткрывает калитку.       Кажется, он даже дышать перестал. С каким-то страхом смотрит на границу между домом и дорогой. Парень садится на корточки и касается рукой асфальта. Он еще теплый. Шершавый и пыльный. На ладони остается грязный след. Но Тейта он не смущает. В нем он видит проявление чего-то настоящего.       Быть может, на этот раз он сможет?       Парень выпрямляется, делает глубокий вдох и не менее глубоко выдыхает. Делает шаг. Еще один… и еще… О, неужели? Неужели на этот раз все вышло? Судьба сжалилась и позволила ему отойти от дома? Раньше и этого у него не получалось, словно некий барьер не пускал его. А сейчас он может пройти…       Резкая боль сжимает грудь и валит его на землю. Тейт корчится и извивается, пытаясь прогнать мучительное ощущение. Напрасно. становится только хуже. И обиднее. Позвоночник каменеет и застывает в ноющем положении, сопротивляется самому Тейту. Руки и ноги парня неестественно выворачиваются: наверняка, будь он живым, что-нибудь сломал бы себе. Его голова бьется об асфальт. В глазах Лэнгдона застыли колючие слезы. Его всего скрючивает. Его ломает. Неужели даже мертвым не дано забыть чувство боли? Неужели любое нарушение границ закрепленной за ними территории влечет за собой напоминание о боли, которую на себе вряд ли испытывали смертные?       Парень издает глухие стоны, пыхтит и ползет, как уж, обратно к спасительной границе сада. «Там не будет больно…» — шепчет Тейт сам себе. Еще никогда возвращение не казалось ему таким долгим. Травинки щекочут его щеки, когда он понимает, что, наконец, добрался до территории дома Хармонов. Болезненное чувство сразу же отступает, оставляя металлическое послевкусие на языке. Тейт сплевывает чистую слюну.       Очередная иллюзия. Очередной обман.       Некоторое время он лежит, не шевелясь. У него даже нет сил перевернуться на спину. Он чувствует, как земля и трава отпечатываются на его лице и одежде. Но Тейту все равно. Он размышляет.       Почему же на этот раз он смог пусть немного, но все же пройти несколько шагов от дома? Почему судьба соблаговолила ему? Он судорожно ищет ответ. Но пока ничего не приходит ему в голову. Наконец, Тейт поднимается и расправляет плечи, разминает шею. Он некоторое время стоит, замерев, размышляя, кого проклинать: небо или преисподнюю? Кто не хочет пускать его в мир?       Тейт садится у самой границы и сердито смотрит на асфальт. За что ему это наказание? Неужели за его грехи ему никогда не видать покоя? Неужели ему никак не прервать свои терзания? И неужели не существует способа обойти все эти законы загробной жизни? Он гладит асфальт, словно дает обещание когда-нибудь обязательно пройтись по нему. Спокойным шагом. Без страха, что какие-то силы повалят его и начнут душить болью.       Однако даже и от этой вылазки появилась польза: первичная духота оставила его. Теперь ему не так тесно в пространстве. Тейт, наконец, находит в себе силы подняться и пройтись по саду, прежде чем он вернется в свою комнату и попробует уснуть.       Может, ему стоит завтра навестить Констанс, рассказать ей все и попросить совета? Она наверняка его поймет, подскажет, как поступить правильнее. Хотя их мнения и не всегда совпадали.       Констанс смирилась со своим образом жизни.       Она живет в своеобразной аскезе: не часто выходит из своей комнаты, ни с кем не общается. Тщательно избегает общества Хармонов, считая их грубыми и слишком шумными.       Однако Констанс многое знает. Именно она в свое время рассказала Тейту, что некоторые духи питаются человеческими эмоциями: они испытывают духовный голод, который могут заполнить только яркие чувства живого человека: радость, счастье и, особенно, горе и боль. Это можно научиться контролировать, однако если раз сорваться, то тогда неизвестно, как много потребуется призраку на утоление внутреннего голода и жажды, как остановиться, что станет с человеком, который стал жертвой такого неупокоенного… В этих рассказах Тейт узнавал прежнего себя: то, как он тянулся к Хармонам, старался выдавить из них хотя бы каплю живой и нужной ему эмоции. А потом отношения с Вайолет заполнили его счастьем, он перестал нуждаться в подпитке. И чувство пустоты крайне редко настигало его. Например, сегодня. Последний приступ был около двух месяцев назад.       Это рекорд.       Тейт усмехается и двигается дальше по саду. Он осматривает аккуратные клумбы, над которыми корпела Вивьен, замечает брошенную у садового кресла газету Бена. Страницы мокрые от росы, чернила плывут по бумаге.       Тейт морщится, подбирает газету и бросает ее на кресло. Он не любит, когда на траве что-то валяется.       Он бросает еще один взгляд на дорогу. Закрывает глаза и снова представляет времена, когда он сможет спокойно пройтись по городским улицам. Улыбка невольно прорезает его лицо, смягчая жесткие черты. Внутри все заполняется надеждой. И Тейт думает, что ненапрасной.       Он подставляет лицо ветру, дает ему обещание, что однажды все будет так, как того хочет он.              Теперь он готов немного поспать. Ну или хотя бы спокойно полежать в кровати, может, даже полистать книгу. Тейт уже было разворачивается, делает шаг к дому, как вдруг холодный поток ветра обрушивается на него, заставляет остановиться и прислушаться к шорохам и шепотам.       «Глупец…» — шепчет ветер.       Он выворачивает все нутро наизнанку, путает и сжимает мысли. Затрудняет дыхание.       Тейт оглядывается, ему кажется, что из глубины сада за ним наблюдает какой-то силуэт. Раз Лэнгдон мертв, то ему нечего бояться. Он, моргнув и сжав ладони в кулаки, широким шагом идет в сторону неожиданного наблюдателя.       — Что за херня? Ты кто такой? — спрашивает Тейт, подойдя почти вплотную. — Какого ты тут забыл?       Лэнгдон всматривается в темноту, надеется разглядеть черты неожиданного гостя, однако вокруг того тени будто сильнее сгущаются, не дают Тейту разглядеть. Единственное, что он понимает — этот затаившийся — такой же, как и он. Мертвый. Неупокоенный.       Призрак.       Тейт не видит его лица, однако чувствует, как внимательно его изучают, чувствует неприятную усмешку.       — Я повторяю: какого хрена? — Тейт говорит громче, пытается спугнуть незваного духа. Хмурится.       «Ты — Тейт Лэнгдон, — не спрашивает — уточняет дух. — Ты не представляешь, какая для меня честь познакомиться с тобой».       Тейт ничего ему не отвечает. Вопрос озвучен, а он ждет на него ответа. Черты парня ужесточаются, не сохраняя и тени былой улыбки. Сейчас в нем рокочет прошлое. Руки сами собой сжимаются в кулаки. Ему хочется напугать этого призрака. Прогнать его со своей территории. Он — незнакомец и чужак.       Как он вообще смог сюда проникнуть?       Агрессивная поза не пугает гостя. Тейт слышит его ухмылку. Ветер разносит по воздуху его шепот:       «Я слышал о тебе. Слышал, что ты погубил много смертных. Возомнил себя богом. И поплатился. И теперь привязан к дому. Гниешь здесь и телом и душой».       Его смех холодный и подземный. Но Тейт не вздрагивает. Молчит. Ждет, когда этот неупокоенный перестанет так своеобразно восхвалять его.       «Скажем так, — продолжает дух, решив все же дать ответ Тейту. — Мне нужно было кое на что посмотреть. Проверить. Я чувствую здесь энергию, которая принадлежит мне. Мне не нравится, что вокруг нее стал виться ты. Не нравится, что ты можешь поглощать ее».       Тейт хмурится. Что этот безумец несет? Какая энергия? Что он поглощает?       — Что ты, мать твою, несешь? — он не скрывает недоумения и презрения в голосе.       Дух усмехается.       «Я чувствую твои сомнения. Чувствую твою боль и напрасные надежды. Ты хочешь вернуться сюда. В жизнь. Хочешь чувствовать по-настоящему. Не питаться иллюзиями».       Эта тварь не просто уходит от темы. Она старается его смутить, найти слабую точку. И Тейт это понимает. Он делает вид, что его не трогает разговор. Кривит рот и разворачивается.       — Раз ты все сказал и выяснил все, что интересовало, то проваливай. Это моя территория. Тебе нельзя здесь находиться. Тебе тут не рады.       Шепот незваного призрака разносится по саду:       «Глупец. Ты питаешься надеждами, забыв о настоящем. И не понимаешь, почему ты такой пустой, почему жизнь вокруг тебя — иллюзия».       Тейт его не слушает. Ему неинтересно. Он знает, что этот призрак не прав.       Не прав.       — Проваривай, — устало бросает он своему собеседнику.       «Знаешь, а я верю, что ты все тот же психопат и убийца, о котором говорят. Просто сейчас твое настоящее «Я» дремлет, оно прячется в тени той лжи, которую ты сам себе придумал и считаешь правдой».       Тейт не выдерживает. Он разворачивается и в пару шагов доходит до призрака, хватает его за шею и притягивает к себе. Шипит, скалясь:       — О да, ты прав. Тот псих никуда никогда не уходил. Он есть. Он сейчас перед тобой. Он не дремлет. Он просто понимает, что ему в этом мире нет места. И что надо быть другим. И именно этот псих хочет измениться. — Тейт выплевывает слова в лицо призраку. Видит, как капельки слюны поблескивают на лице. Он хочет его напугать и уже избавиться. Слишком долго незнакомец на его территории. — Ты выяснил все, что хотел? Так съебись к херам собачьим, пока я тебя лично в ад не спустил.       Тейт чуть сильнее сжимает пальцы.       Незнакомец хрипло смеется:       «В отличие от тебя, я могу там быть. Мой дом в преисподней. И здесь я лишь потому, что меня потревожили. Вырвали. А вот тебе не рады ни у бога, ни у сатаны. Тебе гнить здесь, пока сам мир не развалится. И я уважителен к тебе, я не перехожу границ («О, да неужели» — думается Тейту). Иначе бы я говорил в совсем другом тоне. Но ты прав, Лэнгдон. Я проверил все, что хотел. Запомни: я не буду в следующий раз вежлив к тебе и твоим границам, если ты нарушишь мои».       Он исчезает в шорохе ветвей.       О чем эта тварь говорила? Что его по праву?       Вопросы колют язык. Но об этом сейчас Тейту не хочется думать.       Неупокоенный сказал, что ему, Тейту, нет места ни в аду, ни в раю. И это очень задело парня. До судорог. До сжатой челюсти и кулаков. Тейту нужно выбросить энергию.       Срочно.       Он замечает в глубине сада каменные валуны. Подойдя к ним, Тейт наносит удар за ударом, обрушивая кулаки на серые недвижимые громадины. Никому ничего не будет: камни не сломаются, а его руки останутся целы. Но он хотя бы выплеснет внутренний гнев.       Ему надо что-то делать. Хватит кормить себя иллюзиями, что когда-нибудь все изменится. Ему надо как-то прервать свое вечное существование. Надо вернуться в жизнь. Или хотя бы попытаться уйти в один из двух концов и, наконец, обрести покой. Но ему нужна помощь.              В голове эхом раздаются слова ритуала Зои. Тейт чувствует, да он, черт возьми, почти уверен, что это как раз тот ритуал, что ему нужен. Способный как-то вернуть его.       Ему нужна ведьма.       И, слава кому бы то ни было, он как раз знает одну.