Clamor in nocte. Крик в ночи

      Зои слышит, как ее мысли кувыркаются в голове, бьют по черепной коробке, отчаянно и упорно стараясь привлечь ее внимание. Но девушка не цепляется ни за одну из них.       Она сидит за обеденным столом среди своих подруг и чувствует себя лишней. Белым шумом до ушей доносится голос Куинни, обсуждающей с Нэн последние занятия латыни и алхимии. Нэн над чем-то смеется. Куинни размахивает руками, словно изображает взрыв. Ее глаза блестят от восторга. Зои хочет к ним присоединиться, забыться в этой беседе, но понимает, что это бессмысленно: последние занятия она была вынуждена пропустить.       Напротив сидит, тоскливо шурша страницами модного журнала, Мэди. Зои время от времени ловит на себе ее мимолетный взгляд. В нем любопытство, страх и немного бесстыдства.       Зои вспоминает, что именно Мэди подсунула ей тот свиток с ритуалом.

***

      «Для возвращения души в тело, — сказала она тогда, доверительно качая головой. — Или ты смиришься и не подаришь себе возможность быть с любимым человеком?»       Зои сомневалась. Редко какая ведьма связывала себя отношениями. Особенно такая ведьма, как она. До сих пор Зои вспоминала свой первый раз. Вспоминала предсмертную агонию партнера: его закатывающиеся глаза, кровь носом, хрип из горла.       Корделия рассказывала, что Черным вдовам крайне сложно найти спутника жизни. Они обречены на вечное одиночество. Конечно, бывали исключения со счастливым концом. Но это почти сказки.       Зои казалось, что она — то самое сказочное исключение. Кайл был идеальным. Он ее не торопил, давая привыкнуть к мысли, что он рядом, что не сдастся. Он никогда не пугал ее напористостью. Прислушивался к ее смущенному «Я тебе обязательно расскажу, просто подожди». И наверняка бы они нашли выход из такой щепетильной ситуации, как секс. Ведь есть много способов получать удовольствие, быть вместе… но тот несчастный случай все сломал: все мечты и мысли, представления и планы на будущее.       Кайла действительно сбила машина, тут Зои не солгала доктору Хармону. Прямо на ее глазах. Она видела, как он сломанной куклой отлетел на тротуар, как неестественно изогнулась его шея, а конечности и вовсе раскидались сами по себе. Он захлебывался красно-железным дыханием, а под головой разливалась темная лужа. Зои тогда опустилась перед ним на колени, истерически всхлипывала, задыхаясь, не знала, как ему помочь, и наивно зажимала самую большую рану на голове, пачкала руки в его крови. Она не обращала внимания, что ее платье пропиталось алым, что запах металла крепко переплелся с тканью платья. Девушка время от времени убирала со лба растрепавшиеся пряди, не замечая, как оставляла на лице следы крови. Не замечала, как слезы смешивались, становясь горько-солеными, не кристально-прозрачными. Она наблюдала, как жизнь вытекает из него. Она наблюдала, как все ломалось. Приехавшей скорой тогда оставалось лишь зафиксировать время смерти.       14:37.       Цифры, навечно отпечатавшиеся в мозгу Зои. Цифры, изменившие все.       Зои чувствовала себя пустой. Ей будто оторвали руку или ногу. Живот постоянно сводило от судорожного плача. Ей было плевать на вечно опухшее лицо, на потускневшие волосы. Она с трудом заставляла себя ходить на занятия. На них она все время смотрела в одну точку. Наставницы ее не трогали, давая возможность пережить горе. Подруги не донимали расспросами, но все время старались быть рядом, помочь и поддержать. Хоть как-нибудь. Зои это чувствовала, мысленно благодарила, но избегала девушек. Она не хотела делиться своей болью. Не хотела рассказывать о Кайле. Это было ее. Самое сокровенное.       Мэди пришла неожиданно. Она никогда не демонстрировала сочувствия. Если и обращалась к Зои, то по делу, неохотно. В остальное время девушки старались друг друга игнорировать, сохраняя хрупкое подобие терпимости.       Зои недоуменно уставилась на вошедшую ведьму, задавая вопрос одними глазами.       Та лишь протянула свиток:       — Надоело смотреть, как ты гниешь. А еще лучшая в классе, — быстро проговорила Монтгомери. — Держи. Я стащила в бывшем кабинете Миртл. Для возвращения души в тело. Или ты смиришься и не подаришь себе возможность быть с любимым человеком?       Зои приняла пергамент на автомате, не понимая толком, что произошло. С какой стати Мэди решила ей помочь? Что она задумала? Или, может, искренние и нелицемерные поступки следует ждать от людей, которым откровенно плевать?       Эти вопросы кометой пронеслись в голове и канули куда-то в беспамятье. Бенсон отчаянно зацепилась за слово «возможность». Позволила себе быть мечтательной, а не рациональной.       Однако Зои совершила ошибку. Был ли это совершенно другой ритуал или ее ошибка из-за волнения — она не могла понять. Была ли это подстава со стороны Мэди? Зои задумывалась об этом, но пока не спешила обвинять девушку. Еще успеется. А пока надо разобраться с более насущными проблемами.

***

      — У меня что-то на лице? Или по какой причине ты на меня пялишься? — прямо спрашивает Зои, смотря с налетом равнодушия на Мэди.       Та резко дергается и поднимает глаза на Бенсон, и, не моргая, отвечает на ее холодный взгляд своим холодно-раздраженным. Кривится.       — Ты не такая уж и особенная, чтобы на тебя еще и смотреть, — Мэди выплевывает эти слова, наблюдая за реакцией Зои. Но лицо Бенсон сохраняет каменное выражение. Лишь черты слегка ужесточаются.       — Очень ты мне нужна. — Монтгомери отмахивается от собеседницы, словно она — надоедливая муха.       — Возможно, все было бы по-другому, если бы ты… — хочет защищаться Зои.       — Девушки.       Жесткий голос Корделии обрывает неуспевшую разгореться перепалку. Зои и Мэди медленно поворачивают головы в сторону наставницы. Верховная возвышается над обеденным столом и переводит взгляд с Зои на Мэдисон и обратно. Девушки молчат, не зная, что ответить, как оправдать неожиданный спор. Молчание между ними напряжено, как оголенный провод. Кажется, даже в воздухе пахнет едким электричеством.       Зои не выдерживает первой и опускает глаза. Сердце бьется быстро и до противного громко. Ощутимо настолько, что кружится голова. Этот орган отчаянно хочется вырвать, лишь бы оно перестало. Она чувствует, как оно стучится о ребра и разносит внутреннюю ударную волну по телу. В глазах темнеет. Она делает судорожный вдох и выдыхает:       — Прошу прощения, Верховная. Виновата.       Слышит как тихо цокает языком Мэди. Возможно, закатывает глаза — Зои не видит. Не осмеливается и не хочет видеть.       — Прошу прощения, Верховная. — надменность Монтгомери разливается по комнате.       Корделия молчит, лишь продолжает изучать подопечных. Когда Зои решается поднять голову, уже никого нет. Корделия скрылась в глубине дома. Зои бросает недовольный взгляд на Мэди и, фыркнув, продолжает ковырять в тарелке фасоль. Говорить ни с кем не хочется.       Так ничего толком и не съев, Зои спешит скрыться в комнате. Она успевает заметить, как Куинни поднимает руку, словно хочет ее остановить, что-то сказать, а Нэн пялится в тарелку Зои.       Но она быстрее. Вылетает из столовой и мчится наверх.       Она заходит в комнату лишь для того, чтобы схватить с прикроватной тумбы записную книжку — Бен поручил ей вести дневник эмоций, дал несколько вопросов, на которые девушке надо было ответить. Он хотел разобрать их на следующем сеансе. Подойдя к шкафу, она срывает с вешалки шарф и тихо, незаметно спускается, крадется к выходу и растворяется в ночном саду.

***

      Зои прячется за холмом, который летом зарастает вереском, а сейчас, осенью, его покрывает листва. В воздухе пахнет холодом, яблоками и легкой затхлостью, свойственной для этого сезона.       Это — ее тайное место. В последнее время Зои часто проводила здесь время. Поэтому натаскала сюда все необходимое: плед, термос с пряным чаем (наверняка, уже остывшим, возможно чуть забродившим), несколько свечей (ей нравилось создавать особенную атмосферу, особенно в осеннее время года).             Бенсон сидит на пледе и зажигает пару свечей. Темнота уступает немного места маленьким огонькам, редеет. Зои ежится и сильнее натягивает на подбородок шарф. Смотрит на свечу, следит за едва заметными движениями пламени. Вздыхает. Думает, что даже сейчас не чувствует уютно: кажется, будто по всей территории школы разлились эмоции всех живущих ведьм. И от них не укрыться. Так и стучат в голову голоса переживаний и беспокойства за нее, участливость и бессмысленного желания помочь.       Никто толком не знает, что произошло. Никто не знает, что Зои провела ритуал по возвращению души в тело. Неуспешно. Никто не знает, что по ночам к ней теперь приходят десятки неупокоенных душ во главе с ним. Не каждую ночь, конечно, но каждый их приход — испытание.       Мука.       Зои встряхивает головой, желая прогнать эти мысли. Она не хочет в миллионный раз прокручивать воспоминания, которые репейником вцепились в мозг и сердце. Эти воспоминания — крик, который она старается заглушить изо всех сил.       Получается. Она пока держится.       Пальцы автоматически поглаживают шершавый корешок записной книжки. Один случайно соскользнул. Зои хмурится и вытаскивает заложенный список вопросов от Бена.       Черт.       Надо хотя бы глянуть на них.       Недовольно сопя, разворачивает листок, глазами пробегается по буквам. Закатывает глаза. Если раньше она хотела умереть, чтобы перестать страдать от призрачных визитов, то теперь ей хочется просто сдохнуть, чтобы не отвечать на это.       Где Бен взял эти вопросы? Из какого-то теста из интернета?       Вы чувствуете себя расстроенным/ой?       «Не то слово, какой расстроенной я себя чувствую, мистер Хармон. Я чувствую себя настолько потерянной, что даже не понимаю, что чувствую по-настоящему».       Вас преследуют неудачи?       «Если только одна. Все никак не желающая закончиться».       Вы получаете удовлетворение от жизни?       «Если я расстроена и неудачи преследуют меня, разве я могу получать удовольствие от жизни? Зачем тогда предыдущие вопросы? Чтобы просто были?»       Вы чувствуете себя виноватым/ой?       Рука сминает лист бумаги. Зои поджимает губы и щурит глаза.       Какой же идиотизм…       Зои отбрасывает ненавистный список с вопросами в темноту. Хочется забыть эти вопросы. Кажется, их создали не для того, чтобы помочь, а чтобы посмеяться над человеком.       Она невольно сжимает поврежденную руку. Ноющая боль разливается по обожженной конечности и течет в голову. На глазах выступают слезы. Но вместо того, чтобы ослабить хватку, Зои еще крепче сжимает. Чувствует, как лопаются незажившие пузыри, как сукровица, смешиваясь с кровью, липкостью заливает кожу. Слезы текут по щекам.       За что ей эти приемы и задания?       За что этот пиздец?       За что именно Хармон?       Девушка начинает размышлять, зачем нужны психотерапевты. Конечно, она была всего на двух сеансах и говорить о каких-либо результатах еще рано, но ей все равно не нравится. Не нравится этот дом, не нравится Бен и его натянутое, неискреннее участие. Не нравится, что там все кишит призраками.       Зои опасается, что кто-то из них может к ней прицепиться.       Неожиданно перед глазами возник образ Тейта Лэнгдона. А ведь он вовсе не старался спровоцировать ее на эмоции. Все вопросы, что он задавал, звучали искренне. Все его интонации не были заискивающими. Если он злился, то злился по настоящему. Если ему было любопытно — Тейт этого не скрывал. Только зачем ему все это? Зачем он постоянно пытается с ней поговорить?       Он видел ее воспоминания…       Он видел все. А возможно, мог и слышать что-то… Мог ли он слышать слова ритуала? Можно ли привязать призрака через воспоминания?       Зои задумывается о пространстве и времени. Думает, как это влияет на тех, кто существует между мирами. Ведь на них влияют совершенно другие законы.

***

      Ночь вступает в свои права. Зои встает с пледа и отряхивает подол платья. Все уже, наверняка, спят: свет в окнах пансиона уже погас. Стихли звуки голосов и посуды. Запахи еды растворились в ночном воздухе.       Зои зевает. Волей неволей сон начинает захватывать ее тело и разум.       Засыпать страшно. Хочется спровоцировать бессонницу.       Девушка медленно выходит на дорожку из-за своего укрытия. Бредет к дому. Вдруг резкий порыв ветра накрывает ее, проникает под одежду в самые кости. Заставляет остановиться. Зои стоит на дорожке и оглядывается вокруг. Чернота сгустила краски. Ветер шевелит ветви и перекатывает листья, превращает росу в кристаллики. Ей кажется, за ней кто-то наблюдает из глубины сада. Зои всматривается, пытаясь различить силуэты. Мысли рисуют движения невидимых силуэтов, они бегают среди цветов, тихо посмеиваются над Зои. Сердце бьется где-то в горле.       Зои чувствует на себе чей-то взгляд: он липко и неприятно обволакивает ее. От него хочется отмыться.       Кажется, она слышит приближающиеся к ней шаги…        — Зои? Вы почему не в комнате?       Корделия появляется неожиданно, но Бенсон благодарит всех богов за то, что та вышла, нашла ее и прогнала это нечто: дышать сразу стало как-то легче, а тьма чуть рассеялась, звезды засияли ярче, освещая школу мисс Робишо.       –Верховная. Прошу прощения. Я вышла прогуляться после ужина и, кажется, чуть потеряла счет времени.       Зои чувствует на себе внимательный взгляд наставницы. Она изучает ее, старается проникнуть в подкорку сознания и узнать истинные мысли Бенсон. Она старается придать своему лицу равнодушное выражение, будто ее ничего не беспокоит вовсе. Девушка прикусывает внутренние стороны щек, натягивает улыбку и чуть щурит глаза, чтобы прочесть ее было сложнее. Однако, это же Корделия Гуд. Навряд ли от нее все это укрылось. Просто вряд ли сейчас она будет задавать вопросы.       — Мисс Бенсон, как проходит ваша терапия? — спрашивает Верховная таким тоном, словно говорит о погоде. — Я слышала, методика доктора Хармона довольно-таки хороша.       О да, лезть сразу в душу и давать вопросы из Интернета — хорошая методика. Как он вообще стал психотерапевтом?       — Вроде все хорошо проходит, мисс Гуд. — Зои позволяет себе обращаться к Корделии менее официально. Та не возражает и не одергивает свою подопечную. Поэтому она продолжает: — Мне пока непривычно открываться перед ним, все-таки прошло пока мало времени, а доктор Хармон сразу идет напролом к результатам. Возможно, он привык так работать с другими своими пациентами. Так что какого-то взаимного подхода пока нет, но я надеюсь, что совсем скоро нам обоим будет комфортно друг с другом работать.       Корделия кивает, соглашаясь со словами Зои.       — Да, я слышала, что он старается работать быстро и качественно. Люди положительно о нем отзывались; говорили, что он умеет зрить в корень и…       Зои не слушает. Ей не интересно. Она не согласна, что Бен хороший специалист. Ей кажется, что доктор Хармон хочет отделаться от нее как можно быстрее и получить хорошенькую сумму за свою «работу».       Зои начинает размышлять, а знают ли вообще в этом доме, что живут не одни? Что они окружены довольно-таки большим количеством призраков (Зои их не видела, но чувствовала). Знают ли, кто такой Тейт Лэнгдон?       Снова его образ вырисовывается в мозгу и на обратной стороне век. Зои видела его взаимодействие только с Вайолет. И он не выдавал свою истинную природу.       Почему вообще она задается этим вопросом только сейчас?       — Зои? — окликает ее Корделия, вырывая из внезапных размышлений.       Девушка с непониманием глядит на Верховную. Одними глазами просит повторить вопрос, который ей, очевидно, задали.       — Я спрашиваю, — лениво продолжает мисс Гуд, — не замечали ли вы ничего странного в этом доме?       Глаза Бенсон удивленно округляются.       Неужели она что-то знает?       Зои понимает, что будет крайне глупо, если она будет скрывать, что в доме, помимо живых, обитают и мертвые. Уж ведьмам не в новинку слышать о разных необычных существах. Она нервно сглатывает, отводит взгляд и, чуть подумав, отвечает:       — В том доме полно призраков. Я точно не знаю сколько. Где-то до десяти. Может, чуть меньше. А может, и больше. Я не могу сказать точно. Помню, что чувствовала несколько потоков энергий. Вполне безобидных. Словно их не беспокоило то, что на их территорию проник незнакомец. И, кажется, они совсем равнодушны к своим живым соседям. Я бы даже сказала, что их сосуществование вполне дружелюбно. Не было никакой агрессии.       — Но ведь среди них был один необычный призрак, не так ли? — глаза мисс Гуд как-то странно сверкнули.       — Да-а… — как-то неуверенно говорит Зои, пытаясь понять, зачем Корделия завела этот разговор и чего хочет от нее добиться. — Был один не самый дружелюбный. Но он, скорее, любопытный.       — Вы с ним познакомились? — нетерпеливые нотки разрезают ночную темноту.       Зачем Корделия все это спрашивает?       Кажется, теперь черед Зои задавать вопросы.       — Мисс Гуд, — выдыхает она. — Позвольте узнать, почему вы все это спрашиваете? Почему вы вообще отправили меня к Хармонам. И ведь вы наверняка знали, что их дом не самый обычный.       В горле скребет. Зои ждет ответа. Она надеется, что ей ответят.       — Я знаю, почему все случилось, — просто отвечает Верховная. — Я знаю, кого ты пробудила и невольно привязала к себе.       — Но я… — начинает Зои, пытаясь оправдаться и защитить себя.       — Мисс Бенсон, — прерывает ее Корделия. — Я все знаю, мне не нужны ваши объяснения. Я знаю, что вы не хотели произошедшего. А еще я знаю, что своей попыткой самосожжения вы хотели прервать ту череду кошмаров, в которой вы оказались. Ведь не каждый человек вытерпит визиты призраков, которые явились на трапезу. — Последние слова она ядовито выплевывает. — Вы умная девушка, мисс Бенсон. И просто поддались эмоциям, приняв предложенную руку помощи от мисс Монтгомери. Но вы были слепы от своего горя и не видели, что та рука была смазана соком ядовитого плюща. Порой нам кажется, что самая настоящая помощь приходит из самого неожиданного места, но тут вас настиг лишь холодный расчет Мэдисон. Ведь вы сами знаете, что она не терпит конкурентов, готова идти по головам лишь бы быть лучшей и первой.       Зои кивает, соглашаясь. Когда она только появилась в школе мисс Робишо, то зарекомендовала себя как отличная студентка. У Зои был хороший потенциал и, возможно в будущем, она вполне могла бы занять пост Верховной. Другие девочки просто учились и наслаждались днями своей молодости. И лишь Мэди не могла смириться с тем, что появилась та, что была лучше, та, что сместила ее с пьедестала. И, конечно же, в тот момент, когда Зои была уязвимее всего, Мэди не постеснялась увидеть в случившемся выгоду для себя и разбить Зои окончательно.       Что ж. У нее почти вышло.       Только она не учла, что Зои сможет в итоге встать на ноги и продолжить бороться. Даже если сейчас она борется сама с собой.       — И вы правы, мисс Бенсон, в своих вопросах. Я не просто так отправила вас к Хармонам. И да, наверняка вы уже догадались, что я знаю, что в этом доме есть и призраки. Что там есть призрак Тейта Лэнгдона. Ведь это с ним вы познакомились.       — Но почему?       — Природа призраков до сих пор не изучена полностью. Мы знаем лишь то, что они прикреплены к определенным местам или людям — там, где могут питаться. Так за вами буквально по пятам ходит мистер Спенсер со своей оравой. А мистер Лэнгдон не может покинуть дом Хармонов, так как захоронен где-то на участке и тем самым привязан к этому месту. Обычно он предпочитает не показываться людям. А тут он сам лично захотел с вами познакомиться. И мне стало интересно, что будет, если столкнутся два духа, заинтересовавшись одним объектом. Или субъектом.       — Ставите на мне свои не самые чистые и честные эксперименты? — ехидно спрашивает Зои.       — Я понимаю, что это не совсем правильно по отношению к вам. Но повторю, что призрачная природа изучена пока недостаточно хорошо. Интересно понаблюдать за развивающейся конкуренцией. И, кроме того, я действительно надеюсь, что доктор Хармон сможет тебе помочь. И еще, — Корделия переводит дыхание. — Тут есть плюсы и для вас. Общаясь с призрком есть вероятность, что у вас выработается своеобразный иммунитет. Как минимум визиты мистера Спенсера будут проходить менее болезненно. А может, вы научитесь ему противостоять до тех пор, пока мы не найдем способ, как отвязать его от вас.       — С чего вы взяли, что они оба могут столкнуться в общих интересах?       — Давайте будем считать, что это моя интуиция. Что-то мне подсказывает, что будет именно так. Мистер Спенсер к вам привязан, считает своей. — от этого по коже Зои бегают мурашки ужаса. — А когда я провожала вас к Хармонам в первый раз, я почувствовала энергию мистера Лэнгдона. Он потерян и разочарован в чем-то. Он в поисках того, что успокоит его, освободит. И думается мне, что в вас он что-то заметил. Не просто так он пошел на контакт с незнакомкой. И наверняка он понимает, что вы — не обычный человек. А ведьм призраки, сами знаете, не очень любят. В очень редких случаях. И не самых приятных. — В голосе Корделии сквозит сочувствие, но она быстро скрывает его в продолжении: — Его что-то привлекло. Возможно, это из-за того, что вы, принадлежащая другому духу (уж простите меня за такие слова). А может, это и вовсе необъяснимо. Просто в вас может быть то, что он ищет.       Бред. Несуразно-непонятный бред.       — Неужели не существует никакого обратного ритуала? — с обреченной надеждой спрашивает Зои, решив поразмышлять над новой информацией потом.       — В наших архивах, увы, я не нашла никакой информации. Возможно, именно мы найдем способ провести обратный ритуал. Но для этого потребуется вся ваша сила и выдержка. Именно поэтому мы вынуждены проводить эти эксперименты. Тянуть время и искать.       Зои издает булькающий звук, похожий на икание.       Хватит ли ее до конца?       Выдержит ли она это?       — А если я не справлюсь? — она звучит совсем тихо. — Если я сломаюсь и не смогу дальше бороться? Если я…       Умру…       — Насколько мне известно, души хозяев, к которым были привязаны призраки, были обречены терпеть те же страдания от неупокоенных, что и при жизни. Как долго это может продолжаться — не знаю. Может, несколько веков. Может, вечность. Все зависит от того, может ли эта душа сопротивляться и продержится ли до того момента, как ее высосут окончательно.       Судорога хватает за горло. Дышать тяжело. Значит, сожги она себя, то была бы обречена на постоянные страдания.       Тогда хорошо, что ее попытка самоказни провалилась.       И лишь рука будет вечным напоминанием об этом.       Они доходят до крыльца, входят в дом и останавливаются у главной лестницы. Тут их пути расходятся. Корделия разворачивается, желая направиться в свой кабинет, а Зои уже давно пора быть в своей комнате.       — Мисс Бенсон, — окликает ее Корделия. Та оборачивается и слушает. — Знайте, что вы всегда можете ко мне обратиться. Я постараюсь сделать все, что будет в моих силах.       Бенсон автоматически кивает. Не помнит, пожелала ли она Верховной спокойной ночи. Она словно в тумане, из которого не может выбраться. В мороке она добирается до свой комнаты. Тихо проходит к кровати. Садится в мягкое одеяло. Сон не окутывает ее. Все тело напрягается, ожидая, что что-то произойдет.       Ей страшно.       Зои моргает. Ей душно. Она резко встает, подходит к окну и открывает его, впуская ночную прохладу. Никто не тревожит покой. Даже ночные птицы не решаются подать голос. Облака сковывают небо. Зои вдыхает осенний воздух. Он наполняет ее легкие затхлой пряностью. Ветер играет шорохами.       Зои идет к кровати и ложится на одеяло. Ей нравится холодок, окутывающие ее мысли. Она успокаивается. Слушает, как постепенно замедляется биение сердца из-за засыпающего тела. Внутренним взором следит, как поднимается и опускается ее грудь. Чувствует, как руки и ноги тонут в одеяле. Приятная тяжесть ложится на нее, как теплый камень.       Возможно, сегодняшняя ночь пройдет даже хорошо. Возможно, она выспится.       Неожиданный сквозняк врывается в комнату, сдувает ощущение спокойствия. Зои закрывает глаза и дрожью выдыхает.       Она покрывается холодным потом, по ней бегают липкие мурашки.       Сквозь закрытые глаза она видит, как концентрируется вокруг нее тьма. Как глуше становится привычная тишина.       Ей чудится, что ее кто-то трогает.       Они здесь.       Он здесь       Ночь будет громкой. Ведь сегодня тишину разорвет ее крик.