Vorago. Омут

      Несколько дней назад

      Это случилось за несколько дней до ее визита к доктору Хармону. После разговора с Корделией Зои лежала на кровати и ждала, когда сон охватит ее полностью. Однако этого не произошло.       Сквозь закрытые зрачки она почувствовала, как темнота сгущается над ней. Привычная тишина становится глуше, гуще. К горлу подкатил липкий комок. Дышать стало труднее. Паника зародилась в голове и сковала ее тело. Зои чувствовала, как на ключицах натянулась кожа. Она уже чувствовала на себе множество скользко-холодных касаний, хотя прибывшие пока что держались на некотором расстоянии.       Они здесь.       Он здесь.       Зои крепче закрыла глаза, наивно надеясь, что это часть сна, и стоит лишь немного приложить усилий, как подсознание перенесет ее в другое место. Ха! Дура. Конечно же, это было не так. Прямо у своего уха она услышала шорох, жаркое дыхание и его голос:       — Зои.       Его голос разрезал тишину и одновременно с этим накрыл с головой, отделяя их от окружающего пространства: комнаты, окна со свежим ветром, шелестом деревьев, мирно сопящей Куинни и толпы призраков, явившихся вместе с ним. Только от этого стало еще более жутко. Она вовсе не хотела оставаться с Кайлом наедине.       Кажется, в этот момент ее сердце остановилось от страха. Про себя, словно мантру, Зои повторяла: «Главное продержаться». Однако от Кайла это не укрылось. Она почувствовала едкую усмешку на его губах. Услышала пустой смешок. Зои прикусила губу и сдержала непрошенный всхлип. Рука Спенсера сжала ее лодыжку. Ее обожгло одновременно жаром и холодом. Зои сравнила его касание с тысячью игл, которые медленно, почти тягуче, вонзались в ее плоть. Она вся внутренне сжалась.       — Ну же, Зои, посмотри на меня.       И она открыла глаза и уставилась в его бездонные зрачки. Она смотрела прямо в него. Решила не прятать страх за наигранным равнодушием. Это было бессмысленно. Он все равно это почувствовал бы. Все равно бы уколол резким словом.       Она видела свое смутное отражение и постаралась незаметно сглотнуть непослушную, почти сухую слюну. Из его глаз на нее смотрела маленькая испуганная девушка. Волосы разметались на подушке, лицо, будто покрытое пеплом, заострилось, между бровями залегла напряженная складка. Зои видела линии ключиц и ямку между ними. Девушка изо всех сил закусила внутреннюю сторону щек, чтобы эмоции не прорвались.       Наконец, Зои оторвалась от отражения и сосредоточилась на нем. Когда-то родное лицо было непроницаемым. Невозможно счесть ни эмоций, ни мыслей.       А ведь раньше оно было таким живым…       Зои смотрела и не узнавала его. Перед ней был незнакомец. Не Кайл. Он умер тогда. Несколько месяцев назад на пешеходном переходе.       Или же она и вовсе не знала этого человека: вдруг вся его искренность была напускной, неясной. Готовой лопнуть в любой момент, как мыльный пузырь. Ведь не просто так его душа вылезла из иного низшего мира… Однако, какая теперь разница? Зачем об этом думать сейчас? Так или иначе перед ней сейчас та сущность, которая не отличается особой добротой. Он вообще не способен на хорошее.       Видимо, она немного привыкла к окружающей тьме, его присутствию и атмосфере: ее тело немного расслабилось, насколько это было возможным, дыхание стало более размеренным. Напряжение во взгляде сменилось настороженностью. Некоторое время она изучала его черты. А потом дрожаще выдохнула и чуть прикрыла глаза. Она была так измотана, что, казалось, вполне могла уснуть рядом с неупокоенными.       — Ты меня расстроила, Зои, — произнес он, прогоняя любой намек на усталость и сонливость.       Медленно открыла глаза и постаралась сфокусироваться на Кайле. Его голос эхом разносился по мозгу. Она молчала. Ждала, когда он продолжит. В голове молниями носились мысли в поисках той, что могла бы поведать, в чем он ее обвиняет. Одними глазами задала вопрос. И Кайл понял, ответил вопросом:       — Что ты делала в доме Лэнгдона?       Темнота вокруг них сгустилась, стала плотнее и непроницаемее. Силуэты других призраков растворились, оставляя Зои и Кайла одних. Зои не видела его выражения лица, но ясно его себе представляла: сжатые губы, очерченные скулы, едва слышный скрежет зубов. Это было опасно. Непредсказуемо. Девушка не знала, чего ожидать от парня. В его голосе звучала холодная сталь.       Ей стоило приложить усилия, чтобы не отвернуться от него. Она смотрела в его глаза и снова пыталась в зрачках увидеть того парня, которого знала. Которого по-настоящему любила.       Зря.       — Ты так и не ответила. Что ты делала в доме Лэнгдона?       Его пальцы сжались чуть сильнее. А ее лицо разрезала больная усмешка.       — Благодаря тебе, — прошипела Зои, — я вынуждена ходить к психиатру. Кто ж знал, что хороший специалист будет жить в том доме.       Она не упоминала о Тейте. На каком-то внутреннем уровне чувствовала: сейчас лучше промолчать об этом знакомстве.       — Но тогда почему от тебя пахнет Лэнгдоном?       Где-то в животе туго и болезненно завязался узел. В ней закололась паника. Однако, сохраняя спокойное выражение лица, Зои чуть прикусила губу, отвела взгляд и быстро вернула. Чуть поразмышляв над ответом, произнесла:       — Тейт Лэнгдон? Может, я с ним познакомилась: после первого сеанса он из хороших побуждений хотел подбодрить меня. После мы просто здоровались при встрече.       Кайл изучал ее. Он видел ее насквозь. Знал, что она не стала говорить всю правду. Она упрямая. Не хотела прогибаться под ним. Он улыбнулся одними уголками губ. Но его лицо все равно осталось непроницаемым. Его рука продвинулась чуть выше по ноге. Задержалась на колене. Сжала его. Больно.       Чертовски больно.       Лицо девушки исказилось. В глазах помутнело от непрошенных слез. Ей показалось, что сквозь темноту проник слабый лунный свет. Она словно яснее стала видеть свою кровать, свою пижаму, бледную кожу. Силуэт Кайла стал четче. Его светлые волосы поблескивали в серебряном сиянии.       В комнату проник свежий ветер, принесший утреннюю серость и гниловатый запах упавшей и промокшей листвы. Зои вдыхала этот воздух и старалась абстрагироваться от пепла, Кайла и его руки, которая еще сильнее сжалась на ее коленке. Свободной рукой он схватил девушку за плечо и, резко рванув, притянул к себе. Его холодный нос коснулся ее. Он зашипел прямо в ее губы. Зои замерла и лишь медленно считала про себя, ждала, когда он уже, наконец, исчезнет.       — Вот, что я скажу тебе, Зои Бенсон. Я не позволю ему виться вокруг тебя. Даже если ты вынуждена бывать в его доме. Ты виновата, что привлекаешь лишнее внимание. Что он тебя заметил. Ты виновата, что он не понял: нельзя к тебе приближаться. И ты будешь виновата, если продолжишь с ним общаться. Из-за тебя может кто-то пострадать.       Больше не пахло туманом и листвой. Успокаивающие душу запахи растворились. Редкий свет растаял во тьме. Боль пронзила тело Зои. Пальцы Кайла сжались на ней. Ее рот открылся в немом крике, она хотела глотнуть воздуха, но Кайл лишил ее этой возможности, накрыв ее губы своими, и высосал последний кислород в легких.       Этот поцелуй — удушье.       Этот поцелуй — боль.       Этот поцелуй — ад.       Зои рванулась и постаралась ударить парня. Она мычала и сопротивлялась. Но тщетно. Спенсер не отпускал ее до тех пор, пока она не обмякла в его руках. Пока последние следы жизни не покинули ее, не превратили лицо в пустоту.       Зои казалось, что она куда-то падает. Летит в бесконечном, давящем пространстве на самое дно. Ниже дна. Туда, откуда теперь не выбраться благодаря поцелуям Кайла. Сквозь шум в ушах она слышала его голос: — Пусть только Лэнгдон попробует снова подойти к тебе. Он пожалеет. ТЫ пожалеешь. Оторвавшись от ее губ, он вновь встряхнул ее ослабевшее тело, сжал, притянул к себе. Залез под пижаму. Больно сжал бедра и грудь. Разрывал мышцы, словно они были хлипкими тряпками. Метил синяками. Кусал. Лакал слезы. Глотал всхлипы. Дергал за волосы. Он разрушал ее. Ускорял падение. Тянул к себе. В ад. А потом он оторвался от нее, швырнул на подушки и поднял ее одежду, открывая взгляду ее исхудавшее тело, покрытое красными следами. Его следами. Он был доволен своей работой. Его метки горели на коже, под ней. В самом сердце и в клочьях ее души, которые она каждый раз терпеливо сшивала.       Перед ее глазами застыла алая пелена крика, слез и бесконечной боли. Она не ослабевала, а только нарастала. Уничтожала каждую клеточку девушки. Она кричала безумным криком, надеясь, что это прекратится, что проснется Куинни и прогонит тьму. Но тщетно. Темнота была настолько густой, что поглощала любой звук. Ее крик, разрывавший их маленькое пространство стих, сменившись хриплым сипеньем. Зои лежала тупо смотря на Кайла. Задавала вопрос за вопросом: почему?       Перед глазами возникла улыбка. Но Бенсон так и не поняла, чья.       И стоило первым рассветным лучам коснуться панциря темноты — тот исчез, растворяя в себе Кайла, но не ощущение его присутствия.

***

Сегодня

Зои

      Быстрым шагом она идет к автобусной остановке. По пути оборачивается, чтобы убедиться, что дом Хармонов остался прилично позади. И только тогда Зои останавливается и глубоко выдыхает. Что-то внутри сипит. Она судорожно задирает рукав пиджака и смотрит на горяще-красный укус на тонкой руке. И такие покрывают все ее тело, там, где не разглядеть, там, где одежда. Кажется, словно Кайл влил в нее своими прикосновениями яд, из-за которого ей буквально хотелось расчесать плоть до костей, сорвать пораженные участки, окунуть в жидкий азот, надеясь, что все успокоится, замрет.       Нужно собраться с мыслями.       Она старается совладать с дрожащим дыханием. Считает про себя. Но вновь и вновь перед глазами чередуются двое: Кайл, причиняющий боль; Тейт, почему-то подходящий к ней, что-то спрашивающий. И определенно что-то хотящий.       Ей сложно. Ей страшно. Она устала делать вид, что не боится призраков. Устала натягивать улыбку и казаться непринужденной. Но надо. Она обещала Корделии. Та объясняла, что с Тейтом нужно говорить, нужно его понять. Нужно привыкнуть, чтобы выработался хоть какой-то иммунитет.       Она сорвалась.       На некоторое время ей вдруг стало тяжело дышать. Она хотела вырваться из этого дома. И плевать на все.       Но потом поймала себя на мысли: страх не даст ей вырваться. Страх толкнет глубже. В ад. В гниль.       К нему.       Нельзя.       Поэтому она быстро натянула на лицо маску, прекрасно понимая, что это не укроется от внимательного Лэнгдона. Но так надо.       Хотя ей показалось, что он погружен в какие-то свои размышления. И наоборот, ее отстраненное поведение смутило его. А стоило ей улыбнуться, стоило придать голосу интонацию непринужденности, как все его лицо мгновенно расслабилось и словно засияло в дневном свете.       Зои дергает головой, прогоняя наваждение. Ей нужно держаться. Потому что иначе от Кайла не избавиться. Иначе не раздобыть столь ценную информацию о призраках.       Снова его легкая улыбка разрезала мысли.       Тейт. Как такой милый парень несколько десятилетий назад мог решиться на убийство? Сколько ему было? Восемнадцать? Девятнадцать? Еще меньше? Откуда в голове молодого парня появились мысли о своем совершенстве и ничтожности других? Почему он возомнил себя богом? Ведь сейчас, будучи призраком, он кажется самым обычным…       Хотя было в нем и что-то необычное. Манящее. Темное.       Замаскированное.       В ожидании автобуса Зои теряется в итернет-вкладках. Информации мало. Лаконично, испуганно новостные источники поминутно описали ход событий в той школе. Выставили Лэнгдона монстром, который не знает ценности жизни. Список жертв. Дети. Учителя. Фотографий с места событий нет. Интервью с полицейским, который сделал благое дело, пристрелив это безжалостное существо.       С экрана на нее смотрит лицо Тейта. В выражении застыло больное равнодушие: в глубине поблескивает отчаяние и страх, который вылез на фотографии, обнажил. Под глазами залегли круги бессонницы и паники. Губы стиснуты так сильно, что скулы ярко выделяются. Волосы спутаны.       Монстр.       Убийца.       Человек.              Это лицо уставшего человека, охваченного чем-то безумным и отчаянным. Словно в его мыслях крутилось: «Город погряз в гнили. Мне нужно очистить это место». Параноидально. Мучительно. Наверное, фотография была сделана незадолго до того, как он взял в руки пушку.       Зои морщит носик, пытаясь вспомнить, замечала ли она что-то подобное в его поведении с ней.       Ей кажется, что с ней он не настоящий. А такой же стянутый улыбкой. Как и она. А на самом деле он прячет боль в глубине душевных ошметков. Как и она.       Черт.       Он был прав. Она разглядела его истинное в искажении теперь. Как и он в ней.       Девушка чувствует, как по позвоночнику пробегают мурашки, они холодят нервные окончания.       Возможно, он действительно ей нужен. Не только для того, чтобы найти «лекарство» от Кайла. А просто потому что, кажется, он может вернуть ту Зои, что жила когда-то. Потому что он понимает ее. А она — его. Они слишком сломлены. Они упали на дно своих жизней и лишь объединившись, возможно, они смогут подняться и сделать шаг. Послав все к…       Автобус подъезжает неожиданно. Зои вздрагивает, когда шумная тень накрывает ее. Она вскакивает внутрь и торопится скрыться от редких пассажиров в хвосте салона. Ее немного мутит от усталости и нервов. Бенсон невольно кладет руку на живот, сжимая кожу, надеясь, что дискомфорт уляжется. Но напрасно. Случайно она сжимает одну из меток Кайла. Охает от порезавший ее боли. Резкой и ударяющей в висок. Кажется, она чувствует капельки крови: настолько тонкой оказалась кожа. Корка, покрывающая повреждения легко трещит под пальцами. Зои даже чудится, что она слышит, как ее тело буквально ломается, как чешуйки отделяются от ранок. Поэтому, оставив бессмысленные попытки отвлечься, девушка глядит в окно, наблюдая, как мимо мелькают деревья и дома. Она старается ни о чем не думать. Отбросить все хоть на мгновение. Почувствовать мимолетное расслабление.       Но сейчас она не могла командовать мыслями. Они проворачиваются в голове, такие яркие и зудящие. И иные: о задумке мисс Гуд. Некоторые моменты Зои не понимала и не понимает. Откуда у Корделии вообще взялась теория, что можно создать для призраков почву для соперничества. К чему это может привести? Этого никто не делал.       Если честно, Зои страшно. Она знает, каким стал Кайл. Она подозревает, каким может быть Тейт за своей маской. И от этого внутри нее кровь холодеет. Это может привести к пожару. К чему-то невероятно-необратимому. Неизвестному. И ведь именно в неизвестном скрывается самое мерзкое, от чего хочется держаться как можно дальше. Но кажется, ей придется в это нырнуть. И не захлебнуться в этом омуте.

***

Тейт

      Он прячется за дверьми своей комнаты, как за щитом. Он устал. Хочется побыть одному. Однако Вайолет…       Последние несколько дней она ведет себя странно: она буквально не отходит от Тейта. С неохотой она уходила на занятия, но по возвращении хотела проводить все время с ним. Ластилась. Ласкала. Звала в свою комнату ночами.       Душила.       А ему нужен воздух. Теперь он прячется. А Вайолет, прекратив свои попытки войти к нему, скрылась у себя. Он придет к ней. Но не сейчас. Сейчас он должен взглянуть в глаза своему отражению. Увидеть последствия своего продолжительного маскарада.       И то, что он видит — не радует. Он снова похож на ту пустоту, которой он был давно. В те дни. Напряженный. Прячущий тьму в глубине себя. И сдерживающий ее. И остается только надеяться, что ему не сорвет крышу. Ведь он не хочет навредить тем, кого любит…       С Вайолет изменения произошли тогда, когда к нему наведался тот призрак-чужак. В ней поселился страх. Иногда она говорила, что боится потерять Тейта из своей жизни. И жалась к его руке. Тейт улыбался, надеясь, что не треснет от этого. Он отстранился, пряча эмоции.       — Ты снова неразговорчив, — замечала Вайолет. — Почему?       Тейт слабо пытался объяснить, что просто устал, что, видимо, он постепенно все больше и больше очеловечивается и жизнь буквально накапливается в нем.       Конечно, Вайолет ему не поверила. Расстроенная, она бросила с налетом обиды:       — Уверена, будь здесь сейчас не я, а Зои Бенсон, ты бы вел себя по другому.       Тейт вздрогнул и бросил на девушку недоуменный взгляд.       — Ты о чем? — спросил он и повернулся к ней всем телом. Сжал тонкие руки. Мягко огладил костяшки и шрамы. Он подтянул ее к себе, прислонился к ее лбу своим и втянул носом воздух. Сигареты и фиалки.       Душно.       Что с ним? Почему? Раньше такого не было…       — При чем тут Зои Бенсон, родная? — спросил он. Его голос мягкий и успокаивающий. Он почувствовал, как она немного расслабилась.       Вайолет не ответила. Она просто уткнулась носом в его грудь и прижалась к нему еще крепче. Ее тело горячее. В тело Тейта отдаются быстрые удары ее сердца. Тейт улыбнулся и спрятал поцелуй в ее макушке.       — Не будь ребенком, Вайолет. Просто немного устал. Такое бывает. Не часто, но все же.       Его слова немного успокоили девушку. Она что-то пробурчала в его грудь.       — Не оставляй меня, — расслышал Тейт приглушенный шепот.       Он хотел было ответить, что, конечно, не оставит, что она говорит глупости, но язык почему-то окаменел и не слушался. Слова не слетели с его губ. Только чувство тяжести и удушья усилилось. Но он не мог не отреагировать. Хоть как-нибудь. Показать. Успокоить ее. И Тейт как можно крепче сжал Вайолет в своих объятиях. Спрятал лицо в девичьих волосах и подул в мочку уха. Вайолет дернулась от неожиданности. И Лэнгдон почувствовал ее улыбку.       «Не оставляй меня», — эхом отдается в его голове. Эти слова похожи на клеймо.              Он вспоминает, что она говорила о Зои.       На каком-то внутреннем уровне Вайолет, словно чувствовала, что Тейт не просто так начал общение с этой девушкой. Ведь раньше он так никогда не делал: не знакомился с теми, кто приходил к Бену.       А к ней он почему-то тянулся. Что-то видел и чувствовал. Зои была загадкой, которую хотелось разгадать. Зои Бенсон была похожа на маленькую птичку, сидящую в клетке. Птичку с подрезанными крыльями, но отчаянно желающую взлететь и вырваться. Однако пока она вынуждена делать вид, что все в порядке и красиво петь тем, кто к ней приближался. Даже ему, Тейту. А он разглядел ее. Увидел. И понял.       Все.       Так просто и сложно одновременно. Необъяснимо.       В Зои Тейт увидел себя. И почему-то почувствовал тепло и поддержку, еще непроявившиеся. И хотел поддержать. Быть.       Рядом с ней внутри него что-то менялось. Кардинально.       Тейт чувствует глухой тяжелый удар в груди.       Сердце?       Это сердце только что сделало свой первый удар впервые за долгое время безмолвия?       Голова кружится. Его тошнит от этого неожиданного ощущения. Ему кажется, что он стоит в эпицентре урагана: комната вертится, смешивая краски. Перед глазами пляшут черные точки. Парень делает глубокий вдох, но давится. Падает на колени, спешит лечь на спину. Смотрит в потолок, ищет фигурки в деревянных узорах.       Считает до пяти. Десяти… Дышит, прислушивается к груди. Но там вновь тихо и пусто. Тейт находит в себе силы подняться и сесть на кровать. Смотрит в зеркало. На него в ответ глядит парень, весь какой-то сжавшийся, скрюченный. Почти прозрачный. Если приглядеться в его глазах плещется паника.       Тейт отрывает взгляд от отражения и осматривается. Он словно впервые оказался здесь. Ему кажется, что стены давят. Выдавливают его из дома. Выгоняют, как чужака.       И он ничего не может сделать с этим чувством, что он здесь не к месту.       Он чувствует, что он упал. Разбился на осколки, которые ничто не может собрать.       Он судорожно качает головой, желая прогнать это наваждение.       Он ничего не может с собою сделать.       Только закрыть глаза и искать в обрывках воспоминание образа, что успокоит. И находит. Но не тот, что ожидал: образ Вайолет, который всегда помогал, растворился. Сменился другим — Зои.       Ее лицо, находящееся так близко к его собственному. Бледная кожа, сеточка вен на веках. Покрасневшие от бессонных ночей и игры, которую она все еще ведет, карие глаза с зелеными крапинками. Тонкий прямой нос с небольшой горбинкой. Прозрачные веснушки. Губы. Чуть пухлые. Сухие. Закусанные.       От Зои веяло свежестью и шалфеем. К ней тянуло. И сопротивляться больше не было сил. Он не мог.       Он хотел бы раствориться в ветре и кружить вокруг нее, чувствовать свободу, которую, кажется, она может дать.       Вдруг его сознание омрачается. Как он мог забыть? Провожая Зои, он ощутил на себе холодный порыв ветра, который вместе с ее запахом смешал другой. Тот самый. Чужой. Ночной.       Шалфей смешался с пеплом. Соединились в симфонии ароматов.       Тейт чувствует, как к горлу подкатывает злость. Не может быть… Неужели Зои как-то связана с тем призраком? А если она привела его сюда и теперь Хармонам грозит опасность?.. Лэнгдон трясет головой, не желая верить в эти мысли. Он запускает пальцы в волосы и чуть оттягивает их, надеясь почувствовать боль.       Нет. Зои не могла оказаться такой коварной. Ведь ей действительно нужна помощь. И она не похожа на ту, что будет вредить.       Не похожа же?              В голове он воссоздает события той ночи. Чужак обвинял его в том, что Тейт посягнул на что-то его. Неужели?..       Неужели к его появлению привела заинтересованность Тейта в Зои? Что ж. Это вполне логично. Однако…       Он ничего не может сделать.       В Зои он увидел глоток необходимого свежего воздуха. Который позволить ему дышать и быть по-настоящему. В Зои был чистый солнечный свет, спрятанный внутри за колтунами боли и страха.       Кроме того, кажется, именно этот ночной гость — причина беспокойной жизни Бенсон. Он — причина ее тихого «Я боюсь».       Зои пришла в его дом. Позволила ему подойти. Позволила увидеть то, что сокрыто внутри нее. И наверняка она позволит узнать. Тейт это чувствовал. Он чувствовал, что невольно он тоже ей интересен.       И чтобы выплыть из своего омута пустоты и отчаяния к этой свежести, этому забрезжившему наверху свету, ему надо оттолкнуться ото дна, в котором Лэнгдон вяз это долгое время.