Venenum. Яд

      Атмосфера в этом доме сильно изменилась. Она обратила на это внимание неделю назад, когда пришла на сеанс. Все словно было погружено в мрачное напряжение, стены давили серостью. В воздухе витал запах затхлости, страха и слез.       Из кухни вылетает Вайолет, ее лицо искажает гримаса боли и разочарования. Девушка случайно задевает Зои плечом, из-за чего та мягко врезается в стену.       — Эй, — тихо говорит Зои. — С тобой все в порядке?       Глупый вопрос, однако это первое, что пришло ей в голову. Однако Вайолет не обращает на нее никакого внимания. Ее движения резкие и нервные. Она натягивает кроссовки и срывает с крючка серое пальто. Она глубоко дышит, словно ей не хватает воздуха и она спешит вырваться в пространство улицы. Стоя в дверях, Вайолет оборачивается и смотрит на кого-то, кто остался на кухне.       — Я покажу тебе, что это была ошибка с твоей стороны и поспешное решение! — ее тихий голос дрожит, а из глаз текут слезы. Она резко стирает капли с щек и выбегает на улицу, громко хлопнув дверью.       Это последний громкий звук. Дом погружается в тягучую и напряженную тишину. Зои уверяет себя, что обитатели этого дома не будут подстраиваться под ее состояние, они тоже живут своими жизнями, пусть сейчас и проживают не самые светлые моменты. Зои делает глубокий вдох и выдыхает, как учил папа. Она чувствует, что сегодняшний сеанс пройдет нелегко.       Зои не видит смысла во всех этих визитах к доктору Хармону: они ни черта не помогают. Они не помогают, а наоборот, кажется, делают только хуже. Кроме того, они топчутся на одном месте. Бен постоянно задает одни и те же вопросы. Для чего? Чтобы понять, какой диагноз ей ставить? Он не пытается направить ее на путь ментального исцеления, а только еще глубже заталкивает в яму, которую Зои сама себе и выкопала.       «Что ты чувствовала, когда погиб твой парень?»       «Какие методики ты применяешь, чтобы его отпустить?»       «Что ты чувствуешь, когда видишь его во снах?»       Сам же он ничего не предлагает, и это угнетает. Как долго ей надо повторять одни и те же слова, пока доктор Хармон не удосужится перейти к следующему шагу их терапии.       Однако Зои знает, что она здесь не только за исцелением. Ей нужно учиться общаться с неупокоенными, вырабатывать к ним иммунитет, а также узнать, как можно отвязать призрака от хозяина. Она сидит в библиотеке все дни, когда не ездит к Хармону, дышит затхлым пыльным воздухам, старыми страницами и знаниями. Она знает все, что только можно узнать о призраках. Она изучила больше десятка ритуалов: как призвать, как заставить подчиняться, как привязать к человеку… Однако от Зои не укрылось: в одном фолианте было вырвано несколько страниц. И сколько бы она ни спрашивала у Верховной, у старших ведьм — все они пожимали плечами и тихо извинялись, что не могут ей помочь.       Ее путь лежит через кухню, откуда буквально пару минут назад выскочила Вайолет. И если честно, Зои хочется последовать ее примеру: именно в этом помещении скопилась энергия, в которую девушка не хочет погружаться. Правую руку пронзает боль, но Зои сжимает зубы и терпит. Делает шаг. Ее взгляд невольно устремляется к нему.       Тейт сидит за столом, оперев на него локти, сгорбившись. Его глаз не видно; когда-то растрепанные вьющиеся волосы он зализал назад. И пусть он был одет в большую черную толстовку, было видно, как под тканью напряжены его мышцы. Зои буквально ощущает, как от него исходят волны злобы и опасности.       Он похож на хищника. И это напоминает Зои Кайла. Из-за этой мысли в ее горле першит. Ей душно и жарко. Страх зарождается где-то в животе и волнами растекается по телу. Зои сдерживает дрожь.       — Мистер Хармон, — хрипло спрашивает она. — Простите, могу ли я налить воды?       — Конечно, Зои. И проходите в кабинет.       — Ага…       Раковина находится прямо за спиной Тейта. Зои не особо сильно хочется приближаться к нему, однако организм буквально требует капельку воды. Она берет стакан и делает шаг. Струя воды разрывает напряженную тишину. Зои смотрит, как вода наполняет емкость. Она нашла маленький скол и следит, чтобы вода налилась ровно до него…       — Сегодня ты какая-то другая, — раздается за ее спиной.       Зои дергается и чуть не роняет стакан. Ей требуется секунда, чтобы взять себя в руки и придать своему виду непринужденности. Она дожидается, когда вода дойдет до скола, закрывает кран и только тогда оборачивается к сидящему позади парню.       — Какая?       Внутри она торжествует, что смогла выдавить это слово без лишних эмоций.       — Ты думаешь, я не чувствую? — в его голосе скользит что-то злое, ехидное.       — Не понимаю, о чем ты, — Зои залпом допивает воду и слишком громко ставит стакан на столешницу.       Она быстро выскальзывает из-за его спины и спешит скрыться в дверном проеме и попасть наконец к Хармону.       — Ты боишься, — неторопливо говорит Тейт. — От тебя разит страхом. Я почувствовал это, как только ты появилась на улице. Я давно не ощущал настолько сильных эмоций. Знаешь, чем пахнет твой страх? Почему он такой… манящий?       Бенсон не хочет знать. Тейт так сладко растягивает слова, что ее тошнит. Она не узнает его. Ему даже не надо поднимать глаза: она знает, что в них — жажда, желание попробовать ее эмоции на вкус.       — Не стоит тратить на это время. Мне не интересно, — выдавливает Зои и ускоряет шаг.       Ей осталась пара шагов.       — Зои.       Она оборачивается и сталкивается с его прямым взглядом, от которого у девушки сердце приклеивается к ребрам. Перед ней сейчас сидит парень, который много лет назад пришел в школу, спрятав под курткой пушку и устроил кровавую баню. Перед ней сидит хищник, почуявший добычу. Перед не сидит призрак, которого привлек запах ее эмоций. И Зои хочется верить, что он останется сидеть на месте, не встанет, не приблизится, не прикоснется…       — Твое сердце бьется, как у пойманной пташки. Тебе так страшно, Зои…       Ее голова кружится. Она уже слышала эти слова сегодня ночью. От воспоминаний кровь начинает стучать в ушах, а в правой руке неожиданно стреляет от боли, где он поставил свой след.       Это мой маленький подарок, Зои.       В глазах темнеет.       Душно.       Ватно.       Страшно.       Левая рука невольно тянется к правой и чуть сжимает. Сквозь плотную кожу перчаток она чувствует, как пульсирует запястье.       — Что там, Бенсон?       Вопрос звучит настороженно. Тейт пристально следит за ее движениями. Он задерживает взгляд на ее правой руке. Чуть хмурится. Он выпрямляется на стуле и порывается встать.       — Ничего! — выпаливает Бенсон и, развернувшись на каблуках, она вылетает из кухни, как это сделала чуть ранее Вайолет, и скрывается в кабинете Бена Хармона. И она не видит, как в злобном взгляде Тейта проскальзывает горечь и боль.

***

      Она практически вбегает в кабинет и прячется за спинкой кресла. Возможно, она ведет себя глупо, однако сегодня, кажется, ею владеют эмоции и инстинкт самосохранения. Слишком громко хлопнув дверью, Бен проходит за стол. Нервными движениями он листает страницы своей записной книжки. Выдохнув, достает из ящика ручку.       — Итак, Зои, приветствую вас. На сегодня план нашего приема такой: мы снова поговорим о ваших снах и переживаниях. После я расскажу, что нам с вами делать, чтобы выбраться из состояния, в которое вы сами себя загнали.       Зои выпрямляется в кресле. В ней крепнет тревожность, хотя казалось бы, наоборот, ей следует расслабиться: наконец, они что-то поменяют в этих сеансах. Однако его след на правой руке пульсирует, навевает далеко не легкие мысли.       — Хорошо, доктор Хармон, — выдавливает она. Что-то на внутреннем уровне ей подсказывает, что именно сегодня будет самая тяжелая встреча.       Но девушка быстро берет себя в руки, выпрямляется в кресле, словно ее позвоночник — железный кнут. Она перестает теребить кожу перчаток и сильнее сжимает пальцы. Теперь болят обе руки. Но она отстраняется от этих ощущений и сосредотачивается на голосе Хармона.       — Итак, Зои. Вы сегодня снова видели во снах вашего бывшего молодого человека?       Она только кивает. Взгляд становится пустым.       — Эти сны я вижу словно по расписанию, — тихо начинает она. — Хотя в последнее время они все чаще. Если раньше это случалось пару раз в месяц, то сейчас почти каждую неделю. Кайл… он… он разговаривает со мной.       — И что он говорит, Зои?       — Он хочет, чтобы я пошла с ним… туда.       Ей тяжело. она осознает, что, возможно, случись эта беседа на пару недель раньше, то она бы натянула на себя маску непринужденности и холодного равнодушия. Однако сегодня с ее телом что-то не так. Ей морозно, жарко. И левая рука не так сильно привлекает сегодня внимание, как правая.       Хармон не замечает состояния своей пациентки, он лишь что-то противно строчит на страницах, а после, подняв голову совершенно спокойным голосом говорит:       — Что ж, в целом, я думаю, что могу подытожить маленький прогресс нашей работы и предложить вам следующие пути.       Полагаю, что у вас острое стрессовое расстройство, изрядно затянувшееся, на фоне потери близкого вам человека. В своих снах вы заново переживаете его потерю, поскольку до конца не можете это принять, а ваше подсознание также порой играется, если так можно сказать, с данным событием: образ вашего друга зовет вас с собой. Кроме того, вы с явной неохотой говорите со мной, а это еще один вариант отрицания его смерти, Зои. Кроме того, наверняка вы спите плохо.       Вы очень осторожно впускаете людей в свой мир, но все равно не раскрываетесь полностью. Поэтому нас ждет очень длинный путь. Сначала вы пройдете курс психотерапии со мной, а также я назначу вам…       Зои слушает его в пол-уха, так как мысленно она не здесь, не в этом кабинете, где пахнет пылью, где давят стены и раздражает звук ручки строчащего что-то Хармона. Девушка проносит в воспоминаниях сегодняшнюю ночь.       Она потеряла счет времени. Кажется, уже вечность она сидела в библиотеке, без всякого интереса перелистывая пыльные фолианты. Кажется, уже только от одник только текстов она может стать призраком. Она изучила больше двадцати ритуалов, связанных с неупокоенными, и, кажется, все перемешалось в кашу. Единственное, что смущало ее, так это отсутствие нескольких страниц из «Ритуалов с душами умерших». И нигде не было ни намека на то, что именно было вырвано.       Это злило Зои. Хотя она чувствовала себя настолько уставшей, что ее злость казалась какой-то неважной и бесцветной. Она хотела спать. На этой неделе не было и дня, когда она могла проспать хотя бы часа четыре. Ее мучили бессонница, темнота, призраки и Кайл. Он стал приходить чаще. Если раньше он появлялся пару раз в месяц, то теперь его визиты проходили регулярно раз в неделю. И что-то подсказывало Зои, что пройдет еще немного времени и Кайл будет заявляться чуть ли не каждый день. От этих мыслей у нее все внутри холодело, однако уже не пугало. Словно она смирилась со своим положением. Это, наверное, было ужаснее всего.       Девушка захлопнула книги и задула стоящие рядом свечи. Воздух наполнился пряным ароматом воска. Зои медленно, словно растягивая момент, направилась в ванную. Почистила зубы, умылась. Ее движения казались механическими. Она вытерла лицо полотенцем и взглянула в зеркало. Зои поморщилась. На нее смотрело осунувшееся лицо, под глазами залегли темные круги. Девушка в зеркале была бледной, почти прозрачной, кожа светилась синевой. Казалось, она таяла.       Тем же неторопливым шагом Зои побрела в спальню. Куинни сегодня отсутствовала: помогала Миртл в приготовлении заживляющих мазей, которые обязательно нужно мешать ночью.       Комната давила. Казалось, здесь стало еще темнее. Тишина была глухой и пустой. Зои поежилась и впервые заторопилась спрятаться под одеялом. Тепло покрывала успокаивало, холодная подушка приятно обволакивала голову. Зои прикрыла глаза, ожидая давящих ощущений сна. Она слушала биенье своего сердца, чувствовала, как мерно поднимается и опускается ее грудная клетка. Под закрытыми веками вращались ее глазные яблоки. И ей казалось, что это щекотало тонкую кожу. Уснуть не получалось.       Зои открыла глаза и уставилась в потолок. Белый. Пустой.       Глубокий вдох и чуть свистящий выдох.       В комнате резко похолодало. Однако она не удивилась. Конечно, она не ждала его. Но эти визиты стали частью ее жизни. И пора было привыкнуть.       Вдох. Выдох.       Кайл навис над ней, но лицо Зои оставалось до ужаса спокойным. Ей хотелось сказать что-то язвительное, похрабриться, но тело все же обмякло, не слушалось. И ей оставалось только глядеть в его колючие чужие глаза.       — Доброй ночи, Бенсон, — раздалось над ее ухом.       По шее забегали мурашки. Зои собрала остаток сил и хрипло выдавила:       — Тебе не кажется, что ты зачастил в гости?       — Нет, — просто ответил он и улыбнулся. Хотя, скорее, оскалился. — Это логично и естественно, — заметив удивленный взгляд девушки он соизволил пояснить: — Сколько месяцев назад ты привязала меня к себе? Пять? Хотя, кажется, ты привязала меня к себе с первой встречи: еще живым я не мог надышаться тобой. Ты действительно что-то значила для меня.       В глазах Зои заблестели слезы боли. Он делал хуже, вороша прошлое. Их прошлое, которое никогда не станет их настоящим. В груди что-то защемило. А меж тем Кайл продолжал:       — Это естественно: связь крепнет, мне нужно больше твоих эмоций, чувств, тебя. С каждым моим визитом твоя душа обнажается, становится уязвимее и оттого желаннее. И моя жажда становится необузданнее. Тебя хочется поглотить, — он прикрыл глаза и прошептал это таким сладким голосом, что Зои затошнило. — Ты не представляешь, из чего ты сейчас соткана: это боль, горечь, слабость и сила, упрямство и ярость. И это прекрасно. Мне так нравится, что ты борешься, что не дрожишь передо мной. Однако… — он обвел ее взглядом. — Твое сердце бьется, как у пойманной пташки. Тебе так страшно, Зои…       Он склоняется над ней и вдыхает запах ее волос.       — Раньше ты пахла по-другому, Зои. Ты пахла жизнью и морем.       — А сейчас? — спросила она, надеясь, что в ее глазах блеснул огонек борьбы.       — Ты пахнешь гибискусом. Ты пахнешь смертью.       Он приблизил свое лицо к ее, почти коснулся своим носом ее носа. Выдохнул прямо ей в губы:       — Какого это, когда тебя целует твоя смерть?       Он накрыл ее губы, а Зои заметалась в панике. Казалось, он высасывает из нее кислород. В висках застучала кровь. Все резко закружилось.       Сколько осталось до рассвета?       Словно прочтя ее мысли, Кайл отстранился и устремил задумчивый взгляд в окно.       — У меня есть для тебя подарок. Хотя, возможно, это подарок для меня. Просто мне нужно, чтобы твоя душа обнажилась еще больше. А для этого мне нужно открыть тебя.       Он берет ее правую руку в свою, чуть сжимает пальцы на запястье.       — Когда ты будешь изранена, пуста, ничтожна, когда твоя душа превратится в рваные куски, когда ты вся пропахнешь кровью и будешь желать скорейшей смерти — я приду за тобой. А мой маленький подарок лишь приблизит этот момент, Зои.       И ее правую здоровую руку словно пронзило тысячью иголок, словно ее окунули в прорубь, словно засунули в пожар. Словно все сразу. Даже ее отчаянная попытка самосожжения не причинила ей такой боли. Зои захотела вырвать руку, казалось, что хватит сил, однако Кайл держал ее крепко. Все чувства сосредоточились на ее запястье. Она кричала. Плакала. Но никто не слышал ее из-за непробиваемой всепоглушающей завесы тьмы.       Ей казалось, что прошла вечность. Ей казалось, что ее сердце с каждой секундой билось все слабее и тише. Кайл отпустил ее, однако Зои до сих пор чувствовала пульсацию в руке. Призрак провел пальцами у нее под носом. Она резко почувствовала запах железа: Кайл демонстративно слизал с пальцев кровь. Ее кровь.       — Твой страх очень сладкий. И я с нетерпением буду ждать нашей следующей встречи.       И тут она почувствовала силу, способность ответить, защититься. Из ее глаз текли слезы, однако она гордо приподняла голову и надменно произнесла:       — Мы еще посмотрим, кто-кому сделает больно, Кайл. Ты правда думаешь, что сможешь укротить меня, обладать мною? Ты не забывай, что я все еще живая. И поверь, у меня еще есть силы, чтобы прийти к тебе на могилу и станцевать на ней.       Кайл, усмехнувшись, пропал, а к Зои потянулись руки призраков, пришедших со Спенсером.       Она вздрагивает и смотрит на Бена: кажется, он уже несколько раз звал ее.       — Зои, с вами все в порядке?       — Да, — неуверенно говорит она. — Простите, мистер Хармон, я немного задумалась. Что вы говорили, не могли ли вы повторить, пожалуйста?..       — Конечно, я как раз перешел к списку нужных препаратов. Зои? Зои?.. С вами все в порядке?       Зои замирает. Она смотрит в потолок, ее глаза расширяются. Она видит, как под ним плавают неупокоенные — жильцы этого дома, почти все: еще один сейчас сидит на кухне. А парящие над ней признаки смотрят на нее светящимися глазами, тянут руки.       — Я сумасшедшая, доктор Хармон? Вы видите их?       Хармон хмурится и оглядывается. Однако в комнате пусто. Он смотрит на Зои.       — Мне так больно, мистер Хармон. Но этого никто не понимает, не видит. Им проще думать, что я просто больна. Я опускаюсь на дно. Я падаю туда, думаю, я даже пробью его из-за силы удара и окажусь еще ниже. Я падаю в ад, мистер Хармон.       Мне холодно. Мне страшно. Я их вижу. Они хотят сделать мне больно. Каждый день. Каждый день я тону в этих мыслях. И знаете, что самое смешное? Что никто, даже вы, мне не поможет. Так эгоистично надеяться на обратное. Я тону, мистер Хармон. И тону в этой темноте.       Она тараторит:       — Они пришли за мной. Они разорвут меня… Они. Я чувствую их касания. Они проходят сквозь стены, лишь бы оторвать от меня кусок побольше.       И вдруг ее крик разрывает пространство:       — Не трогайте! Отойдите от меня! Мне больно! Больно! Еще не время! Отправляйтесь туда, откуда пришли! Оставьте меня в покое! Нет! НЕТ!       Ее рука горит, ее тело разрывает. Она чувствует касания на всей своей коже. Она слышит запах крови. Кажется, она упала на пол в судорогах: что-то бьет ее по голове. Где-то на задворках сознания она слышит крик Бена: он зовет ее, зовет кого-то на помощь.       Ее словно облили кипятком. Она горит. Она чувствует, как истекает кровью, она буквально слышит, как рвется ее кожа, как хрустят ее кости. Она видит перед собой их горящие глаза, их острые зубы, что врезаются в плоть. Она что-то лепечет в бреду. Ей хочется, чтобы это все кончилось, ей хочется свернуться в комочек и исчезнуть. Чтобы все прекратилось, чтобы…       На мгновение ее взор проясняется. Она каким-то чудом в своем состоянии умудрилась сесть. Она видит, что в дверях стоит Тейт, он смотрит на нее, широко раскрыв глаза. Они полны жалости, ужаса, страха. Он глубоко дышит, размышляет, что ему делать. Явно порывается подойти, нет, подбежать к ней, но медлит. Ей хочется его успокоить. В голове шумит, но она разлепляет сухие губы, что-то говорит ему — она не слышит, не осознает, — надеется, что Лэнгдон услышал. Из последних сил она улыбается ему. Искренне, по-настоящему, обнажает зубы.       А дальше ее накрывает красная пелена и она теряет сознание.

***

Тейт

      Тейт сидит на кухне. Он зол. Он сдерживает себя, как может. Все его эмоции подобны обнаженным проводам. Он готов в любую секунду ударить. Причинить боль. Кроме того, он почувствовал эмоции Зои, стоило девушке ступить на территорию дома. Это была странная смесь страха и упрямства. Что-то внутри хотело ее увидеть.       — Тейт?       Голос Вайолет вырывает его из размышлений. Он невидяще переводит взгляд на девушку, застывшую в дверях.       Разрыв оказался тяжелее, чем он думал. Он видел Вайолет, они жили в одном доме. А запираться в своей комнате он не хотел, и Вайолет нужно было продолжать жить. Она оказалась очень упрямой. Она не оставляла попыток вывести его на разговор, исход которого виделся ей только одним: их воссоединение.       Тейту было больно на нее смотреть, но он не мог дать ей желаемого, не мог пойти ей навстречу. Он знал, что если он сдастся, то задохнется. Он не понимал, откуда в нем зародились эти мысли, но знал, что своим чувствам надо доверять. По крайней мере сейчас.       — Мы можем поговорить? — тихо спрашивает она.       — Нет, — резко отрезает парень и отводит взгляд на стоящую перед ним кружку.       — Но, Тейт, пожалуйста. Я не хочу тебя терять.       — Я и так потерян. Не хочу, чтобы и ты потеряла себя, Вайолет. Пожалуйста, оставь меня, иди по своим делам. Не делай себе больно.       Его голос холодный и пустой. Он пытается скрыть дрожь. Тейту не нравится говорить так Вайолет, ведь все-таки именно благодаря ей в его жизни появились свет и надежда. Однако надо было двигаться дальше. И Вайолет не сможет дать ему того, что он хочет.       А разве кто-то другой сможет?       В этот момент хлопает входная дверь. Тейт знает, что сегодня должна прийти Зои, однако… что-то изменилось. Тейт концентрируется на ощущениях и запахах.       — Ты спустился, чтобы увидеть ее? — вновь голос Вайолет вырывает его в реальность.       — Извини? — спрашивает он, приподнимая в удивлении светлую бровь.       — Ты всегда спускаешься, когда она приходит, — как-то обреченно выдыхает Вайолет и сцепляет пальцы в замок. — Ты словно ждешь, когда она пройдет мимо. И заговорить хочешь.       Тейт молчит, не зная, как реагировать. С одной стороны, он чувствует, как внутри начинает что-то гореть от смущения и стыда, а с другой — ему хочется огрызнуться, защитить себя, убедить Вайолет в неправоте, однако он знает: если сорвется, Вайолет лишь поверит в свои слова.       А разве она не права?       — Я не понимаю, о чем ты, — равнодушно выплевывает Тейт и смотрит на нее. — Кажется, я никогда не подозревал тебя, хотя и не знал, что ты делаешь в школе.       Это низко и глупо так говорить. Тейт понимает это, однако слова вырвались из него прежде, чем он успевает все обдумать.       Он видит, как на ее щеках загорается злой румянец.       — Как ты смеешь? — шипит Вайолет. В ее глазах застыли слезы. — Как только… Как ты…       Она задыхается от ярости. Тейт, придав себе равнодушный вид, наблюдает, как Вайолет открывает и закрывает рот.       Он не прав. Но он хочет, чтобы она была как можно дальше от него. Пусть думает, что он последний подонок.       Вайолет срывается с места, подходит к нему. Он знает, что она хочет ему врезать.       — Какая же ты грязь, Тейт, — говорит она и дает волю слезам: капельки стекают по ее щекам. — Как ты можешь так говорить.       Он молчит, отворачивается от нее. В груди что-то сдавливает сердце. Вайолет лишь толкает его и срывается с места, исчезая в прихожей. Спустя мгновение хлопает дверь.       Тейт выдыхает и смотрит на кружку: его кофе остыл.       Воздух наполняет новым запахом. Однако это ее запах. Ему даже не надо поворачивать голову: он знает, что она вошла в кухню. У нее тихая, осторожная походка, внимательные глаза. Он чувствует на себе ее взгляд. Кажется, Зои хмурится. Ее сердце быстро стучит, хотя она пытается сохранить непринужденный вид.       — Мистер Хармон, — хрипло спрашивает она. — Простите, могу ли я налить воды?       — Конечно, Зои. И проходите в кабинет.       — Ага…       Она мнется и неуверенно направляется к нему: за его спиной раковина. Звук льющейся воды разрывает тишину.       — Сегодня ты какая-то другая, — Тейт не выдерживает: этого молчания и этих изменений с девушкой.       Зои дергается Он слышит, как она дышит, ищет правильного ответа.       — Какая?       Ее голос пустой, но тихий, словно она старается что-то скрыть.       — Ты думаешь, я не чувствую? — в его голосе скользит что-то злое, ехидное. Эти эмоции появляются из ниоткуда. Его вывела ситуация с Вайолет, ему не нравится, что Зои до сих пор натягивает на себя маску непринужденности, хотя…       Хотя что? Они не настолько близки, чтобы показывать истинные лица, однако Тейт видел ее настоящую и хочет, чтобы она открылась перед ним.       — Не понимаю, о чем ты, — Зои залпом допивает воду и слишком громко ставит стакан на столешницу. Удар звучит как точка в разговоре. Девушка не намеренна задерживаться и явно спешит к Хармону. Но не потому, что не хочет опаздывать. Причина иная, Тейт чувствует. Она не хочет оставаться с ним.       — Ты боишься, — неторопливо говорит Тейт, подводя итог каким-то своим размышлениям. Однако следующие слова, ядовитые, жестокие срываются с его губ: — От тебя разит страхом. Я почувствовал это, как только ты появилась на улице. Я давно не ощущал настолько сильных эмоций. Знаешь, чем пахнет твой страх? Почему он такой… манящий?       Ее страх сладкий. Он это чувствует. Ее страх утягивает в какие-то пучины. Он так давно не ощущал этой эмоции настолько близко. В нем пробуждается хищник, который хочет присвоить себе все. Впитать. Насытиться. Он растягивает слова. Ему даже не нужно смотреть на девушку: она холодеет с каждым его словом, ее явно мутит.       — Не стоит тратить на это время. Мне не интересно, — выдавливает Зои и ускоряет шаг.       Еще мгновение и она скроется, он не будет ее видеть, а ему эгоистично хочется задержать ее, завладеть ее вниманием, еще раз ощупать ее чувства.       — Зои.       И она оборачивается и сталкивается с его прямым взглядом. Он смотрит прямо в дущу. Он хочет знать, узнать, понять. Однако ее лицо искажается гримасой страха. Что-то не так? Тейт осознает, что жажда завладела им, что на Зои смотрит тот Тейт, другой. Или же настоящий?       Она боится его.       А он, как на зло, продолжает бить словами в самую суть.       — Твое сердце бьется, как у пойманной пташки. Тебе так страшно, Зои…       И тут она оступается. Ее глаза расширяются, дыхание учащается. Сердце бьется о клетку ребер.       Слишком громко.       Ее левая рука невольно тянется к правой и чуть сжимает. Тейт следит за этим жестом, но не понимает, что случилось. Ведь у нее повреждена только левая рука. Что с правой? Он пытается прочувствовать ее боль, однако плотная кожа перчаток не дает этого сделать. Она блокирует и прячет. Специально, чтобы он не догадался.       — Что там, Бенсон? — осторожно, но требовательно спрашивает он. Где-то в глубине души Тейт надеется, что она все-таки скажет. Он следит за ее руками, уже готов подойти и сорвать эти чертовы перчатки.       — Ничего! — голос Бенсон звучит выше обычного и, развернувшись на каблуках, она вылетает из кухни, как это сделала чуть ранее Вайолет, и скрывается в кабинете Бена Хармона. И она не видит, как в его злобном взгляде проскальзывает горечь и боль.       Тейт вновь склоняется над кружкой кофе. Остывшего. Невкусного. Безвкусного. Тейт хмурится, погружается в свои мысли.       Он думает о Вайолет, о ее поведении, о своих действиях. Ему кажется, что он поступил правильно. Они прошли довольно-таки большой путь вместе, и настала пора идти своими дорогами. Вайолет этого пока не понимает, но спустя какое-то время она обязательно это поймет.       Он думает о Зои. Возможно, он все придумал, ему не нужно связываться с этой ведьмой. Это блажь. Она напугана и сломлена, хоть и не показывает этого. Разве ей будет дело до него? Разве она сможет ему помочь? Это блажь. Ей нужно разобраться со своими проблемами, исцелиться и жить дальше. Тейт ей не нужен.       Он обречен тонуть в своем вечном одиночестве. Гнить и мучиться.       Он не знает, сколько уже торчит на кухне. Определенно не долго: Зои еще не вышла от Хармона. И, наверное, будет лучше, когда она выйдет и не увидит его. Из привычки он прислушивается к разговору за дверью, чтобы убедиться, что все проходит спокойно.       И тут до него доносится истерический шепот Зои:       — Я сумасшедшая, доктор Хармон? Вы видите их?.. Мне так больно… Но этого никто не понимает, не видит. Я падаю в ад, мистер Хармон…       Мне холодно. Мне страшно. Я их вижу. Они хотят сделать мне больно. Каждый день…       Они пришли за мной…       Тейт подходит к двери и заносит руку, чтобы постучаться. Причины вмешательства он не придумал, да это и не важно, ведь…       Вдруг его слух пронзает крик Зои:       — Не трогайте! Отойдите от меня! Мне больно! Больно! Еще не время! Отправляйтесь туда, откуда пришли! Оставьте меня в покое! Нет! НЕТ!       Крик Бена: он зовет Зои, зовет кого-то, чтобы помогли. Тейт Резко распахивает дверь.       На полу в судорогах ломается тело Зои. Ее конечности выворачиваются, лицо залито кровью. Она истошно кричит, хотя кажется оглушенной. За его спиной возникает Вивиан. Бен кричит что-то про «скорую».       — Никакой «скорой»! — обрывает Бена Тейт и хочет подскочить к девушке, но останавливается Она садится, словно ее тело тянут за веревки, как марионетку. Она замолкает, стоит ей заметить Тейта. Ее взгляд безумный.       Этот образ навсегда врежется в память Тейта: сидящая на полу Зои вдруг растягивает губы в больной улыбке. Из носа течет кровь. Волосы растрепаны, сосуды в глазах полопались. Ее маска треснула. Он видит боль. Он видит мольбу. Ее душа обнажена. Она пахнет железом, отчаянием и бессилием. Однако она нашла в себе силы, чтобы улыбнуться. Улыбнуться ему. Рассказать больше, чем когда-либо. Она доверилась в этом безумстве.       — Тейт, — говорит она до ужаса веселым голосом. — Я наверное громкая, да? Ну и переполох… но я рада тебя видеть, правда! Скажи своим друзьям, чтобы оставили меня. Мне больно. Ты же не будешь как они, да?       Кажется, она не понимает, что говорит. Или понимает. Ее улыбка, настоящая улыбка, пугает его. Ее взгляд пустеет, она теряет сознание. И Тейт срывается к Зои, хватает ее за плечи, мягко трясет, желая, чтобы она пришла в себя.       Он оглядывает ее и видит, что она стянула перчатку с левой руки. Правая стянута на половину. Он аккуратно снимает кожанный аксессуар. И видит, как на ее тонком, идеально белом, хрупком запястье зияет ожог в форме чьей-то ладони. Его окутывает ее запах. И теперь он понимает, что изменилось. Больше не пахло шалфеем и свежестью. Больше не пахло морем.       Зои пахнет пеплом и смертью.       Тейт шепчет успокаивающие слова, уверенный, что она слышит его. Он гладит ее щеку. Она холодная, но Тейт видит, что ее длинные ресницы чуть подрагивают.       Бен и Вивиан топчутся в дверном проеме, решая, что делать. В такой момент они кажутся вовсе несобранными. Они в шоке, не могут мыслить адекватно. Они шепотом перебирают варианты, как привести Зои в порядок, кого вызвать. Но Тейт прерывает их:       — Позвоните той женщине, с которой она приходила, — холодно говорит он. — А я позабочусь.       Он подхватывает тело Зои на руки. Она легкая, невесомая. Хрупкая.       Беззащитная.       Но все равно сильная.       Его тошнит от запаха крови и пепла. Но он находит в себе силы, чтобы сдвинуться с места и скрыться в дверном проеме, в своей комнате.