Desperationis. Отчаяние

       — Я покажу тебе, что это была ошибка с твоей стороны и поспешное решение!       Вайолет не помнит, как долго она уже бежит. Последние события смешались в единый ком. Замотались и вращаются в ее мыслях, причиняя ей головную боль.       Иногда яркими вспышками всплывают особенно яркие воспоминания.       Первая встреча. Насмешливый взгляд.              Их общее смущение. Ее румянец, его чуть охрипший голос.       Первый поцелуй. У нее тогда кружилась голова.       Он изучает ее шрамы на руках. Гладит и целует каждый.       Его смех, улыбка и ямочка на щеке.       Как он приглаживает волосы, щурит глаза.       Его крепкие объятия.       И запах.       Вайолет на миг останавливается и закрывает глаза. Память ударяет ей в нос его запахом. Дерево, кофе, немного пылью. Такое странное сочетание, но на удивление родное, уютное, дарящее ощущение покоя и дома.       Девушка стирает с глаз подступившие слезы, не давая им скатиться по щекам. И почему сегодня нет дождя? Она вновь срывается с места и бежит куда-то. Врезается в какого-то прохожего, но не извиняется. Бежит дальше. До слуха доносится: «Мисс, может, вам помочь?»       — Нет, — шепчет Вайолет. — Мне никто не поможет.       Небо серое, ее настроение — черное и горькое. Вайолет больно. У нее кружится голова, так как она до сих пор не может принять это расставание. Тейт влез ей под кожу. Проник в каждую клеточку. Все пропитано их отношениями. А те слова холодной водой окатили ее, ей до сих пор от них холодно. Они иголками вонзились в ее тело и душу, ее сердце и разум. Она до сих пор не может поверить. Все кажется отвратительным сном. Кажется, что она сейчас откроет глаза, окажется в своей кровати, почувствует за своей спиной тело Тейта и, чуть поерзав, прижмется к нему еще сильнее.       Однако реальность смотрела на нее холодными, темными глазами, полными пустоты и равнодушия. Не было даже насмешки, что искрилась в его взгляде в первый день знакомства.       Ничего не было.       Каждый раз, стоило Вайолет подойти к Тейту, как он словно окружал себя непробиваемым щитом, не слышал ее слов, в которые она вкладывала все.       Вайолет холодно. Она продрогла до костей, хоть и накинула на себя пальто. Она обнимает себя за плечи и, не выдержав, громко всхлипывает. Кто-то смотрит на нее, но не решается подойти. Девушка задирает голову и смотрит на небо, словно оно могло дать ей подсказку, как действовать дальше. Но оно молчит, словно не решается.       Ей нужно успокоиться и все обдумать.       Она заходит в первое попавшееся по пути кафе. Наверное, будь она старше, то обязательно заказала бы что-то алкогольное. Да в принципе и сейчас ей ничто не мешает: вдруг, официанты войдут в положение девушки с разбитым сердцем, однако что-то скребет в животе, что-то похожее на страх и адреналин, и Вайолет, чуть потупив взгляд, тихим голосом просит принести ей кофе. Без молока и сахара. Так пил этот напиток Тейт. Она еще хочет спросить, как именно варят они здесь кофе, но сдерживается. Когда перед ней ставят дымящуюся чашку, Вайолет тем же тихим голосом спрашивает, можно ли здесь курить, и, получив утвердительный ответ, она просит пепельницу.       Дым обжигает гортань, на языке горчит крепкий кофе. Вайолет смотрит в одну точку, стараясь собрать мысли. Чего она хочет добиться? Она понимает, что, постоянно разговаривая с Лэнгдоном, умоляя, что-то доказывая, делает хуже лишь себе. Что, возможно унижается, что это следует прекратить и смириться, идти дальше, как Тейт и просил, однако… Однако стоит ей только увидеть его, как здравые мысли тут же покидают ее, а сердце начинает так сильно колотиться в груди, что она не слышит ничего. Мир сужается до него. Только он существует. Ее первая любовь, которой Вайолет отдала всю себя.       Вайолет закрывает глаза и погружается в последнее яркое воспоминание.       Она умудрилась проскользнуть в его комнату: сегодня он не закрыл дверь.       Может, это специально? Может, еще есть шансы?       Он лежал на своей кровати, закрыв глаза. Спал. Вайолет замерла у двери, не зная, что делать дальше: подойти, опуститься рядом с ним? Обнять? Уйти? Однако она стояла, словно приклеенная и смотрела на него. А потом все же решилась подойти. Сделала шаг…       — Что ты здесь делаешь, Вайолет?       У него такой холодный голос. Он царапал и прогонял, но девушка не уходила. Теперь она стояла посреди комнаты. До кровати осталась всего пара шагов. И столько же — до двери. Но Вайолет не могла. Просто не могла. Ей хотелось говорить с ним. Ей хотелось узнать, почему он поступил так, потому что она не понимала, а его объяснения походили на белый шум — не несли абсолютно никакого смысла, врезались в уши и сразу же вылетали, оставляя что-то пустое в памяти и сердце.       — Я просто… я… — она забыла, как говорить, что говорить. Она просто смотрела на Тейта. А он, приоткрыв глаза, — на нее. Это длилось вечность. Ей хотелось плакать.       — Тейт, пожалуйста, — говорила шепотом, чтобы не сорваться, не заплакать, хотя слезы щипали глаза, а воздух царапал горло.       — Вайолет, — Тейт тяжело выдохнул и сел. — Пожалуйста. Ты так не делаешь проще.       — Но ты ведь сам все закончил… — начала было девушка.       — Да, но ты думаешь, мне легко далось это решение? И каждый раз, когда ты приходишь, говоришь со мной… Ты тоже мне делаешь больно.       — Может, тогда твое решение было ошибкой? — она затараторила, а в груди немного потеплело от надежды.       Вдруг еще все можно вернуть?..       — Вайолет, — Тейт чуть сжал виски пальцами, словно у него болела голова, и поморщился. — Это не было ошибкой. Но это не значит, что я сразу же выкинул все воспоминания о… о нас. И никогда я не буду про это забывать. Они — одно из лучшего, что было в моей жизни было.       — Тогда почему? — в голос Вайолет все-таки прорвались истеричные нотки.       Тейт сжал челюсти и посмотрел на нее с мольбой, чтобы она поняла. Однако Вайолет не понимала. Ей казалось абсурдным, что они могут расстаться. Это невозможно. Все было идеально. Казалось, что так будет всегда. Да, она не думала о том, что будет, когда она вырастет, однако важным были он и она. Остальное — нет. Все бы разрешалось бы постепенно.       — А что я могу тебе дать? — спросил парень. — Я заперт здесь. И в дальнейшем я приносил бы тебе лишь страдания и боль. Тем более, что…       — Что, Тейт? Что — тем более? — она воскликнула, дала волю слезам. Заметила, как скривился парень, словно ее состояние причиняло ему боль.       — Мне сложно объяснить, — прошептал парень. — Возможно, даже не смогу, но я знаю, что это правильно.       Но Вайолет уже не слушала, отпустила эмоции, и они полились.       — Ты говоришь, что тебе было тяжело принимать это решение? О, да неужели? Мне так показалось, что наоборот: спокойный, уверенный. Вот каким ты был, когда говорил, что хочешь побыть один, расстаться. Может, ты просто увидел кого-то лучше…       — Да что ты, черт возьми несешь? — Тейт повысил голос. Он звучал возмущенно. — Я не мог по-другому. Потому что то счастье, что ты могла, ты мне дала, однако этого мне недостаточно. Я слишком эгоистичен. Мои желания такие большие, что их никто не исполнит.       — Какие желания Тейт? Откуда ты знаешь? Ты даже ведь не пытался!       — Да, не пытался, — признался Тейт. — Но лишь потому, что видел: ты не сможешь мне помочь. В последнее время ты тоже замкнулась в каких-то своих мыслях, в которые не посвящала меня, а когда и рассказывала, то это была ты. И я отдавал тебе все мысли и чувства, старался помочь и поддержать… Да, это будет низко сейчас указывать тебе на то, что ты не делала, однако… — он перевел дыхание и вымученно посмотрел на Вайолет: — Ты словно сама не хотела видеть, что со мной было что-то не так.       Вайолет ошарашенно посмотрела на парня. Кажется, она даже не дышала. В ней бурлило возмущение.       Да как он?..       Или он прав?       Она постаралась вспомнить последние месяцы. На нее постоянно давила учеба, она постоянно натянуто улыбалась в классе, фальшиво уверяла мать, что все в порядке. Она всегда отличалась от одноклассников: тихая, не особо улыбчивая, неохотно раскрывающаяся. Она завидовала тем, кто легко находил новые знакомства, громко смеялся. Ей казалось, что на нее порой странно смотрят, оценивают. Это давило. И она старалась влиться. Но получалось паршиво. Даже девочки, с которыми она общалась на перерывах и порой сидела в кафе, предпочитали проводить время без нее. Все случилось из-за переезда. Ее не спросили и вырвали из привычной среды, кинули в пучину неизвестного. Ей нужно было приспосабливаться. Ей хотелось нравиться. Однако порой она казалась себе такой ничтожной, что осознание этого душило и ей буквально не хотелось жить.       Она до сих пор порой резала руки. Но не глубоко. Ей просто нравилось играть с этими ощущениями. Только тогда она чувствовала себя живой, цепляющейся за жизнь. И это заставляло просыпаться утром, улыбаться и говорить, что все хорошо, зная, что никто не не почует подвоха. А для нее это был шанс попробовать влиться в реальность и адаптироваться.       В пучине отчаяния, посреди бури всегда стоял Тейт, который раскрывал для нее свои объятия, а Вайолет пряталась в них. И мир сосредотачивался на нем. Только он понимал и помогал. И остальное было неважно. Она рассказывала ему все, а выговорившись, обнимала, целовала, возбуждала… И никогда не спрашивала, как он. Ведь что может случиться, когда он живет в постоянстве. Да и вроде он никогда не жаловался… Или же?..       Его грустный взгляд.       Попытки что-то рассказать, оборванные поцелуем благодарности или просьбой заварить чай.       Его улыбка, немного натянутая, когда она желала ему спокойной ночи, когда он пробирался в ее комнату.       Неужели все это было скрыто от нее?       — Наверное, так было последние полгода, — замялся Тейт. — Я просто стал чувствовать, что тону, но сначала не придавал этому значения. И просто понял. Пусть недавно, но понял.       — Или же ты просто ко мне остыл, и тебя привлек кто-то другой, — упрямо выпалила Вайолет.       — Ты до сих пор не слышишь меня, — Лэнгдон улыбнулся, однако в его интонации сквозило разочарование, и в груди Вайолет снова забилось отчаяние.       — Но ведь все было в порядке, — произнесла Вайолет как-то неуверенно.       Тейт лишь усмехнулся. Замолчал и задумался о чем-то.       — Я могу сесть рядом с тобой? — спросила Вайолет и сделала маленький шаг к нему.       Тейт пожал плечами, и девушка сочла это за согласие. Быстро, чтобы он не успел передумать, она буквально плюхнулась на самый край кровати. Вайолет сжимала кулаки, сдерживалась, чтобы не обнять его.       — Ты можешь и дальше считать, что у нас все было хорошо, Вайолет. Однако рано или поздно, ты поймешь… Просто сейчас ты не понимаешь. Не хочешь.       Вайолет поерзала на месте и чуть придвинулась к Тейту. Юноша ничего не сказал, и она еще придвинулась. Она уже буквально ощущала тепло его тела, запах кофе, дерева и пыли.       — Тейт…       — Но, Вайолет, — он не дал ей сказать. — Вайолет, ты просто не хотела видеть, что не только у тебя есть раны. Они есть и у меня. Однако ты не сможешь залечить их. Даже если бы ты вдруг все осознала и стала бы пытаться. Знаешь, казалось, в отношениях была лишь ты. А я был просто утешением. Ты стала моим ядом, Вайолет. Наркотиком. Я не мог дышать. И ты не видела этого. А может, и не хотела. Но отпусти меня, Вайолет, я же не держу тебя. Не привязываю к себе… Так почему же ты так упорно привязываешь меня? Я и так уже привязан к этому дому и даже не могу выйти на соседнюю улицу!       В его глазах стояли слезы, но они не срывались с ресниц, а придавали взгляду блеск боли.       — Я на самом дне, Вайолет. Я упал, а мои попытки подняться ты словно пресекаешь.       — Но мы обязательно что-то придумаем, чтобы ты смог выбраться.       — Ты думаешь, это так просто?       — Нет, но я верю…       — Вайолет…       — Тейт, пожалуйста… Я исправлюсь. Я буду тебя слушать, я тебе обязательно помогу… Пожалуйста.       — Нет, — обреченно, отчаянно сказал он, и маленькая слезинка быстро прокатилась по его щеке. — Это слова. Даже если я соглашусь, ты будешь стараться первое время, но потом все снова вернется на круги своя. Так ты обещала, что не будешь себя резать, что не будешь голодать, однако ты все равно вновь и вновь все это делала. Возможно, это не такие обещания, что ты даешь сейчас, однако сам факт, что ты возвращалась к своим привычкам… Нет, Вайолет, ты не сможешь и не захочешь мне помогать.       — Тейт, пожалуйста, я докажу тебе, пожалуйста… Пожалуйста. Ведь я люблю тебя!       Горькая усмешка резанула его лицо.       — Вайолет, пожалуйста. Мы достаточно поговорили. Ты на взводе. Пожалуйста, вернись к себе и успокойся. Мне больно смотреть на тебя такую. Ты должна улыбаться. У тебя красивая улыбка. И ты достойна лучшей жизни. Но без меня.       Он протянул к ее лицу руку и очертил большим пальцем скулу. На миг ей показалось, что он хочет ее поцеловать, но он лишь улыбался и мягко подтолкнул ее, чтобы она встала с кровати…       — Я присяду? — чей-то голос неожиданно прорывается сквозь мысли и возвращает ее к реальности.       Вайолет моргает и стряхивает пепел с сигареты в пепельницу.       — Простите? — неуверенно говорит она и смотрит на незнакомца, зачем-то решившего к ней подойти.       — Я могу присесть? — парень мило улыбается и показывает на место напротив Вайолет.       Однако она не успевает дать свой ответ: он уже плюхается на сиденье. Вайолет судорожно перебирает в голове причины, которые помогли бы прогнать парня, однако у него очаровательная улыбка, из-за чего мысли путаются, а аргументы тают.       — Тут полно свободных мест, — наконец выдавливает Вайолет натянуто улыбается, надеясь, что парень все поймет и пересядет.       Однако он словно не слышит ее интонаций, не видит напряженных жестов. Его внимание больше привлекает меню, которое он крутит в руках. Подозвав официанта, он заказывает что-то приторное, со взбитыми сливками и малым количеством кофеина. От одного названия у Вайолет сводит скулы.       Она не смотрит на него, смотрит на чашку уже остывшего горького кофе. Под столом ее пальцы нервно теребят ткань кофты. Снова хочется курить.       Незнакомец, получив свой напиток, начинает что-то рассказывать про влияние сладкого на настроение, но Вайолет, приклеив улыбку на лицо, бездумно кивает и мысленно выталкивает парня из-за стола.       Из кафе…       Мельком она осматривает его и не может не признать, что он симпатичный. Высокий, подтянутый, широкоплечий. Светлые, словно выгоревшие на солнце, волосы, идеально растрепались. У него светло-карие глаза, блестящие озорством. Его улыбка обнажала ровные белые зубы. Да, он симпатичный. Однако от него исходит какая-то давящая, даже пугающая аура.       — Знаете, — протягивает парень и делает глоток своего напитка. — Говорят, что если выговориться незнакомцу, то станет легче.       И улыбается.       — Не думаю, что это мой случай, — холодно отрезает Вайолет и тянется к сумке за сигаретами.       Парень молча наблюдает, как она поджигает сигарету, затягивается и выдыхает.       — У вас даже дым пропитан каким-то отчаянием, — он стучит пальцем по столу, наблюдая, как от этого подрагивают жидкости в стоящих чашках. — Понимаете, я не мог пройти мимо, увидев девушку, которая могла вот-вот расплакаться.       — Это вы где увидели? — огрызается Вайолет и скрещивает руки на груди, словно защищаясь.       — Ну, вы у окна сидите. Я оттуда вас увидел, — парень пальцем показывает на улицу. Сложно не заметить. И знаете, рядом с вами сейчас словно все меркнет. Такое отчаяние и боль… На лице написано.       Вайолет подживает губы и смотрит на пепельницу. Стряхивает пепел и снова затягивается.       — Ну не у всех же людей каждый день что-то хорошее происходит, — хмыкает она и смотрит прямо на парня. — Вот и мой случай. Не самая белая полоса в жизни, но я уверена, все наладится и будет так, как я того хочу.       — Да будет так, — сидящий напротив парень салютует ей своей чашкой, из-за чего Вайолет снова натянуто улыбается.       — Тем более, — добавляет девушка, — как я могу раскрыться незнакомцу? Я даже не знаю вашего имени.       — Так в этом и смысл. Я для вас никто. Какая разница, что я подумаю о вас? Вы видите меня впервые, возможно, в дальнейшем вы и не вспомните обо мне. А так вам немного, но станет легче. А как приятный бонус — останутся воспоминания, что вы раскрыли кому-то душу. Это так захватывающе!       Он кажется каким-то слишком воодушевленным. Он улыбается и явно хочет расположить к себе. Однако чувство тревоги не отпускает девушку. Что-то в нем ей не нравится.       Несколько минут они пьют кофе в тишине. Точнее, пьет парень, а Вайолет тушит сигарету, а потом отодвигает от себя свою чашку.       — Это правда, что мне станет легче?       — Да. Да и кроме того, вдруг я смогу вам помочь?       Он чуть подается вперед, его глаза блестят. Вайолет еще немного мнется, а потом решается. Почему бы не попробовать кому-то рассказать свою боль?       — Просто тяжелый разрыв с парнем…       Незнакомец выглядит серьезным, пока она рассказывает ему все, что накопилось в ее душе. Но Вайолет гордится собой: она не проронила ни одной слезинки. Конечно, она опускает подробности о том, что ее бывший (как бы ни хотелось это признавать на данный момент) — призрак.       — Он говорит, что я не понимаю его, что все намного глубже, что я не смогу сдержать обещания и быть более внимательна к нему, к нам. Да, возможно, он в чем-то и прав, я не была идеальной, но я готова меняться и учиться на своих ошибках. Однако… Все же я думаю, была и другая причина. Мой отец — психотерапевт, к нему на прием ходит одна девушка. Думаю, просто она понравилась моему парню, он захотел с ней что-то…       — А девушка проявляет к нему интерес? — парень не прерывал ее, но сейчас он кажется напряженным после последних слов Вайолет.       — Не знаю, — признается Вайолет. — Обычно она приходит, когда меня нет, разговаривала я с ней всего раз. Однако она тогда вела себя как-то… слишком с моим парнем, а он был к ней внимателен…       — Может, это просто вежливость?       — Может, но не думаю. Просто мой парень всегда старается быть рядом с ней, когда она на приеме у отца, он спускается, стоит ей войти в дом, он старается попадаться ей на глаза И наверняка сам пытался заговорить. А еще он так смотрел на нее…       Ее сердце сжимается от боли, и Вайолет быстро моргает, чтобы не расплакаться.       Незнакомец молчит, что-то обдумывая. Он нервно кусает губу и хмурится. Что-то обдумывает. Наконец, он произносит, чуть шипя:       — А вы действительно готовы меняться ради него?       — Да — горячо и громко восклицает Вайолет и сжимает кулаки, из-за чего костяшки пальцев белеют. — Я хочу ему доказать, что я с ним. Хочу, чтобы он понял, что был не прав. Но он считает, что я не могу. Потому что он другой. Мы словно по разные стороны этой жизни. Как Ромео и Джульетта, понимаете?       — Да, — задумчиво произносит незнакомец и поднимает на Вайолет взгляд, в котором горит какая-то идея: — А если вы встанете на его место? Посмотрите на мир его глазами, поймете… тогда он поверит, что вы можете измениться и стать лучше, быть с ним всегда, как вы того хотите?       Вайолет размышляет. Она хочет. Очень, но не понимает, как это сделать.       — Да, думаю, я могла бы, — она надеется, что в ее голосе слышится решимость.       Кажется, что так и есть, потому что сидящий напротив молодой человек удовлетворенно кивает и тепло улыбается. Хотя улыбка почему-то больше напоминает оскал. Он произносит следующие слова, наклонившись к девушке:       — Может, вам тоже стоит стать другой, чтобы он понял, что ради него вы готовы на все?       В этом слышится какое-то безумие, но оно заразно, как яд, поэтому Вайолет впитывает настроение парня и спрашивает прерывистым шепотом:       — Возможно, но как это сделать?       Парень выпрямляется, приосанивается. Он прищуривается, и улыбается. На этот раз от теплой улыбки не осталась и следа: она холодная и острая. Мурашки пробегают по спине девушки, но она не обращает на это внимания. Взгляд парня пробегается по рукам Вайолет, лежащим на столе, задерживается на запястьях, скрытым тканью кофты. Там, где шрамы от порезов. Вайолет следит за его взглядом, сама смотрит на свои руки. Кажется, там, где она резалась, зудит от напряжения и… предвкушения?       — Не знаю, — протягивает парень, продолжая смотреть на ее руки. — Но я уверен, вы что-нибудь придумаете, чтобы стать… другой.       Ее кожу начинает покалывать. Почему-то тело начинает дрожать, но она не понимает почему. Лишь сглатывает вязкую слюну.       Ей хочется домой.       — Мне пора, — говорит она и поднимается.       — Не переживайте, я заплачу за ваш кофе, — незнакомец снова улыбается широкой и искренней улыбкой.       Вайолет хочет возразить, но телефонный звонок прерывает ее. Вивиан просит Вайолет срочно вернуться домой. Пациентка, а именно Зои Бенсон, потеряла сознание, а также с ней случился припадок. Вивиан переживает, она хочет, чтобы дочь вернулась, ведь ей так будет спокойнее.       — За ней приехала «скорая»? — ровным голосом спрашивает Вайолет.       — Нет, — отвечает мать, не понимая, почему Вайолет спросила это. — Тейт попросил вызвать ее опекуна, а сам забрал ее в свою комнату.       Это бьет в самое сердце. Вайолет чувствует предательство. Но все может измениться.       Если она станет другой.       — Мне правда пора, — она поворачивается к незнакомцу. — Меня ждут дома.       — Знаете, — протягивает он, — я все же хотел бы запомнить этот день. Не каждый день я слышу подобные истории. Позвольте узнать ваше имя? Вдруг наши пути еще пересекутся?       — О, я… я Вайолет Хармон. А вы? — она спрашивает скорее из вежливости. Ей хочется бежать, оказаться с Тейтом как можно скорее.       — Я Кайл Спенсер. Мне было безумно приятно познакомиться, Вайолет.