Revelatione. Откровение

      Он помнит, как буквально ворвался в свою же комнату. Как широким шагом подошел к своей кровати и аккуратно положил бессознательное тело Зои поверх матраса. Теперь он мечется в пространстве, желая найти хоть что-нибудь, чем бы он мог накрыть девушку. В глубине шкафа Тейт обнаруживает свое детское одеяльце. Каким чудом оно сохранилось — секрет, но сейчас он не задумывается об этом. Потом. Лэнгдон накрывает ее ноги, рядом кладёт перчатки. А потом его ноги словно подкашиваются, он оседает на пол.       Тейт не знает, сколько времени прошло. Кажется, секунда или вечность, а он все так же прислоняется спиной к матрасу, его голова покоится на покрывале. Он чувствует в волосах невесомые касания пальцев Зои. Это странные ощущения, но ничего не приходило в голову. Он думает обо всем и ни о чем одновременно. С первого этажа доносятся голоса: взволнованный Бена, который, кажется, все же смог добраться до телефона и позвонить той женщине, привходившей в первый раз с Бенсон; второй, с истеричными нотками принадлежит Вивиан. Она причитает, говорит мужу под руку.       Тейт выдыхает и поворачивает голову. Смотрит из-под опущенных ресниц на очертания Зои. Он устал. От Зои веет холодом и пахнет болью. Этот запах непроизвольно проникает в его ноздри, под его кожу. И Тейта тоже пронизывает что-то морозное. Однако — ему это нравится. Он давно не ощущал чего-то подобного. Что-то внутри него царапает ребра, а горло подрагивает. Такие сильные эмоции… и совсем близко. Тейту приходится приложить усилия, чтобы не сорваться, однако он не может контролировать себя полностью. Он не может уйти и оставить лежащую ведьму одну. В конце концов, он ей помог. Помощь… Слово колоколом бьет в его черепе. Он раньше никогда не помогал всякому. Скорее, наоборот, он стремился избежать этого. После смерти он погрузился в утоление и укрощение своих инстинктов, находился в постоянной борьбе с самим собой, пока в его жизни не появилась Вайолет.       Ее имя колет где-то в районе груди, Тейта мутит. Вся эта история с ней началась так давно и так недавно. Однако оборвалась однозначно резко и неожиданно даже для него самого. На самом деле, с самого начала их отношений Тейту казалось, что эта история затянется навсегда. Но он никогда не задумывался о том, что будет после того, как девушка окончит школу. Возможно, он просто не хотел об этом думать, вбив себе в голову мысль, что никак по-другому и быть не может — Вайолет останется с ним навсегда. Не будет никакого колледжа и поиска работы. Почему-то Тейту казалось, что время замедлит, а лучше и вовсе остановит свой ход.       Почему-то вспоминаются ее поцелуи — мелкие, теплые, немного сухие, а порой — алые: Вайолет часто кусала губы. Воспоминания об ее улыбке, закрытой, плавной кололи. Когда она смотрела на него, в ее глазах всегда сияла искренняя радость. У нее было тонкое тело, бледное, которое могло гореть в его руках. Когда она сама лезла обниматься, то всегда подходила с левой стороны. Она никогда не спрашивала, однако в ее глазах было видно, что ей бы очень хотелось почувствовать его взволнованное и быстрое сердцебиение.       Тейт и Вайолет жили эмоциями и могли доходить в них до крайности: они вмещали в себя весь спектр, от самого счастливого, до самого горького, завершившего их историю. Они словно держались за руки, и Тейт вытащил свою руку из ее. И вспышка, ослеплявшая его вдруг погасла. Он снова оказался один в темноте, но его все устраивало. Это необратимо. Так нужно.       Теперь от этих воспоминаний Тейту муторно. Он словно посмотрел на нее, но не узнавал. Когда-то Вайолет была вечностью, но стала вдруг завершившимся мгновением. Теперь все рухнуло. Теперь Тейт учится думать о ней в прошедшем времени, хотя это было сложно, особенно когда девушка время от времени пыталась пробраться в его комнату.       У него болит голова. Запахи, звуки, мысли и слова, цвета дней и месяцев слились — все они невысказанные, потому что Тейт боится признаться даже самому себе. Он продолжает создавать иллюзию жизни, хотя, наверное в этом нет смысла. Возможно, ему нравится мучиться. Нравится прокручивать воспоминания об их горячей, беспощадной любви. Ему хочется думать, что это любовь. Только если раньше у нее был вкус чего-то свежего, сладко-кислого, как апельсин, то теперь «любовь» прокатывается по языку как густой и черный сироп. Сладость сменяется горечью. Ему хочется отплеваться. Ему хочется улыбаться, но внутри сухо.       Возможно, ему нравится быть пустым.       Теперь его настоящее — холодная комната, пол, кровать с лежащей на ней ведьмой, к которой его привел порыв и запах.       Тейт прикрывает глаза. Его прошлое — провал. Его настоящее — провал, потому что оно станет прошлым. Ничего не изменится. Тогда есть ли у него прошлое? Или для такого, как он, прошлое — роскошь. Он застрял в настоящем. У Тейта есть только его одиночество с мимолетными призраками счастья, которые станут воспоминаний, а после растворятся, чтобы потом возникать дымкой в его голове и мучить его. Они будут проходить сквозь него. Однако есть ли у него право жаловаться?       Для других все иначе. Их жизни текут по-другому среди добра, подарков. Они выбирают, что станет воспоминанием. У Тейта такой возможности нет.       И не будет.       Его раздражает, что Зои не просыпается. Почему все мысли обрушиваются на него сейчас?       Сколько прошло времени? Он потерялся. Тейт рычит про себя и поворачивается к девушке. Чуть прищурившись, он разглядывает ее. Внимательно всматривается в лицо. Оно бледное, почти прозрачное. Зрачки не бегают под веками. Почему-то ему хочется увидеть зеленые крапинки. Веснушки на носу побледнели. Сейчас Зои так похожа на него. Она кажется Тейту пустой. Ему нравится эта иллюзия.       Его глаза двигаются дальше. Тело Бенсон скованно плотной черной тканью длинного платья. Чернота ее левой руки другая. Она похожа на туман: с вкраплениями белой зажившей и красной раненной кожи. На самом деле это красиво. Тейт не выдерживает и аккуратно проводит указательным пальцем над одним из особо длинных шрамов. Ему страшно ее коснуться: вдруг рука станет пылью? В этой руке — история Зои. И ее Тейт знает. Пусть и не полностью. Куда больше его внимание привлекает правая рука.       Тейт привстает и нависает над Зои. Он вглядывается в след чьей-то руки. Он прислушивается к чему-то. Лэнгдону хочется знать: откуда это? Почему от нее теперь пахнет пеплом и гибискусом? Куда пропала соль и шалфей? Тейт тянется к следу, однако отдергивает руку, когда из груди ведьмы вылетает слабый едва слышный писк. Она хмурит нос, из-за чего лицо теряет все болезненные черты, становится очаровательным. Постепенно лицо Зои расслабляется. Теперь кажется, что она просто задремала. Тейт еще раз пробегается по ней взглядом. Она очень маленькая, хрупкая, как бумажная балерина. Тейт снова жадно вглядывается в ее лицо: теперь на нем не было маски. Перед ним лежала самая простая девушка, чья жизнь перемешалась с кошмаром. Под ее глазами темнеют круги. Тонкие скулы чуть серебрятся, Волосы отливают грязной медью. А еще Тейт только сейчас осознает, что он не вытер ее от крови.       Он практически подскакивает. Его глаза расширяются. Парень срывается с места, приближается к шкафу, открывает его. Оторвав кусок от ветхой светлой футболки, Лэнгдон медлит. Очевидно, ткань надо смочить, но для этого надо выйти из комнаты. А можно ли оставить Зои? Решив, что ей все-таки будет легче с чистым лицом, Тейт быстро вылетает из комнаты и скрывается в ближайшей ванной.       Он возвращается к себе и с подозрением осматривает углы своей комнаты. Не найдя никакой угрозы, он бесшумно приближается к Зои. Напористо, но бережно начинает тереть ее лоб, щеки и губы. Кажется, кровь отлила от девичьего лица: оно остается бледным. Краснеют только губы. Они тонкие и сухие. Они кажутся холодными. Тейт подносит к ним ладонь и облегченно выдыхает, когда чувствует на коже ее незаметное, но теплое дыхание.       Закончив умывать девушку, призрак сначала неуверенно, а потом решительно прощупывает ее руки и ноги, чтобы убедиться, что недавняя агония ничего не сломала. Он облегченно выдыхает, понимая, что она в порядке. Он снова всматривается в правую руку. Только сейчас он замечает, что след на запястье пересекают красные царапины. Свежие. Словно Зои надеялась выцарапать с кожи этот след, который наверняка останется еще одним шрамом. А может, он исчезнет бесследно, загадочно и неожиданно, как и появился.       Еще один вдох. Тейту нравится запах гибискуса. Он почему-то будоражит и успокаивает монстра внутри него. Запах заполняет пустоту. И Тейту бы хотелось раствориться, однако… Вдруг это очередная иллюзия?       Тейт отворачивается и сталкивается с собственным отражением в зеркале. Ему страшно от него: перед ним возникает тот Тейт — с пусто-испуганными глазами, сжатыми скулами и взлохмаченными волосами. Но стоит парню присмотреться, он понимает — его маска тоже спала, оголяя лицо. Перед ним тот Тейт, который больше не хочет прятаться, не хочет заниматься любовью с Вайолет, не хочет прятать глаза и создавать надежды. Этот этап действительно завершился. И Тейт ему благодарен.       Кажется, он понимает, чего хочет теперь.

***

      Он узнает, что со случая в кабинете Бена прошел час: заглядывала Вивиан, и он спросил.       Женщина казалась ему похожей на рыбу, выброшенную на берег: она часто хлопала глазами и открывала рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха.       Тейт сидит на полу. Сейчас не думает о Вайолет. Ему не больно осознавать, что она существует на его территории. Он рад, что знал ее, надеется, что она отпустит его, пойдет дальше по жизни. Хотя его все еще мутит. Но это пройдет…       Обязательно.       За его спиной все громче и громче раздается дыхание Зои. Оно похоже на колыбельную. Тейт опирается на кровать, пытается освободиться от мыслей: он устал. Мысли тянут его вниз. От них ему может стать плохо. А ему так хочется успокоиться.       Упокоиться…       От этой резкой мысли Тейт вздрагивает. Он не дает холодку коснуться спины: он снова вслушивается в сопение девушки. Он вдыхает запах. Возможно, ему надо остановиться.       Тейт сидит на полу, когда дверь без стука тихонько приоткрывается. Тейт не поднимается, чтобы поприветствовать гостя. Он взглядом хозяина комнаты и положения оглядывает стоящую в проеме высокую стройную женщину. Она одета в черные брюки и пиджак, на шее завязан красный платочек. Ее волосы стянуты в высокую строгую прическу. Она выглядит гордо. Ее тень касается пяток Тейта. Она смотрит прямо на него, не моргая. Лэнгдон выдерживает ее взгляд. Уголок губы парня резко и насмешливо дергается вверх. И он поднимается, едва заметно кивает и отходит со своего места, уступая вошедшей.       Женщина широким шагом, выдающим ее беспокойство, приближается. Ее движения уверенные. Даже кажутся небрежными. Тейт незаметно морщится, когда пальцы опекуна Зои стискиваются на правом запястье. Она изучает след. Тейт видит, как расширяются ее ноздри, словно она хочет что-то учуять. Лэнгдон не мешает. Он стоит и ждет, когда ему скажут дежурное «Спасибо», и возможно заберут пострадавшую ведьму.       Эта женщина такая же, как и Зои. Тейт не сомневается.       Женщина хмыкает и выпрямляется. Смотрит на парня и произносит:       — Я Корделия Гуд. Рада встрече, хоть и при таких обстоятельствах.       Ее голос тягучий как мед, но если прислушаться, можно различить легкую хрипотцу.       — Тейт Лэнгдон. Взаимно, мисс Гуд, — его голос звучит бесцветно.       Корделия молчит, позволяя паузе затянуться. Она осматривает Тейта с ног до головы, в ее глазах мелькают какие-то мысли. Тейту некомфортно: давно у него в комнате не было так много людей. Обычно здесь терялась с ним во времени Вайолет. А если наведывались Хармоны старшие, то предпочитали решать все вопросы у порога. Тейт сглатывает слюну. Она у него безвкусная. Он задумывается, какой бы она была, если бы он был жив.       «Ну благодари и уходи со своей подопечной», — проносится в его голове.       «Хочется побыть одному».       Он не знает, как будет чувствовать себя, оставшись без неожиданно ставшим привычным, но краткосрочным присутствия Зои. Он не думает об этом. Но ему кажется, что ему станет комфортнее.       Он слышит, как Корделия хмыкает. А потом, глубоко вдохнув, она произносит:       — Что случилось с Зои, мистер Лэнгдон?       Тейт не удивлен подобному вопросу. Вполне ожидаемо. Он чуть опускает плечи, чувствует, как натягивается шея и отвечает:       — Думаю, вам лучше спросить у нее самой, — кивает на Бенсон. — Я оказался в кабинете Бена, когда услышал ее крики.       — Однако, вы мне не ответили.       Тейт почему-то чувствует себя нашкодившим школьником. Но он сохраняет внешнее спокойствие.       — Я услышал ее крики. Мы немного знакомы, пару раз беседовали. Я не смог пройти мимо.       — И это не ваших рук дело?       Корделия небрежно указывает на правое запястье своей воспитанницы.       — Вы шутите? Или чего вы добиваетесь? — в голос парня проскальзывает раздражение, и он ничего не может с этим поделать. — Я сам не знаю, что это. Это на ней было. Она пыталась стянуть перчатку.       Тейт похожим небрежным жестом указывает на аксессуары, лежащие рядом с Бенсон. На ее лице застыло напряжение.       — Думаю, Зои вам сама все расскажет, мисс Гуд, — заканчивает Тейт.       Ему хочется, чтобы она ушла. Но он видит, как на ее лице мелькает задумчивость. Она прикусывает губу. Потом, моргнув, она осознанно смотрит на парня.       — Вы знаете, кто мы такие?       — А вы знаете, что я такое? — спрашивает в ответ Лэнгдон и усмехается.       Корделия приподнимает одну бровь, принимая информацию. Обдумывает следующие слова.       — Я директор Академии мисс Робишо для одаренных… ведьм. И я Верховная ковена, куда входит и Зои, — Корделия кивает на свою подопечную. — Эта девочка очень дорога мне. Мне больно смотреть на то, что она проходит в одиночку. Однако это ее выбор, я не имею право лезть не в свое дело. Если Зои сочтет нужным, она расскажет больше.       Тейт молчит, не зная, что сказать, поэтому следующие слова слетают с его языка, даже не задержавшись:       — Вы знаете, почему она?..       — Нет, — просто отвечает Корделия и пожимает плечами. — Возможно, конечно, чуть больше чем вы, мистер Лэнгдон.       — Я слышал лишь ее историю на первом сеансе.       — Но тем не менее вы видели больше, не так ли? — лицо Верховной разрезает улыбка. Не получив ответа, она правильно понимает тишину и продолжает: — Я знаю лишь то, что эта девочка очень сильно страдает. Настолько, что решила закончить все крайне радикально. Она до этого проводила ритуал. Чего она хотела — не знаю, однако к ней привязался призрак из мира иного. Она стала…       — Кормушкой, — заканчивает за нее Тейт и замолкает, думая, как на это можно правильно среагировать.       — Да, — кивает мисс Гуд и продолжает. — Это продолжается уже несколько месяцев. Это имеет определенный эффект. Этот… монстр, — Тейт невольно вздрагивает, — высасывает ее силы. Я не знаю, что может произойти, не хочу думать о чем-то плохом. Возможно, быть оптимисткой неправильно, однако, я хочу таким образом смотреть на вещи и верить в лучшее.       Женщина слабо улыбается и с особой нежностью смотрит на молодую ведьму.       — Почему вы обратились за помощью к Бену? — теперь вопросы задает Тейт. — Чем он может помочь? Он не волшебник, а хреновый мозгоправ.       Корделия чуть морщится, услышав дерзкие слова, к которым не привыкла, а после отвечает:       — Возможно, мистер Хармон не лучший специалист, однако, я уверена, что он способен помочь Зои хотя бы немного принимать себя.       Тейт сдерживает горький смешок, а гостья продолжает:       — Тем не менее, мы сюда пришли не из-за Хармона.       Она в упор смотрит на Лэнгдона, ему неуютно.       — В смысле? При чем тут я? Я же никто.       Мисс Гуд горько улыбается:       — Знаете, я думаю, вам все должна рассказать Зои. Это ее путь. Она должна понять, зачем ей вы, как ей справиться с ее… проблемой.       Тейту не очень нравится быть каким-то средством для решения проблем. Однако он проглатывает язвы, обещает сберечь их для Бенсон, когда она будет в состоянии с ним побеседовать. И теперь им придется общаться без масок. Ведьме и призраку. Кормушке и монстру.       Двум существам, мечтающим вырваться на свободу и вдохнуть полной грудью.       Он лишь кивает. Корделия кажется расслабленной и довольной.       — Мне кажется, она скоро проснется. Я подожду на кухне. Мы не смеем вас стеснять.       — Будет ли смысл ей еще приходить сюда после случившегося?       Корделия загадочно улыбается:       — Что-то мне подсказывает, что она сюда вернется.       Она протягивает парню руку для рукопожатия. Тейт неуверенно отвечает. Но уверенность Верховной ведьмы наполняет и его: возможно, что-то изменится.

***

      Тейт сидит на полу. Снова. Ему просто больше некуда деться.       Он слушает приглушенные голоса Вивиан и Корделии Гуд. Он не знает, о чем они говорят, но интонации женщин звучат натянуто любезно. Бен снова заперся в своем кабинете. Он меряет шагами свое мозгоправское пространство. Возможно, он уже готовится к новому клиенту и потому тщательно старается выбросить из головы «срыв» Зои. Кажется, в этом доме все хотели как можно скорее забыть произошедшее.       Тейт водит пальцами по половицам. Они холодные и шершавые. Ему хочется посадить себе занозу, прочувствовать ее, вытащить зубами, но тщетно.       Он чувствует себя уставшим. Он снова потерял ход времени. Но это не важно. Он уверен, что Зои скоро очнется. Он надеется, что она хотя бы толкнет его, чтобы дать понять, что уходит. Это бы было вежливо.       Его глаза закрываются. Тейт не хочет сопротивляться, а поэтому позволяет себе опустить голову, отпустить мысли, закрыть глаза…       Из покоя его вырывает громкий стук в дверь.       — Тейт, — доносится из коридора голос Вайолет. — Ты здесь?       Тейт, не отвечая, поднимается и идет ко входу. Он приоткрывает дверь и высовывает нос.       — Вайолет? — спрашивает. — Что-то случилось?       — Я могу зайти? — говорит она и чуть наклоняется вперед, готовясь сделать шаг.       Однако Тейт, не говоря ни слова, выходит к девушке в коридор и закрывает за собой дверь. Крепко. Он замечает, как Вайолет разочарованно прикусывает губу и прикрывает глаза.       — Как дела? — слетает с ее губ слишком резко.       Тейт удивляется и хмурит брови.       — Нормально?.. Ты чего-то хотела?       Ему не хочется тратить время. Там, в комнате лежит девушка, которой наверняка придется помочь, когда она придет в себя, да и кроме того, Вайолет… Воспоминания о прошлом снова накатывают и бьют его в затылок. Они набухают и обволакивают всего его, нашептывая о счастье. Все мысли, которые открылись ему в его комнате тонут под ними. Ему оказывается невыносимо, хотя казалось, что все уже было решено. Он чувствует вину. Тейт смотрит на Вайолет, в ее блестящие глаза, пытается понять, почему она не отпустит. Оказывается, есть что-то сильнее его. Вот несколько минут он чувствует себя довольным, что все осознано и окончено. Однако сейчас…       Пустота в груди начинает жечь. Она слишком хорошая, чистая. Она лелеет их историю и хочет продолжать. Она живая. Он мертвый. Ради нее он надел маску жизнерадостности. Он строил за́мки надежд. Он запудрил ей мозги. А она потеряла вкус жизни. Даже если он был призрачным. Он смотрит в ее блестящие глаза. Она открыта для диалога. Что-то переходит от нее к нему, но Тейт не пускает. Он чувствует, что это правильно — конец. Его одиночество — это правильно.       И это откровение, если честно, мерзкое. Он всегда был один, но почему-то осознавать это сейчас особенно больно. Вот перед ним стоит та, что поразила его при первой встрече. Та, что играла с лезвиями, но не переходила грань. Вайолет хотела привлекать внимание, но не знала, как это сделать и не придумала ничего лучше, чем взять в руки бритву.       Вайолет нравилось играть со смертью, но она не знала, что это на самом деле. Она умела несерьезно относиться к серьезным вещам. Юная Хармон не знала, что такое безысходность и принятие.       — Тейт, — начинает она, сглатывает слюну, отводит взгляд. — Мама мне расскала, что на приеме у отца кое-что произошло.       Тейт молчит, ожидая продолжения. Он прислоняется спиной к двери и чуть поворачивает голову, чтобы прислушаться: не очнулась ли Зои.       — Почему мы не можем поговорить в комнате? — Хармон выдыхает и сдувает со лба русую прядь.       — Зачем? — Тейт спрашивает слишком резко. Он видит, как дергаются губы Вайолет. Но интонацию вопроса уже не изменить: он уже прозвучал.       — Она там, да?       — Зачем спрашиваешь, если знаешь ответ? — парень скрещивает на груди руки и откидывает голову назад в усталом жесте, упираясь затылком в дверь.       — Все ведь произошло из-за нее? — голос Вайолет тихий.       — Что ты имеешь в виду? — Тейт звучит удивленно.       — Ну, наш разрыв. Ты общался с ней. Хотя и мало. Я до сих пор не понимаю… Я не знаю, что она наговорила тебе, а может, ты просто увидел ее и с первого взгляда…       — Боже… — парень выдыхает. Вайолет — ребенок.              — Но почему, Тейт? Пожалуйста, объясни.       — Отношения могут заканчиваться, Вайолет. Это нормально идти своими путями. И это нормально что тебе тяжело. Да и мне до сих пор тяжело, если честно. Но я принял это. Ты бы со мной никуда не двигалась. Ты бы застряла, как и я в этом доме.       Он подбирает слова, не хочет делать больно. Все-таки это Вайолет.       — Откуда ты знаешь? Ты все решил без меня, — выплевывает Вайолет.       Тейт чувствует, как болит голова, словно ее засунули в тиски.       — Я знаю, Вайолет, — в нем начинают закипать эмоции. Настоящие, его эмоции, которые прятались, ожидая. И теперь они прорываются: — Что ты хочешь услышать? Я не понимаю? Что мы созданы друг для друга и все преодолеем? Херня. Я чувствую себя мертвым пауком, который вцепился в застрявшую в паутине бабочку. И паук на самом деле, уже не держит. Это ты — бабочка. И у тебя есть гребаная возможность выпутаться.       — А может, бабочка хочет тоже стать мертвой и остаться с пауком.       Тейт издает холодно-злобный смешок.       — Бабочка не может умереть, — говорит он. — Бабочка запуталась. Ей просто нравится замереть на время и отдохнуть. Но ей надо летать от цветка к цветку, а не сохнуть в паутине. Бабочка не хочет умирать. Но просто она этого не понимает.       — Паук уже мертв, чтобы решать, чего хочет бабочка.       Фраза тонет в густой тишине между ними.       — Блять, — выдыхает Тейт. — Ты права. Паук мертв. И бабочке он не нужен.       Вайолет устает от их метафор. Она прикусывает щеки, из-за чего ее скулы кажутся острее.              — Так или иначе, — говорит она. — Этот паук не знает, что по-настоящему чувствует бабочка. А она, наверное, все решила.       — Я не вижу смысла продолжать диалог. Мне сказали проследить за Зои и потом отвести ее на кухню. Ее там ждет…       — Я видела, что за ней пришли. — перебивает Вайолет. — Не думаю, что тебе сказали. Ты никого не слушал. Это ты ее отнес к себе. Будь тебе все равно, она бы лежала на диване в гостиной. Не знаю, чем ты руководствовался, но не думаю, что она тебя понимает так, как я.       — Если честно, — лениво протягивает Тейт и прикусывает большой палец. — Думаю, она меня понимает в некоторых моментах гораздо лучше.       Он специально говорит так. Хочет сделать ей больно. И на удивление, ему нравятся эмоции, которые он видит. Он специально сказал больную правду.       По щекам Вайолет бегут дорожки слез, сорвавшихся с ресниц.       — Ты… я… Ты не прав. Я знаю, что ты не прав. И я… Ты увидишь…       — Ты одержима, Вайолет. Прекрати себя топить. Да, разрыв отношений это больно. Но не конец света.       — Да откуда тебе знать? Ты в своем прошлом никогда…       Она осекается и смотрит в злые глаза Тейта.       — Может, до тебя серьезных отношений у меня и не было, но это не значит, что я не общался с девушками, — он чуть наклоняет голову и растягивает слова. Он чувствует себя подонком. — Я же рассказывал. Ну и я все же наблюдал за тем, что происходило у моих одноклассников. Наверное, их разрывы были самой искренней частью их отношений.       — И что ты этим хочешь сказать? — Вайолет выпрямляется и в упор смотрит на Тейта.       Он же, не торопясь, окидывает взглядом коридор, где они стоят.       — Ну, я сказал, — пожимает он плечами. — Мне пора, Вайолет. Но прошу, ради себя самой, иди дальше.       Не прощаясь, он просто скрывается в своей комнате. Он знает, что она не пойдет за ним, потому что он провел границу и очень трепетно относится к ней. Однако он не слышит ее последних слов:       — Нет, Тейт. Я понимаю. И пойму тебя еще больше.

***

      — Когда же ты уже очнешься? — шипит Тейт и раздраженно подходит к окну. Бессмысленно смотрит в сад. Низкие тучи прячут солнце, которое наверняка постепенно клонится к горизонту. Все постепенно темнеет. Этот день слишком долгий.       — Уже, — раздается чуть приглушенно за его спиной.       Тейт оборачивается и безучастно наблюдает, как Зои старается сесть. Он не предлагает помощи, а она и не просит. Он ждет, когда она устроится удобнее.       — И давно ты бодрствуешь? — спрашивает он.       — Относительно. Когда открыла глаза тебя не было, но слышала голоса за дверью. О, не переживай, не подслушивала. Не в моем стиле. Да и честно, не думаю, что сил бы хватило на это.       — Неужели не интересно? — Тейт делает один шаг к ней.              Зои вздрагивает и чуть вжимается в подушку. Тейт останавливается и поднимает руки в сдающемся жесте, показывая, что не намерен ее обидеть. Зои чуть расслабляется, хотя кажется несколько напряженной?       — Ну и шуму я наделала, да?       — Болит что-то?       Вопросы сталкиваются в одновременности. Тейт фыркает, Зои чуть опускает голову. Тейт ждет. Почему-то не хочется, чтобы она закрылась.       — Судя по вопросу, — произносит Бенсон, переполох был. Прости. Отвечая на твой вопрос: ничего конкретного. Может, спину ломит. Голова болит. Руки…       — Корделия пришла — между прочим говорит Тейт.       — О, да… Хорошо. Дай мне пару минут.       — Ты можешь не торопиться, — Тейт делает осторожный шаг к девушке, не спуская с нее взгляда. Она внимательно следит за ним, но вроде не нервничает. Тейт подходит к кровати и садится на корточки, чтобы смотреть на девушку снизу. Она разглядывает его лицо из-под опущенных ресниц.       — Корделия мне немного рассказала про твою руку, — не получив реакции, Лэнгдон продолжает. — Левую. Про правую, кажется, она ничего не знала. Либо сделала вид, что ничего не знала. Что там случилось у Бена, Зои?       Она молчит, явно обдумывая слова.       — Можно ли считать разговоры двух сумасшедших нормальными, как ты думаешь? — спрашивает Бенсон и смотрит на его руки, лежащие на матрасе.       — Наверное, это самое нормальное, что только может быть, — улыбается Тейт. На его щеке появляется ямочка.       Он явно успокоился. И Зои выдыхает. Расслабляется, как и он. Понимает, что он видел настоящую ее.       — Почему ты думала, что я могу тебе сделать больно? — спрашивает Тейт.       — Я такое сказала, о черт… Ну, я не знаю как сказать. Мне все еще кажется произошедшее бредом. Хотя что-то мне подсказывает, что ты мне поверишь. Ну… Очередной сеанс, на который я пришла потратить время. Не знаю, как мне поможет Бен.       — Может, поможет что-то понять о себе. Ну или все же непроизвольно заставит обратиться к другому мозгоправу. Я ходил к нему некоторое время. Клянусь своей прошедшей жизнью, я был готов подохнуть на этих сеансах. Хотя я бессмертный.       Зои слабо улыбается и продолжает:       — Он, наконец, начал рассказывать, что со мной. А потом… — она замирает и прикрывает глаза. — Ну… Мне показалось… Ты же не единственный призрак здесь, да? — Тейт кивает, она может продолжить: — Мне показалось, что все призраки здесь сегодня хотели меня разорвать.       — Когда я оказался в кабинете, никого не было.       — Я не удивлена. Я предполагала, что это иллюзия. Но очень реалистичная. Думаю, это из-за этой штуки, — она слабо приподнимает правую руку.       — Что это? — спрашивает Тейт, в очередной раз оглядывая след.       — Отпечаток, — хмыкает Зои. — Подарок от того, из-за кого я хотела… Ты понял.       — Корделия сказала, что ты привязала к себе призрака, — говорит Тейт.              — Вот же… — теряется Зои и вновь тщательно обдумывает слова.       — Говори как есть, Бенсон. Я видел тебя.       — Я пока не готова, — признается она. — Если я сюда еще вернусь, может…       — Вернешься, — уверенно говорит Тейт. — Я думаю, что мы даже можем помочь друг другу.       — О, даже так, — Зои улыбается. — Каким образом?       — Вдруг есть способ тебя отвязать от твоего паразита? Ну а я? Вдруг есть возможность мне вернуться?       Зои обдумывает его слова. Она привыкла с близости призрака, ее рука лежит рядом с его. Тейт чувствует исходящее от нее тепло.       — А что для тебя значит вернуться, Тейт?       Он не думал об этом в таком ключе. Вопрос проливается холодной водой неожиданности.       — Не понимаю… — бормочет он.       — Смотри, — терпеливо объясняет ему Зои. — Сейчас ты находишься на пограничье. Твое тело физически мертво. И я даже думаю, что из-за того, что душа твоя здесь, оно наверняка не разлагается. Очевидно, что и твоя душа осталась здесь не просто так. Значит, был ритуал. Я права?       Тейту остается лишь кивнуть.       — Так что для тебя значит вернуться, Тейт? Если ты хочешь вернуться и прожить жизнь, как обычный человек, что ты рассчитываешь увидеть?       — Новый мир? Я умер из-за своей чистки. Вокруг меня было много неправильного. Я же тогда и сделал все ради того, чтобы кому-то помочь освободиться от этого мира, а также, возможно, я хотел заставить людей задуматься.       — Ничего не меняется, Тейт. Мир прежний. Люди прежние. Если ты их «освобождал» от лжи, надеешься, что сейчас все по-другому, то ты не прав. В мире полно «неправильных» людей. Однако, это не значит, что нет людей, которые стараются сохранить, прежде всего свои жизни. И менять самих себя к лучшему. Если и начинить жить заново, то, возможно, следует помнить это? Твой поступок не заставил никого задуматься о твоей идее. Ты вписал себя в историю как вставленный психопат.       — Очаровательно, — бормочет Тейт.       Но Зои продолжает:              — А может, ты просто хочешь упокоиться? Оставить этот мир с чувством всех выполненных дел?       Тейт задумывается.       — Я не думал об этом так глобально.       — Тогда подумай. И может, мы действительно сможем помочь друг другу.       Бенсон улыбается. От нее пахнет пеплом и гибискусом. И Тейт не может ничего с собой поделать. Он вдыхает запах вместе с воздухом. Его голова идет кругом. Но он знает, что приняв решение точно все изменится.       — Тогда, если мы будем чаще общаться, то давай познакомимся. Заново. Еще раз заново, — Она улыбается искренне. В ее улыбке скользит боль и надежда. — Даже если у нас ничего не получится, мы же попытаемся, правда? Так что… Я Зои Бенсон, я ведьма и пыталась покончить с собой.       Она протягивает ему свою обожженную руку. Уверенно. Тейт дергает уголком губы и сжимает ее руку своей в ответ. Рукопожатие твердое и мягкое одновременно.       — Я Тейт Лэнгдон. Я убийца и псих. А еще я мертв, но какого-то хера все еще брожу по этому дому. Приятно познакомиться.       Они улыбаются. Смотрят друг другу в глаза: она — в темные и бездонные, в пустоте которых все же дребезжит что-то светлое; он — в карие с зелеными крапинками, в которых светится сила.       — В таком случае, проводишь меня к Корделии? Я вроде оправилась и даже могу ходить сама. Но подстраховка не помешает.       — Конечно.       Тейт помогает ей встать, но позволяет сделать первый шаг самой. Идет рядом на всякий случай. Зои не возражает. Они выходят в коридор и направляются к лестнице. Тейт осматривает пространство и замечает в углу паутину. Она серебрится в свете дома. Видно, что на ней, в ней, кто-то есть. Лэнгдон щурится и теперь может разглядеть.       В паутине сцепились мертвые паук и муха.