Часть 3.

      На узком захламленном бесконечными учебниками столе пылится до боли знакомая книга. Старая, с выцветшей потрескавшейся краской на обложке, с прошитым тысячи, а то и сотни тысяч раз переплётом. Кажется прикоснись - и рассыпется по полу дождём из разрисованных поветшавших с течением времени страниц. Чужое владение, сокровенное богатство некогда добровольно преподнесенное ей в дар с самой светлой и широкой улыбкой которую ей только довелось видеть за всю свою недолгую жизнь.

"Чтобы не забывала меня".

       И Юля помнила. Помнила всё как вчера. Впитала в себя, зазубрила точно таинственную церковную мантру. А после беспрестанно твердила святые писания долгими ночами, мучаясь от приступа следующей по пятам бессоницы. Подобные ночи раздумий настигали её неожиданно, падая с неба на голову точно грозные зимние сумерки.       Юля думала и голова непрерывно полнилась обидными, полными безоговорочного сожаления воспоминаниями. Сердце глухо ныло и стонало, запертое в стальной реберной клетке. Бессильно билось внутри, в попытке пробить спасительную брешь.       История не знает слово "если", но Сафина то и дело настырно впихивала его в этот роящийся змеиный клубок бессвязанных мыслей.

А что если бы...?

      И замедлившие свой мерный ход часы тянулись медленно, точно загустевший кисель, оставленный без присмотра в кухонной кастрюле. Тик-так. Тик-так. Капелька очередной мысли в безбрежный океан помыслов.        А за окном неизменно занимался поздний зимний рассвет. Почти непроглядный, ничем не уступающий холодному мраку ночи. Сафина упускала его из виду, скрываясь за тонкой тканью зашторенных окон. Жизнь текла своим чередом. Лениво просыпались тускло освещённые фонарями улицы, белые узорчатые пчёлы оседали на теплые пальто и шапки первых прохожих. Где-то в удалении гудели пышущие паром и газами редкие машины, пролетали мимо очнувшихся от затяжного сна домов в мальчишеской резвости пытаясь обогнать друг друга. Белый пуховый ковёр щедро покрывал собой стылую землю.       Полусонные думы всегда прерывал резкий противный звук прикроватного будильника, педантично заведеного и говорливо оповещающего о том, что пора собираться в университет. Слыша его настойчивое пение Юля моргала так удивлённо, будто бы подобная трель раздавалась эхом по квартире впервые. И тогда голова неизменно начинала тревожно гудеть.       Эти жуткие ночи оставляли свой след на девичьем облике. Каждый раз смотря в зеркало, Юля видела смутно знакомое белое лицо застывшее бесчувственной маской и руки сами тянулись к прозрачной глади, чтобы разбить.       Всё чаще домочадцы аккуратно спрашивали о самочувствии. Деликатно намекали на возможную болезнь. Юля всё равнодушно слушала и печально молчала, а тем временем в образовавшиеся мешки под глазами можно было начинать складывать новогодние подарки для брата.

Мама уверенно твёрдила, что это просто подростковое. С кем не бывает, скоро отпустит.

      С кухни доносился приглушённый гомон и привычный стук посуды по столу. Где-то вдали тяжело прошлепали домашние тапочки - сначала одни, затем другие, порезвее. Пол был холодный и пальцы сами поджимались под себя от соприкосновения с ним. - Юлечка, солнце моё, вставай! - зовущий голос мамы заставил набраться сил и взмыть вверх, подальше от тёплой манящей кровати.       На кухне пахло жареными яйцами, первая чашка горячего чая одиноко дымилась на столе. Но есть Юле совсем не хотелось...       Попрощавшись с матерью, девушка выпорхнула в подъезд прежде чем глава семьи успеет устроить очередной скучный допрос. Последнее что видела Сафина - удивлённые материнские глаза и розовые приоткрытые губы.       Идти в университет сегодня совсем не хотелось и Юля впервые позволила себе дать ленивую слабину в виде прогула. Так или иначе от одного раза земля не разверзнется, а данное самой себе обещание впредь так больше не поступать несомненно будет сдержано.       Мягкий притоптанный снег хрустел под её ногами как свежая хлебная корочка. Впавшие в долгую зимнюю спячку деревья обессиленно клонили облетевшие кроны вниз. Под ногами разбегались многочисленные линии от саночных полозьев и Юля бездумно бродила по ним, наступая тёплыми ботинками. В воздухе пахло зимой, вкуснейшими булочками из рядом стоящей пекарни и едва уловимым дымом. Юля свободно дышала и голова переставала натужно звенеть.       Соседская залитая льдом горка сейчас непривычно пустовала. Во всём районе стояла спальная лязгающая тишина. На мгновение остановившись, Юля интуитивно обернулась туда, где не так давно случайно углядела знакомые до боли болотно-карие глаза.

Случайно ли...?

      Но то место теперь пустовало.       Безрассудные ноги сами привели её сюда. Точно заговоренные они несли её прямиком сквозь заснеженный парк, мимо домов и одноглазых фонарей. Она не была здесь так давно, но без труда отыскала путь. Добрая девичья память подсказывала ей.       Привычная серая пятиэтажка встретила её непредвиденно, молчаливо храня в себе запертые в лестничных пролётах трепетные воспоминания былых лет. Юля то и дело вздымала глаза наверх, но в нужном окне пустовал жёлтый свет.