Часть 15.

      Выходя на заснеженную, полную приятной предновогодней суеты улицу, Юля глубже зарывается носом в длинный шарф. Она мирно вышагивает в сторону университета, наслаждаясь мерно текущим одиночеством. Перед сонным взором то и дело мелькают знакомые тропинки.       Сбоку, прячась за домами разносится стук колёс по тонким рельсам. И чем ближе Юля подходит к остановке, тем отчётливее становится этот ритмичный звук. Одиноко мчащийся вдаль трамвай разгоняет чёрные кляксы, освещая мимо снующих прохожих, разрывает приглушённым светом расползающуюся по округе полуночную тишину.       Тук-тук - стучат колёса.       Тук -тук - вторят им рельсы в ответ.       Бесконечные железные нити убегают и разветвляются в разные стороны, похожие на спутанные между собой канаты углеродистой стали. Всё дальше и дальше, куда-то второпях, поверх заискивающих глаз, только успевай уцепиться за бегущей тропинкой мечущимся взглядом.       В замёрзшем тонкой ледовой корочкой окне мелькают знакомые серые пейзажи и внезапно Юля цепляется взором за знакомый, тщательно выстраиваемый универсамовскими ребятами тайник. Юля смотрит и ворох дальних воспоминаний охотно уносит её в хаотичный круговорот.

***Flashback.***

- И какой в этом смысл? - спросил Чëрный, непонимающе мигая глазами. - Какой в этом смысл? - удивлённо повторил Володя, сверкая влажными от охватившего волнения губами. - Какой в этом смысл?! В какой-то момент, все собравшиеся в темном душном подвале не спели уловить ту секунду, в которую Володя, сверкая новенькой олимпийкой "Адидас" пересек свою здравомыслящую черту и обратил свой разум в бегство. Он взорвался, лопнул точно краснобокий воздушный шар и громко вскочив на ноги почти истошно заорал. - Ах, какая разница?! - орал мальчишка, злобно размахивая в воздухе руками.       Лицо у него было на-редкость алое и перекошенное в гневной гримасе, которая, признаться честно, заставила Юлю испугаться и доверчиво вжаться спиной в сидящего позади Пашу. Но и это не спасло. Володя будто бы рос на глазах, распыляясь от так внезапно охватившей ярости, точно распалëнный кислородом огонь. - Да ты совсем что ли головой не хочешь работать?!       Он так резко двинулся в сторону разинувшего в крайнем удивлении рот Черного, что заставил хрупкое тело Сафиной самовольно швырнуться назад, вцепиться онемевшими от страха пальцами в твёрдую седушку старого кресла, с усилием притащенного всего пару часов назад. И если бы не появившаяся из ниоткуда рука Паши, так вовремя упавшая разозлëнному другу на плечо, должно быть, Суворов уже душил бы Черного голыми руками, наслаждаясь всеми прелестями последних минут человеческой жизни. - Смысл есть. - спокойно и твёрдо обозначил Кащей. - в уголке рта у кудрявого была зажата незажженая сигарета. - Он есть везде и всегда, даже когда тебе кажется, будто это не так. А чтобы найти этот смысл, можно сравнить свою ситуацию с чем-то другим. Похожим. - И с чем же я должен сравнить, чтобы понять? - почти пропищал Чëрный, вскочивший на ноги в полной готовности приступить к драке.       Темные испуганные глаза метались от лица к лицу, ища поддержки и понимания, но наталкивались только на холодную непроницаемость не читаемых мальчишеских глаз и плотно сжатых Юлиных губ. - Зачем мне вообще сравнивать? - Хороший вопрос, - уклончиво ответил Кашей. - я могу помочь, подтолкнуть к размышлению, так сказать. Подкину почву для размышления, если ты, конечно, сам не доходишь.       Недовольный Чëрный уставился на Пашу ошарашенно и выжидающе. И кажется, даже перестал дышать, замерев в ожидании того, когда же из уст мудрого и хитрого Кащея, наконец, прольётся ценная информация. Когда он соизволит открыть ему тайну, спрятанную за семью замками. И поняв которую, его быть может, спустя столько времени, окончательно примут к себе как своего.

Как равного.

- Вот представь, что ты - это хищник, в дикой природе. - Ну? - моргнув пропел товарищ, отбрасывая тёмную длинную чëлку с высокого лба. - А вокруг тебя такие же хищные создания. И территория у каждого из вас своя. Но вот, ты замечаешь, что к тебе начинают частенько захаживать. Сначала изредка, затем вам чаще и чаще. - Ну и что? Пусть себе ходят, лишь бы не трогали! - упрямится Чëрный.       Кащей закатывает глаза, устало сжимая тонкую переносицу. - Да в том то и дело, что тебя трогают, Чëрный! - грохочет хриплый голос, отражаясь от холодных голых стен. - Они сбиваются в стаю, рыщут по твоим просторам, убивают твою добычу, забирают всë себе. Они становятся твоими врагами, против которых в одиночку тебе не выстоять.       В угольных глазах Чëрного начинает проблëскивать зерно понимания. - Ну, теперь-то ты смекаешь? - Кащей падает на пыльный диван и мелкие пылинки начинают свой кружащий танец в тусклом неярком свете.       Чëрный поражëнно кивает и задумчиво чешет затылок. Лицо рядом стоящего Вовы светится решительностью и смелостью. - Мы дадим им должный отпор! - Володя оставляет на лбу Чëрного болючий щелбан и тот в ответ натужно взвизгивает от неожиданности. - Если будем вместе. Если нас будет больше.       Кащей согласно кивает. - И если нас станет ещё больше, если к нам захотят примкнуть и другие, то Колобок со своими прихвостнями уже не сможет донимать нас.       Вскоре, этот заброшенный подвал становится идеальной мишенью для осуществления их далеко идущих планов. Чудом раздобыв от него подходящие ключи, выпросив их под честное доброе слово у живущего на первом этаже дяди Толи, который по совместительству был назначен на должность присматривающего за пустующим помещением, в глубину этого организованного подземелья степенно стали стекаться любопытные пареньки и девушки, так же как и они ищущие защиты и понимания.

Дело их жизни стремительно набирало обороты.

      Содружество сплочалось всë крепче и крепче. Становилось сильнее, авторитетнее.       А вскоре, началась кровавая дележка асфальта...       Пробираясь сквозь лесные заросли, Паша жмурится, искренне надеясь оставить такие необходимые глаза в целости и сохранности.       Очередная отодвинутая в сторону ветвь открывая ищущему взору огромное цветущее поле, щедро залитое ярким солнечным светом. Наверху, на небольшом пригорке белела тонкая стройная фигурка, колдующая над установленным мольбертом. - Опаздываешь. Как всегда. - не поворачиваясь пропела Юля.       Паша замер позади неё, щербато и довольно улыбаясь. - А ты как всегда пришла заранее. - Ну, кто то ведь должен быть пунктуальным. - Юля улыбается и тонкие морщинки едва уловимыми паутинками разбегаются в стороны. - Хорошо, что это ты.       Юля оборачивается, натыкаясь на весëлую и добрую улыбку. Яркие солнечные лучи мягко утопают в красивых каштановых кудрях.       В его глазах - залежи горького шоколада и драгоценного изумруда, чьи ребристые края искрятся и переливаются всеми цветами радуги на ярком летнем солнце.       Кащей смотрит зачарованно и мягко, а затем, вытягивая длинную жилистую шею, склоняясь ниже и ниже, прямиком к теряющему счастливую улыбку Юлиному лицу.       Быстро и гулко бьющееся сердце с громким дребезгом падает куда-то глубоко вниз и Юля вздрагивает, когда чужие тёплые губы легко и неуверенно касаются её собственных.       Громкий и резкий звук раздаётся в такт мелодичному стрекотанию, доносящемуся со стороны зеленеющей травы. Пашина голова резко откидывается в сторону, а узкую девичью ладонь предательски жжёт. Поначалу, им обоим не верится в произошедшее. Оглушающая хлëсткая пощëчина приводит их обоих в чувствах и Паша пораженно выдыхает: - Юля...       Сафина махом сгребает в руки всё, что принесла с собой, в попыхах забывая только-только начатый пейзаж.       Ожидающий возвращения друзей Володя пыхтит и возится с тугими верëвками и когда удивлённая Юля влетает в помещение вихрем, едва удерживается на ногах от падения. - Прости меня, Юль. Я не хотел так поступать с тобой, все произошло случайно. - доносится голос спешащего за девушкой Кащея. - Это было...неправильно. - Я не хочу ничего обсуждать. - упрямо повторяет она, собирая остатки вещей и гордо шествуя вперёд, ни разу не обернувшись. - А что произошло? - Володя недоверчиво мигает глазами, оглядывая сперва Кащея, а затем - спешно удаляющуюся фигуру. - Ничë! - вскипает Паша и зло сплюнув прямо на пол, мгновенно скрывается из виду, не забывая громко хлопнуть дверью.       Володе чудится, что от этого мощного хлопка начинает осыпаться старая штукатурка с потолка и стен. Володя на мгновение теряется, а затем, резво срываясь с места, быстро догоняет злую и красную точно помидор подругу. - Нет, постой, ты должна мне сказать если что-то не так. - С каких это пор я веду отчёт?! - вскрикивает Юля, взбрасывая руки высоко над головой. - Я же сказала - ничего не случилось, я не собираюсь отчитываться перед тобой, Вова!       В ответ до женского слуха доносится лишь абсолютная тишина. Юля останавливается и оборачивается назад. Володя выглядит поникнувшим и расстроенным. Юля сдаëтся, тяжело выдыхает и медленно возвращается к стоящему позади другу. Адидас охотно принимает еë объятия, позволяя Юле мягко уткнуться носом в тёплую шею. - Прости. Я не хотела тебя обижать. Правда. - Я просто хочу как лучше. - шепчет Володя. - Я знаю. Но всё и правда хорошо. Тебе не о чем беспокоится.       Сафина делает несмелый шаг назад, разрывая их тесный контакт. Володя смотрит на неё всё так же глуповато и не понимающе. Юля давит из себя самую искреннюю улыбку, завалявшуюся в арсенале всевозможных искусственных масок и взмахивая отливающими медью волосами, бегло удаляется в сторону дома.       Когда Володя возвращается обратно, то натыкается на пустующий подвал и забытый чистый мольберт.

***Конец flashback'a.***

- Оплачиваем проезд, девушка!- кто-то с силой дотрагивается до руки Сафиной и встрепенувшись, Юля выныривает из болотной пучины.       Кондуктор с модными ярко-синими тенями выжидающе наблюдает за тем, как Юля хаотично и нервно копошится в кармане, а затем, отдаëт необходимую сумму. Женщина в возрасте вручает в раскрытую ладонь трамвайный билет и удаляется в густую толпу шуб и тёплых зимних пальто.       Мимо мелькает знаменитый и популярный среди подростков ДК, отчего тяжёлые воспоминания вновь осколками впиваются в мозг.

***Flashback.***

      Внутри огромного здания на-редкость многолюдно и шумно. Огромный вращающийся диско-шар возвышается над тщательно причëсанными головами разношëрстной молодëжи, разбитой на многочисленные кучки.       Большую стену с тяжёлыми бархатными шторами украшают блестящие различными отсветами звезды. Темный досчатый пол отдаëт слабым запахом свежей краски и нескольких черных линий, оставленных чьими-то каблучками.       Юля осторожно ступает, держась ближе к стене, желая подкрасться незаметно со спины к ничего не подозревающей подруге и напугать её. Новое красивое платье с невинными рюшами на колышущемся от плавных движений подоле вызывает восхищение так некстати заметившей её хитрый замысел Лизы и та радостно взвизгивает от восторга. Юля стремительно теряет шутливый запал, когда чужие руки обнимают её тело и добродушно улыбается щебечущим девочкам, которые разом здороваются с новопришедшей.       Интересные слухи и всевозможные рассказы быстро увлекают Сафину, но изредка ей удаётся выловить в толпе знакомый болотный взгляд, скользящий по её довольно улыбающемуся лицу. Кащей стоит по другую сторону в толпе пацанов. Он не танцует и не кивает головой в такт поющей музыке как многие другие. Он только смотрит - грузно, неподъëмно тяжело. Наблюдает и почти не двигаясь молчит.       Юля смотрит ему в ответ без страха и сомнений. Непривычно дерзкий взгляд не уступает в упрямости юношеской заносчивости, плещущейся напротив. Они не виделись вот уже несколько бесконечно долгих недель. И такая разлука для них слишком непривычна.

Противоестественна.

      Сейчас они оба отчего-то находятся на разных жизненных берегах. Ни один не решается сделать шаг к навстречу друг к другу. Кащей кожей ощущает, как дым невысказанных обид клубится над их смурны́ми фигурами. Но руки болят и чешутся от странного желания прикоснуться к тёплой от согревшегося тела одежде, осторожно проскользить вверх, поднимаясь всё выше и выше. К безумно красивым медовым волосам, слабо пахнувшим шампунем и лавандой, неудержимыми волнами спадающими по узким девичьим плечам.       Они смотрят друг на друга безотрывно, жадно пожирая глазами до тех пор, пока какая-то девчонка не тянет Кащея за рукав, заставляя на мгновение отвлечься. Чья-то тëмная макушка мелькает перед Юлиным лицом, окончательно разрывая их тонкую связующую нить. Юля смаргивает, стоит чужой смутно знакомой фигуре возникнуть перед носом.       В самодовольно возвышающемся над ней пареньке она легко угадывает плаксивую мордашку Киселёва, в шутку прозванного Кисой. Тонкая тёмная бровь вопросительно взлетает вверх, задавая волнующий немой вопрос. Киса ухмыляется и склоняясь ниже - дышит на неё смрадным перегаром. - Потанцуем? - выдаëт он, заставляя Юлю брезгливо сморщитьсы и спешно попятится назад, как можно дальше от полупьяной фигуры. - Нет. - уверенно звучит в ответ, вызывая неподдельное возмущение на раскрасневшемся лице. - Как это - нет? - спрашивает он с самым глупым выражением лица, на которое только способен. - Как слышал. - огрызается Юля, направляясь в противоположную сторону, ближе к безопасной девичьей толпе и бесследно растворяясь в ней. - Ну и дура! - доносится ей в спину, но       Юля усиленно делает вид, будто бы это сказано вовсе не ей.       Они танцуют и от души веселятся, целиком отдаваясь нещадно бьющей по бедным ушным перепонкам музыке до тех пор, пока свет в зале не становится ещё более приглушённым и загадочным. Чей-то приятный мурлычащий голос объявляет белый танец. Девочки быстро находят себе кавалеров и на секунду Юля остаëтся одна, пока чья-то рука с лёгкостью не перехватывает её ладонь, крепко сжимая и разворачивая к себе лицом.       Мир вокруг теряет очертания, когда Пашины руки с силой сжимают девичью талию, властно прижимая Юлю к себе. Он движется легко и бездумно, повинуясь ласковому голосу, расказывающему грустную историю несчастливой любви и Юля вглядывается в горящие глаза напротив с такой ярой охотой и жаждой, что кажется, будто бы возникнувшие между ними искры вот-вот вспыхнут, устроив пожар.       Паша ведёт уверенно и бескомпромиссно и Юля легко сдаётся во власть чужих сильных рук. Они кружатся в этом медленном, почти ленивом танце, пока чей-то ласковый голос разбегается по потолку над их склонëнными ближе друг к другу головами. Девичья голова тяжелеет и Сафина осторожно прикладывается к чужому твëрдому плечу виском. Паша расслабленно выдыхает и тёплый воздух задевает стоящие дыбом антенки покачивающихся волос. Юля на мгновение прикрывает глаза, а затем, кто с силой хватает еë за предплечье, буквально выдëргивая из Кащеевых рук. - Я сказал: потанцуем! - чужой голос перекрикивает подходящую к концу мелодию.       Первое, что улавливает слух после такой сильной встряски - это чей-то громкий испуганный вскрик, а спустя несколько секунд Юля узнаёт в нëм свой собственный голос.       Хриплый клич Паши срывается от неконтролируемой злости, когда он выкрикивает знакомую противную фамилию: - Киселёв, блять, ты чë творишь?!       А после, начинается полнейший ужас и хаос. Обезумевшая толпа будто бы только и ждавшая сигнала бросается друг на друга с невиданной злостью и ненавистью. Парни валят друг друга на пол, Кто-то подскальзывается на чужой хлещущей из разбитых носов фонтаном крови. Девочки визжат и хватаются за головы, разбегаясь кто куда. Юлю пихают в бок, и она не удержавшись на ногах, стремительно летит вниз, чудом не ударившись головой. Сквозь дрыгающиеся ноги она замечает как       Паша наотмашь ударяет Кису, сбивая его одним ударом с ног, а после, хватая за воротник свитера оттаскивает его в сторону от толпы. Он отбрасывает чужое хнычущее от боли тело в сторону, заставляя ударится о сцену, цепляясь окровавленными пальцами в его и без того расцарапанное лицо. - Ах ты сука! - доносится издалека. - Я тебе покажу как трогать то, что тебе не принадлежит!       Кащей мечется в сторону, угрожающе скрываясь за плотной шторой. - Отвали отсюда! - доносится сверху. Чьи-то тяжёлые ботинки пропадают с поля зрения. Чужие тёплые лодони осторожно приобнимают дрожащие плечи плачущей Сафиной. - Юлëк! - перекрикивая гам ревущей толпы обеспокоенно осматривает её Володя, случайно марая алебастровую кожу чьей-то алеющей кровью с разбитых костяшек. - Ты как, моя родная?       Он ловко приподнимает её тело, крепко сжимая, не позволяя упасть под чужие ноги. - Паша, - натужно хрипит ничего не понимающая Юля.       Володя меняется в лице, с видимым страхом оглядывается, в поисках знакомой высокой фигуры. А когда находит, то удивлëнно приоткрывает рот.       Кащей грозно вышагивает в сторону развалившегося Кисы, крепко сжимая в руках откуда-то вырванную деревянную балку с несколькими опасно торчащими гвоздями. Осторожно прижимая стонущую Юлю к стене, он мчится сквозь толпу, попутно уворачиваясь от летящих ударов и тумаков, едва успевая остановить занесëнную для рокового удара Кащееву руку. - Паша! - зовëт он, оттягивая друга в сторону, но тот внезапно выворачивается, ловко выскальзывая из влажных ладоней, вновь устремляясь к ползущему в сторону своих Кисе.       Кащей наступает на чужие пальцы до хруста, ещё один хриплый крик вырывается гаркающим всплеском, теряясь в куче похожих мелодий. - Отвали от меня, сука поганая! - брыкается Киселëв, другаясь и сопротивляясь мощным пинкам, шквалом летящих на голову.       Володя наваливается на Кащея сверху, стараясь оттащить товарища в сторону. Чавкающие отголоски плоти звучат в его ушах. - Паша, нет! Хватит, прошу тебя! - срывающимся голосом кричит она, закрывая уши и в животном страхе жмуря глаза.       Кащей останавливается, повинуясь знакомому голосу, резко оборачивается побитым кровавым лицом в её сторону. И Юля не узнаёт эти неумолимо жестокие, красные глаза с расширенными зрачками напротив. Не узнаёт перекошенное страшной гримасой лицо. Не находит ничего знакомого в страшно раздувающихся ноздрях, пышущих жаром точно огромные печи. - Җаным минем... - поражëнно выдыхает он, а где-то с улицы слышится опасный полицейский свисток.       Вова легко подхватывает её тело на руки, стремительно сбегая вниз по лестницам и первым хватая знакомое пальто, галопом выносится на улицу.       В ту ночь, приходя домой за полночь, Юля падает в материнские руки и надрывно рыдает в тёплую ночную рубашку. Ничего не понимающая обеспокоенная мать гладит растрëпанные волосы и успокаивающе шепчет все необходимые слова.       С той самой ночи всё кардинально меняется, ибо Юля отчëтливо осознаёт, во что превращаются её близкие люди, поддавшиеся идеи вечного блага, но совершившие страшное зло.